Глава 34

До вечера Тьер представил Айну ещё в трёх графских замках. И в отличие от Одилона, хотя сами замки были поскромнее, а вот приём в них гостям оказывали тёплый и радушный. И везде приглашали за стол, и везде уговаривали остаться на ночь. Но только надвигающиеся сумерки заставили их остановиться у графа Что-то-там, которого Айна запомнила с турнира.

Фамилию его девушка снова так и не расслышала — Штотер? Шолер? — а вот имя — Дерик, ему очень шло и, несмотря на преклонный возраст, его даже молодило.

Давно Айне не доводилось поучаствовать в таком дружном и весёлом застолье. Граф де Вонн, лорд Дерик и ещё три дворянина из ближайших северных поместий вспоминали былые времена, рассказывали военные байки, поминали фронтовых товарищей. И от того, что во всех этих историях непременно были и отец Тьера — король Фриталии Брандо Восьмой и его лучший друг, отец Айны — Брейн де Лабранш, эти разговоры были интересны всем.

И никто не стеснялся называть Тьера исключительно сыном короля.

— Мне так жаль, что отец ничего не рассказывал о вас. О своих боевых друзьях. О короле, — посмотрела Айна на Тьера. Он задумчиво катал по столу хлебную крошку. — Я даже понятия не имела, что его так много всего связывает с Севером.

— В тот последний приезд, когда у Брейна уже родились вы, — лорд Дерик на правах хозяина подлил Айне вина, — в замке Аркон мы все вместе приняли решение больше никогда не вспоминать о тех временах. И никому не рассказывать о нашей дружбе, чтобы не навредить ни вам, ни Тьеру, ни собственным детям.

— Кто знает, — вздохнул лорд Тео, — были ли мы правы в своём молчании. Порой оно кажется мне преступным.

— Нет, Тео, вы были правы, — поднялся Тьер. — Сложить головы на плахе за измену и поставить под угрозу будущее своих семей только ради того, чтобы сказать, что король не прав? Не стоило оно того.

Он засунул руки в карманы и прошёлся в задумчивости по небольшой столовой. Стало так тихо, что было слышно, как в запотевшее окно бьётся муха, а в подсвечниках, стоящих на столе, трещат свечи.

— Что же я сижу-то, — подскочила в этом гнетущем молчании жена графа, полная добродушная женщина. — Вы же весь день в пути. Пойду распоряжусь, чтобы приготовили вам покои.

Она убежала. И Айна, оставшись одна среди мужчин, почувствовала себя неуютно. Не потому, что кто-то высказывал ей недружелюбие, а наоборот, потому, что, как и отец, они не хотели вмешивать её в свои мужские дела. И Айна прекрасно понимала, что есть вопросы, ради которых на самом деле и совершался этот «визит вежливости», но они совсем не предназначены для её ушей.

— Простите меня, господа, — вышла она из-за стола. — Я действительно устала.

Лорд Дерик сам любезно проводил Айну до гостевых покоев. И только, когда её бойкие служанки помогли ей раздеться, она осознала, что кровать в этой комнате одна, и спать им придётся с Тьером вместе.

Быстрому и беззаботному засыпанию это никак не способствовало.

К тому же, в комнате было так холодно, что ни тёплая кофта поверх рубашки, ни подоткнутое, как можно плотнее, одеяло не помогали согреться.

И всё же, когда тихо вошёл Тьер, Айна, отвернувшись к окну, изо всех сил делала вид, что спит. Она слышала, как звякнула перевязь, которую он снял с пояса, как прогнулась кровать под его весом. Как упали на пол сапоги — сначала один, потом другой. И как осторожно, стараясь её не разбудить, Тьер вытянулся поверх одеяла на своей стороне кровати.

Наверное, её выдала дрожь. Может, она была и нервной, но после тёплого замка Аркон, Айна откровенно стучала зубами от холода под толстым сырым одеялом.

Опять заскрипела кровать, когда Тьер сел. Айна слышала, как он обувается.

«Пожалуйста, только не уходи!» — мысленно взмолилась девушка. Снова остаться одной, снова мучительно ждать и прислушиваться, когда герцог вернётся, Айне совсем не хотелось.

И облегчённо выдохнула, когда лязгнула заслонка дымохода. Тонко запел клинок, откалывая полоски щепы. Запахло дымком. Айна подняла голову, когда услышала, как де Риз раздувает огонь. Вот такого, сидящего на корточках, в рубахе на голое тело, она его никогда не видела.

