Глава 27

Прогулка с графом закончилась встречей с леди Бри, которая поджидала их на крыльце замка.

— Миледи, — присела женщина в поклоне.

Было почти невозможно понять сколько ей лет. Негустые волосы, убранные в пучок, на висках серебрились сединой, но на строгом лице не было ни морщинки. Если же судить по росту, то она и совсем была ребёнок — как Айна едва дотягивалась до плеча графа, так и леди Бри, едва доставала до плеча Айны. Но сейчас она стояла на верхней ступеньке лестницы, а герцогиня на нижней, поэтому приходилось задирать голову, чтобы видеть неказистую экономку.

— Будьте добры озвучить, что приготовить вам на обед, и в котором часу его подать, — голос у неё был спокойный, но далеко не подобострастный. И то, как сцепила она руки в замок под своей выпирающей горбом грудью, тоже говорило скорее о вынужденной вежливости.

— Я буду то же, что и все, — девушка постаралась ответить как можно мягче, хотя инстинкт самосохранения намекал, что это — вызов, и надо бы сразу поставить прислугу на место. — Не нужно готовить для меня отдельно.

— Да, это мы уже слышали. Вчера, — не изменила своей интонации женщина. — А потом отправили ваш ужин в помойку.

— Бри, будьте снисходительны, — вступился за Айну граф. — На миледи столько всего навалилось за эти два дня. Не удивительно, что у неё не было аппетита.

Айна опустила голову, понимая, что укор экономки, может быть и справедлив, но больше спуску давать этой коротышке она не собиралась, иначе сядет на шею.

Лестница оказалась не такой уж высокой, Айна легко преодолела отделявшие её от экономки ступени.

— Я буду то же, что и все, — отчеканила Айна каждое слово, повторяя свой ответ. Теперь она нависла над горбуньей, заставив ту задирать голову. — В то время, когда в замке обычно подают обед. И буду рада, если граф де Вонн ко мне присоединиться.

Она повернулась к графу, так и стоявшему внизу и одарила его милой улыбкой.

— Это честь для меня, — раскланялся граф.

И, не глядя больше на леди Бри, Айна гордо скрылась за дверью.

В просторном холле, что вчера понравился Айне не больше, чем всё остальное, девушка остановилась. Тусклая люстра с покрытыми пылью хрустальными подвесками — не удивительно, что толку от неё было так мало, раз даже свет луны, пробившийся через узкие витражи, оказался ярче. Мебель, сваленная в углу, как попало — пару стульев лежало кверху ножками.

Лицо замка — центральный холл выглядел неопрятным и абсолютно нежилым.

Айна посмотрела по очереди на лестницы, что вели вверх с обеих сторон, и решила подняться по той, по которой не спускалась.

«За порядком бы лучше следила!» — возмущалась Айна на неприветливость экономки, разглядывая мраморные ступени, некогда белые, но теперь затоптанные и некрасивые.

В тёмном коридоре второго этажа оказалось несколько комнат. Айна заглянула в первую попавшуюся — нежилая. Мебель в чехлах.

Каблучки её новых туфель застучали выше. Не останавливаясь, она поднялась до самого верха. Не встретив никого, кто мог бы преградить ей дорогу, через тяжёлую железную дверь девушка вышла на крышу.

Большая, можно сказать, даже огромная каменная площадка, огороженная по кругу невысокой зубчатой стеной. Совершенно пустая, но не производившая вид заброшенной. Глядя на пол под ногами, местами исцарапанный, местами отполированный до блеска, Айна пересекла крышу и спугнула целую стаю ворон. Огромные, чёрные, с громким карканьем они поднялись в воздух, но так и кружили над замком, не улетая далеко.

— Так вот, кому тут обязаны такому количеству помёта, — упёрла девушка руки в бока, теперь задрав голову к небу. — Интересно, что вас здесь привлекает? Ведь не зерновые поля.

Но долго разговаривать с птицами было недосуг. С удивлением Айна отметила количество чёрных перьев, прибившихся к стене, перевела взгляд на окрестности и обомлела.

Замок словно парил над облаками. Рыхлые белые тучки неподвижно застыли под ним, мягкими подушками окутав и соседние горы. А если перейти на другую сторону площадки, то весь этот остров, словно парящий в небе, открывался как на ладони. Двор, фонтан, хозяйственные постройки, конюшни. Но больше всего внимание Айны привлёк сад и белеющая изящной конструкцией стеклянная оранжерея.

