Глава 40

Солнце едва выползло из-за гор, освещая розовым утренним светом стены столицы, когда дракон мягко приземлился у подножия безлюдного холма.

«Если вы никогда не летали на драконе, то лучше и не пробовать, потому что… вам понравится!» — спускаясь на землю с шипастой спины, мысленно обращалась Айна ко всем, кому она никогда не скажет, как это потрясающе — лететь на драконе.

— Спасибо, Арч!

Она ещё поправляла платье, когда Тьер уже подал ей руку, а из-за придорожных кустов выехала карета.

Айна испуганно прижалась к Тьеру, увидев вооружённое сопровождение в виде всадников. Тьер ободряюще похлопал её по руке и сам открыл дверь в остановившийся экипаж.

— Мессир Хьюго? — удивилась Айна, занимая место напротив посла.

— Миледи, — поклонился представитель Гиацинтарии. — Официально в моей карете, на территории посольства или просто под руку со мной вы находитесь под защитой моей страны, поэтому вам не придётся волноваться за свою безопасность. Теперь это моя забота.

И Айна, не испытывавшая до этого момента волнения, тревожно взглянула на Тьера.

На море в полный штиль и то бывает больше ряби, чем отражалось эмоций на его лице. Гладко выбритый, спокойный, собранный — герцог производил впечатление человека, у которого абсолютно всё под контролем. И этого Айне было достаточно, чтобы успокоиться, хотя Тьер всего лишь кивнул, подтверждая слова посла.

Мессир Хьюго кратко рассказывал последние новости.

Войска Гиацинтарии стянуты к границе. В посольстве, где они с Тьером остановятся, усилена охрана. Услышала Айна и о переполненной тюрьме, последних беспорядках, подавленных силами наёмников, подчиняющихся исключительно королеве, и о бесчинствах, которые они вытворяют. А ещё, что наёмники уже начали выказывать своё недовольство, что королева их только кормит обещаниями, но толком не платит.

— Значит, сегодня всё и разрешится, — ответил Тьер. — Они первые и разбегутся.

— Их можно перекупить, — посмотрел на герцога мессир Хьюго.

— Не хочу даже связываться с этой мразью, — скептически дёрнулся уголок рта де Риза. — У нас есть поддержка куда надёжнее — армия и рыцари своей страны. Но я очень рассчитываю на то, что кровопролития не произойдёт. По крайней мере, всеми силами буду стараться его не допустить.

— Что ваш король? — достал часы мессир Хьюго. Блеснул белый с чёрными цифрами циферблат.

— Как и предполагал его доктор, всего лишь камни в почках. Неделя специальных отваров, пара унизительных процедур, и Его Величество уже мечтает о хорошей рыбалке где-нибудь на горном озере, а не умереть, — выглянул за занавеску де Риз. Карету посла без вопросов пропустили через пост охраны, и они въехали в столицу.

— Да, в Урсии умеют лечить все недуги, кроме сердечных, — мягко улыбнулся посол в бороду, убирая на место часы.

— Как Мартина? — хмуро сдвинулись брови Тьера. — Слышал, её недуг тоже неизлечим?

— К сожалению, да. И природная бледность, на которую списывали её нездоровый вид, к сожалению, только отстрочила постановку правильного диагноза. Боюсь, у Лорины де Одилон скоро появятся реальные шансы стать следующей королевой Астарии. Ведь дети Мартины, как выяснилось, наследовали её недуг.

— Простите мне мою неосведомлённость, но ведь Лорина младшая, почему она, а не Лотер? — Айна обратила свой вопрос к де Ризу, и от неё не ускользнуло, как Тьер стиснул зубы вместо ответа.

— В Астарии власть передаётся по женской линии, миледи, — ответил девушке посол.

— То есть Лотер…, - и она всего лишь хотела уточнить имеет ли он право вообще стать королём, например, другой страны, но Тьер нервно выдохнул, сокрушённо покачал головой и её перебил.

— Надеюсь, среди этой эпидемии разной хвори, что вдруг стала подкашивать правителей, ваш брат здоров?

— О, нашими молитвами, Гугго полон сил и планов, а его супруга, развернувшая масштабный проект поддержки пострадавших от войн, как великий миротворец, скоро затмит по популярности своего мужа.

И Айна не знала, что поразило её больше, что король Гиацинтарии брат посла или, что страна, ранее считавшаяся самой агрессивной в мире, сменила и правителя, и политический курс.

— Уверен, Гугго всеми силами поддерживает её усилия, — улыбнулся Тьер.