Она подвинулась к изголовью, и села, подтягивая повыше одеяло, не сводя с него глаз.

— Сейчас будет теплее, — он сначала поднялся, обращаясь к девушке, а потом только развернулся. Сделал два шага до стола, поднял кувшин с вином. — Будете?

— А оно холодное? — даже эти слова из-за стучащих зубов дались Айне с трудом.

— Сейчас нагреем, — Тьер плеснул вина в блестящий бокал из белого металла и пошёл с ним к камину.

Айна пыталась разглядеть, что герцог там делает, но из-за его широкой спины ничего не было видно.

— Ах ты, чёрт, — подул Тьер на пальцы, а потом выхватил из кармана платок и, используя его в качестве прихватки, перелил вино из закопчённого бокала в чистый.

Айна вытащила руки из-под одеяла, когда он протянул ей вино:

— Вот, теперь точно тёплое.

Бокал был ещё холодным, а от вина даже шёл пар. Оно приятно обожгло горло, потекло тёплой волной по организму. Волной благодарности, прежде всего.

— Спасибо!

— Не за что, — ушёл Тьер к столу и присел на стул, после того как себе тоже налил вина.

И глядя на его широкие плечи, что под тонкой тканью выступали сейчас так рельефно, на его спутанные волосы, которые он расчесал пятернёй, на задумчивый взгляд, что герцог устремил в бокал, Айна вдруг испугалась того, что его не станет.

Может, чёртово горячее вино было тому виной. Но она так остро это почувствовала — пустоту мира, в котором его нет, и пустоту в душе — если его не станет рядом.

— Тьер, — девушка едва справилась со своим голосом, от подступившего к горлу кома. Герцог поднял на Айну глаза. — Почему вы так много делаете для меня?

— Я обещал вашему отцу, — у него был такой спокойный взгляд, но первый раз Айна ему не поверила.

— Неправда, — даже постаралась улыбнуться она. — Вы даже не знали, кто я такая, когда встретили случайно на дороге.

— Случайно? — улыбнулся де Риз и снова посмотрел в свой бокал. — Разве в нашей жизни что-нибудь происходит случайно? Я специально приехал вас встретить в гавань, миледи. Даже прислал за вами свой экипаж. Но, как-то сразу всё пошло не так. Мессир Хьюго задержал меня намного дольше, чем я рассчитывал, а вы оказались так неожиданно самостоятельны, что я и глазом моргнуть не успел, как вы упорхнули.

— Может, не подвернись мне Мишо, едва я сошла с трапа, всё сложилось бы иначе?

— Как знать, — подлил Тьер себе ещё вина и усмехнулся. — Как знать.

— А вся эта благотворительность от моего имени? Я ведь ничего в этом не понимаю. А вы распорядились строить школу, внесли пожертвования. Зачем всё это? Ради чего?

— Ваш принц…

— Не называйте его моим, — перебила Айна и поморщилась.

— И всё же, было понятно, что вы в него влюблены, — герцог вдохнул. — А Его Высочество… Я до последнего надеялся, что он увидит в вас большее, чем просто мешок с деньгами. И ему, как будущему правителю, будет, как никогда, важна и полезна благосклонность народа к его жене.

— О принце, значит, заботились? — улыбнулась Айна, допив своё вино.

— Всё только о нём, — широко улыбнулся Тьер и, взяв графин, подошёл к Айне. Густо-бордовая жидкость наполнила её бокал наполовину.

Дрова приветливо трещали в камине. По стенам комнаты плясали огненные блики. Комната наполнилась благодатным теплом.

Тьер подбросил ещё дров и, взяв свой бокал, присел в ногах кровати.

— Тьер, а если бы вы нашли яйцо, у вас с Арчи был бы шанс? — Айна заглядывала в свой бокал, ожидая, что сейчас герцог снова рассердится.

— Нет, — покачал он головой скорее грустно, чем сердито. — Я бы не позволил. Ведь девушка всё равно должна умереть. Только её кровь могла бы согреть яйцо. И, когда из него бы вылупился дракон, а душа Арчибальда перешла в новорождённого, как я остался бы жить с этой виной, с этой болью? Без неё?

— Может, вы смогли бы полюбить снова?

— Нет, — улыбнулся он ей, несмышлёной. — Ведь я наполовину дракон. А они влюбляются один раз, но на всю жизнь.

