Глава 19

Глава 19

– Итак, повторяюсь, для задания необходимо разбиться на пары. Оценивать я буду совместную работу. До встречи через неделю.

– До свидания! – хором ответили мы и принялись собирать конспекты со стола.

В небольшой аудитории поднялся гул. Я убрала ручку в пенал, отправила туда и розовый фломастер. Тедди подал мне толстую тетрадь – мы сидели вместе. Я буркнула «спасибо» и закинула её в сумку.

К следующему занятию нам необходимо было разобрать знаменитый Открытый Договор Большой Пятерки. Но, несмотря на название этого документа, открытым его можно было назвать с большой натяжкой. Полного текста в публичном доступе не было. Задание преподавателя было с большой подковыркой.

А что мы хотели, хочешь быть юристом – умей вертеться. Но не к Холду же мне за ним идти? Разберу, что найду. Вздохнула. Три, значит три.

– Алиана, а ты с кем будешь в паре? – обратилась ко мне Сюзи.

– Со мной, конечно, – ответил за меня Теодор.

– Жаль, – улыбнулась девушка.

К нам подошла Ольга, взяла подругу под локоть и сказала:

– Отстань от этой сладкой парочки. Тедди не отдаст тебе Алиану, он же в неё с первого дня вцепился!

Теодор утвердительно кивнул.

– Я и не отрицаю, – с достоинством ответил он.

– Ну и жук же ты, дружище! – хлопнул его друг по плечу. – У Холда-то ведь точно есть полный текст!

Я поморщилась.

– Иди-иди, – хохотнул Тедди в ответ. – Не завидуй!

Студенты, смеясь и громко болтая, вышли из аудитории. Тедди ждал меня в дверях и всем своим видом демонстрировал укоризну. Сложил руки на груди и закатил глаза, а всё потому, что я, по его мнению, слишком долго собираюсь.

Неправда! У меня всегда была средне-девичья скорость. Я просто задумалась и выпала из реальности. Как и всегда, когда я думала о господине Николасе.

И от одной мысли, что я снова его увижу, меня бросило в жар. Рывком поднялась со скамьи. 

– Тедди, я не пойду к опекуну за договором. Прости, если разочаровала.

Он вернулся ко мне, облокотился на нашу парту и сказал:

– И не нужно. Договор есть у моего отца.

– Правда? – я заулыбалась.

– Ага, – довольно ответил он. – Я заеду за тобой в субботу. Отец, конечно, не разрешит мне вынести его из дома, но уж в своем кабинете да под присмотром – не откажет дать почитать.

Я была так счастлива, что мне не нужно контактировать с Холдом, что не удержалась и поцеловала Теодора в щеку.

Мачеха у него, конечно, тоже не слишком приятная особа, но госпожу Кэтрин я уж как-нибудь переживу. Даже если она решит разбирать договор вместе с нами.

Тедди гордо расправил плечи и подставил для поцелуя вторую. Поцеловала. Мне не жалко, а ему – приятно. Да и есть шанс, что сцену эту заметит Ольга.

Они оба были помолвлены, и оба были влюблены. Гордые, упрямые и несвободные. 

Ольга заглянула в аудиторию. Сверкнула глазами и ушла, не сказав ни слова.

Знает, что мы с Тедди просто приятели, но всё равно ревнует. А он дразнится и наслаждается её реакцией.

Я укоризненно посмотрела на Теодора.

– Что? – не сдержал он счастливой улыбки. – Ты, кстати, охрану в известность поставь.

– Хорошо, – кивнула.

Предупрежу. Элизабет. Сама я не имела никаких контактов с охраной.

Так я и сделала. Уставшая после занятий Лиззи только и смогла, что выдать «сделаю» и отключилась прямо в гостиной. Бедная. Укрыла её пледом и подложила под голову подушку.

Нет, юристам, однозначно, проще.

