Глава 17

Спала я на удивление крепко. Первое, что почувствовала утром — тепло. Живое, плотное, оно касалось спины. И тяжесть на боку… Будто кто-то обнимал меня во сне. Ровное, глубокое дыхание едва касалось затылка.

Что?.. Кто?

Сердце бешено заколотилось. Я застыла, боясь пошевелиться, боясь дышать.

Ванторн. Я уснула в его постели.

Что же ты наделала, глупая Стрекоза…

Осторожно приоткрыла глаза. Свет раннего утра, бледный и прохладный, лился из высокого окна. Я лежала на боку, спиной к Ванторну, а он… он крепко прижимал меня к себе.

Медленно повернулась.

И вздрогнула.

Его глаза были открыты. Совершенно ясные, глубокие. Он молча смотрел на меня.

Жар разлился по щекам, спустился к шее. Мы не двигались. Лишь взгляды сцепились в немом, напряжённом поединке.

Вдруг его губы дрогнули.

— Как ты это сделала? — Голос был низкий, хрипловатый ото сна, но удивительно чёткий в утренней тишине. — Вчера ночью. Ты промыла мне раны, зашила... Использовала странную магию. Я почувствовал это.

Его взгляд скользнул вниз — туда, где под рубашкой на боку скрывались аккуратные швы.

— Откуда ты знаешь, как это делать? Кто тебя научил?

Во рту пересохло. Я хлопнула ресницами — глупо, беспомощно, как бабочка крыльями. Мысли метались: Лорис, каторжный остров, преступное ведьмовское знание… Но, конечно, я молчала.

Холодный страх сжимал грудь, а вместе с ним — совершенно нелепое, предательское покалывание от его прикосновения.

— Я… — попыталась выдавить хоть что-то. — Мне помогли… травы… из лавки… Я просто…

— Не ври, — перебил он, спокойно, но опасно.

Рука на моём боку слегка сжалась, не позволяя отстраниться, прижимая меня крепче.

— Ты боишься красного, как огня. Почему? На руке у тебя… — Его взгляд скользнул к моему предплечью, туда, где под рукавом пульсировала незаживающая рана — та самая, оставленная мальчиком-чудовищем. Его сыном?.. — …странная, глубокая рана. Ты умеешь лечить. Да ещё как. Никакой целитель с тобой не сравнится. Я могу ещё долго перечислять твои странные возможности. — Он наклонился ближе. Дыхание коснулось виска. — В ту ночь… ведь мне не приснилось? Ты была в моей спальне, я уверен. А ещё наутро я не обнаружил заживляющую мазь.

Паника сжала горло. Он всё помнил. Ни одной детали не упустил. И теперь сомнений не осталось — он следил за мной всё это время. С самой первой встречи.

Вот она — причина, по которой хозяин меня не отпускает, держит рядом. Я нужна ему, пока остаюсь загадкой. Навязчивая идея древнего охотника: разгадать то, что скрыто. Пока жива тайна — жива и я.

— Кто ты такая, Эсма? — прошептал он. — Или ты вовсе не Эсма?..

Воздуха катастрофически не хватало. Его близость, жар его тела, властное требование в голосе — всё слилось в оглушающем вихре. Я попыталась отстраниться, но его рука, сильная и неумолимая, не позволила даже пошевелиться.

— Пожалуйста… — прошептала я, едва дыша. — Мне нужно встать… Работы много… Адель… мы должны поговорить с Адель Велан…

— У тебя нет никакой другой работы, — его шёпот лизнул ухо. — Кроме одной. Ответить на мои вопросы. Прямо сейчас.

Ванторн притянул меня ещё ближе. Теперь я чувствовала каждый изгиб его тела, каждый напряжённый мускул, слышала каждый вздох… и неровный, глухой ритм нечеловеческого сердца.

Свободная рука поднялась. Большой палец скользнул по моей раскалённой щеке, заставив вздрогнуть.

— Так что, Эсма? Ответь.

Сердце вот-вот готово было вырваться из груди. Где-то глубоко, внизу живота, зародилось странное, пульсирующее тепло — в такт его дыханию. Я будто начинала плавиться под жгучим, пронизывающим взглядом. В его глазах горел огонь, которого я прежде не видела. Он снова и снова бросал взгляд на мои губы — и от этого я неосознанно прикусывала нижнюю.