— Я слышал, ради своей жены, вы тоже решили сделать то, что никогда и не пытались — претендовать на престол, — хитро улыбнулся мессир Хьюго Айне, хотя смотрел на герцога.

— Ну, если вернуть её наследство мирным путём не получится, придётся пустить в ход козыри, — улыбнулся де Риз ему в ответ. — Уж не ваши ли гадалки предсказали ей великое будущее, как королеве Фриталии.

— Что? Я? — переводила Айна взгляд с одного на другого.

— Да, миледи, — поклонился ей Тьер, нагло улыбаясь, — неужели вы не знали, что выходите замуж за наследника престола?

— А наши гадалки никогда не ошибаются, — поклонился ей посол.

И они бы, наверное, ещё мило поболтали в таком же духе, но карета остановилась.

Слуга проводил их на второй этаж консульства, где находились жилые комнаты.

— Если слушание сегодня не закончится, то имейте в виду, — открыл перед ней дверь в комнату Тьер. — Жить вы будете здесь, при посольстве. И никуда не ходите без охраны. Даже в уборную. Хорошо?

Он закрыл дверь, и прижался к ней спиной.

— А вы? — осматривалась Айна в маленькой комнате с небольшой кроватью, прикидывая, поместятся ли они на ней вдвоём.

— У меня ещё есть дела, помимо ваших, — усмехнулся он.

— А если мне понадобится с кем-нибудь встретиться? — вздёрнула Айна повыше подбородок на всякий случай.

— С кем, например? — так и не сошла с губ герцога усмешка. — С Одилоном?

— С леди Грэсией, например, — смерила Айна его уничижительным взглядом.

— Для этого вам понадобится личное разрешение начальника тюрьмы, — оттолкнулся Тьер от двери и теперь возвышался над ней как скала.

— Как? — обомлела Айна, в том числе и от того, с каким равнодушным видом он сообщал такие ужасные новости. — Графиня в тюрьме?

— И не только графиня, миледи, — сделал он ещё шаг, подходя опасно близко. Непростительно близко. — Всю вашу личную прислугу из дворца допрашивали, а ещё учителей, и даже портного. К счастью, месье Симона вы посещали исключительно с леди Фло, а вот Марку Вессеру не так повезло.

— Художнику? Но он то здесь при чём? — отступив, Айна присела на краешек кровати.

— Мне кажется или действительно, едва попадая в столицу, вы начинаете глупеть на глазах? — улыбнулся Тьер.

— А вы — язвить, де Риз, — обиделась девушка. — Да, я не всё понимаю, но вместо того, чтобы объяснить, вы издеваетесь.

— Нет, я не издеваюсь, — сел он рядом, устало, а может, грустно вздохнув. — Я поражаюсь, как вы начинаете невинно хлопать глазами, спрашивая меня о Лотере, когда архиепископ лично застал вас целующимися в тронном зале. Я читал его показания и не сомневаюсь, что он не врёт.

— О, боже, — Айна опустила голову. То, что она в бреду вспоминала Лотера такие мелочи, по сравнению с этим. — Даже архиепископа приплели.

— Да, вас обвиняют в богомерзких деяниях, в колдовстве, в государственной измене, и в прелюбодеянии в тот период, когда вы считались невестой Сольвино. И раз уж вы решили приехать, будьте готовы выслушать то, чего вы, возможно, и в мыслях не допускали. Например, греховную связь с художником.

— С художником? — Айна уставилась на Тьера с недоумением.

— Я напомню, — отвёл он взгляд. — Вы заказали у него портрет в полный рост в обнажённом виде. И даже позировали для него.

— Нет, нет, нет, Тьер, — схватила она его за руку. — Я ничего не заказывала. И даже не собиралась. Мы только говорили об этом с Лориной.

— Вот, Лорина и дала показания, — убрал де Риз с себя её руку, слегка прижав к кровати. — А художник их подтвердил. И у него даже есть доказательства.

— Но какие?

— Наброски к портрету? Я точно не знаю, их предъявят на суде, — пожал Тьер плечами. Кровать скрипнула, когда он поднялся.

Айна смотрела на его резко ссутулившуюся спину, на опущенную голову. Наверное, он на самом деле страдал. Из-за неё. Да, живя во дворце, она наделала немало глупостей. И теперь, похоже, будет расплачиваться за каждую. Нет, не на суде. Его разбитым сердцем.

— Тьер, — Айна встала.

