Глава 29

Во дворце, перед свадьбой с принцем, помимо разных занятий живописью и фехтованием, пожилая строгая дама обучала Айну науке супружеской любви.

Сдержанно, даже сурово, используя исключительно медицинские термины, она поясняла что должно произойти в первую брачную ночь, как необходимо подготовиться и к чему быть готовой. И, хотя Айна всё это уже давно знала от Ивет и других девушек ещё в своём поместье, от занятий с Дамой остались самые неприятные воспоминания.

Больно. Грязно. Неприлично. Но отказывать мужу нельзя, как бы это не было отвратительно. Весь смысл её занятий и сводился к этому слову: «отвратительно». Но надо научиться принимать «это» как неизбежное зло.

Сейчас же, сидя на краешке кровати в длинной белой рубашке, Айна вспоминала не Даму, а рассказы Ивет.

— Если мужчина окажется опытным, — горячо шептала она Айне на ухо, потому что в глаза и вслух слышать это Айне было стыдно, — то даже самый первый раз может понравиться. Главное, не бояться и слушать всё, что он тебе говорит. Если захочет потрогать руками — не запрещай. И если языком — тоже. Тебе же лучше.

— Как языком? — в ужасе переспрашивала она Ивет, при этом ощущая внизу живота какое-то болезненное томленье. — Я же потом целоваться с ним не смогу. Да и видеть, наверно, его лицо тоже.

— Сможешь, ещё как сможешь, — хитро хихикала Ивет. — Ещё потом сама просить будешь.

Наблюдая этой ночью в окно, как на тёмный небосклон снова выползла луна, Айна просила только об одном, чтобы её муж оказался опытным. И складывая в уме разные незначительные детали, которым она раньше не придавала значения, приходила к мысли, что всё же смеет на это надеяться.

Она нервно выдохнула, услышав за дверью уверенные шаги де Риза.

— Его Сиятельство, миледи, — поклонилась Николетта, которая взялась поджидать герцога за дверью. И быстрее, чем Айна успела встать, бочком выскользнула назад за дверь.

— Вряд ли вы нам здесь понадобитесь, Николетта, — услышала Айна насмешливый голос герцога. И, судя по тому, как бойко зазвучали шаги служанки, улепётывала она, только пятки сверкали.

И Тьер вошёл в комнату.

— О, боже! — были его первые слова. Герцог отвернулся и даже для пущей убедительности закрыл рукой глаза. — Умоляю вас, миледи, прикройтесь.

Айна испуганно заметалась по комнате. Такого расклада событий она никак не ожидала. Наконец, стянула с кровати одеяло и завернулась в него.

— Я могу поворачиваться? — спросил Тьер.

— Можете, — ответила Айна, прижавшись спиной к подоконнику и судорожно сжимая у горла своё одеяние.

Он повернулся не сразу, в несколько осторожных приёмов, убеждаясь, что бояться ему действительно нечего.

— Простите, не мог сказать прислуге, что всё это, — он показал на Айну рукой, проведя сверху вниз, — ни к чему. Это лишняя для них информация. Я проведу у вас в комнате некоторое время, но вам не нужно меня бояться.

— Я и не боюсь, — гордо подняла Айна подбородок, переминаясь на босых ногах

— Оно и видно, — усмехнулся герцог, осматриваясь в поисках стула. Он поставил его подальше, почти к двери и показал рукой на кровать. — Присядьте, не стойте на холодном полу.

Айна решила, что спорить не смысла и, двигаясь мелкими шагами, как бумажная кукла на карнавале, дошла до кровати и кое-как села.

— Как-то не получилось сделать этого раньше, но хочу вам пояснить кое-что, — закинул де Риз ногу на ногу. — Я ни в коем случае не намерен удерживать вас силой или препятствовать вашим передвижениям, но пока прошу воздержаться от того, чтобы покинуть этот замок. Прежде всего, из-за соображений вашей же безопасности.

— Но вы женились на мне, де Риз, — выдохнула Айна.

— Мне очень жаль, что пришлось сделать это силой. Но принимать решение пришлось быстро, и это оказалось самым простым способом, чтобы оградить вас и от посягательств принца, и от королевы, и даже от Лотера, которому вы тоже, кажется, излишне доверились.

