Глава 47

К концу третьего дня в комнате, откуда меня выпускали только в туалет, проросло все, что могло прорасти. Эльфы, мягко говоря, начинали меня побаиваться. Я слышала неразборчивый шепот за дверью, и это было уже кое-что. Крутя в руках спелую сочную грушу (кормили меня исправно), мне в голову пришла интересная мысль.

Не притронувшись к завтраку, обеду и ужину, я внесла некоторые коррективы в структуру фруктов в надежде, что стражники польстятся на еду. Мой план, естественно, не сработал. Как потом я узнала от Келарвиэля, который приходил ко мне каждый вечер и уговаривал смириться и остаться жить в эльфийском лесу, фрукты съел Лурвиль и всю ночь провел в туалете. С тех пор все, что я оставляла на подносе, выкидывали.

— Что же мне делать? — спросила я свои многочисленные растения.

Кровать, усеянная цветами вишни, не знала. Не знали деревянный пол, дверь и оконные рамы. Они только в такт качали листочками на молоденьких ветках и мысленно вздыхали. Мне нужен был толчок, вдохновение, сильный порыв. Как в то утро, когда на свет появился Зубастик.

Закрыв глаза, я представила, как лианы, словно щупальцы спрута, ломают фундамент, перекладины пола, потолок и зеленую крышу. Кругом стоит треск, скрежет и хлесткие звуки рассекающих воздух плетей. Вот он — путь к свободе. Свободе от проклятий и печати бездарщины, данной мне при рождении. И я услышала. Услышала те самые звуки. Грохот донесся до моих ушей. «Получилось», — возликовала я и распахнула глаза. В открытую дверь заглядывал Лурвиль.

— Дели, ты что, медитируешь? — удивился он, у бедолаги был сломан нос, и под обоими глазами красовались фиолетовые фингалы. — Некогда рассиживаться. Вставай. Мы уходим.

Меня не нужно было просить дважды. Вскочив с пола, я побежала за Лурвилем. Один стражник валялся без сознания на полу около двери, второй, судя по звукам, пытался выбить дверь в туалете, но ему мешал комод и куча мебели.

В эльфийском лесу было тихо. «Сиеста», — сразу догадалась я.

— Ты топаешь, как медведь, и всех разбудишь. Спрячься в кустах и жди. Я скоро вернусь, — бросил через плечо Лурвиль и рысью побежал к конюшням.

«Легко сказать — спрячься в кустах», — подумала я и, царапая лицо ветками, полезла в кустарник. Но он оказался занят. Из самой гущи ветвей на меня смотрел недовольный скунс.

— Ой, только не вздумай...

Но было поздно. Маленький зверек поднял свой пушистый хвост, и я молнией вылетела из укрытия. В этот момент послышался грохот и треск. На улицу стали выходить взволнованные эльфы. Со стороны дома Келарвиэля в воздух взметнулись те самые лианы, что я так детально нарисовала в своем воображении.

Сглотнув, я подумала о том, как же мне повезло оказаться в этот момент снаружи.

— Делия! — крикнул Лурвиль, показавшийся из конюшни.

Лошадь, увидев разбушевавшиеся растения, встала на дыбы. Полуэльф вцепился в поводья, выпуская уздечку второй лошади, которая поспешила скрыться из виду.

— О нет, — прошептала я.

Дальше все было как в тумане. Лурвиль оказался рядом и, не сбавляя скорости, подхватил меня и перекинул через лошадь. Болтаясь, как мешок с картошкой, я могла видеть только клочья травы, вылетающие из-под копыт.

— Лур-в-иль! — прокричала я, тяжелая поступь лошади выбивала весь воздух из легких, — мен-ня сейчас стошни-ит...

— Поговори с Терсилем!

— Что?

— Скажи Терсилю, чтобы он пропустил нас через купол!

«О Боги, — мысленно простонала я, чувствуя, что меня вот-вот вывернет наизнанку. — Терсиль, старый пень, сними купол».

