Глава 29

Мне казалось, еще чуть-чуть — и я сорвусь с места, чтобы как можно быстрее узнать, в порядке ли Валиан. Когда всадники приблизились к кольцу света, я облегченно выдохнула. Он был невредим, как и принц Эдвард, а вот Питеру не повезло. Бедолаге подбили левый глаз, на одежде виднелись подпалины от огненных шаров и молний, что было несвойственно для ранений от сражения с монстром. Больше походило на то, что он сцепился с кем-то из магов.

К раненому подбежали целители. Два других всадника спешились. Из дорожной сумки, притороченной к седлу, Валиан достал уродливую голову мантикоры.

— Ваше Величество, — мой муж встал в нескольких метрах от короля Леонарда и явил свою добычу на всеобщее обозрение. Шквал радостных криков и рукоплесканий волной прокатился по толпе.

— Отличная работа, лорд Кроу. Пригласите свою даму сердца.

Голова мантикоры испарилась в воздухе. Словно во сне, я смотрела, как развивается плащ и Валиан уверенной походкой идет ко мне. Его лицо выглядело равнодушным, но я видела, как сверкают его глаза. Он победил и готов был сложить к моим ногам результат своих трудов.

— Делия, примешь ли ты за меня приз? — спросил Валиан, опустившись на одно колено.

— Да, мой лорд, — улыбнулась я, приказывая себе держать эмоции под контролем и не расплакаться от счастья у всех на глазах.

Он поцеловал мне руку, и вместе мы подошли к королю. Я присела в глубоком реверансе. Король взял диадему с бархатной подушки и надел на мою склоненную голову.

— Поздравляю, лорд и леди Кроу, — торжественно произнес король.

Праздничный распев фанфар утонул в радостных криках толпы. Мне пришлось отпустить Валиана, чтобы он смог привести себя в порядок. Тут как тут образовалась Талия Сименс. Вместо того чтобы быть рядом с раненым женихом, она предпочла остаться в гуще событий.

— Поздравляю, леди Делия, — холодно улыбнулась она, — впервые за последние несколько лет приз обошел стороной принцессу Фелисити. Ее наряд сегодня смотрится особенно изысканно, не находите?

Я интуитивно перевела взгляд на принцессу. Она зло сверлила меня взглядом, и по спине пробежал холодок. К моменту вручения приза Фелисити успела переодеться и красовалась в ярко-алом платье с рубиновым медальоном на шее. Вот на ком должна была сегодня красоваться диадема.

Понемногу волнения стихли, все разбрелись по палаткам, чтобы лечь спать и уже утром покинуть охотничьи угодья. Последовала их примеру и я. Переодевшись ко сну, я присела на кровать и стала разглядывать диадему. Рубины переливались всеми оттенками красного. Что же сегодня произошло на охоте и как Валиану удалось забрать победу у Эдварда?

Полог палатки поднялся, и зашел Валиан. Он успел смыть с себя пыль и грязь и выглядел немного усталым.

— Тебе нравится? — прозвучал его низкий бархатный голос.

— Да, она великолепна, — честно ответила я и добавила: — Принцесса Фелисити выглядела огорченной.

— Ей иногда полезно спускаться с небес на землю, — равнодушно заметил Валиан. — Надень.

Это звучало как приказ, и я немного смутилась. Тогда Валиан сам взял диадему из моих рук и надел мне на голову.

— Пусть это будет доказательством моей любви. Я люблю тебя, Делия, и отныне ты принадлежишь только мне.

— Валиан, я и до этого принадлежала только тебе, — улыбнулась я, растерянно смотря на его плотно сжатые губы. — Что случилось на охоте? Почему ты выглядишь недовольным?

— Когда я убил мантикору, появился лорд Канингем. Глупец думал, что после сражения с монстром у меня не хватит сил дать ему отпор.

— Это многое объясняет.

— Но не это меня огорчило. После я заметил Эдварда. Оказывается, он стал свидетелем схватки с мантикорой и драки с Канингемом. У него были все шансы выйти победителем. Как бы я ни был силен, три сражения подряд выжали бы мой магический запас до нитки. И знаешь, что он сделал?

— Нет, — все так же растерянно ответила я.

— Ничего. Он помог Канингему, и мы вернулись в лагерь. Он даже не стал пытаться выиграть турнир ради Фелисити.

Ревность Валиана казалась неоправданной. Поступки Эдварда были мне непонятны, но себя я вела безупречно.

— Валиан, я принадлежу только тебе, — повторила я, вложив в эту фразу все чувства, на которые была способна.

