Глава 30

Мост опускался целую вечность.

Айна следила, как медленно раскручиваются цепи, как плавно перемещается вниз каменная платформа, и пританцовывала от нетерпения.

— Вооружённые всадники, — вслух делился своими соображениями граф де Вонн, глядя на четырёх дюжих парней, сопровождавших карету. — Плохи дела в столице. Ох, плохи!

Он задумчиво потирал седую бороду и хмурился, но Айна не могла проникнуться его настроением — она так соскучилась по Ивет.

Бедняжка кинулась в объятия Айны, едва выпрыгнув из кареты, и разрыдалась. Задерживать ни сопровождение, ни сам экипаж не стали. После тщательной проверки охраной, граф де Вонн дал распоряжение проезжать, тем более, что все они, даже кучер, был людьми герцога де Риза. Сам лорд Тео остался сопровождать девушек, решивших прогуляться до замка пешком.

— Мадемуазель, вы себе даже не представляете, что там творилось после того, как вернулся герцог. После того, как все узнали, что вы поженились, — Ивет недоверчиво покосилась на старого графа, хотя Айна представила ему девушку очень радушно, и граф держался дружелюбно и очень располагающе. — Придворного художника арестовали. Асею задержали для дачи показаний. Леди де Монд отказалась от предложения герцога уехать, и боюсь, что её тоже ждёт тюрьма.

— Из-за меня?! — воскликнула Айна.

— Грэсия осталась?! — одновременно с девушкой остановился граф.

— Я не знаю, не знаю точно, — Ивет переводила взгляд с одного на другую. — Я же уехала.

— Старая упрямица! — ругался граф, не скупясь на выражения. — Неужели она не понимает, чем всё это закончится? Холодный сырой Даунтар сам по себе смертелен при её подагре, а ведь её ещё будут допрашивать.

— Лорд Тео, — Айна взяла за руку расстроенного графа. — Может, всё обойдётся. Может, леди Грэсия ни в какой ни в тюрьме. А возвращается благополучно в свой маленький замок в горах.

— Нет, — покачала головой Ивет, и Айна повернулась к ней. — Она сказала, что не оставит свою горничную. И, когда я уезжала, собиралась добиваться аудиенции у королевы.

— Ну, кто бы сомневался! — всплеснул руками граф. — Этой потрёпанной кошёлке хватит ума ещё и нагрубить Генриетте, и я боюсь даже предположить, во что это в итоге выльется.

Он тяжело вздохнул и прошептал что-то глядя в небо. И Айна прекрасно поняла, к какому богу он сейчас обращается.

— Как же не вовремя он ввязался в эту войну!

Позже, после ужина и всех обычных и связанных с приездом забот, Айна с Ивет уединились в комнате герцогини.

— Мадемуазель, я так за вас переживала, — сидела в ногах кровати, поджав под себя ноги, Ивет. — Хотя, что же это я такое говорю? Вы же теперь мадам.

Айна только вздохнула в ответ на её замечание.

— Он плохо с вами обращается? — нахмурилась девушка. — Вы как-то похудели.

— Нет, нет, Ивет, — убедительно возразила Айна. — Наоборот, герцог очень обходителен. Да его, можно сказать, всё время и нет. А что похудела, так просто было много работы.

— Узнаю свою госпожу, — хмыкнула служанка. — Не смогли сидеть без дела?

— Не смогла, — вздохнула Айна.

— Понимаю, — вздохнула в ответ горничная. — Но уже куда деваться. Я была просто в ужасе, когда узнала. Но как он вас заставил?

— Он и не заставлял.

— Вы согласились сами? — удивлённо взлетели вверх брови девушки. — Впрочем, наверно, он не так уж и плох, как мы думали. Он же и меня от тюрьмы спас. Если бы вовремя не увёл и не спрятал, пришлось бы смотреть мне на небушко из окна темницы.

— Я стараюсь больше не думать об этом, Ивет. Что бы было и как. Что случилось, то случилось. Но если он выполнит всё, что обещал, — на язык так и просилось рассказать Ивет правду об этом браке, но всё же Айна промолчала. — В общем, я надеюсь, что он сдержит слово. Не знаешь, как там герцог де Одилон?

— Одилон?!

И хорошо, что Ивет так удивилась. Значит, забудет предыдущую откровенность Айны про де Риза.

— Ты же ничего не знаешь, — вздохнула Айна. — Он же на коленях умолял меня не выходить замуж за принца. И даже признался в любви.

— Боже, как много я пропустила на своей кухне. Там, конечно, болтали, что вы с ним слишком много общались в последнее время. Но в том, что вы выйдете замуж за принца, никто не сомневался.

— Их прогнозы не оправдались, — грустно улыбнулась девушка.

— Нет, где Одилон я не знаю, а вот про его сестру и вашего мужа узнала такое…

Ивет понизила голос и придвинулась ближе.