Оглядела гостиную. Проще-то проще, а уборку сделать не помешает. Хотя бы перед Рождеством.

Тедди приехал утром, как и предупреждал. Щедро отвесил нам с Лиззи комплиментов и забрал меня с собой, клятвенно пообещав вернуть до шести часов в целости и сохранности.

Он сам вел автомобиль, и я с большим удовольствием села на место рядышком с ним. Ни разу мне еще не доводилось ездить впереди, и я получила целое море эмоций. Скорость и мощь, которые подчиняются водителю и тебе. 

Невероятные ощущения! 

Ярко светило солнце, и настроение моё было чудесным, не смотря на предстоящую встречу с принеприятной особой и непривычно холодное для столичной зимы утро. Я закуталась в длинный теплый шарф. Идти, конечно, не далеко, но мне хорошо известно, насколько коварным бывает ветер.

Теодор заглушил мотор, обошел машину и подал мне руку, помогая выйти.

Красивый дом. Два этажа, колонны на входе. И хорошо знакомый мне район. В нескольких кварталах отсюда жил господин Холд.

– Снеговичок ты мой! – умилился моему виду приятель.

– Просто я, в отличие от некоторых, не о внешности забочусь, а о здоровье, – противным голосом сказала я, а Тедди чихнул.

– Вот! – наставила на него указательный палец. – А всё потому, что ты не носишь шапку!

– Пошли уже, мамуля, – рассмеялся Теодор. – Сразу видно, что ты в семье старшая. Редкая ты зануда, госпожа Холд.

Я не уследила за лицом. Поморщилась от этого обращения. Дарем заметил. Он всегда и всё замечал.

– Извини, – сказал он, открывая передо мной дверь в особняк. – И добро пожаловать в наш дом.

Мы вошли. Поздоровались со слугой Даремов. Я сняла шарф и плащ, отдала вещи дворецкому.

– Отец дома? – уточнил у него Теодор.

– Они с госпожой Дарем ждут вас и вашего сокурсника в столовой, – с каменным лицом заявил мужчина.

– Сокурсника? – я хихикнула.

– Ну а кто ты, как не сокурсник? – состроил Теодор умное лицо.– Как ты смотришь на чашечку чая?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍– Хорошо смотрю, – улыбнулась я. – Но мы успеем до вечера?

– Конечно, – он подал мне руку.

– Ведите, господин Дарем!

Тедди вошел в комнату первым и намеренно спрятал меня за спиной.

– Доброе утро, папа и, конечно, дорогая матушка, – поздоровался он.

Жаль, я не вижу лица госпожи Кэтрин. Вот так приветствие! Взять что ли на заметку, обращаться к Холду "дорогой папуля"?    

Нет. Пожалуй, воздержусь.

– Доброе утро Теодор, – холодно сказала ему мачеха. – И где же твой замечательный друг? Почему мнется на пороге? Юристы нынче трусоваты?

Кулаком толкнула приятеля в спину, заставляя отойти в сторону.

– Шут гороховый, – буркнула я и вышла вперед.

– Доброе утро, господин Теодор, доброе утро, госпожа Кэтрин. Счастлива видеть вас снова.

– Госпожа Бонк? – отец Тедди поднялся из-за стола. – Вот так сюрприз! Очень рад!

Он совсем не изменился с весны, а госпожа Кэтрин показалась мне немного другой. Наверное, потому что свои шикарные волосы она зачем-то закрыла платком.

– Так ты еще и Бонк? – присвистнул Теодор. – Вот не зря я тебя снеговиком обозвал. 

– Да ну тебя! – я расхохоталась.

– Так вы будущий юрист, Алиана, – заметила госпожа Кэтрин. – Кто бы мог подумать. А я, признаться, была уверена, что вы выбрали сцену. Вам ведь рукоплескал весь дворец.

Стерва. 

Я была излишне оптимистична на её счет. Чаепитие обещает быть незабываемым. 

Мило улыбнулась. Надо же, и имя моё она помнит.