— Отпустите меня, — выдохнула я, из последних сил пытаясь вырваться. Но чем больше я сопротивлялась, тем крепче становились его объятия. — Пожалуйста… Вы слишком близко… Все уже и так… подозревают… бог весть что…

— Пусть подозревают, — прошептал он, и его губы оказались в опасной близости, всего в сантиметре от моих. — Меня интересует только правда. Ничего, кроме правды, неуловимый сорванец.

Сорванец?

Слово нежное и в то же время насмешливое, прозвучало так неожиданно в его обычно холодном голосе, что на миг меня парализовало. Оно обожгло сильнее прикосновений. Я замерла, глядя в его бездонные глаза, в которых бушевал незнакомый шторм. Опасный и манящий одновременно. Таким хозяина я не знала. Его лицо было так близко. Достаточно близко, чтобы…

В дверь внезапно громко постучали.

Я вздрогнула, глаза расширились от испуга.

— Прошу! — выдохнула я, умоляюще глядя на него. — Отпустите!

Его взгляд метнулся к двери, лицо на мгновение исказила тень раздражения. Хватка на моём боку ослабла — и этого оказалось достаточно. Я выскользнула из его объятий, скатилась с кровати и вскочила на ноги, дрожа и торопливо поправляя измятое платье.

Дверь распахнулась. На пороге стоял перепуганный слуга. Лицо его было мертвенно-бледным.

— Господин! — выпалил он, не глядя вглубь комнаты, не замечая моего растерянного силуэта у кровати. — Та девушка! Она… обезумела! Кричит, бьётся в истерике! Мы не можем с ней справиться!

Ванторн уже сидел на краю кровати. Лицо вновь обрело привычную маску хладнокровия. В его взгляде мелькнул стальной, расчётливый блеск.

Он бросил на меня короткий, многозначительный взгляд — это ещё не конец — и резко кивнул слуге:

— Идём.

***

Слуга метнулся вперёд, и Ванторн ринулся за ним с такой поспешностью, что мне пришлось почти бежать, чтобы не отстать. Хозяин не звал меня — но и не запрещал идти следом. Так неужели бы я осталась?

В висках стучало — от его вопросов, от прикосновений, от безумной ночи и не менее безумного утра. Я так и не успела спросить, что с ним произошло накануне. Хотя вряд ли он стал бы отвечать.

Дверь в комнату Адель была распахнута настежь. Внутри царил хаос: разорванные подушки, одеяло на полу… Адель — бледная, как мел, с рыжими кудрями, спутанными в безумный ореол, — судорожно вжималась в угол за кроватью. Она рвала простыню, всхлипывая навзрыд, а в её глазах застыл дикий страх. Служанка, приставленная к ней, беспомощно мяла подол передника.

— Не подходи! Не подходи! — кричала Адель, отмахиваясь от пустого воздуха, когда Ванторн сделал шаг в комнату. Его тень легла на неё тяжёлым покрывалом, и она вжалась в стену ещё сильнее, будто надеясь слиться с камнем. — Уберите его! Уберите!

Подоспел Вейдрич — с ухмылкой на губах и раздражением в глазах.

— Похоже, она окончательно тронулась, — заметил он, скрестив руки на груди.

Ванторн шагнул к Адель:

— Успокойся, девушка.

В ответ раздался пронзительный визг.

Вейдрич тяжело вздохнул:

— Видишь?

Сердце сжалось. Этот дикий, всепоглощающий страх… я знала его. Не раздумывая, скользнула мимо Ванторна и опустилась перед Адель на корточки, стараясь быть ниже её, и как бы менее опасной.

— Адель, — позвала я, почти шёпотом, как можно бережнее. — Я Эсма. Ты в безопасности.

Она зажмурилась, прикрылась руками.

— Я знаю твою маму, — добавила я, не двигаясь.

Адель медленно опустила руки и осторожно открыла глаза. Её взгляд, всё ещё безумный, выхватил меня из окружающего хаоса.