— А более уважительно обращаться к древнему существу нельзя? — раздалось в моей голове.

«Если ты его не снимешь, я создам самые мерзкие и отвратительные сорняки, которые вытеснят все растения в эльфийском лесу», — опустилась я до угроз.

«Почему же ты раньше это не сделала?»

«Потому что додумалась до этого только сейчас!»

И купол исчез. Мы без проблем пересекли границу на окраине эльфийского леса, и вечное лето сменилось промозглой зимой. Заставив лошадь немного замедлить бег, Лурвиль помог мне нормально сесть. Меня все еще тошнило.

— Проклятые Боги их дери! — выругался Лурвиль, заметив погоню, и снова пришпорил коня.

Весь мир трясся, кружился, и казалось, хуже уже быть не может. Линия горизонта подозрительно быстро приближалась, но Лурвиль и не думал тормозить.

— Ты что творишь?! — взвизгнула я, вцепившись пальцами в седло.

— У нас нет выбора.

— Как нет?! Можно сдаться! Я не хочу умирать!

Лошадь в агонии неслась к обрыву. Лурвиль подгонял ее, решительно смотря вдаль.

— Там внизу водопад. Вода не замерзает зимой. У нас есть шанс выжить!

— Я не хочу рисковать!

— А я хочу. Либо умру, либо буду с Лили!

Немыслимые ругательства пронеслись у меня в голове. Лошадь внезапно прыгнула и полетела к невидимой цели. Мой истошный визг потонул в шуме ниспадающей воды.

Секунды полета затянулись. Внизу виднелось поднимающееся от воды молочное облако, и я летела к нему. Все было как в книгах. Основные вехи жизни пронеслись перед глазами. Детство. Бабушка с дедушкой. Родители и Лили. И Валиан. Мой Валиан. Боги, зачем я так с ним рассталась?

Ледяные воды встретили обжигающими объятьями. Нужно было сделать глубоки вдох, но удар о поверхность воды выбил весь воздух из легких. Черные воды сомкнулись над головой, и с широко распахнутыми глазами я посмотрела в пугающую тьму.

Я попыталась всплыть, но только неумело болтала руками и ногами, которые все меньше чувствовала из-за холода. Легкие горели. Воздух заканчивался. Инстинкты требовали сделать глубокий вдох. «Вот и все», — подумала я, чувствуя, что конец близок, но меня схватили за шиворот и потянули наверх.

Лурвиль извивался в воде и мощными рывками ног выталкивал нас на поверхность. Хорошо, что он умел плавать, в отличие от меня!

Мы выползли на заснеженный берег. Наглотавшись воды, я с трудом откашлялась. Холод стал практически невыносимым. Рядом вылезла из воды лошадь и, недовольно фыркая, поспешила отряхнуться, обдав нас с Лурвилем дополнительной порцией ледяных брызг.

— Н-нужно р-развести огонь, — сказала я эльфу.

Он, пошатываясь, направился к лошади, которая после произошедшего не желала иметь с ним ничего общего. О, как я ее понимала! Лурвилю все же удалось ее поймать. В боковой сумке нашлось огниво, несколько яблок и мокрое полотенце. Дело было за малым — найти дрова.

— Твои с-сородичи, как скоро они найдут спуск? — спросила я, судорожно собирая хворост.

— Они не станут так далеко заходить в человеческие земли, — ответил Лурвиль.

— Н-н-ну, Келарвиэль был готов на многое, удерживая меня в-взаперти.

— В л-любом случае, мы не можем в таком состоянии идти дальше. В м-мокрой одежде мы умрем от холода через пару километров. К-к-кстати, самое время сделать н-нам укрытие.

— И как я это сделаю?

— В-в-вырасти, к примеру. Недавно у тебя очень неплохо получились тентакли.

— Ч-что?

— Щупальца. Потом объясню разницу. Ну же. Я сейчас сдохну от холода.