Айна хотела возразить и даже набрала воздуха в грудь, правда, ещё не зная, что скажет, но Тьер её перебил.

— Не утруждайтесь, — поднял он предупреждающе руку. — Женаты мы или нет, фактически для вас это ничего не меняет. Как только закончатся слушания по вашему делу, и мы вернём ваше наследство, вы будете вправе расторгнуть этот брак. И, обещаю, я не буду чинить вам никаких препятствий.

Тьер был так расслаблен и так спокоен, что Айна невольно прониклась его невозмутимостью и действительно перестала дрожать и даже начала немного думать.

— Но на каком основании я могу расторгнуть этот брак?

— На том, что он не будет консуммирован, — усмехнулся де Риз, опуская глаза и меняя ноги. — То есть…

— Я знаю, что такое консуммация, — перебила его Айна. — То есть вы не вступите со мной в половые отношения.

— Совершенно верно, — его, конечно, такими вещами было не смутить. А вот Айна чувствовала, что вновь заливается краской.

Хотя мысль о том, что она останется чиста, невинна, свободна, должна была бы девушку порадовать, но почему-то Айна не чувствовала облегчения.

— Поэтому я и говорю, что вам нечего бояться, — встал Тьер.

Он очень тихо подошёл к двери, а потом резко её открыл. За дверьми никого не было.

— Хм, — вернулся он удивлённый, но довольный, снова аккуратно заперев дверь. Теперь он пошёл в обратную сторону, к окну. — Хотя приходить в вашу спальню я всё же время от времени буду. Потому, что знать о том, что этот брак фиктивный, никому не следует. И, поскольку сами вы об этом вряд ли догадаетесь, предупреждаю сразу: никому это значит — НИКОМУ, — остановился Тьер прямо напротив Айны, и вдруг замолчал, словно потеряв мысль.

Секундное замешательство, до того, как он вдруг резко выдохнул и отвернулся. И только когда он снова начал говорить, стоя лицом к окну, Айна поняла, что одеяло сползло, и её обнажённая грудь была видна ему, как на ладони, в свободном вырезе рубашки.

— Никому, особенно слугам, и особенно своей горничной Ивет, — ровным монотонным голосом, словно нудный учитель, продолжил говорить герцог, пока Айна прикрывалась и устраивалась поудобнее за его спиной.

— Ивет?! — переспросила девушка, когда, заглушая дикий стыд, который она только что испытала, в сознание прорезались его слова.

— Да, ваша служанка и ваши вещи уже находятся на пути сюда, — ответил Тьер, а потом повернулся. Лицо его абсолютно ничего не выражало. — А теперь можете задать мне любые вопросы, которые вас интересуют.

— Но, если я заявлю о расторжении брака по такой серьёзной причине, это ведь будет плохо для вашей репутации? — подтянула Айна одеяло повыше к горлу.

— Мне казалось, во дворце вас уже научили думать исключительно о себе, — усмехнулся он. — Зато ваша репутация окажется незапятнанной. А о моей можете не беспокоиться. Её уже ничто не испортит. Я думал, вы спросите о чём-нибудь более важном.

Де Риз посмотрел на неё насмешливо, даже как-то издевательски.

— Это проклятье, — выпалила Айна. — В чём оно заключается?

— Нет, нет, нет, — поднял руки герцог. — Об этом мы точно не будем говорить.

— Но дракон, если он умирает…

— И об этом тоже, — оборвал герцог её на полуслове. — Я, конечно, прекрасно понимаю какие у моей прислуги длинные языки, но вас это не касается, миледи.

— О чём же тогда мне можно спрашивать? — почти выкрикнула Айна.

— О том, что касается лично вас, — зло сверкнули его глаза.

— Хорошо, — снова дёрнула Айна одеяло, не сказать, чтобы она боялась де Риза, но, когда он становился таким вот злым, насмешливым, внутри девушки, словно ил со дна, поднималась неприязнь. И она знала, о чём может спросить. — Как вы заставили меня сказать в церкви «согласна»?