— В общем, в последний день, — опасливо оглянулась она на дверь. — В общем, я как раз бежала к карете, возле которой поджидал меня герцог, чтобы отправить сюда с вашими вещами. И на моё счастье замешкалась, вытряхивая из туфли попавший камешек. Опёрлась на стенку, стала расстёгивать застёжку и вдруг слышу костлявая эта орёт: «Тьер! Тьер!»

— Лорина?

— Ну, а кто же ещё! Бежит, что есть мочи, запыхалась. Я к стене приросла, жду, что дальше будет. Герцог к ней повернулся, а она ему сразу с ходу пощёчину — хрясь! И давай орать: «Как ты мог! Как ты посмел жениться!»

— А герцог? — затаила дыхание Айна.

— Усмехнулся, но молчит. Костлявая разошлась пуще прежнего: «Ты говорил, что никогда не женишься! Что это не для тебя! А сам!» И снова замахивается, но тут уже герцог её руку перехватил. «Я, — говорит, — не мог поступить иначе».

— А она?

— А она руку вырвала и дальше орёт: «Ну, конечно! Ты же у нас такой благородный, такой правильный! Сговнял жизнь и наивной девчонке, и мне, и Лотеру».

— Так и сказала: «сговнял»? — округлила глаза Айна.

— Говорю, как на духу, — побожилась горничная.

— И что де Риз?

— Тебе, говорит, я ничего не обещал. И при чём здесь Лотер? А она ему: «А при чём здесь ты? — непроизвольно повышала голос горничная. — Бесчувственный истукан! Тебе, наверно, и в голову не приходило, что браки должны совершаться по любви. Ни один из Контаров не женился по любви. А эта ваша привычка выбирать в жёны убогих сироток.

— Тише, тише, Ивет, — предостерегающе посмотрела на дверь Айна. — И что ей ответил Тьер?

— О, он бы наверно, что-нибудь и ответил, — перевела дух Ивет и стала говорить тише, — Но она ему и рта раскрыть не давала. Всё обвиняла его в равнодушии, и что женщины для него лишь средство, а потом вдруг расплакалась и стала умолять герцога вас отпустить.

— Меня?!

— Вот дальше, я, простите, не совсем поняла, — сморщила Ивет, напрягая память. — Но костлявая что-то говорила про пророчество, и про то, что это она любит герцога всю жизнь, и только она может снять проклятье. А герцог, — предупредила следующий вопрос Айны Ивет, — улыбнулся так грустно и сказал, что проклятью не важно, кто любит его, а важно, кого любит он.

— А он кого-то любит? Хотя, погоди, он же посвятил ей стихи, — Айна вспомнила, написанные де Ризом строки, и даже продекламировала их вслух для Ивет: — Зачем, как душная перина, ты так навязчива, Лорина? Летишь, как мотылёк к огню, а я люблю её одну.

— Ого, он ещё и стихи пишет? — морщась, стала выпрямлять затёкшие ноги горничная. — А это о ком?

— Да, кто ж его знает, — Айна пожала плечами в ответ. — Но у него и про меня есть. — Она набрала воздуха в грудь и произнесла с чувством: — Зачем такую злую тайну скрывает твоё имя, Айна?

— Складно, — пожала плечами служанка без особого восторга, хотя у самой Айны эти простые строки вызывали волнение и какое-то смутное беспокойство.

— Так и что там было дальше? — даже обиделась Айна на равнодушие служанки, но боясь, что Ивет что-нибудь забудет, вернула разговор в нужное русло.

— А дальше пошёл дождь, — растирала ногу горничная, всё ещё кривясь. — И, когда упали первые капли, я помню, так испугалась, что герцог меня увидел, когда оглянулся. Но, мне кажется, он просто беспокоился, что я задерживаюсь.

— Что ему Лорина-то ответила? — совсем Айну не интересовали эти подробности.

— О, там потом была жуткая сцена, — махнула рукой Ивет и даже головой сокрушённо покачала. — Костлявая плакала, и говорила, что нет, он никого не любит. Он просто не может никого любить, а она готова ради него на всё. И всё время норовила упасть на колени, умоляя его сказать, что он врёт. А герцог не позволял ей этого сделать, просил успокоиться, просил идти домой. И вода лилась с них потоком, а меня только задевала брызгами, потому что дождь был косой. И я уже почти ничего не слышала, такой был шум. И смысла там стоять уже не было.

— Значит, Лорина тебя видела?

— Не знаю. Но мне кажется, нет. Когда я вышла из своего укрытия, герцог прижимал её к себе, а она плакала. И, когда кучер открыл мне дверь, де Риз сказал, что ему пора ехать. А когда карета тронулась, я кинулась смотреть в заднее стекло. И видела, как она стояла там одна, в насквозь промокшем платье, а потом упала на колени прямо в лужу и закрыла лицо руками. И сколько я её видела, так она и плакала, сидя на земле.

У Айны тоже на глаза навернулись слёзы. Она и подумать не могла, что Лорина способна на такое горе, что она настолько любит де Риза. И что будет думать о самой Айне так. Но девушка не знала, что может сделать, чтобы облегчить её страдания, ведь женат де Риз на Айне или нет, он не любит Лорину. И мысль о том, кто та загадочная женщина, которую Тьер любит, теперь не давало герцогине де Риз покоя.

