Глава 41

— Миледи, — кинулся к Айне Лотер, но охрана гиацинтарского посла уже преградила ему путь.

— Не советую вам разговаривать здесь, миледи, — посол повернулся к Айне лицом, оказавшись при этом спиной к герцогу. — Каким бы невинным не был ваш разговор, предлагаю перенести его на территорию посольства.

Мессир Хьюго осторожно потянул девушку за локоть, пока Лотер отмахивался от дюжих охранников.

— Миледи! — снова крикнул Лотер.

— Ни звука, — снова предупредил посол, уводя девушку. — Мои люди дадут знать, где вы сможете безопасно поговорить.

— Но почему? — возмутилась Айна, когда в небольшом садике мессир Хьюго усадил прихрамывающую девушку в тени деревьев на скамейку.

— Его Сиятельство подозревается в государственной измене, — присев рядом, тяжело вздохнул посол. — Только этого вам сейчас и не хватает. Чтобы вас уличили в связи подобного рода. И именно сейчас, когда войска Астарии стоят на границе, а разведка перехватила переписку герцога с его тётушкой, подтверждающую, что планы у его родственницы были на него грандиозные.

— Почему же его не арестовали?

— К счастью для милорда Лотера, в каждом из этих писем он высказал однозначное «нет» на все предложения королевы Астарии и даже на её угрозы. Ни лишение его источников финансирования, ни отлучение от семьи, ни предание анафеме его имени на родине матери не изменило решения герцога. По моим сведениям, Лотер де Одилон решил уйти в монастырь.

— В монастырь? — ужаснулась Айна. — Нет, нет, ему нельзя в монастырь.

Она даже подскочила со скамейки, высматривая светлую голову Лотера среди подстриженных кустов, но взгляд её наткнулся на взгляд королевы. Жуткий взгляд, немигающий, как у кобры, готовой к броску.

Генриетта тоже кого-то высматривала в саду. Но, увидев Айну, и смерив её злым взглядом, резко развернулась и отправилась к выходу со всей своей свитой. И в этот раз это были не суетливые фрейлины, а крепко сложенные наёмники. Их обезображенные наколками голые черепа и злые лица, как и новая форма со штанами-фонариками, сидящая на них нелепо, как попоны на цирковых лошадях, безошибочно выдавали их род деятельности. Одно слово — головорезы.

— Вы словно прокажённого увидели, — заинтересованно посмотрел мессир Хьюго на плюхнувшуюся обратно на скамейку Айну.

— Скорее, прокажённую. И я лучше собственноручно сожгу все наши виноградники, чем позволю, чтобы эта ведьма ими распоряжалась.

— Вот насчёт ведьмы вы точно подметили, миледи, — усмехнулся посол. — Как раз сейчас Тьер… вы ведь позволите мне называть Его Сиятельство в вашем присутствии просто Тьером?

— Конечно, Ваше Превосходительство, — улыбнулась Айна. — Так что там Тьер?

— О, не замечал за ним раньше излишней театральности, но вы воистину подвигаете его на подвиги.

Айне было очень приятно это слышать, но она ждала ответа.

— Вы же помните то кольцо, названное «Кровь дракона», что преподнёс вам в качестве подарка мой брат?

— Как я могла забыть!

— Очень интересной оказалась у этого украшения судьба. А по отношению к его владельцу — очень несправедливой.

— Отца Тьера убили? — стиснула рукой край скамьи девушка.

— Да, на поле боя, на территории Гиацинтарии, но это был наёмный убийца.

— И наняла его Генриетта?

— Вы очень хорошо осведомлены или слишком догадливы, миледи? — восхищённо качнул головой посол.

— Я просто неумеренно любознательна, мессир Хьюго. Не всегда это идёт мне на пользу.

— А я в силу своего возраста считаю это просто неоспоримым преимуществом юности. Но вернусь к своему рассказу, — пригладил бороду посол. — Гиацинтарский наёмник принёс кольцо в знак исполненной работы, но ещё не столь искушённая в подобных делах, как сейчас, перепуганная Гериетта, побоялась его даже брать в руки. Наёмный убийца же, наоборот, оказался не промах. И решил его сохранить. Да не просто бросить в тайник, а, будучи неграмотным, записать подробности проделанной работы с помощью писца. И приложить ту бумагу к кольцу.

— Неужели бумага сохранилась? — удивилась Айна.