— Я не заставлял, — в этот раз Тьер усмехнулся грустно. — Вы сказали это сами, миледи.

— Но вы же как-то убедили меня. Как убедили не бояться, когда прыгнули в окно. Как убедили, что не будет больно, когда вынесли с ожогами из горящего дома. Это ведь были вы?

Он смотрел на неё так долго и так внимательно, что Айна, затаив дыхание в ожидании ответа, чуть не задохнулась.

— Да, это был я.

— Значит, я обязана вам жизнью? — шумно выдохнула она.

Он словно не знал, что ответить. Даже вздохнул.

— Нет, вы ничего мне не должны. А в церкви я просто сказал, что есть только я, — Тьер горько усмехнулся и пошёл к двери. — Наверное, когда у вас нет выбора, вы умеете принимать правильные решения.

Он решительно пересёк комнату и обернулся только в дверях.

— Спокойной ночи, миледи, — и улыбнулся, мягко, даже ласково, словно видел сейчас не закутанную в одеяло девушку, а кого-то другого.

Может быть, ту маленькую девочку, которую он когда-то знал. А может, Айне это только показалось. Но, когда дверь за ним закрылась, она почувствовала такую вселенскую пустоту, что хотелось броситься за ним вдогонку.

«Я просто сказал, что есть только я, — повторяла она, ворочаясь на огромной кровати. — Ну, почему, почему после разговора с ним вопросов всегда остаётся больше, чем ответов?»

И пытаясь отвлечься, она заставляла себя думать о Лотере.

«Когда всё закончится, я стану женой Лотера. Он будет любить меня до конца своих дней, заботиться обо мне и беречь».

С мыслью о том, сколько у них с Лотером будет детей, Айна уснула. И ей даже приснился её голубоглазый муж возле большой ванны, и в ней двое пухлых детишек, мальчик и девочка. Они смеялись и брызгались, только глаза у них почему-то были зелёные.

А наутро Айна узнала, что герцог де Риз уехал. В Гиацинтарию.

— Но там же война! — нервничала она за завтраком. Наверное, потому, что не выспалась.

— Иначе бы он туда и не полетел, — в очередной раз пожал плечами граф.

— А если его убьют? — мазала она маслом хлеб, но он соскользнул с тарелки на платье. — Ну, вот!

Айна бросила нож, двумя пальцами отлепила бутерброд от ткани и бросила на тарелку.

— Вы напрасно так волнуетесь, — протянул де Вонн ей свой кусок, уже намазанный, но Айна отказалась. — Тьер почти неуязвим. Если бы его так сильно не изматывали эти кровопускания. Но пока он может, он будет поддерживать жизнь королю.

— Зачем только спасать этого кровососа, если королю самому ничего не нужно?

— Это сложный вопрос, миледи, — вздохнул граф. — Даже я вам не смогу на него ответить. Но если мы будем говорить за завтраком о политике, то рискуем заработать себе несварение. Посмотрите лучше — какой чудесный день!

Из этой малой столовой действительно открывался замечательный вид на залитый солнцем садик, если бы только сам сад не был так запущен.

— Леди Бри, — обратилась Айна к застывшей статуэткой урсийского божка — коротенькой и на кривых ножках — экономке. — Сколько у нас людей?

— Что именно вы хотите знать, миледи? — склонилась она в почтительном поклоне, хоть и без особого удовольствия.

— Сколько слуг обычно заняты уборкой дома, сколько работает на конюшне, кто следит за садом? Мне нужны каждые свободные руки, а ещё много горячей воды, мыло и щётки. Этому замку жизненно необходима хорошая уборка, — решительно встала Айна. — И скажите Николетте, пусть принесёт мне рабочую одежду. Раз уж всё равно мне тут нечем особо развлечься, займёмся наведением порядка.

И Айна занялась.

Каждый день голос новой хозяйки звучал то из дома, то из сада, то со стороны двора.

— Осторожнее с хрустальными подвесками, — командовала она в холле. — И ни в коем случае не мойте горячей водой, а то хрустать потускнеет.

— Стыки между плит нужно поглубже очистить от земли и засыпать туда чистого песка, — давала герцогиня указания рабочим во дворе. — Тогда и вода не будет застаиваться и семена сорных растений не прорастут.