— Скажите мне, как звучит это пророчество, — Айна допила одним глотком своё вино.

Тьера встал и лицо его снова стало непроницаемым, хотя он смотрел прямо Айне в глаза.

— Будет та, что отдаст свою кровь, снимет проклятье и погибнет. Будет тот, кто возьмёт кровь любимой или сам погибнет. И будет дракон, что появится из яйца и возродит свой род.

Айна повторяла про себя каждое слово, чтобы запомнить все до одного, хотя взгляд герцога, так её сбивал, что она не выдержала и закрыла глаза.

Даже когда Тьер забрал бокал из её рук, она их не открыла. И только услышав, как посуда стукнула о столешницу, снова посмотрела на де Риза.

— Выбор в этом пророчестве есть только у меня. И я его уже сделал, — одним глотком он допил своё вино.

— А дракон с ним согласен?

— Это вы спросите у дракона, — усмехнулся Тьер. — Давайте спать?

Он дождался, пока девушка кивнёт, и погасил свечи.

Айна прижалась щекой к подушке, поворачиваясь к нему спиной, пока герцог снова снимал сапоги, скрипел кроватью, взбивал подушку.

Сон не шёл. И Тьер тоже крутился.

— Ты согрелась? — наконец, спросил он.

— Немного, — соврала Айна.

— Иди ко мне.

Его рука легла поверх одеяла, прижимая девушку к себе.

И сердце Айны остановилось.

Она чувствовала всё. Его неровное дыхание и, как вздымается в такт вдохам его грудь. Его губы на своих волосах и, как горячо становится там, где они прикоснулись. Стук его сердца, каждый удар которого отзывался в ней набатом. И тяжесть его руки, которой она была спелёната, как младенец.

— Ты ведь любишь её, правда? — прошептала Айна.

— Больше жизни, — обожгло ухо его горячее дыхание.

И Айна теперь точно знала, почему бесполезно спрашивать, кто она. Та, кого он бережёт в своём сердце. Та, которой он посвящает свои стихи. Та, что могла бы его спасти, но никогда не узнает об этом.

Даже в страшных мучениях Тьер никому не выдаст её имя. И первый раз так невыносимо Айна ей завидовала.

«Я бы ни за что не позволила ему умереть!»

Это были самые счастливые несколько дней, что были в последнее время в жизни Айны. Они переезжали из графства в графство, и везде их ждало море вина и радушный приём.

Но ещё лучше дней были ночи, которые вынуждено они с Тьером проводили вдвоём.

Он закутывал её в одеяло и прижимал к себе. Согревая её тщедушное тело своим теплом, а её душу рассказами. Чудесные истории о многочисленных путешествиях Тьера, завораживающие подробности о местах, где Айне никогда не побывать, опасные приключения, что пережили они с Арчибальдом — всё, о чём бы Тьер ни говорил, Айна слушала, затаив дыхание. Но больше всего ей нравились рассказы о себе самой.

— Смотри, — Тьер показал Айне шрам на ладони. — Это ты ранила меня стрелой того амура с фонтана. Она была твоей любимой игрушкой. Мне даже пришлось её тебе подарить. Ты так и ехала всю дорогу со стрелой в руках.

— Всё ты врёшь, — потрогала Айна крошечный, давно заживший порез.

— Я никогда не вру, — улыбнулся Тьер.

— Это, кстати, тоже из-за меня, — показала она на шрам между большим и указательным пальцем.

— Вот видишь, ты всё время меня калечишь, — погладил де Риз её руку.

— Жаль, что так слабо, — улыбнулась Айна и прикрыла глаза, делая вид, что собирается спать. На самом же деле — из-за невыносимой слабости, которая каждый раз на неё накатывала, когда Тьер к ней вот так прикасался.

«Жаль, что та стрела попала всего лишь в руку, а не в твоё сердце!» — почувствовала девушка кожей ободок обручального кольца герцога и тихонько вздохнула.

Она не убрала руку. И Тьер её тоже не отпустил. Так и держал, устраиваясь поудобнее. Так и уснул, прижимая Айну к себе.

Его ровное дыхание. Его спокойная тяжёлая рука. И его утренний поцелуй, которым он всегда прощался, нежно касаясь губами её шеи, думая, что она спит.

Только ради этого поцелуя, Айна хотела, чтобы их поездка длилась вечно. Но всё хорошее обязательно когда-нибудь заканчивается.

И на закате очередного дня, они въехали в замок Контар.