Глава 39

Дракон приземлился на крышу мягко, даже грациозно.

Айна ждала его весь день, сидя с книгой по древне-синайским рунам. Хоть и читала только лишь затем, чтобы чем-то занять время и ради удовольствия — вся синайская письменность стала для девушки настолько проста и понятна, словно она и говорила на этом языке, и даже думала.

Девушка встала и протянула руку погладить тёплую бугристую голову дракона:

— Я надеюсь, мы одни?

— Да, — сел на задние лапы Арчи. — Он такой противный, когда сердится. Пусть поспит.

— Как твоё крыло?

— В лучшем виде, — он развернул перед девушкой кожистую конечность, и Айна с трудом нашла следы штопки. Бри отлично потрудилась, убирая нитки. — Как твоя нога?

— Хорошо, — посмотрела Айна на перебинтованную ступню, потрогала поджившую рану на виске и заглянула в хитрый зелёный глаз дракона: — Я ведь не умерла, правда?

— Нееет, — убедительно помотал головой дракон. — Я, конечно, хорош, но воскрешать мёртвых не умею. Так, сломанные кости немного срастил. С сотрясением, правда, пришлось повозиться.

Она помнила, как он её лизнул, здесь на крыше, когда принёс с развалин, и даже, кажется, не один раз, а ещё, что дракон плакал.

Его хвост приподнялся, и кончик легонько стукнул Айну по носу, выводя из задумчивости.

— А то лежала бы там сейчас, пускала слюни. Ну, честное слово, фу!

— Хорош он, — стукнула Айна по хвосту, отворачиваясь.

Ветер переворачивал страницы книги, которую она только что читала. Но то, что Айна хотела показать дракону, лежало у неё в кармане.

— Скажи, Арчи, — полезла она в карман и усмехнулась. — Или мне правильно называть тебя «непокорная дочь»? Ар. Чи.

— Эй, — надулся дракон. — Вообще-то, я — парень. Хоть и не хочется предъявлять тебе доказательства, но, если ты будешь настаивать, — он прищурил один глаз.

— Я верю, верю, Арчибальд, — развернула Айна свои записи, на всякий случай, скосив глаза на его задние лапы — с него станется.

— Но я понял, к чему ты клонишь, — Арчи обнюхал протянутый лист, смешно шевеля ноздрями. — Не стоит зацикливаться на древних языках.

— Я бы сказала: «на мёртвых языках». Хотя кое-что полезное и можно из них узнать, только если правильно переводить, — она передвинула лист к хитрому зелёному глазу, но дракон снова упрямо пристроился к нему ноздрёй.

— «Дра-Кон» читается как «дух гор», а «Кон-Тар» как «горная плоть», правда? — опустила Айна руку с записями, а этот чешуйчатый паяц подхватил языком труд целого дня и начал жевать.

— Я бы сказал, твердь, — чавкал он. — Или тело. В здоровом теле — здоровый дух. Звучит? В его здоровом теле, мой здоровый дух. Ну, до поры до времени здоровый.

— Трудно не согласиться. Но не он, Тьер Контар, проклятый сын короля, а ты, Арчи Дракон, — вздохнула Айна. С ним было совершенно невозможно говорить серьёзно, и теперь Айна точно знала, почему. — Ты — сын короля драконов. Ты был изгнан и брошен. За то, что спас глупую девчонку, открыв ей тайну своей целебной крови.

Дракон выплюнул комочек сжёванной бумаги, и шея его выгнулась так, чтобы Айне стало страшно. Его голова нависала над ней угрожающе, но девушка не испугалась.

— Я сам остался, когда они уходили. Сам, поняла? Потому что, Я так решил.

— Да, Арчи, поняла. Я всё поняла, что никакой ты не старый и не мудрый. Ты — глупый щенок дракона, упрямый мальчишка, который снова повторяет свои ошибки и спасает бестолковых девчонок. И это не пророчество, — Айна достала другую бумагу, ту, что переписала со стены. — Это — история твоей жизни, записанная синайскими монахами. Твоей семьи, твоей ошибки, того, что сделала твоя мать ради упрямого сына. А ещё — история девочки, дружившей с драконом. И её имя тоже не переводится на древне-синайский. Её звали Антония. И это — она, а не Кристель де Риз, та, что «придёт и её попросит». И она уже пришла и уже попросила. Попросила… помощи. И ты дал ей… свою кровь.

Дракон закрыл глаза и понуро повесил голову.

— Арчи, — обняла его Айна. — Ты всё сделал правильно. Ты ни в чём не виноват. Ты спас от смерти девочку, излечив её раны. Ты стал ей лучшим другом и решил, что все люди такие же добрые, как она. Ты поверил в людей, их жестокость — не твоя вина. Её смерть тоже не твоя вина. К сожалению, люди растут намного быстрее драконов. Она выросла, и сама сделала свой выбор — погибнуть, но не отступить в борьбе за ваше право на жизнь.

— Я тоже его сделал, — с грустью посмотрел дракон на Айну. — Из-за меня драконов стали убивать. Из-за меня они ушли. Поэтому, когда они уходили, я остался.

— Остался, чтобы умереть?

Он не ответил, отвернулся.

— Но ты не мог умереть, — продолжила за него Айна. — Ты мог только истечь кровью. И ты принял такое решение. Да, твой отец был очень зол на тебя, но твоя мать была добрее и дальновиднее. Она поручила следить за тобой мудрым синайским монахам. Жаль только, что мудрость их за столько веков переврали. Как переврали и язык. «Будет меченная огнём, что отдаст кровь, отменит проклятье и погибнет». Ужасный перевод, неправильный. Но в мире жестоких и взрослых людей теперь это звучит пророчеством. И тот, благодаря которому ты снова жив, свято верит, что это написано про меня. Я должна отдать свою кровь и умереть ради тебя.

— Целый народ, все дранарские гадалки верят в то, что это ты, — склонил набок голову дракон, глядя на девушку недоверчиво, искоса. — А они видят будущее.

— Они видят всего лишь ритуал, само действо, завещанное к исполнению твоей матерью. А ещё свято верят в возрождение драконов. Но они ни разу не сослались вот на эти закорючки, которыми исписаны там все стены, — потрясла Айна своей бумажкой. — И свою часть работы они уже сделали. Потому что, предназначенная огню — предназначенная, приговорённая к сожжению, а не меченная — уже была у алтаря, чтобы спасти своего сына. Она отдала свою кровинку — дитя королевской крови, саму королевскую кровь — тебе, дракону. И «отменила проклятье», что по сути просто слова, брошенные в сердцах твоим отцом.

— Но он кричал: «Будь ты проклят! Оставайся здесь, и не возвращайся никогда. И пусть твоя кровь до самой смерти приносит людям погибель», — дракон снова виновато опустил голову. — И мать Тьера умерла от моей крови.

— Нет, не от твоей крови. А от той, что хранилась в сосуде. Потому, что кровь драконов — целебная, из-за чего их и начали истреблять, а та, что хранилась в сосуде — нет.

— Но там была моя кровь, — возразил дракон. — Из-за неё умирает твой герцог, ведь его кровь наполовину моя.

— Да, эта кровь убивает его и тебя вместе с ним, но тому виной не слова твоего отца, а дальновидность твоей матери. Она же причина, по которой ты вернулся, когда не умер, а застрял где-то между мирами. Может, в другом мире, там, куда ты до сих пор уходишь, когда в этом мире есть Тьер. Там, где и я была с тобой, когда разбилась, а ты меня спас. И что бы ты там ни наговорил «моему герцогу», это давно не шутки, Арчи. И Тьер, в отличие от тебя, давно не подросток, всей душой привязавшийся к маленькой девочке. «Тот, кто возьмёт кровь любимой или сам погибнет». Теперь я знаю, какой хвостатый умник перевёл это именно так. Ещё и уточнил: «до последней капли», «убить ту, что будешь любить всем сердцем».

— Но ведь это правда, — склонил он голову.

— Нет, — упрямо покачала головой Айна. — И ты не хуже меня знаешь, что это не так. Не «тот», а «проклятый сын короля». И кажется, мы уже разобрались кто он. Не «возьмёт», а «узнает». И не «любимой», а «единственной». Или лучше «истинной»?

— Фу, — скривился Арчи. — Какое неприятное слово.

— Но то, что для тебя просто звучало неприятно, для него это звучит, как приговор.

