20-2

То, что мы въехали на территорию «Золотого вепря» я почувствовала сразу. Ощущение дома — тёплое, словно мягкое, уютное одеяло.

Дверца кареты распахнулась, стукнула подножка, усатый кучер протянул руку. Я вышла, улыбнувшись своему некогда заколдованному, но счастливо спасённому другу.

С тех пор, как я нечаянно наказала этих двоих, а потом простила, избавив от проклятия, многое изменилось. Появилась какая-то связь, необъяснимая, но прочная. Ни на что не похожая. Интересно, будет ли с баронессой так же? Сомневаюсь…

— Наташа! — раздался крик вместе с оглушительным лаем, переходящим в жуткое, леденящее душу рычание.

— Патрик? Кекс?!

Решив, что мне жизненно необходима группа поддержки, парни неслись к карете. Не гвардейцы, которое по логике должны были меня защищать, а сын с собакой — ну, просто «Чип и Дейл спешат на помощь»!

Сердце сжалось. С одной стороны, радость от того, что меня так отчаянно пытаются защитить, с другой… Мамой он меня так и не назвал.

— Успокойтесь! Всё хорошо, правда.

Кекс обернулся в чудовище, заслужив восторженный возглас из кареты. Странно, но Вацлава совершенно не показывала страха, видимо, была уверена в том, что отобьется. А может, верила на слово, я ведь пообещала, что сегодня она — мой гость.

— А мальчишка хорош, — прищурившись, протянула ведьма.

Я повернулась к своим спасителям, да так и застыла. На руках Патрика сияли, переливаясь, серебряные нити, вспыхивая, будто молнии.

— Боевая магия, — продолжала восхищаться баронесса, — и довольно сильная. Не думала, что дети из приюта могут демонстрировать подобное. Мальчик, а ты кто?

Она высунулась из кареты, выставив вперёд руку, ожидая, что кто-нибудь из слуг поможет выйти. Однако кучер чужой ведьме помогать не стал. Скрестив руки на груди, он отступил назад. Для верности, на случай, если вдруг кто сомневается в гражданской позиции жителей ПрОклятого королевства.

— Я смотрю, тут кто-то осмелел, — прошипела Вацлава рассерженной гадюкой.

Без поддержки в придворном платье выбираться из кареты и впрямь было весьма неудобно, но у баронессы получилось. Слишком она была зла. Ведьма шагнула вперёд, к Патрику, не обращая внимания ни на меня, ни на Кекса — огромного, клыкастого зверя.

Земля вздрогнула, да так, что гостья с трудом удержалась на ногах. Ещё немного и она бы упала, растянувшись на снегу.

Ну, всё, надоело, пора усмирить обе стороны. Патрику, Кексу и кучеру напомнить о приличиях, баронессе же объяснить, что я категорически против того, чтобы моим людям угрожали.

— Вы… смогли подчинить себе силы земли? — ведьма посмотрела на меня, не скрывая восторга.

— Похоже, что так.

— Удивительно…

— Что именно?

— Уже много десятилетий ведьмам такое не удавалось. Браво, сестра!

Я поморщилась. Опять он намекает на кровное родство. С чего она вообще решила, что мы… Сочувствия к ней это, тем не менее, не отменяло. Я вообще за справедливость, а только «сестра» мне всё равно не нравится. Никого я не «подчиняла»! Я просто… договорилась. Может быть, поэтому у ведьм ничего не получалось?

Землю вновь затрясло. Видимо, вариант наших с Вацлавой родственных отношений ей пришёлся не по душе.

— Какая ещё сестра? — возмутился Патрик. — Почему она так говорит?

— Все ведьмы — сёстры, — ласково промурлыкала Вацлава.

— Баронесса имеет в виду магию, — пояснила я, внутренне выдохнув (нет, я, конечно, подозревала нечто подобное, но приятнее знать наверняка). — Она нас всех провоцирует, вот только не пойму, зачем.

— Просто так, — ведьма пожала плечами. — Иначе жить скучно. Да. сестрёнка?

Вацлава подмигнула, издеваясь. Мне же захотелось вцепиться ей в волосы!

— Хватит, — приказала я прежде всего самой себе. — Баронесса Вацлава — гостья «Золотого вепря», так что извольте вести себя, согласно законам гостеприимства. Это и вас, — я развернулась к Кексу и Патрику. — И вас, — гневный взгляд на «сестру». — Касается. Ясно?

Всё стихло, словно по мановению волшебной палочки. Молнии на руках Патрика исчезли, саблезубое чудовище превратилось в очаровательного толстенького мопса. Сын рассматривал свои ладони, пытаясь осознать, что же произошло.

Я сделала знак гвардейцам (очнулись, наконец!), что тревога ложная и можно идти, заниматься своими делами. Толчки от земли стихли, вывеска над таверной недовольно скрипнув, покорилась.

— Ну, надо же! — восхитилась Вацлава. — А я ведь считала вас пустышкой! Самозванкой. Везучей, возможно, но не более.

— Сама так считала, но что-то пошло не так, — ответила я задумчиво.

— Значит, это — ваша земля? — с интересом огляделась баронесса. — И чего же вы хотите от меня, ведьма Наташа?

— Чтобы вы остались живы и здоровы. Чтобы покинули ПрОклятое королевство, никому не навредив. Ни королю Стефану, ни принцессе Злате, ни простым, мирным жителям.

— Даже не будете настаивать, чтобы я поделилась информацией о силе ведьм? — удивилась наша гостья, то ли искренне, то ли искушая. — И о вашем мальчишке?

— Обойдусь, — проворчала я, только сейчас осознав, что Стефан — во дворце, а я понятия не имею, как проводить ритуал.

Вот чёрт, я даже у хлебопека не смогла клятву взять, а тут целая злая ведьма!

— Возьмите с меня обещание, — посоветовала ведьма, догадавшись о причине моего затруднения. — Данное на вашей земле слово почти нерушимо. А если, произнеся клятву, я коснусь земли…

— «Почти»? — напряглась я. — Есть лазейка?

— В магии? Всегда! — рассмеялась Вацлава. — Например, вы скажете, покинуть Про́клятое королевство, а его через неделю переименуют. Чем не лазейка?

Я обратила внимание, что у баронессы не было плаща. Шёл снег, да и вообще… не лето.

— Принесите баронессе тёплый плащ, — попросила я кучера.

Он посмотрел недовольно, но спорить не стал и отправился к таверне.

— Почему ты ей помогаешь? — угрюмо выдавил Патрик.

— У каждого должен быть шанс, — вздохнула я, не зная, что ещё ответить.

— Ведьма Наташа мудра. Учитесь! — рассмеялась Вацлава. — Дав клятву, я не смогу навредить ни жителям, ни, тем более, её близким.

Кучер вернулся быстро. И где он только взял эти ужасающие обноски? Мы ведь выбросили всё страшное и старое. Талант! Я брезгливо рассматривала то, что мне сунули в руки.

— Главное, теплее, чем мне сейчас, — ведьма, выхватив у меня из рук рваные тряпки, не капризничая, завернулась в них с головой. — Давай свою клятву!