— Скажите, лорд Тео, — следила она, как старый граф натирает снятую с фонтана медную стрелу специальной пастой. — А кузнец может сделать такую же, чтобы отправить её в подарок в Женский замок?

— Конечно, миледи, — улыбнулся старый вояка в седые усы. — Тем более, Что Женский замок получил того амура в подарок именно от леди Кристель, матери Тьера. Вы очень верно заметили, что фигурки одинаковые. А ещё вы, наверное, не знаете, но вы очень похожи на леди Кристель.

Граф полюбовался, как на медных гранях сверкает солнце, а потом только хитро посмотрел на Айну, отложив стрелу.

— Нет, нет, не внешне, — он вытер руки тряпицей и достал из кармана медальон почти точь-в-точь такой же, как был у Айны с портретами родителей, только в этот медальон поместили один портрет — белокурой женщины, с кроткой и очень доброй улыбкой.

— Настоящая северянка, — улыбнулась Айна, поднимая его ближе к глазам.

— И её ведь тоже выдали за Брандо против её воли. Но, несмотря на свою ангельскую внешность, у неё был воистину железный характер. Брандо влюбился в неё без памяти. Не было на свете пары счастливее.

— Значит, она заставила себя сначала уважать, а потом полюбить? — вернула медальон Айна.

— Можно, наверно, и, так сказать. А вам и делать ничего не надо, — улыбнулся граф и, убирая медальон в карман, словно на что-то там наткнулся. — Боже, простите старого дурака! Тьер же просил вам отдать, а я совсем забыл.

На его ладони лежали два кольца: помолвочное с бриллиантом и кольцо с красным, в виде капли крови, камнем — подаренное послом.

И пока Айна прятала свои драгоценности, граф взял стрелу и ушёл, чтобы приладить её на место.

Вечером, когда все работы уже были закончены, но солнце ещё золотило верхушки гор, Айна снова пришла на тот самый плоский камень, что облюбовала в первую свою прогулку.

Девушка пыталась охватить взглядом бесконечную пропасть, что разверзлась сейчас между ней и остальным миром. Айна смотрела на толстые цепи, что были намотаны на большие валы и держали поднятой громаду моста; на дорогу, на той стороне, что могла бы привести саму Айну к Лотеру или Лотера к ней, но чаще на небо, высматривая крошечную чёрную точку.

— Что вы имели в виду, когда сказали, что мне и делать ничего не надо, лорд Тео? — спросила Айна, когда рядом с ней устало опустился старый граф.

— Когда рассказывал вам про Кристель?

— И про то, как любил её король.

— Видите ли, милая Айна, если вы присмотритесь внимательнее, то увидите, что у вас есть намного больше того, что было у юной Кристель, когда её выдали замуж, — дружески похлопал Айну по руке мозолистой ладонью граф и полез к себе в карман.

Только девушке всё равно было непонятно, на что намекает лорд де Вонн.

— А почему вы сказали, что я на неё похожа, лорд Тео? На Кристель де Риз?

— Может быть потому, что леди Кристель тоже любила сидеть на этом камне? — протянул де Вонн Айне леденец, обёрнутый в цветную бумажку, а потом засунул фантик в тот же карман, когла Айна развернула конфету, — Только мать Тьера смотрела не на небо, а вдаль, высматривая усталого путника, или хотя бы гонца, что принесёт весть об окончании войны.

— Вы сказали об этом раньше, — вытащила Айна изо рта конфету. — Ещё до того, как у меня появилась эта привычка.

— Разве? — с напускным удивлением произнёс граф. — Ну, вот видите, Тьер и в этом прав, мне уже нельзя верить. Я скажу, и тут же забываю почему.

— Хотела бы я увидеть, когда Тьер будет неправ, — усмехнулась Айна.

— О, это просто, миледи, — встал граф. — Ведь он так же, как и вы, не видит своего счастья.

Он не дал Айне возможности даже задуматься над своими словами.

— Это случайно не ваша служанка? — показал он рукой.

На той стороне поднятого моста, рискуя упасть, возле остановившейся кареты прыгала, размахивая руками, Ивет.