Я кинула на снег ветки, которые успела собрать, и присела на корточки. Боги, соображать в таком состоянии было сложно, не говоря уже о том, чтобы сосредоточиться на магии и что-то создать! Под слоем снега покоилась промерзшая земля. Там крепким сном спала сама жизнь в ожидании весны. На первый зов магии откликнулись мхи и подснежник, но это не то, из чего можно создать себе кров. Ветки, кустарники, те же корни... Они нехотя просыпались и не спешили проявлять себя зимой.

— Давай, — всхлипнув, жалобно попросила я, — ну же!

И корни с ветками потянулись вверх.

— Делай большой шатер! Чтобы лошадь тоже влезла!

— Да ты с ума сошел! — крикнула я Лурвилю.

— Она замерзнет под открытым небом, и без нее мы не доберемся до ближайшей деревни!

Перекрикиваться с эльфом через тянущиеся вверх ветви было тем еще удовольствием. Стиснув стучащие от холода зубы, я напряглась. На лбу выступили капельки пота. Тепло разлилось по телу. Вытаскивать непослушные растения на божий свет было все равно, что заставлять упертого осла подниматься в гору. Отказываясь подчиняться до последнего, магия между нами натянулась как струна и неожиданно лопнула. Меня откинуло назад, и, лежа на лопатках, я хватала ртом воздух. Ветки сами собой выросли и сплелись, образуя куполообразный шатер. Его быстро покрыл плотный мох, выстилая собой пол и стены.

Я приподнялась на локтях и не поверила своим глазам. Сработало! Вернулся Лурвиль с охапкой хвороста.

— Отлично, дрова тоже было бы неплохо вырастить сразу поленьями. Хвороста надолго не хватит.

Через полчаса, стуча зубами, я, Лурвиль и лошадь ютились внутри шатра. Последнюю пришлось долго уговаривать зайти внутрь, но эльф пообещал пустить ее на колбасу в ближайшей таверне, и животное быстро сдалось. «Умные нынче кони у эльфов», — подумала я, прислонившись к теплому боку животного. Рядом горел костер, около которого мы сушили одежду. Вход в шатер пришлось прикрыть мокрой попоной, но свою задачу она выполнило. Вскоре внутри стало относительно тепло.

— Что ты теперь будешь делать, Лурвиль? — спросила я, понимая, что мой друг остался в чужом королевстве без гроша в кармане.

Путь в эльфийский лес после бардака, что мы устроили, был для него закрыт.

— Не знаю, — грустно выдохнул он, стараясь не смотреть в мою сторону из-за отсутствия большей части одежды, — может быть, стану музыкантом. Я неплохо играю на флейте. Немного пою.

Идея была так себе, но я не стала его расстраивать.

— В любом случае на первое время у меня есть деньги.

— Откуда? — удивилась я.

— Случайно успел с собой прихватить несколько вещиц, — уклончиво ответил он.

— Лурвиль! — воскликнула я. — Что ты украл?!

— Не украл, а искусственно ускорил процесс получения причитающихся мне средств.

«Боги, Лили, ну ты попала с возлюбленным», — мысленно простонала я. После всех приключений Лурвиль виделся мне ходячим несчастьем. Безумно влюбленным в сестру, но все же несчастьем. Он потянулся к седлу, достал из сумки мешочек и высыпал себе на ладонь несколько голубых камней.

— Это топазы? — с сомнением спросила я, уж слишком ярким был оттенок.

— Турмалины Параиба из самых глубин гномьих гор. Их обнаружили совсем недавно, и первую партию гномы продали нам. Не думаю, что хоть один успел дойти до людского рынка.

— Лурвиль, — простонала я, понимая, что теперь мы точно не отделаемся от эльфов.

— Они не сразу заметят пропажу. К тому моменту, когда все всплывет, мы будем уже в Беренвире. Не волнуйся.

Удивительно, но после этой фразы я стала волноваться еще больше!