— Вот вы где, — прервала восторженное созерцание Айной территории запыхавшаяся Николетта. — Вот уж не думала, что заберётесь на мужскую половину, да ещё на самый верх.

Девушка тяжело дышала, согнувшись почти пополам и уперев коротенькие ручки в пухлые коленки.

— Это мужская половина? — оживилась Айна, даже забыв спросить зачем искала её служанка.

— Самая, что ни на есть, — переместилась горничная в большое дубовое кресло у стены, которое Айна даже не заметила, и без сил откинулась на кожаную спинку. — Внизу живёт мужская прислуга, а на последнем этаже только Его Сиятельство, да лорд Тео.

— Лорд Тео? — переспросила Айна, подумав, что из-за пыхтения пухлой девушки могла неправильно расслышать.

— Ну, да, граф де Вонн. Его зовут Теодор. Его Сиятельство зовёт его просто Тео.

— А покажи мне комнату Тьера, Николетта. Или Никки. Хочешь, я буду звать тебя Никки? Во дворце всем дают короткие имена, — подлизывалась Айна, видя, что её просьба девушке не нравится.

— Никки? — оживилась служанка, приосаниваясь, словно примеряя новое имя как титул. — А что? Мне нравится.

— Да, там, правда, так говорят. Лотера, например, называют Лотти. Лорину — Лори, — подкрепляла Айна свои слова примерами для пущей убедительности.

— Лори? — сморщилась служанка, но всё же встала. — Это вы сейчас случайно не про дохлятину Одилон говорите?

— Почему дохлятину? — пропустила Айна впереди себя Николетту на лестницу.

— Потому, что худая она, как издохшая лошадь, — фыркнула девушка. — Всё к Его Сиятельству в гости наведывалась. Присосалась, прости господи, как пиявка. И даже дракон её не пугал. Хорошо, что вы дорожку-то ей перешли. Она, поди, в герцогини де Риз метила.

Девушка спустилась, бубня, но повернувшись к Айне, зажала рот рукой. Слишком уж красноречивый, видимо, был вид у новоявленной госпожи де Риз.

— Простите дуру глупую, — испуганно захлопала служанка глазами. — Она же, может быть, ваша подруга. А я-то что несу.

— Была, наверно, подруга, — вздохнула Айна и погладила служанку по мягкому плечу ободряюще. — Что теперь об этом говорить.

Но то, как Айна посмотрит в глаза Лорине де Одилон после случившегося, она себе не представляла. Ведь Лорина ей доверилась, а она получается… Эх!

— Ну, за какой из этих дверей обычно прячется мой загадочный муж? — постаралась Айна пошутить, чтобы отогнать неприятные мысли.

— Так вот, за этой, — ткнула пальцем Николетта, но к двери и близко не подошла.

Ну, а Айне терять было нечего. Она толкнула незапертую дверь, оставив девушку начеку.

Обстановка в неожиданно светлом помещении была строгой и аскетичной. Мужская — так и просилось на язык. В отличие от апартаментов Айны, жилище хозяина замка было двухкомнатным. Сразу от двери открывался вид на рабочий кабинет. Пустой стол, лишь аккуратно разложенные письменные принадлежности, да плотно придвинутый стул. Рядом — шкафы с книгами. На стенах — карты. Два кресла, низкий столик между ними, коробка с сигарами. Айна потянула носом — не похоже, чтобы здесь курили.

Айна подёргала ящик стола, но он оказался заперт. Так же, как и комод, под углом поставленный к окну. Только на его наклонной крышке лежал исписанный острым почерком герцога лист, с помарками и зачёркнутыми словами.

«Средь сотен лиц, прекрасных, милых

Одно приходит в мои сны,

Давая веру, волю, силу,

В ночи для путника огни.

Среди имён красивых, звучных

Имеет смысл всего одно,

Не предначертанное свыше,

На сердце выжжено оно».

Дальше было совсем не разобрать, так часто герцог вносил исправления, но покрутив лист и так, и сяк, сбоку Айна разобрала:

«Зачем, как душная перина,

Ты так навязчива…?

Летишь как мотылёк к огню,

А я люблю её одну».