Он выпрямился и засунул руки в карманы. Но она тоже была упрямой. Айна обошла его и обняла. Её руки крепко сплелись на его тонкой талии. Голова уютно легла на твёрдую грудь.

— Тьер, — она закрыла глаза. «Господи, ну, неужели нам ещё нужны слова?»

Один удар сердца, второй, третий — упрямый герцог выдержал ровно столько до того, как обнять девушку.

— Я сделал всё возможное, чтобы тебя не вызвали для дачи показаний, — крепко прижал он её к себе. — Но невозможно предусмотреть всё. Пожалуйста, что бы там ни говорили, не произноси в ответ ни слова. Всё это может быть использовано против тебя. И я не смогу всегда быть рядом.

Он прижался губами к её волосам.

— Тьер, я сделаю всё, как ты скажешь.

— Мне вообще нельзя быть с тобой рядом, — его дыхание обжигало. — Я схожу с ума. Я теряю контроль. Но ты должна быть сильной. Знай, ты очень дорога мне. Очень.

— Я знаю, — прижалась Айна к нему изо всех сил.

«Я так люблю тебя!» — рвалось с её губ, и она была уверена, что они промолчали об одном и том же.

Отпустить его было трудно, но в дверь постучали. За Тьером пришли.

— От Хьюго ни на шаг, — предупредил он ещё раз, уже уходя. — И да, Лотер там будет. Так что, миледи, держите себя в руках. Не забывайте о приличиях, мы всё же женаты.

И ни один мускул не дрогнул на его лице.

Айна прекрасно понимала, что у Тьера действительно столько дел, что он не может сидеть и всё заседание держать её за руку, но всё же как безумно его не хватало.

Хорошо, что де Риз её предупредил, но девушка и не думала, что выслушивать всё, что про неё говорили, будет настолько тяжело. Даже безмятежное спокойствие посла перестало спасать, когда, для дачи показаний стали вызывать свидетелей.

Осунувшаяся заплаканная Асея рассказала суду как Айна давала ей какие-то кристаллы для примочек. И на наводящие вопросы отвечала, что видела и пакетики с травами, и пузырьки с мазями в личных вещах Айны, но о предназначении их ей неизвестно.

То же, потупив глаза, говорили и её бывшие фрейлины. Все они подтверждали и наличие шрамов на спине у герцогини де Лабранш. Правда, на заданный обвинителем вопрос: «Были ли они похожи на колдовские отметины?», адвокат возразил, и его отклонили.

Обвинитель был молод, надменен и самоуверен, впрочем, как и Сольвино, который сидел как раз напротив и одаривал Айну такими уничижительными брезгливыми взглядами, что девушка каждый раз поражалась, где же были её глаза, когда она влюбилась в это высоколобое недоразумение с острой бородкой. Она удержалась от презрительной гримасы. Видимо, и правда, её дурманили какой-то отравой. Сейчас принц казался ей омерзительным.

Вынесла Айна и холодное равнодушие Лорины де Одилон. Её ответы были сдержанными, короткими и по существу. Отдать ей должное, она не путалась, не позволяла себя сбить, и не сказала ни слова неправды.

Она пришла с принцем, давала показания, спустившись вниз к суду, и осталась в зале, когда для дачи показаний вызвали художника.

Лорина села рядом с Сольвино. Взгляд её на девушку был точно, как у Тьера, когда он не хотел, чтобы Айна знала, что он чувствует — непроницаемый и спокойный. Герцогиня даже не повернула головы в сторону принца, когда тот начал ей что-то громко шептать на ухо.

Айна отвернулась.

— Миледи, — привлёк её внимание мессир Хьюго, крепко пожав её пальцы. — Держитесь, это зрелище не для слабонервных.

Сначала девушка услышала звон цепей, а потом только подняла глаза. В зал ввели бывшего придворного художника.

Грязный, окровавленный, с ранами от ожогов на лысой голове, некогда красивый и длинноволосый парень едва шёл, переступая покалеченными ногами. Пальцы на руках ему тоже разбили. И он сморщился от боли, прикладывая руку к библии, клянясь говорить только правду.

Айна чудом не вскрикнула, не зажала в ужасе рот руками. Она так стиснула кулаки, что ногти впились в ладони. Негодование и злость на тех, кто это сделал с невинным человеком смешалось с всепоглощающей жалостью.

А её бывший учитель живописи, оттуда, со своего лобного места, где ему не позволили даже присесть, ещё просил у неё прощения.

— Прости, — прочитала Айна по его разбитым губам.

Но, только когда он стал говорить, поняла за что.

— Да, я говорил, что у нас была половая близость, — отвечал он хриплым тихим голосом. — И утверждал это неоднократно.

— Что вы можете предъявить как доказательство благосклонности особого рода к вам леди де Лабранш?

— Кольцо, Ваша Честь. Кольцо с бриллиантом, которое подарил Его Высочество миледи на помолвку.

— То есть миледи была настолько признательна вам за оказанные услуги, что, будучи невестой Его Высочества, отдала в знак расположения его кольцо? — усмехнулся обвинитель, показывая на предоставленное суду кольцо.

— Возражаю ваша честь, — поднялся адвокат, седой мужчина в возрасте, просто излучавший спокойствие и доброжелательность, и вдруг обратился к Айне. — Ваше Сиятельство, скажите, сохранилось ли у вас кольцо, подаренное вам Его Высочеством?

— Да, — ответила Айна, боясь взглядом выдать своё замешательство, и полезла в кисет.

Второе кольцо принесли на небольшом подносе пред светлые очи пожилого судьи. Но адвокат запросил разрешение пригласить ещё одного свидетеля, и в зал суда вошёл пожилой ювелир.

Сольвино просто расплылся на кресле от самодовольства и презрения, смерив Айну уничижительным взглядом. Он снова что-то пытался сказать Лорине. Но она так и сидела с каменным лицом, ни на кого не глядя, и по её щекам текли слёзы. Она даже не смахивала их и реагировала на принца не больше, чем на навозную муху.

— Скажите сэр, — обратился адвокат к ювелиру. — Можете вы прямо сейчас дать заключение о подлинности камня? Отличить камень высокой пробы от подделки?

— Конечно, ведь это моя работа, — засунул мужчина в глаз монокль с толстенной линзой, готовясь посмотреть на украшения.

Секретарь протянул ему кольцо, полученное от Айны и ювелир назвал чистоту камня с точностью до карата. Что не удивительно, ведь именно у него девушка кольцо и заказывала.

— А второе кольцо, — ему предоставили то, что Айна потеряла.

— Простите, Ваша Честь, — брезгливо отодвинул от себя поднос ювелир и вынул из глаза монокль. — Это даже не бриллиант.

Глаза Айны сами по себе полезли на лоб, но то насколько был потрясён Сольвино, удивило её больше.

«Он подарил мне стекляшку и даже не знал об этом?» И только едва заметная усмешка на губах Лорины расставила для Айны всё по своим местам.

— Для небогатого художника, возможно, и неплохой подарок девушке, — улыбнулся адвокат. — Но не будем же мы утверждать, что фальшивое кольцо мог подарить своей невесте на помолвку Его Высочество. Ваше Высочество, — он поклонился в сторону принца, а потом снова обратился к художнику. — Не желаете изменить свои показания? Может быть, вы просто хотели прихвастнуть перед друзьями в питейном заведении, подобной ложью?

— Да, да, Ваша Честь, — повернулся художник к судье. — Я похвастался. Но я действительно это говорил.

— Вы поклялись на Библии, — напомнил ему судья.

— Господин Вессер и не соврал, ведь он не отрёкся от своих слов, — опять подсказал адвокат. — А подтвердил, что они были им сказаны.

Судья пальцем подманил секретаря с записями, пробежался глазами и лишь досадливо качнул головой.

— Вы будете продолжать настаивать на показаниях господина Вессера, Ваше Высочество? — обратился судья к принцу.

— Нет, Ваша Честь, — сполз на кресле и даже прикрылся рукой от огорчения Сольвино.

— А обвинения против него будете выдвигать по-прежнему? — настаивал судья.

— Нет, ваша честь. Освободите художника, — буркнул принц.

— Ну, что ж, этот раунд против принца вы выиграли, миледи, — облегчённо вздохнул мессир Хьюго, пока с Марка снимали кандалы. — Осталось дождаться оглашения решения суда. Там обвинения, выдвинутые королевой, посерьёзнее, но и доказательная база послабее.

Айна без сил откинулась на спинку, когда принц покинул зал. И едва не пропустила тот момент, когда, вспорхнувшая со своего места Лорина, обняла едва стоявшего на ногах художника. Так, подставив ему своё худенькое плечо, они и вышли из зала. Вместе.

Мессир Хьюго тоже пригласил Айну подышать свежим воздухом на перерыве. И едва они вышли в стеклянную галерею, ведущую в сад, как посла чуть не сбил с ног Лотер.