— Нет, — поднял палец мессир Хьюго. — И наёмника, опомнившись, конечно, убили. И кольцо то пропало до поры до времени. Но оказался живуч писец. К преклонным годам он спился, но память не утратил. И стал всякому, кто угостит его выпивкой, рассказывать, что короля Фриталии убили. Дошла эта история и до Гугго. И после усилий, приложенных им для восстановления мирных отношений между нашими странами, он приложил усилия и для поиска истины.

— И это после стольких лет вражды между нашими странами, — восхищенно хмыкнула Айна.

— Даже худой мир лучше доброй ссоры, — улыбнулся посол. — Но я всегда говорю, что добрый мир куда как богаче. И мне, кажется, ваш отец тоже придерживался таких взглядов.

Айна не успела ответить. Секретарь громко пригласил всех в зал. И, вцепившись в локоть посла, девушка с замиранием сердца последовала к месту, где решалась судьба не только её наследства.

Зал был полон. В отличие от принца, постеснявшегося хотя бы ложные обвинения выдвигать на публике, Генриетта жаждала славы. И пусть лица людей, особенно на балконах, были хмуры и настороженны, без пяти минут правительницу Фриталии это не смущало.

«Если не вызовет народной любви, то хоть для устрашения использует», — покачала головой Айна.

Но то, что королева собиралась изначально собиралась использовать исключительно себе на благо неожиданно обернулось против Генриетты.

Сначала зал восторженно приветствовал вошедшую Айну.

— Леди Айна! Мы за вас, миледи де Риз!

Девушка смутилась, не зная, как реагировать на эти возгласы толпы.

— Не кивайте, но приветливо улыбнитесь, — подсказал ей посол. Айна так и сделала, подняв голову к галёркам, и зал ещё громогласнее разразился поддержкой.

— Почему суд принял признания несчастного Марка, когда и без особых затруднений было понятно, что его пытали? — присаживаясь на своё место, задала Айна вопрос, который не давал ей покоя, но задать его раньше возможности так и не представилось.

— Скорее всего, он поклялся, что получил свои увечья в какой-нибудь пьяной драке, — ответил посол пока в зале ещё было шумно.

— И волосы на голове спалил случайно? И сам себе пальцы размозжил? — прикусила губу Айна, вспоминая несчастного художника.

«Ведьма! — метнула Айна злой взгляд в сторону королевы, и сердце девушки сжалось от боли. — Неужели и леди Грэсию так пытали? Господи, неужели её тоже сейчас приведут с суд для дачи показаний против меня?»

А затем ко всем собравшимся обратился лично судья.

— Ваше Величество, — обратился он к королеве, когда зал затих. — Господа! В связи с тем, что суду были предоставлены дополнительные документы, правомерность которых не вызывает у суда сомнения в вынесении решения по этому делу, я уполномочен огласить решение сразу. Итак, миледи Лабраш, ныне миледи де Риз, — поднял судья со стола листок. — Согласно договору, заключённому между его Величеством Королём Фриталии Эдгардом Пятым, герцогом де Контар, и миледи Айной де Лабранш, её имущество, в рамках указанных в документе пунктов, переходит в качестве приданого наследному принцу Фриталии, её мужу герцогу Тьеру де Ризу де Контар.

Зал молчал, переваривая услышанное. И в том момент, когда до первых зрителей и до Айны дошло, что Тьера только что назвали наследным принцем, и из зала робко прозвучало: «Де Риз будет королём?», страшный вопль Генриетты заглушил все остальные звуки.

— Нееееет! — завизжала королева Фриталии. — Она — ведьма! Её нужно сжечь на костре! На ней сатанинские метки!

Её палец с загнутым кроваво-красным ногтем указывал в сторону Айны. Генриетта и сама стала красной от натуги, выкрикивая в сторону Айны обвинения.

— Взять её, взять! Я приказываю арестовать её за измену!

Айна не шелохнулась, даже когда наёмники королевы, повинуясь приказу, побежали в сторону девушки.

— Вы на территории Гиацинтарии, — положил посол руку Айны в сгиб своего локтя. — Не волнуйтесь, мы не дадим вас в обиду.

— Отличная речь, Ваше Величество! — услышала Айна такой знакомый голос и подняла глаза. — Не желаете удостовериться в подлинности документа?

И спокойная уверенность Тьера восхитила не только Айну.