И совсем уж мелко, на полях, тоже трижды исправлено:

«За что такую злую тайну

Скрывает твоё имя…?»

— Айна?! — произнесла вслух девушка, и на звук её голоса в открытую дверь заглянула служанка.

— Может, пойдём от греха подальше, миледичка? — сложила жалобным домиком брови Николетта. — Его Сиятельство может вернуться в любую минуту, мы и не заметим. Не любит он этого, чтобы без спросу. Ох, как не любит!

— Сейчас, сейчас, — отмахнулась девушка, и всё же заглянула в спальню.

Наглухо задёрнутые плотные шторы совсем не пропускают свет. На большой кровати с пологом, покрывало убрано лишь с одной стороны. Одна смятая подушка. Угол откинутого одеяла.

Айна замерла, словно зачарованная, перед этой невидимой стороной жизни скрытного герцога. И от вида смятой простыни, сохранившей контуры его сильного тела, заныло где-то в животе. И вспомнился его поцелуй. Нет, не тот, когда он тискал Лорину. Айна скривилась от этого воспоминания. А тот, в церкви, когда она не знала, что это был именно он.

— Миледи Айна, — громким шёпотом позвала её Николетта снова.

— Иду, иду, — проворчала девушка, и напоследок погладила холодную подушку.

— Миледи, я же совсем забыла, — оправдывалась горничная, когда Айна плотно закрыла дверь комнаты. — Граф де Вонн звал вас на конюшню. Там у Маренго три дня назад жеребёнок родился. Их сегодня выпустили из денника первый раз на прогулку.

— Так что же ты молчала, балда? — припустила Айна по лестнице бегом.

Полная горничная едва поспевала за ней по двору.

— Скажи, — повернулась к девушке на ходу Айна. — Ты сказала, что Лорина де Одилон часто навещала Его Сиятельство?

— Так их имение, если напрямки, совсем рядом, — махнула девушка рукой, догоняя хозяйку. — Это же все земли покойной матушки Его Сиятельства. А замок Одилона в аккурат за ними. Теперь-то все эти пустоши им и принадлежат. Вот она как в своё имение наведается, так к Его Сиятельству и приезжала.

И Айна не знала, какой сделать из этого вывод. Только тот, что отсюда до Одилонов рукой подать.

К конюшне они успели в самый последний момент. Конюх уже собирался уводить переступающего тонкими ножками жеребёнка.

— Какой красавец, — любовался граф новорожденным, и дал отмашку обождать, обрадовавшись Айне. — Сын нашего Барри. А Маренго подарила герцогу царица Урсии. Очень редкого окраса кобыла.

Айна не разбиралась в породах лошадей, но такого цвета никогда не видела. Чёрная, с синим отливом, гладкая шерсть лошади красиво блестела на солнце, а снежно-белая грива развевалась, когда красавица промчалась мимо них по загону.

У жеребёнка тоже шерсть была чёрной, а грива белой, но кроме этого на лбу ещё белела отметина в форме звезды.

— Не знаю, как его назвать, — задумчиво скрестил на груди руки граф.

— Может, Айри, — предложила Айна, глядя как чутко прядает ушками жеребёнок.

— Айри? — переспросил граф.

— Да, или Айрик, — кивнула девушка. — С древне-синайского это значит «Меченный звездой» или «Избранный звёздами». Ну, можно ещё перевести как «предназначенный звёздам», но этот перевод хуже, мне кажется, — глядя как удивлённо сморит на неё граф, предложила девушка третий вариант и улыбнулась. — Я точно знаю. Моё имя тоже начинается на «ай».

— Значит, ты «меченная огнём», «избранная» или «предназначенная огненному», — так и не сводил с неё глаз граф, совсем забыв про детёныша лошади.

— Нет, — засмеялась Айна. — «Огненному» было бы «най». Ай Най.

— А разве отдельным словом читается не одинаково? — опустил глаза граф, а потом снова посмотрел на Айну, улыбнулся, но с грустью и повернулся к загону. — Значит, Айрик? А мне нравится!

Он дал команду конюху, что прогулка окончена. Но Айна уже не обращала внимания, как холёную лошадь заводили в стойло. Ей до зуда в ладонях хотелось заглянуть в ту книжку, что подарил ей де Риз и убедиться, что де Вонн не прав.

А в голове звучало: