Глава 13

Дорога, волнение, долгие посиделки, шум праздника и выпитое вино — наутро Айна проснулась с головной болью.

Снилась какая-то жуть. Страшные чудовища, оплетающие её щупальцами, злое лицо принца, натянутые улыбки придворных дам, лица которых были белыми, как у мертвецов, а губы алыми, словно перепачканными кровью. И только слова герцога де Риза: «Не делайте этот выбор, миледи!» звучали в её тревожном сне предостерегающе.

Айна села в постели и потрогала шею, где вчера почувствовала горячее дыхание Тьера. Такая незначительная мелочь, но так въелась в память, что и сейчас по коже поползли мурашки.

Девушка потёрла руки, разглаживая, ставшую гусиной, кожу. Привычно погладила розовый шрам на запястье. Может потому, что она панически боялась того момента, когда принц увидит её шрамы, она так отчаянно, хоть и неосознанно, оттягивала этот день?

Что она прицепилась к этой помолвке? Айна была собой очень недовольна. Ведь, на самом деле, принц был прав — она дала своё официальное согласие, значит, Айна — его невеста. Но нет же, ведь лично её он не спросил, не преклонил перед ней колено, не получил её согласия, а это было для неё так важно. Ведь единственный раз в жизни у неё будет такая возможность. Хотя, наверное, её больше задело то, как весь вечер Сольвино не сводил глаз с Лорины Одилонской. А ещё обескуражил напор, с которым он хотел быстрее покончить со всеми формальностями.

Для Айны не было секретом, какую часть её состояния затребовал король в качестве приданого. Во всём объединённом королевстве вряд ли найдётся ещё одна невеста, способная оплатить такую сумму. И как бы Айне не нравился принц, если он на самом деле нацелился лишь на её деньги — она поймёт. И она разорвёт помолвку… наверное.

Девушка тяжело вздохнула. Она боялась об этом даже думать. Но о том, что всё отцовское состояние, все её земли перейдут в казну, оставив ей лишь малую часть с домом и поместьем в качестве собственного дохода — боялась думать ещё больше. А слухи о пустой казне звучали всё громче. Да, де Риз был прав — она была наивна, романтична и обожествляла своего избранника. Но совсем уж глупенькой не была.

Пусть Сольвино ей докажет, что она ему не безразлична. И пусть убедит свою будущую жену, что она для него важнее, чем Лорина де Одилон или любая другая девушка.

Шлёпая босыми ногами по холодному полу, Айна пошла по комнатам, которые вчера толком и не рассмотрела.

— Мадемуазель, — сонно потирала глаза Ивет. — Что вы делаете?

— Ищу балкон, — Айна раздёргивала шторы и осматривала решётки на окнах.

— Здесь нет балконов, мадемуазель, — зевнула служанка. — Этот замок — крепость, и прежде всего, в нём всё сделано для безопасности королевской семьи.

— Я чувствую себя птичкой в клетке, — вернулась Айна в комнату, где стояли стол со стульями, кресла и ещё куча разной мебели, скорее для красоты, чем для удобства. Какие-то банкетки, пуфики, кривоногие пузатые комоды, шкафчики, дверцы которых не закрывались и письменный стол, ящики в котором были, наоборот, заперты на ключ или заедали.

— Наверно, так и есть, — потягиваясь, встала служанка, понимая, что поспать больше не удастся.

— А если я захочу подышать свежим воздухом? — не унималась Айна, хлопая дверцами, а потом сотрясая ящики. Все эти утренние мысли привели её в дурное расположение духа.

— Спуститесь в сад, — шуршала за ширмой платьем Ивет.

— А если решу позавтракать на свежем воздухе? — села Айна за большой дубовый стул и достала из чернильницы перо.

— Спуститесь с сад!

— Как я скучаю по своему дому, — на дорогой гербовой бумаге Айна поставила жирную кляксу и теперь пририсовывала ей ножки и ручки. — Распахнутые окна, вид на море, завтраки на террасе. А купальня? — повысила она голос, чтобы Ивет её услышала. — Купальня во дворце есть?

— Мадемуазель, — вышла к ней служанка, одетая и уже причёсанная. — Это — север. Здесь никто не плавает в летнюю жару в таких бассейнах, как построил ваш батюшка. Здесь и жары-то толком не бывает. Видела я там какую-то зелёную лужу, затянутую листьями кувшинок. Если там кто и плавает, то только лягушки.

— Когда я стану женой принца, я обязательно построю такой бассейн, — пририсовав кляксе длинные чуть вьющиеся волосы и острые рожки, Айна поставила перо на место. — И наши с принцем дети будут резвиться в нём, как когда-то в детстве плескались мы с тобой в тёплой воде.

— Мне помнится, вы вчера вернулись не в духе, — села напротив служанка, прерывая мечтания Айны.

— Я и сейчас не в духе, Ивет, — вздохнула Айна. — Видела бы ты, как Сольвино ревновал к де Ризу эту бледную, как привидение, герцогиню. Теперь я точно уверена, что между ними связь.

— Так заставьте принца тоже ревновать, делов-то, — пожала плечами Ивет. — Вас же провожал вчера до двери этот её костлявый брат? Мне ещё в замке де Лешер показалось, что он к вам неровно дышит.

— Кто? Лотер? — выпучила на служанку глаза Айна.

— Ну, не я же, — совсем потеряла всякий стыд Ивет, но тут же осеклась. — Простите, мадемуазель. Конечно, Лотер. Вы так часто с ним уединялись у Лешера, неужели не заметили?

— Нет, я заметила, что он перестал брезгливо морщиться, но подумала, что просто герцог изменил своё мнение обо мне.

— Конечно, изменил, — встала служанка. — Потому, что по уши влюбился.

— Ивет, — строго глянула на неё хозяйка. — Ты говори, говори, да не заговаривайся.

— Пойду, схожу за завтраком, мадемуазель, — демонстративно присела та в поклоне. — А он, кстати, красавчик!

И Айна открыла рот, чтобы возразить, только дверь за этой нахалкой уже закрылась.

По иронии судьбы именно Лотера де Одилона Айна и встретила первым, когда после завтрака всё же не выдержала и пошла в сад. Не в тот неуютный, огромный сад, что был больше похож на загон для выпаса лошадей, только огороженный живой изгородью и с фонтаном. В нём, расположенном перед центральным входом, как раз вчера праздновали её приезд. Нет, Айна спустилась во внутренний дворик. И там, среди замысловатых фигур из стриженого самшита её и нашёл Лотер.

— Миледи, — склонился он, и Айна вздрогнула, не ожидая никого увидеть в столь ранний час. — Простите, что напугал.

— Ничего, — улыбнулась она, после слов служанки разглядывая герцога с особым интересом. — Не спится?

— Мне доложили, что вы уже поднялись, и я решил первым поприветствовать вас этим холодным утром, — Лотер поднял на неё свои голубые, как безоблачное небо, глаза и прядь светлых волос, упавшая на лоб, так шла ему, делая по-мальчишески обаятельным.

— Да, утро действительно промозглое, — Айна, плотнее запахивая тёплую шаль, предложила де Одилону присесть рядом.

— Его Высочество просил передать, что сегодня в вашу честь за городом будут проходить спортивные соревнования, и будет устроен пикник, как его здесь называют.

— Так вы здесь по просьбе Его Высочества? — разочарованно посмотрела на него Айна.

— Нет, — улыбнулся Лотер, и едва заметные ямочки на его щеках умилили Айну даже больше, чем его озорная чёлка. — С таким поручением он мог бы легко отправить и камердинера.

«Почему я их раньше не замечала? Может быть потому, что он так редко улыбается?»

— Спасибо, Лотер, — улыбнулась она в ответ. — Его Высочество так много всего запланировал в мою честь, что мне, признаться, уже неловко. И это ведь означает, что не пойти я не могу?

— Конечно, можете. Его Высочество, конечно, расстроится, но вы и не обязаны всегда доставлять ему только удовольствие. — Герцог нагнулся и сорвал бутончик какого-то растения у своих ног. — Знаете, что это за цветок?

— Нет, — честно призналась Айна.

— Это — камнеломка. Она растёт повсеместно на наших землях. И говорят, что своё название получила за то, что по легенде, ломает камни на своём пути к солнцу.

Айна протянула руку, чтобы рассмотреть поближе, и Лотер вложил в неё тонкий стебелёк.

— Этот отважный маленький росток не замечает преград на своём пути, всей своей сущностью стремясь к тому, что считает светом, чтобы подарить ему свою красоту и вверить свою жизнь, — герцог встал. — Вы так похожи на него. Так решительны в своём стремлении наломать камней, что не думаете, насколько коварным бывает северное солнце.

— Вы, наверно, правы, Лотер, — посмотрела Айна на небо, где из-за серых замковых стен как раз выползало неторопливое светило. — Но я знаю, что такое ожоги. И уже не боюсь их получить.

— Я рад, — грустно улыбнулся он. — Только ожоги, что оставил огонь на вашем теле — ничто по сравнению с тем, какие шрамы могут остаться на вашем сердце. Не доверяйте в этом замке никому.

Де Одилон сделал шаг назад и откланялся.

— И вам, Лотер?

— Особенно, мне, — кивнул он и торопливо ушёл, хрустя гравием.

«Вот и понимай, как хочешь, что имел в виду этот странный герцог», — пожала плечами Айна и направилась к выходу из сада.

Но уйти ей не удалось. Прямо навстречу ей решительным шагом направлялась королева, сопровождаемая целым табуном своих одетых в одинаковые платья фрейлин.

— Ваше Величество, — присела Айна в поклоне, когда крик глашатая возвестил о приближении монаршей особы.

Несмотря на принятое обращение, на самом деле Генриетта Эрно не была коронована. Она не имела с рождения ни званий, ни титулов, и даже фамилию свою получила по названию реки, на берегу которой и была найдена старой отшельницей, воспитавшей её. Будущий король женился на этой сиротке без роду и племени, сыгравшей важную роль в его восхождении на трон, но возложить на её голову корону и назвать Королевой Фриталии, видимо, побоялся. Ведь после его смерти, будь Генриетта коронована, именно к ней перешли бы и титул, и власть, пока его наследник, старший сын в семье, подрастёт. Возможно, именно поэтому король до сих пор жив.