— Мы не причиним тебе вреда, — сказала я самым ласковым голосом, на какой была способна. — Мы вытащили тебя оттуда. Это я прошла последнее испытание вместо тебя.

Она затихла. Перестала метаться. Только тихо всхлипывала, глядя на меня широко раскрытыми, залитыми слезами глазами.

— Иди ко мне, — прошептала я, раскрывая объятия.

Она помедлила всего миг, а затем бросилась мне на шею и разрыдалась.

— Я… я не хочу туда, — всхлипывала она. — Пожалуйста… не отправляй меня обратно…

— Ты в замке господина Ванторна. Здесь тебе ничего не угрожает. Посмотри. — Я кивнула в сторону окна, где в утренних лучах солнца вырисовывался силуэт Вейдрича. — Видишь? Господин Вейдрич здесь. И сам господин Ванторн. Они защитят. Никто не посмеет причинить тебе боль.

Я чувствовала их взгляды на себе. Тяжёлый, пронизывающий — Ванторна и любопытный, оценивающий — Вейдрича. Но вся моя воля сосредоточилась на Адель.

Тёплая волна покоя — тонкий, осторожный импульс целительной магии струился из моих пальцев. Не для тела, для изломанной души. Невидимая нить утешения, мягкая и осторожная. Опасно? Конечно. Но я не могла иначе.

Адель вздрогнула. Её дыхание, прерывистое и хриплое, стало чуть глубже. Она больше не сжималась в комок, хотя дрожь всё ещё пробегала по телу. Я медленно коснулась её руки — и она не отдёрнулась.

— Вот это да, — усмехнулся Вейдрич. — Наша фея-утешительница. С тобой, несомненно, куда приятнее иметь дело, чем с этой бездушной скалой. — Он кивнул в сторону Ванторна.

Хозяин молчал. Его лицо оставалось каменной маской, но взгляд… я ощущала его всем телом. Острый, внимательный, он будто пытался рассмотреть саму суть — понять, как именно я это делаю.

А я… я и без того уже чувствовала себя обречённой. Ещё один шаг — и Ванторн узнает обо мне всё. До последней тени. Но именно в этот момент я вдруг осознала: тот страх, что сначала сводил меня с ума, исчез. Теперь мне казалось — даже если хозяин разоблачит, он не позволит мне умереть.

Но откуда взялись эти мысли?

Наверное, я просто сошла с ума. Или… попала под его влияние. Должно быть, и то и другое.

Когда Адель немного пришла в себя — её усадили в кресло, укрыли пледом, дали чашку тёплого чая. Начался допрос. Она сидела, съёжившись, словно раненый птенец, и пила мелкими глотками, исподтишка бросая испуганные взгляды на Ванторна. Он стоял у камина, скрестив руки, напряжённый и молчаливый.

Вейдрич развалился в кресле напротив, лениво наблюдая за происходящим, как будто всё это было для него театром.

Я осталась рядом с Адель, села на подлокотник её кресла, словно невидимая преграда между ней и давящей аурой хозяина дома и его напарника.

— Адель, расскажи, что случилось, — мягко, почти шёпотом, попросила я. — Как ты попала в клуб?

Она сжала кружку так крепко, будто та могла спасти её от воспоминаний. Голос её дрожал:

— Я шла домой… после смены в ателье. Заглянула на рынок, чтобы овощей купить… и он подошёл. Странный. В тёмном плаще, с натянутым капюшоном. Лица не видно, голос… скрипучий. Он сказал, что я в смертельной опасности. Что вокруг — злые люди. И что, если хочу спастись и спасти маму, должна взять кулон…

Адель вздрогнула всем телом.

— Какой кулон? — спросил Ванторн. Его голос был тихим, но от этого ещё более пугающим. Адель снова вздрогнула, не осмелившись на него взглянуть.

— Тёмный… и страшный, — прошептала она. — На тонкой цепочке. Я плохо помню… Он протянул его мне, но я испугалась. Не взяла. А он стал настаивать. Голос стал… каким-то липким, неприятным. Я оглянулась и увидела мужчину у витрины с карнавальными костюмами. Он показался сильным. Добрым даже. Я бросилась к нему, закричала… просила о помощи.