"Как он хорош! Настоящий король! А как он похож на отца», — услышала Айна приглушённые шепотки за спиной.

— Де Риз! — обернулась королева, после некоторого замешательства. — Мерзкий ублюдок! Да, как ты смеешь разевать пасть на трон! Выродок шлюхи! В тюрьму его!

Её красный ноготь переместился в сторону Тьера. И наёмники тоже стали перемещаться по залу в указанном направлении.

— Господа, — усмехнулся де Риз, глядя на их объёмные брюки. — Или дамы? Даже не знаю, как к вам и обратиться.

В зале раздался одинокий смешок, подхваченный дружным смехом на балконах.

— Вы же слышали решение суда, — продолжил говорить Тьер. — Её Величество бедна, как церковная мышь. Не торопитесь махать без нужды своими юбками. Она вам всё равно не заплатит.

Дружный смех теперь подхватили и в партере. Даже Айна улыбнулась, глядя как растерянно замерли разряженные наёмники.

— Ваша Честь, — поклонился Тьер судье. — Разрешите попросить вас зачитать ещё одну бумагу. У вас и голос поставлен лучше. И у Её Величества ваша неподкупность не вызовет сомнений.

Де Риз пересёк зал и вручил судье документ.

Брови судьи удивлённо взлетели вверх, когда он знакомился с бумагой. Голова его нервно дёрнулась. Он посмотрел в притихший зал.

— Я, Король Фриталии, Эдгард Пятый, — судья прокашлялся и посмотрел прямо на застывшую королеву. — Обвиняю свою жену королеву Фриталии Генриетту Эрно в убийстве моего брата короля Фриталии Брандо Восьмого и повелеваю:

Первое. Лишить Генриетту Эрно всех дарованных мною титулов, почётных званий и имущества.

Второе. Отправить Генриетту Эрно в Даунтар пешком и поместить в крепости без оказания каких-нибудь привилегий до вынесения приговора.

Королева с такой скоростью побежала к выходу, что Айна даже ойкнуть не успела. Но королевские гвардейцы приняли несостоявшуюся беглянку в свои крепкие руки прямо в распахнутых дверях.

— Вы не имеете права! Я — королева Фриталии! — визжала она, оглушая стражу, пока кинутый кем-то башмак не ударил её по голове. И тут же следом полетел ещё один, потом следующий. Целым градом сапог, туфель, сандалий, ботинок провожали королеву Фриталии Генриетту, пока её не вывели из зала. Но толпа обрадованных людей не успокоилась, а ринулась вслед за конвоем. Пропустить такое зрелище простому люду было бы непростительно.

И Айне искренне было жаль гвардейцев, которым доставалось часть отмерянных королеве тумаков, хотя девушка надеялась, что на улице гвардейцы всё же отойдут подальше, а ведьму встретят уже не только туфли, но и сырые яйца, гнилые овощи, а то и нечистоты.

— А леди Грэсия? — было первое, что спросила Айна у подошедшего Тьера. Хотя её единственным желанием сейчас было броситься к мужу на шею и услышать от него, что всё закончилось.

— К сожалению, вчера ей уже вынесли приговор, по суду. И даже король его отменить не может, — опустил глаза Тьер.

— Что значит, приговор? Какой, приговор? — трясла его за руку Айна.

— Вечером ей отрубят голову за оскорбление короля и государственную измену.

— Этого не может быть, — не веря своим ушам, Айна, потрясённая до глубины души, упала на скамью. — Хотя… она ведь наверняка назвала его старым пердуном, или мерзкой свиньёй, или ещё чем похлеще. Она никогда не скупилась на выражения.

— Да, и прямо в лицо, — кивнул Тьер. — И я не позволю себе даже повторить как она его назвала. Скажем, чудаком. И он, конечно, этого не стерпел.

— Неужели этого достаточно, чтобы лишить человека жизни? — посмотрела на него Айна с надеждой. — Какие-то глупые оскорбления.

— Если при этом не угрожать призвать народ к мятежу и восстанию, не приставлять к горлу короля горлышко разбитой бутылки, и не грозиться выткнуть ему единственный здоровый глаз, то — нет, — Тьер подал Айне руку, помогая подняться.

— Чего же она хотела? — спросил, всё это время молчавший, мессир Хьюго.

— Всего лишь отпустить её служанку.

— Клянусь богом, — почесал бороду посол Гиацинтарии. — Я бы женился на этой женщине.