"Кто бы мог подумать".

Села на заботливо выдвинутый Теодором стул, а потом, наконец, поняла что не так с внешностью хозяйки дома. Не было у неё никакого платка. Она стала блондинкой.

 Очень зря. Брюнеткой ей было лучше.

–  Так вот почему сразу после весеннего бала ты перекрасилась в белый, матушка! – воскликнул Теодор. – Ревность к чужой славе. Кто бы мог подумать.

Господин Теодор хмыкнула, а Кэтрин одарила пасынка убийственным взглядом.

Я прикусила губу, чтобы не расхохотаться. Весело тут у них.

Приятель наклонился к моему уху и шепнул:

– Расслабься, снеговичок. Я не дам тебя в обиду.

Сел рядом и налил мне чая.

– Какие планы на день? – широко улыбнулся он.

– Как обычно в субботу, – ответил ему отец. Пару часов работы, магазины. А вечером нас ждут Слоуны. Хочешь с нами? 

– Нет, сегодня у меня другие планы, – младший Дарем довольно смотрел на то, как я откусываю кусочек печенья.

– Вкусно?

– Очень, – охотно подтвердила я.

– Не терпится показать сокурснику договор? – изогнула госпожа Кэтрин бровь. – Наедине?

Сколько желчи, и такой знакомый жест.

– И это тоже, – подтвердил Теодор и демонстративно нежно передал мне салфетку.

Вытерла крошки. Хихикнула в белую ткань.

– Ты такой милый, Тедди, – восхитилась я.

– Тедди? – протянула Кэтрин. – Действительно очень мило. Не возражаешь, если и я буду так тебя называть, Теодор?

– Так зовет меня Алиана, – пожал он плечами. – Но если очень хочется, тебе ведь привычно за ней повторять?

Она ничем не выдала злости. Вежливо мне улыбнулась, но я чувствовала, что удар этот достиг цели. Отточенный, идеально выверенный удар.

Господин Дарем младший пригласил меня не ради договора.

Еще один кукловод. Молодой, но уже опасный. Не хотела бы я встать у него на пути.

– Жучара, – шепнула я приятелю, Тедди поцеловал мою руку.

– Ты ведь любишь меня именно таким?

– Разве тебя можно не любить?

– Потрясающее бесстыдство, – сообщила нам госпожа Кэтрин и встала из-за стола.

– Дети просто шутят, дорогая, – лениво заметил её супруг, – не злись.

– И всё же я вас оставлю, – нацепила она дежурную улыбку и вышла из столовой.

Теодор откинулся на спинку стула и сложил руки на груди.

– Ты не перестаешь меня удивлять, сын, – сказал ему господин Дарем, промокнув губы салфеткой.

– Надеюсь, приятно удивлять?

– По-разному, – уклончиво ответил ему отец. – Но выбор твоих друзей я, безусловно, одобряю. Как вам нравится в столице, Алиана?

– У меня было мало времени, чтобы как следует определиться в своем отношении. Но одно могу сказать точно – не скучно.

Господин Теодор лающе рассмеялся, отчего в голове моей сразу возникла ассоциация со старым лисом. Посмотрела на улыбающегося Тедди. А это – лис молодой.

– Да, я видел ваши фотографии в газете. Пойдемте в кабинет?

– Пойдемте, – согласились мы с Теодором.

Господин Дарем усадил нас на диван и достал из шкафа копию договора. Это был огромный талмуд, составленный на пяти языках, наш Свод был немногим больше.

– Занимайтесь! – улыбнулся мужчина и положил документ на журнальный столик рядом с диваном.

Тедди подал мне блокнот и ручку.

– Я диктую, ты записываешь.

– Есть, мой генерал, – отрапортовала я, и мы принялись за работу под снисходительным взглядом господина Теодора.

Это был очень интересный документ. Выдача лиц, взаимная правовая помощь по уголовным делам, регулирование гражданских и торговых споров, противодействие терроризму.