— Да, он теперь всё время такой скучный, — скривился дракон. — Даже сейчас, когда ты рядом. А я думал, он будет счастлив.

— Но ведь это ты сказал ему, что он должен выбирать. И отдать тебе или выпить самому противоядие. Из-за тебя он даже самому себе не может признаться в том, что любит. Потому что, это именно тебе противно об этом даже слышать. И я понимаю, почему. Потому что, когда я была в таком возрасте как ты, я тоже ничего не хотела знать ни о какой любви.

— Любовь, морковь, — демонстративно закрыл дракон крыльями уши. — Вы все становитесь однажды жутко скучными. Антония. Тьер. И ты — туда же.

— Потому что, я тоже выросла. И твоя мама знала, что однажды вырастешь и ты, и тебе в этом мире будет невыносимо одиноко одному. И это ты, а не он, должен будешь выбрать.

— Что выбрать? — дракон вскинул вверх крылья, и они медленно опадали как парус в штиль.

— Взять кровь любимой или самому погибнуть, — многозначительно развела Айна руки. — Ты же так это перевёл. А что это значит на самом деле, узнаешь, когда придёт время, — Айна бесстрашно посмотрела в прищуренный зелёный глаз. — Но ты должен явиться к этому алтарю.

— И умереть? — смотрел дракон пытливо. И сейчас он точно не казался Айне несмышлёным щенком.

— Да, — сказала она, не дрогнув. — А я — исполнить этот дурацкий ритуал. И за это я переживаю больше всего. Что бы там ни было написано на стенах, вы оба умрёте, если я — не та девушка. И толку от моей жертвы не будет.

— Будет, будет, — кивнул дракон и подсунул голову под её руку. — Ты — та самая. Главное, не забудь, что ты должна заставить его выпить это противоядие.

— Рада, что ты понимаешь, насколько его жизнь важна, — погладила Айна тёплую голову дракона.

— Нуууу, — довольно прикрыл Арчи один глаз. — Он же мой друг.

— Нет, Арчи, не просто потому, что ты считаешь его другом. И даже не потому, что я люблю его. А потому, что только с таким королём, как он, этот мир действительно станет лучше. И может быть, тогда снова возродятся драконы.

— Ты настолько веришь в него? — улыбнулся дракон и выпрямился. — В этого язвительного грубияна?

— Знаешь, если бы во мне жил такой мелкий вредный говнюк, как ты, я бы тоже стала бессердечным животным.

— И он бы тебя ещё сильнее за это любил, — показал язык дракон.

— Сволочь ты всё-таки, Арчи, — укоризненно покачала головой Айна. — И завтра ты везёшь меня в Палану. Не хочу, чтобы этой ведьме или её сыну достался хоть грош из денег, заработанных моим отцом денег.

— А если я откажусь? — хитро улыбнулся дракон.

— Я расскажу мужу, что ты меня обслюнявил, и он тебя больше не выпустит, пока я не попрошу.

— Ой, да ладно! — махнул Арчи передней лапой. — Он и видеть-то тебя не хочет. Хотя, твоя правда, когда ты рядом, он становится таким сильным.

— А случайно не знаешь, с чего он опять вдруг так распсиховался? — на всякий случай спросила девушка.

— Не-а, — потупив глазки, чертил по полу хвостом дракон.

— Хорошо, будем считать, что попытка была неудачная. И я тебе искренне не завидую, когда Тьер узнает всю правду. А теперь верни мне моего мужа, дело у меня к нему.

— Вернуть мягко или жёстко? Я смотрю, ты по-боевому настроена.

— Надоели вы мне до чёртиков со своими загадками, проклятиями, пророчествами, — упёрла Айна руки в бока.

— Уйдёшь от нас?

— Наведу порядок в этом бесхозном королевстве, а там посмотрим, — помахала девушка рукой, поторапливая дракона.

— Слушаюсь и повинуюсь, та, к чьим ногам пал сам великий Повелитель грозы, — поклонился он, и из облака чёрного дыма на пол плашмя упал герцог де Риз.

«Позёр!» — покачала головой Айна.

— Чёрт бы тебя побрал, Арч, — полностью был согласен с ней де Риз, хотя этого и не знал. Он выругался и закашлялся, поднимаясь.