Леди Грэсия, поведавшая Айне эту историю, предположила, что, учитывая их «нежные» отношения с женой, в отместку королю Генриетта и родила ему всего одного ребёнка, хотя в своём отцовстве король до сих пор сомневался. Возможно, благодаря её же усилиям, не произвёл он на свет и ни одного бастарда. Так что, вольно или невольно, а королю пришлось признать сына, нажитого в законном браке. Но, несмотря на то, что Сольвино демонстративно был крайне послушен матери, она до сих пор вела свою тайную войну за корону. Теперь ещё и с сыном.

— Миледи, — сухо кивнула ей королева, и фрейлины выстроились в ряд, словно заранее отрепетировали это построение.

Айна невольно вытянулась по струнке, глядя на этот парад, всё ещё сжимая в руках нераскрытый цветок.

— Как вы, может быть, заметили, — королева смерила девушку уничижительным взглядом. — Жизнь в королевском дворце предполагает соблюдение определённых правил, нарушать которые категорически запрещается, несмотря на то, к чему бы вы не привыкли в своей деревне. Итак, — она повернулась к фрейлинам, среди которых с большим удовольствием Айна обнаружила и Лорину де Одилон, одетую, как и все в серую безликую одежду и развернувшуюся лицом к королеве по одному её слову. — Итак. Невесте принца не положено где бы то ни было ходить одной, пользоваться услугами единственной служанки не благородных кровей, которая вас даже толком причесать не может.

— Неправда, — возмутилась Айна.

— Прошу вас, меня не перебивать, потому что права на это у вас тоже нет, — от её ледяного взгляда у Айны чуть волосы инеем не покрылись. — И, наконец, соблюдать этикет, обязательный как в форме проявления уважения, так и в одежде… и в поддержании порядка и традиций, установленных на территории дворца. Это ясно?

— Да, Ваше Величество, — кивнула Айна.

Как следовало из особой интонации, с которой Генриетта произнесла слово «одежда» вчерашняя попытка Айны ввести при дворе новую моду с треском провалилась, хотя и была замечена.

«Ладно, — легко смирилась со своим фиаско девушка и выкинула бутончик. — Не очень-то и хотелось».

— С этого дня я назначаю вам трёх фрейлин из своего сопровождения для получения навыков, которым вы не обучены, помощи с одеждой, и выполнения всех ваших поручений, — она пошла вдоль строя своих фрейлин, и Айна не видела выражения её лица. Зато хорошо видела, как королева ткнула своим веером в грудь одной девушке, сделавшей шаг вперёд, затем другой, а напоследок — Лорине.

Айна была уверена, что всё это, конечно, было спланировано заранее. А ещё, что этот неуместный веер для того и болтался у неё на руке, чтобы тыкать им, вот так властно и равнодушно решая чужие судьбы.

— Итак, — развернулась королева, и вдруг задвинула Лорину назад. — Нет, ты мне ещё нужна. Вот ты!

И то, что стало обязанностью именно Лорины — мыть ноги Айне перед сном, даже обрадовало девушку, но то, что её всё же не будет всё время рядом — обрадовало больше.

— Леди Анаис, леди Сиги и леди Фло, — стукнула королева каждую из них по спине, побуждая пройти вперёд к Айне.

— А моя служанка, Ивет, — замерло в ужасном предчувствии сердце девушки.

— Она отправлена на кухню, — подошла к ней королева вплотную и растянула губы в жёсткой улыбке. — Именно там, как вы понимаете, в связи с предстоящими приготовлениями к свадьбе, требуется больше всего прислуги.

— Но Ваше Величество, — сдавленным голосом от подступившего к горлу кома произнесла Айна. — Ивет — горничная, а не кухарка.

— Ваше Сиятельство, — подняла на неё чёрные, как ночь, глаза королева, а затем приподняла веером лицо девушки за подбородок. — Не волнуйтесь, её обучат, так же, как и вас. И манерам, и послушанию, и уважению.

— А если меня это не устраивает? — отодвинула её орудие Айна.

— Вы можете подать жалобу в суд, — засмеялась она Айне в лицо, обнажая свои белые ровные зубы, но потом лицо её вновь застыло злой маской. — Вы можете даже собрать свои вещички и уехать. Что бы, моя дорогая, вы не напридумывали себе в своей вздорной головке — помолвку, романтические признания — всей этой чушью вы можете надоедать принцу, и он, даже, возможно, проявит к вам уважение и пойдёт на встречу. Но…

Королева махнула рукой, и все фрейлины по команде проследовали вперёд, оставив их одних.

— Вы подписали контракт, — глаза королевы сверкали злорадным торжеством, — согласно которого готовы взять в мужья наследного принца Фриталии и передать ему в качестве приданого часть своих земель и денежную сумму, указанную в договоре. В случае расторжения помолвки указанные активы должны перейти в пользу королевской казны.