Глава 50

При подъезде к храму я заметила, что двери, всегда открытые для паломников и желающих помолиться, на этот раз закрыты. В сопровождении охраны мы прошли через черный ход и вскоре попали к алтарю. Еще одно знаковое место.

Служитель храма заметно нервничал. Глаза его бегали, а по лбу стекали крупные горошины пота. Одни Боги знают, каким путем жрецов заставили прогнуться под волю короля. Около алтаря стояла кадка с деревом, которое должно было перенять мою участь. «Вишня», — я сразу узнала растение.

— Ваше Величество, но ведь дерево не сможет дать согласие на заключение брака, — жалобно блеял жрец, когда Валиан встал рядом с кадкой.

Он был холоден и не проронил ни слова с момента, как я зашла в зал для аудиенций. Его отстраненность и равнодушный взгляд причиняли мне боль, но пора было привыкать к новому положению в обществе. Мы больше не муж и жена. Что бы Валиан ни говорил, отныне мы чужие люди.

— А вы притворитесь, что оно ответило, — холодно бросил король Леонард, и жрец побледнел.

— Чудесный день для свадьбы, не правда ли? — шутливо прошептал Кертис, встав у меня за спиной.

Я бросила недовольный взгляд через плечо.

— Что вы вообще забыли на аудиенции и в храме?

— Как я мог пропустить сразу два прецедента в истории в Беренвира, — все с той же ухмылкой ответил Кертис и, заметив направленный на нас взгляд Валиана, широко улыбнулся.

Жрец тем временем спросил согласие Валиана и, получив короткое, острое, как кинжал, «да», обратился к вишне. Та не ответила.

— А теперь, поцелуйте свою невесту, — сквозь страх в голосе жреца пробились фальшивые торжественные нотки, отточенные сотнями церемоний в прошлом.

Лучше бы он забыл об этой части обряда. Валиан бросил на жреца злой взгляд, от которого бедолага, который и так был в предобморочном состоянии, стал оседать на пол. Кажется, фигура лежащего на полу служителя храма заботила только меня. Остальные мужчины скользнули по нему взглядом, словно он был одной из многочисленных статуй.

— Леди Делия, — властно позвал король, и я подошла к кадке.

Коснувшись зеленых гладких листочков, я не смогла сдержать грустный вздох. Мне было жалко дерево, но выбор между моей и его жизнью очевиден. Мягкая теплая магия проникала в естество вишни, пробуждая жажду жизни и цветение. Белоснежные бутоны быстро налились и распустились, готовые исполнить последнюю часть плана.

— Проведи рукой по цветам, — попросила я Валиана, впервые встретившись с ним взглядом.

Он скрывал свои эмоции за привычной маской высокомерия, но что-то беззащитное и уязвленное таилось на дне голубых глаз. Валиан занес руку над вишней, но я остановила его.

— Нет, перчатки нужно снять.

В храме воцарилась гробовая тишина. Валиан медлил, не желая снимать перчатки, в которых всегда появлялся на публике. Король Леонард отвел взгляд, Эдвард последовал его примеру, и только Кертис нагло смотрел на Валиана, ожидая узнать, что же лорд Кроу прячет под тонкой тканью перчаток.

Я почти физически испытала боль Валиана. Боги, людей, которые видели его без перчаток, можно было пересчитать по пальцам одной руки. Валиан нехотя потянул за манжету. Кончики пальцев дрожали. Освободив руку от оков, он провел ладонью по цветам. Какой же контраст представляла собой искалеченная магией кожа и нежные, практически прозрачные лепестки. Пыльца с тычинок попала на рыльце пестика. Брак считался заключенным и скрепленным по всем законам обряда.

— И? — нетерпеливо произнес король Леонард.

— Нужно подождать, пока проклятие вступит в силу, — уверенно сказала я, — ему требуется время, чтобы найти путь к реализации...

Оглушающий треск раздался под небосводом храма. Земля содрогнулась, и Валиан интуитивно притянул меня к себе. Уткнувшись в черный, как ночь, сюртук, я думала, что сейчас мы все умрем и храм рухнет, но массивные мраморные колонны и стены выдержали удар.

— Боги, вот это сила проклятья, — раздался восторженный голос Кертиса, и я решилась оторвать лоб от груди Валиана.

На месте кадки с растением остались мелкие куски керамики и причудливый узор из трещин, разошедшихся в стороны от эпицентра удара. Я судорожно сглотнула. А ведь на ее месте могла быть я.