Он продолжал требовательно на меня смотреть, словно и этого было мало. Черная кожаная перчатка скользнула по моему плечу, отодвигая пеньюар и бретельку ночной сорочки. Я встала с кровати и гордо задрала подбородок. Он проделал то же самое со вторым плечом. Ткань мягко скользнула по телу и опустилась к ногам. Голая, в одной короне, я прямо смотрела ему в глаза, ожидая продолжения. Валиан занес ладонь, чтобы снова наложить заклятье слепоты, но я его остановила.

— Нет, — мой голос звучал четко и уверенно, — хочу все видеть.

— Это невозможно, — в том же тоне ответил Валиан.

— Погаси свет. Полумрака будет достаточно, чтобы я не разглядела детали, но при этом видела очертания. Это моя последняя уступка. Либо так. Либо никак.

Валиан не спешил принимать решение. Игра в гляделки затягивалась. Правда заключалась в том, что поцелуй он меня — и все ультиматумы полетели бы в бездну. В момент, когда я уже думала сдаться на его милость, магические кристаллы погасли. Он медленно снял сюртук и стянул рубашку через голову. Во рту пересохло, я ловила каждое его движение. Единственным источником света были факелы снаружи палатки, всполохи которых едва пробивались сквозь плотную ткань брезента. Этого едва хватало, чтобы разглядеть очертания тела и блеск глаз Валиана. Он остановился. Мои ладони легли ему на плечи и опустились по ключицам к рельефной груди и прессу. Он был прекрасно сложен, впрочем, я это знала и раньше. Я осторожно взяла его руку в свои ладони.

— Я сниму перчатку, — прозвучало то ли как вопрос, то ли как утверждение.

Валиан продолжал молчать. Аккуратно потянув за кончики пальцев, я стянула перчатку, положила ее рядом с кроватью и прошлась рукой по открывшейся коже, исследуя шрамы. Настала очередь второй перчатки, я откинула ее в сторону и прижалась губами к ладони мужа. Валиан вздрогнул.

— Все в порядке, — прошептала я и направила его ладонь к своей груди, ребрам, бедрам...

Звонкий шлепок по бедру заставил подпрыгнуть.

— Валиан! — возмутилась я, но он уже накрыл мой рот губами.

Его пальцы до боли сжали мои ягодицы, но это была приятная боль. Прижавшись к нему всем телом, я, как утопающий, цеплялась за плечи Валиана, от его напора подкашивались коленки. Внизу живота разливалась тянущая истома. Мне хотелось большего. Намного большего.

Валиан отстранился, чтобы избавиться от оставшейся одежды. Не в силах стоять, я залезла с ногами на кровать, ожидая его. Словно тигр, он подкрался ко мне и снова впился в губы. Его руки блуждали по телу, пока не опустились по ложбинке на животе к лону. Я выгнулась навстречу его пальцам, позволяя гладить себя в самом сокровенном месте.

— Еще, — требовательно прошептала я.

Валиан зарычал и отстранился, чтобы лечь сзади. Я тут же выгнулась кошкой, прижимаясь попой к раскаленному члену. Он направил его, и головка скользнула по клитору. Медленно двигаясь, чтобы не войти, Валиан продолжал поступательные движения. Свободной рукой он гладил живот, грудь, но у меня были другие планы. Я мягко завладела его рукой и поднесла к губам, пока не решилась взять один из пальцев в рот. Он вздрогнул всем телом, но я не собиралась отступать. Лаская языком его пальцы, я сама испытывала животный восторг. Внизу все напряглось как перед последним прыжком. Член Валиана сводил меня с ума, и, когда я готова была закричать, он впился горячим ртом в шею. Струна лопнула. Наши тела слились в общем экстазе, содрогаясь в унисон. Липкое семя стекало по бедрам на простыню. Мне не хватало воздуха, но постепенно дыхание выравнялось.

Наваждение спало и вслед за страстью пришло опустошение. Рядом на подушке лежала диадема. Валиан встал с кровати, подошел к умывальнику, намочил полотенце и вернулся ко мне. Влажная ткань приятно холодила кожу. Валиан заботился обо мне, словно о ребенке. Приподнявшись на подушках, я пыталась понять, что же творится у него в голове. Видимо этот вопрос всегда будет меня волновать.

Он лег на кровать и, заключив в кольцо рук, подмял под себя. Лежа в его объятьях, я смотрела на пляшущие тени на стенах шатра.

— Валиан, — тихо позвала я, — почему ты не лишил меня девственности?

Стоило большой смелости задать подобный вопрос.

— Еще не время, любимая, еще не время...