— И он тебе помог? — спросил Вейдрич. Казалось, он поддерживал беседу только из вежливости. Но в глазах то и дело вспыхивал азарт.

Адель кивнула, сглатывая слёзы.

— Он сказал тому в плаще: «Оставь девушку». И тот… как в воздухе растворился. А потом этот мужчина предложил проводить меня. Я, конечно, согласилась. Мне было очень страшно… — Она замолчала, сжалась, словно снова переживая тот вечер. — А потом… потом оказалось, что я… согласилась пойти с ним. И это было… как подпись. Под договор. На Игры.

Вейдрич тихо рассмеялся — коротко, сухо, без капли веселья.

— Хитро. Она не сказала «да», но само действие приравнено к согласию. Юридически — чисто. Для их грязных дел идеально. Ловушка, выстроенная с изяществом.

— Я не знала! — вырвалось у Адель. В её голосе снова зазвенела паника. Она взглянула на меня, с мольбой в глазах. — Я не хотела! Никогда бы не согласилась на эти… ужасы!

— Я знаю, — сказала я, накрыв её сжатые пальцы своей ладонью. — Ты не виновата. Ни в чём.

Ванторн медленно отошёл от камина. Адель напряглась, её взгляд в страхе следил за каждым его шагом.

— Этот человек с кулоном, — заговорил он, остановившись в двух шагах. — Ты видела его лицо? Узнала голос? Почувствовала запах?

Адель резко замотала головой:

— Нет! Лица не было видно — капюшон… Голос… он был неестественный, как будто изнутри пустой бочки. И холод… — её плечи вздрогнули. — От него шёл ужасный холод. Как из склепа.

Ванторн и Вейдрич переглянулись. Это не клуб. И кулоны — явно часть куда более зловещей игры. След вёл в другое место. Но куда?

***

Мне нестерпимо хотелось расспросить о Свободной Гильдии Чародеек. Знает ли Адель о подпольной сети? Связана ли с ней? Ведомо ли ей, что её семья втайне помогала ведьмам? Слышала ли она когда-нибудь имя Лорис?

Но рядом были Ванторн и Вейдрич. Одного неосторожного слова было бы достаточно, и маска служанки Эсмы тотчас дала бы трещину, обнажив перед всеми беглянку Эсмеральду.

Я сжала зубы, удерживая язык.

— Адель, — осторожно начала я, подбирая слова. — Ты говорила, что почувствовала опасность… Может, кто-то предупреждал тебя раньше? Друзья? Или кто-то в ателье говорил о странных вещах?

Она покачала головой, неловко запутавшись в рыжих прядях.

— Нет… Просто… стало жутко. Он был…

Тупик.

— Я хочу домой, — вдруг прошептала она, глядя на меня умоляюще. В глазах ещё не высохли слёзы. — К маме. Пожалуйста. Отведите меня к маме. Я не могу здесь больше сидеть!

— Пока нет, — отрезал Ванторн холодно.

Адель вздрогнула, словно её обожгли.

— Но почему?! Я же всё рассказала!

— Потому что человек с кулоном может ждать тебя у дома. Или у ателье, — спокойно пояснил Вейдрич, разваливаясь в кресле ещё более вальяжно, хотя, куда уж больше. — Ты — приманка. Или цель. Пока он на свободе, ты под прицелом. А здесь он тебя не достанет. Наверное.

Он подмигнул, лениво смахнув со лба непослушную прядь.

— А как же мама? — голос Адель сорвался. — Она сходит с ума, она даже не знает, где я! Не знает, жива ли я!

Она вскочила, плед с её колен соскользнул на пол.

— Мы сообщим ей, что ты в безопасности, — произнёс Ванторн. — Через проверенных людей. Без подробностей. Но видеться с ней ты пока не сможешь. Это слишком опасно — и для неё, и для тебя.

Отчаяние исказило милое, веснушчатое лицо Адель. Она посмотрела на меня, ища спасения.

— Ну как же… — простонала она.

Сердце сжалось. Я понимала её боль. Понимала и холодную логику Ванторна. Но видеть эту беззащитность…

— Господин Ванторн, — обратилась я к нему. — Может быть… можно устроить им встречу? Здесь? Тайно? Хотя бы на несколько минут? Для матери… это будет глоток воздуха. И для Адель — надежда.