— Молния. Внутри храма. Надо же. Видимо, проклятью давно не терпелось вступить в силу. Насколько я помню, смерть Лючии выглядела более естественно, — заключил король Леонард.

— Делия, ты в порядке? — спросил Валиан.

— Д-да.

— Тогда отпусти мой сюртук.

Я тут же отпрянула, понимая, как глупо выгляжу, цепляясь за своего уже бывшего мужа. Хотя... Аннулированный брак означает, что мы и не были никогда женаты.

— Ваше Величество, — обратилась я к королю Леонарду. Требовалось обсудить еще один щекотливый момент, и случая лучше точно не представится. Король недоуменно замер. — Дело в том, что в эльфийских лесах мне приснился сон, который может быть вещим. Я бы никогда не рискнула заговорить о подобном с Его Величеством, но древний эльф Терсиль настоял на том, что мой долг — предупредить вас.

— Я внимательно слушаю, — мое вступление явно заинтересовало короля.

— Мне приснилось, что черные воды затопили наш Беренвир. Все грязные тайны, интриги и даже попытки убийства всплыли наружу, оскверняя корону, лежащую на престоле. Поистине это был один из самых страшных кошмаров, которые мне довелось видеть во сне, но Терсиль успокоил меня. Для того чтобы пророчество никогда не сбылось, достаточно выполнить одно маленькое условие.

Король Леонард изменился в лице. Сейчас он решал — убить меня прямо в храме или растянуть удовольствие в темницах дворца. Вряд ли за все время его царствования хоть один человек, тем более женщина, позволял себе опускаться до угроз, пусть и в метафорической форме. Валиан напрягся, Эдвард взволнованно переводил взгляд с меня на отца. Кертис получал удовольствие от разыгравшегося представления.

— Какое условие, леди Гарден? — ледяным тоном уточнил король.

— Благополучие и защита моей семьи от преследования врагов. Терсиль же, в свою очередь, проследит, чтобы и капли черной воды не просочилось на земли Беренвира, Ваше Величество, — закончила я.

Шантаж монаршей семьи мог быть чреват, но как еще мне защитить тех, кого я люблю? Им ничего не стоило разделаться со мной, родителями и сестрой просто ради того, чтобы потешить самолюбие Фелисити и убрать лишних свидетелей их грязных делишек. Король медлил с ответом. Валиан напрягся. Я перевела на него взгляд. Интересно, прикажи его хозяин сейчас же меня убить, что он выберет?

— Тогда мы все можем спать спокойно. Пока семья Гарден живет на территории Беренвира, ни один волосок не упадет с их голов.

— Надеюсь, Ваше Величество. Очень надеюсь.

Король вместе с Эдвардом и охраной первыми покинули храм. Набежали жрецы, охая и ахая, разглядывали место удара и совещались о том, как побыстрее произвести ремонт. Валиан последовал за королем, не удостоив меня даже скупого «прощай». Один Кертис остался в храме и сосредоточенно разглядывал то, что осталось от вишни.

Решила удалиться и я. Слава Богам, мне удалось избежать смерти, но чувство облегчения не пришло. Только пустота. Я вышла через ворота, ограждавшие территорию храма, и направилась куда глаза глядят. Хотелось проветриться и привести свои мысли в порядок.

Что же у меня осталось в итоге после истории с проклятьем Кроу? Разбитое сердце, ненависть к монаршей семье, запятнанная честь. Думаю, ни одному мужчине в Беренвире не придет в голову жениться на мне после истории с Валианом, даже если я опубликую свой сертификат о девственности в газете. Прибавим сюда несколько врагов, и получится картина «На дне», неизвестный автор, холст, масло, Королевская картинная галерея.

Я резко остановилась и подняла глаза. Так уж вышло, что прямо перед моим взором предстал дворец. Он возвышался на холме, выделяясь белыми стенами и синей черепицей на фоне серого неба. Пальцы сами собой сжались в кулаки. Вот бы в один прекрасный день самый ядовитый и живучий сорт плюща обвил белоснежные стены, вскарабкался к черепице и, словно зеленое чудище, поглотил дворец вместе с его хозяевами и...

— Леди Делия, нельзя же так открыто показывать свои чувства посреди центральной улицы Беренвира, — раздалось сбоку, и я вздрогнула, — ваше лицо как открытая книга.

— Что вам нужно? — раздраженно спросила я Кертиса.

— Возможно, то же, что и вам. Справедливость и месть.