Тедди читал про себя, а затем выдавал короткие тезисы, и я в очередной раз поразилась остроте его ума. Аналитик от бога, почти как Никки. Только Николас не считал нужным надевать маски, а Теодор любил изображать легкомысленного весельчака.

– Хм, – выдал он.

– Хм? – переспросила я.

Господин Дарем давно ушел, и только дворецкий периодически заглядывал к нам в кабинет. Проверял, чем это мы заняты.

– Эдинбургскому лесу посвящен целый параграф. Интересуешься, госпожа Бонк?

– Еще как.

Тэдди дал мне документ и задумчиво сказал:

– Я долго не мог понять, почему ты? Мало ли на свете красивых и умных девиц, зачем их удочерять? При живых родителях.

– Кажется, я не говорила, что мои родители живы? – я погладила корешок и улыбнулась.

– Не говорила, – он сложил руки на груди и вытянул ноги. – Я догадался.

– И сегодня ты понял?

– Понял, – подтвердил Теодор. – Читай.

И я прочла.

Территория, на которую претендуют сразу несколько государств. Самый большой лесной массив на материке, залежи природного газа и кладезь различных ресурсов, оказывается на особых полномочиях в составе империи до тех самых пор, пока на троне нынешний император. А дальше, а дальше будет новый договор. И договор это должен быть заключен в присутствии Бонков.

– Интере-е-сно, – протянула я. – Договор заключен датой присоединения нас к империи, и заверен подписью моего деда.

– Ты очень симпатичный ключик от сейфа с больши-и-ми деньгами.

Как бы я сама относилась к курице, способной принести мне корзину золотых яиц? Заботилась бы? Оберегала?

Однозначно.

Перед глазами встало лицо господина Холда. Мягкая улыбка, вкрадчивый голос. Он, без сомнения, прекрасно понимает, как действует на меня.

Заворочалась внутри глухая злоба. Затянуло живот.

«Ключик от сейфа с большими деньгами», – какое ёмкое определение.

«И не только деньгами», – мерзко хихикнули у меня в голове.

В глазах потемнело, а потом меня выкинуло в серый мир. Пустой и холодный без огненной силы Холдов.

Я обхватила себя руками.

– Алиана? – черно-белый Тедди коснулся моего плеча. – Ты в порядке?

Холодный, такой же холодный, как и мир вокруг.

– Холодно, – прошептала я.

– Холодно? – удивился он. – Подожди, разожгу камин и принесу тебе чая, – недовольно посмотрел на стол отца и добавил: – только на звонок отвечу.

Я не слышала звонка, но кивнула, изо всех сил сдерживая дрожь. То, что я давно и полностью не в порядке не подлежало сомнению. Незачем пугать этим Теодора.

«Просто дыши», – так говорил мне Никки.

Никки. Тёмные глаза, не раз в кошмарах служившие мне путеводной звездой.

Медленно выдохнула.

Где ты сейчас? Еще летом я ругала тебя за упертость и нежелание отвечать, а теперь мечтаю оказаться рядом. Странно искать утешения у неразговорчивого подростка, но рядом с тобой меня не страшит даже безумие.

Отступило оно и в этот раз.

В комнате было тепло. Понимаю удивление Теодора. Я снова видела краски и даже слышала обрывки разговора приятеля с отцом, кажется.

– Да, отец. Я всё понял, – он положил трубку, внимательно на меня посмотрел.

– Что такое?

– Отец уже у Слоунов, – ответил Тедди. – Там он встретил господина Холда и в разговоре обмолвился о тебе.  

Элизабет забыла предупредить охрану? Нет, я точно помню, она сделала это с утра.

– И что Холд? Недоволен? Запретил мне ходить к вам в гости?

– Нет, – он улыбнулся. – Но был удивлен и велел передать, чтобы ты как можно скорее ехала домой, если хочешь увидеть брата. Он уже отправил за тобой машину.