Ванторн уставился на меня. Его взгляд был тяжёлым.

— Рискованно, — бросил он.

— Я могу привести её, — уговаривала я. — Под благовидным предлогом. Скажем… что её срочно вызвали для уборки в дальнем крыле замка. Никто не заподозрит. А здесь, в этой комнате… — Я кивнула на Адель. — Они смогут увидеться. Обняться. Хотя бы на минуту.

Молчание затянулось. Вейдрич наблюдал за нами с явным интересом, его взгляд скользил с Ванторна на меня и обратно. Адель замерла, затаив дыхание, вся превратившись в одну большую мольбу.

— Пожалуйста, — добавила я, почти шёпотом.

Ванторн посмотрел на Адель. Потом на меня. В его глазах что-то дрогнуло…

— Хорошо, — наконец произнёс он. — Один раз. И быстро. — Он повернулся к двери, где торчал перепуганный слуга. — Ты. — ткнул в него пальцем хозяин. — Сходи домой к девушке. Найди госпожу Велан. Скажи, что она срочно требуется в замок Ванторна для особой уборки. За неповиновение — штраф в размере… — он чуть помедлил, — её месячного заработка.

Слуга кивнул и исчез.

Адель выдохнула, вся обмякнув. На её лице расцвела слабая, но настоящая улыбка.

— Спасибо, — прошептала она, глядя то на меня, то на Ванторна. — Огромное спасибо.

Ванторн не ответил. Его взгляд скользнул ко мне — цепкий, изучающий.

— Довольна? — спросил он одними губами.

В груди будто растаяла тонна мороженого. Я едва заметно улыбнулась и опустила глаза, не в силах долго выдерживать его взгляд. Но потом всё же подняла их снова:

— Да, господин. Спасибо.

Хозяин застыл, изумлённо разглядывая румянец на моих щеках. Глаза — бездонные тёмные пропасти. Я несколько раз нервно моргнула и снова отвела глаза.

— Вейдрич, — резко обернулся Ванторн к напарнику, прерывая странный, натянутый момент. — Пойдём. Надо обсудить нашего «друга» с кулоном. А может, и не одного. — Затем взглянул на меня и коротко бросил: — В комнату.

Он ушёл, не обернувшись.

Вейдрич задержался на полшага дольше, окинул меня последним любопытным — и чуть лукавым — взглядом, едва заметно улыбнулся и молча последовал за Ванторном.

***

Весь оставшийся день хозяин оставался недоступен. Он заперся в большом кабинете с Вейдричем, и дверь за ними больше не открывалась. Позже, выглянув в окно, я заметила, как во двор один за другим стали прибывать люди — мрачные фигуры в потёртых плащах, с лицами, на которых время и опасность оставили неизгладимые следы. Информаторы и агенты, не иначе.

Ближе к вечеру пришла мать Адель. Я с ней не встречалась — только наблюдала из окна. Вошла она измождённой и сломанной... А вышла… нет, вылетела на крыльях счастья. Казалось, её только что вернули к жизни.

Когда хозяин, наконец, появился в спальне, я решилась.

— Господин... Что случилось прошлой ночью? Вы ведь… так пострадали.

— Неважно, — отрезал он коротко.

Ну вот. Я так и знала...

***

Беззвёздная ночь нависла над замком, глухая и беспросветная, словно чёрный бархат, затянувший все окна мира. Ни лунного серпа, ни робких искорок — лишь сплошная, давящая темень, поглотившая сады и очертания дальних строений. Воздух стоял неподвижный, тяжёлый, пропитанный запахом нагретой за день земли и странным предчувствием, от которого ныло в груди и немели пальцы.

Я приоткрыла осторожно дверь в спальню. Ванторн спал. Тени от дрожащего пламени свечи плясали на его резком профиле, подчёркивая мертвенную бледность и тёмные круги под глазами.

Когда последние угли в камине догорели и осыпались в пепел, а дыхание хозяина стало ровным и глубоким, я бесшумно выскользнула из комнаты.

Пришло время открыть магические замки и взглянуть в лицо мальчику, что ждёт по ту сторону двери.