Тьер сел, сдавил руками виски, и потряс головой, приходя в себя.

Весь боевой настрой Айны как рукой сняло. Ни жива, ни мертва, она ждала, когда Тьер её увидит.

Всего на секунду потеплел его взгляд, а потом он снова надел эту свою маску вежливого безразличия.

— Доктор уже разрешил вам вставать, миледи? — он легко поднялся и стал отряхивать одежду. Хотя Айна была уверена, что он делает это лишь бы не смотреть на неё.

— И даже разрешил выслушать все обвинения, что против меня выдвинут на суде.

— И как вы намерены добраться до столицы к завтрашнему дню? — Тьер скептически изогнул бровь.

— Так же, как и вы, милорд, — присела девушка в книксене, но не рассчитала, сделав упор на больную ногу, чуть было не упала. Тьер едва успел её подхватить.

— На драконе, значит? В столицу? На слушанье? — он нёс её на руках, ворча и возмущаясь, но Айна, обнимая его за шею, готова была слушать это бесконечно: — На ногах ещё с трудом стоит, словно только что вылупившийся цыплёнок, а туда же. На слушанье! И кто же там будет носить тебя на руках?

— Ты его не знаешь, — прошептала Айна ему в самое ухо, готовясь к тому, что Тьер её бросит. Но он лишь остановился.

— И даже не знаком? — после секундной задержки, продолжил Тьер спускаться вниз по лестнице.

— Знаком, — накручивала Айна на палец его волосы. — Но его имя тебе ничего не скажет. Оно переводится как… мннн… разочарованный, мятежный, иногда «поэт».

— Да, порой имена говорят за нас больше, чем мы хотим. Особенно, когда произносятся в беспамятстве.

И Айну озарила догадка, на что герцог так сердится. Чьё имя Тьер услышал, когда сидел у её постели. И причина злости собственного мужа ей тоже стала понятна, как божий день. Лотер. В бреду Айна всё время думала про Лотера. Про данное Чиис обещание — что должна рассказать герцогу де Одилону о том, что у него есть дочь.

— Но чаще это значит совсем не то, что рисует наше ревнивое воображение, — улыбнулась Айна, пряча лицо. И за то, как она страдала из-за этого ревнивца последние дни, сейчас она ни за что не скажет ему правду. Пусть помучается. Пусть думает, что ей, и правда, нужен Лотер.

— Да, только последствия оказываются, порой, куда как серьёзнее, чем они себе воображают, эти легкомысленные романтичные особы.

— Замужние особы, прошу учесть, — намеренно глубоко выдохнула Айна, заставив Тьера крутить своей длинной шеей, уворачиваясь от якобы нечаянно прикоснувшихся губ девушки.

Как бы герцог де Риз не был силён, а, преодолев с девушкой на руках две лестницы, он всё же запыхался и вспотел. И тяжело дышал, опуская Айну на кровать.

— Спасибо, — против его воли задержала девушка Тьера руками и поцеловала куда-то ближе к уху. Куда смогла, он всё же сопротивлялся.

Де Риз укоризненно покачал головой и пошёл в ванную комнату умыться.

— Рыыы! — передразнила его Айна, изображая злого дракона.

На губах остался солёный привкус, и девушка только усилием воли заставила себя не пойти следом за Тьером. Она так соскучилась, что даже эти пару минут без него показались ей бесконечно долгими. А ещё она переживала за него, ведь письмо, которое она нашла и приготовилась отдать, не могло оставить Тьера равнодушным и безучастным.

— У меня есть кое-что для тебя, — Айна спрятала руки за спину, когда Тьер вернулся в комнату.

— Ещё один сюрприз? — усмехнулся де Риз.

— Открой, пожалуйста, не здесь, — выдохнула девушка, вложила в ладонь Тьера кольцо, пожелтевший конверт с письмом и согнула в кулак его ещё влажные пальцы. (2ba19)

— Хорошо, — кивнул герцог и спокойно пошёл к выходу.

— Ты придёшь? Сегодня? — в последней надежде спросила Айна его в спину.

— Увидимся рано утром, миледи. На крыше, — сказал он, не оборачиваясь. — И возьмите подаренное принцем кольцо.