Она долго ворочалась перед тем как уснуть, и забылась беспокойным сном, только когда придумала план, как узнать больше о своём скрытном муже.

Айна подскочила ни свет, ни заря, оделась при помощи Николетты, не желая будить после тяжёлой дороги Ивет и, даже не позавтракав, тайком прибежала к комнате герцога.

Но она оказалась заперта.

Айна подёргала ручку, даже стукнула в крепкое дерево плечом — все секреты де Риза теперь были под замком.

— Леди Бри, скажите, — Айна вежливо допрашивала за завтраком экономку, с которой так и не смогла подружиться. — Остались ли в замке комнаты, где не сделали уборку?

— Нет, Ваше Сиятельство, — вежливо склонилась коротышка. — Всё убрано согласно вашим указаниям.

— А комната графа?

Де Вонн, сидящий напротив, после полученных вчера новостей, был неразговорчив и хмур.

— Спасибо за вашу заботу, миледи, но я отказался, — слегка улыбнулся он Айне. — Бывшему вояке и так хорошо.

— Но я слышала, вы кашляете, лорд Тео, — вспомнила Айна, что ещё её тревожило последние дни.

Эти приступы случались, когда её не было рядом, но Айна всё чаще слышала резкий лающий кашель графа то из сада, где он взялся выкорчёвывать засохшие кусты, то из конюшни, где со своим любимцем Айриком он проводил всё свободное время.

— Не стоит из-за этого беспокоиться, миледи, — отмахнулся граф. — Я простудился во время последнего снегопада, но, уверяю вас, это скоро пройдёт.

— Хорошо, — неохотно согласилась девушка. — И, хотя пыльная комната — самая первая причина кашля, обещаю, что вашу комнату я инспектировать не буду. А вот по остальным пройдусь.

Она смерила взглядом леди Бри:

— Надеюсь, у вас есть ключи от всех комнат?

— Да, миледи. Кроме комнаты Его Сиятельства, — словно разгадала её коварный план экономка. — И после того, как ему показалось, что кто-то трогал его вещи, он лично запер дверь и строго-настрого запретил к ней даже приближаться. В том числе и со шваброй.

— Замечательно, значит, пусть тоже дышит пылью, — с деланным равнодушием допила свой чай Айна. — А остальные комнаты, я всё же выборочно осмотрю.

— Как вам будет угодно, — ни один мускул не дрогнул на лице экономки.

Айна не стала тянуть со своей неожиданной инспекцией. И, несмотря на то, что затея её провалилась, настроение у неё было отличное, ведь сегодня, наконец, должны были запустить обновлённый фонтан.

Сочтя уборку комнат удовлетворительной, Айна поспешила во двор, где отмытую до белизны чашу фонтана, уже начали наполнять водой.

— Какой красивый замок, — присоединилась к ней Ивет.

Айна видела, как перед этим Николетта, махая пухлыми руками, показывала новой служанке где и что у них тут расположено.

— Видела бы ты его, когда я только приехала, — усмехнулась Айна.

— Её Сиятельство навели здесь такую чистоту, что хочется разуваться прямо у ворот, — улыбнулась конопатая служанка. — Вот Его Сиятельство-то будет удивлён.

— Надеюсь, ему понравится, — скромно потупилась Айна.

— Мадемуазель, то есть, простите, мадам, — по привычке всё называла её по-южному Ивет. — Я с разрешения Никки там ваши вещи разобрала. Ваши бумаги и ящик с лекарствами доставили в целости и сохранности. А вот платья, к сожалению, удалось прихватить не все, но я вижу у вас и так есть одежда.

— Никки, скажи, — Айна и сама давно собиралась задать этот вопрос. — Это, случайно, не платья покойной леди Кристель?

— Нет, что вы, Ваше Сиятельство, — добродушно улыбнулась горничная. — Эти вещи ваши. На них даже ваша монограмма. Вот здесь, посмотрите, — она показала на свою пышную грудь и оглянулась не видит ли их кто. — С той стороны лифа. А на спине бирка месье Симона. Я слышала, это самый модный портной в столице.

— А как давно доставили в замок эти платья? — удивилась Айна, так же оглянувшись, как служанка, и обнаружила на отвороте корсета вышитые буквы «АЛ».

— Дня за два до вашего приезда, — выпалила добродушная Николетта, не замечая нахмуренных бровей Айны.

«Вот как! — герцогиня резко выдохнула. — А я-то думала, он меня спас. Думала, всё вышло спонтанно. А он всё спланировал, гад! Или…. - и новая догадка, ещё более сумасшедшая, заставила девушку сесть на бортик фонтана. — Или это платья его подружки? И по счастливой случайности у нас с ней одинаковые и фигуры, и буквы имени?»

— Летит! Летит! — вдруг закричали со стороны дома.

«И не нужны мне никакие спрятанные в комнате секреты. Сейчас я и сама всё узнаю. И пусть только попробует не ответить!»

Айна встала и, воинственно уперев руки в бока, подняла голову к небу.