Я вскочила с дивана. Как же так? Ральф говорил – в Рождество. Почему его отпустили на неделю раньше? Впрочем, какая разница? Хорошо, что отец Тедди напомнил обо мне Холду! Как обидно было бы разминуться.

– Женщины! – закатил Тедди глаза. – Имя вам беспечность. А задание? А чай, а камин?  

Я вздохнула и передала ему блокнот.

– Прости. Но мы так редко видимся. Он курсант военной академии, и я вообще-то ждала его только в праздник. Даже странно, с чего бы это ему дали увольнение сегодня?

– Действительно, – рассмеялся Теодор. – С чего бы это? Но я совсем не удивлюсь, если завтра ты не узнаешь никого из своей охраны.

Дернула плечом. Да я их в принципе не узнаю.

– Холд ведь может парафировать новый договор, как мой опекун, не так ли, Тедди?

– Я не знаю, как именно было оформлено опекунство, но маршал –высшая кровь, а ты –  наследница Бонков. Поэтому, полагаю, да, может. И не важно, живы твои родители или нет.              

– Тогда я действительно не понимаю…

Забрав меня, Холд фактически получил Эдинбург. Ему не нужно ничего у меня просить!

Почему меня отдали? Почему позволили уехать Ральфу? Что он предложил родителям, чем угрожал?

– Снеговичок?

– Да?

– Ты не там ищешь. Слишком сложно. Пошли, кое-что покажу, – Тедди подал мне руку и загадочно улыбнулся.

– Заинтриговал, – засмеялась я.

Еще один документ?

Мы вышли в холл, остановились у огромного зеркала.

– Посмотри на меня, – он расправил плечи и задрал подбородок. – Что скажешь?

– Красавец! – не погрешила я против истины.

Невысокий, чуть выше меня, но очень приятный молодой мужчина. Правильные, немного женственные черты лица, обаятельная улыбка, короткие темные волосы с чуть красноватым отливом. 

Я понимала Ольгу, неудивительно, что она влюбилась в младшего Дарема. Удивительно, что у меня он не вызывал никаких романтических чувств.   

– Вот и я о чем? – довольно сказал Теодор. – Твой опекун просто ревнует.

 «Спокойно. Просто дыши».

Я расхохоталась, шутливо ткнула его в плечо.

– И правильно делает! Разве перед тобой можно устоять? Нельзя!

Ты ведь хотела это услышать? Хотела, чтобы он подтвердил то, что ты и сама давно поняла?

Мрачное удовлетворение. Темная, будто чужая радость.

Я сложила губы трубочкой и громко сказала:

– Дай-ка я тебя поцелую!

Тедди смахнул с плеча несуществующую соринку и объявил:

– Только один раз! Держите себя в руках, юная госпожа.

Мимо нас прошел дворецкий Даремов, открыл входную дверь, а я громко чмокнула Теодора в подставленную щеку.

– Это, наверное, за мной, – вздохнула.

– За тобой, – напрягся Тедди. – Добрый вечер, господин Холд.

– Добрый.

Спокойно? Просто дыши?

Кроваво-красный обжигающий кокон вокруг, и довольная тьма, с наслаждением кутающаяся в эти объятья. 

Я не успела вдохнуть.

Тэдди что-то говорил Холду. Господин маршал весело смеялся. Низкий смех, отзывающийся сладкой тянущей болью внизу живота.

Сладкой?

Сжала зубы. Отвратительно. Я – отвратительна.

– Не могу сказать, что это доставляет мне удовольствие, но я обещал вашей мачехе. Ай-яй-яй, Теодор, Зачем же вы кружите голову моей подопечной?

– Виноват, господин маршал. Исправлюсь.

– Надеюсь, вы передадите Кэтрин, что я был очень строг? – снисходительно улыбнулся нам Холд.

Если он и ревновал, то только в моем воображении.