Глава 26

Паника. Город снова охватила паника.

По замку прокатилась волна хаоса. Зазвонил тревожный колокол, и его гулкие удары отозвались в камне стен, в костях, в самом воздухе. По коридорам заметались стражники, лязг оружия эхом разнёсся под высокими сводами.

Я выглянула в стрельчатое окно. Отсюда с высоты замкового холма, Эсфира лежала как на ладони. И я ужаснулась, увидев происходящее…

Яркие огни таверн и мастерских гасли один за другим, будто кто-то намеренно задувал свечи. Улицы, ещё недавно полные людей, пустели на глазах. Я видела, как матери с криками утаскивают дочерей в дома, как мужчины спешно запирают дубовые двери на засовы. Музыка смолкла. Смех оборвался. Город погружался во мрак, который разрывал лишь тревожный звон колоколов и далёкие, полные ужаса крики.

Страшно стало и мне.

Я отвернулась от окна.

Большой кабинет очень быстро превратился в штаб. Повсюду сновали хмурые люди в тёмных плащах, на огромном столе была развёрнута карта Эсфиры, утыканная флажками. Вейдрич, отбросив свою ленивую маску, отдавал резкие приказы одному из агентов. А в центре всего этого урагана стоял Ванторн, напоминающий сжатую пружину.

Его взгляд отыскал меня в полумраке коридора. На долю секунды в его глазах промелькнуло беспокойство, но оно тут же утонуло в суматохе.

— Иди к Эду, — приказал он. — Не выходи из комнат, пока я не позову.

Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова, и уже развернулась, чтобы уйти, как в зал вбежал ещё один гонец. Это был мальчишка-посыльный с рынка.

— Письмо от Оракула! — выкрикнул он, растерянно озираясь. — Секретно для господина Ванторна и… Эсмы…

Внимание всех в комнате на миг обратилось ко мне. Хозяин шагнул вперёд, заслоняя меня собой, и взял у мальчишки сложенный вдвое пергамент.

— Позже, — коротко бросил он.

Взгляд Ванторна скользнул по письму, затем по моему лицу. Казалось, он собирался отдать его мне, но в этот момент Вейдрич торопливо подошёл к нему с картой в руках.

— Рейнар, посмотри. Все три точки образуют идеальный треугольник. Прямо как в том ритуале…

Ванторн машинально положил послание письмо на край стола, поверх донесений и карт. Я видела, как оно затерялось в этом бумажном хаосе — маленький белый островок с моим именем, хранящий тайну, о которой я смогу узнать, только когда закончится это безумие.

Я вздохнула. Не стоило лезть под руку.

Бросила последний взгляд на бурлящий кабинет, на стопку бумаг, где спряталось забытое письмо, на неприступную спину хозяина, который уже погрузился в бездну расследования, и, чувствуя себя более одинокой, чем когда-либо, побрела в сторону покоев.

Шла по тихому боковому коридору, когда навстречу мне почти вылетела Оливия. Её лицо было перекошено от страха.

— Эсма, слава богам, я тебя нашла! — зашептала она, хватая меня за руку. — Там госпожа Адель… ей совсем плохо! Она бьётся в лихорадке, никого к себе не подпускает и зовёт только тебя!

Сердце пропустило удар. Адель. Конечно. Я, не раздумывая, бросилась за Оливией. Мы неслись по лабиринту коридоров, и я не сразу поняла, что она ведёт меня не в ту комнату, где жила чародейка, а в старое, давно не используемое гостевое крыло.

— Её перевели сюда, чтобы не мешать господам, — торопливо пояснила Оливия, открывая дверь в тёмную, нежилую комнату. — Она здесь.

Я шагнула внутрь, вглядываясь в полумрак. Комната была пуста. Холодное предчувствие ледяной змеёй скользнуло по позвоночнику. Я обернулась.

— Но, Оливия, здесь никого…

Я не успела договорить. Из тени за дверью шагнула фигура. Рука в грубой кожаной перчатке зажала мне рот, пресекая крик. В то же мгновение что-то холодное и гладкое — маленький кристалл или камень — с силой вжалось в основание моей шеи.

По телу прошла парализующая волна. Мышцы окаменели. Я не могла ни пошевелиться, ни издать ни звука, лишь глаза, широко раскрытые от ужаса, смотрели на того, в чьих руках я теперь оказалась.

***

Только гораздо позже я узнала — когда Ванторн обнаружил мою пропажу, он метался по замку как раненый зверь.

Говорили, что сначала он просто искал меня — методично, как и подобает охотнику. Проверил кабинет, покои Эда, большой кабинет. Но когда выяснилось, что меня нет нигде, что-то в нём надломилось. Слуги потом шептались, что никогда не видели господина таким — его ледяная броня рассыпалась, обнажив ярость и отчаяние, которые он так тщательно прятал от всех годами.

Он вытряс из перепуганной Оливии признание. Девушка рыдала, клялась, что не знала, что её используют, что какой-то человек в плаще велел ей заманить меня, пообещав золото и угрожая её семье. Она не видела его лица, не знала имени — лишь получила записку и горсть монет. Ванторн ринулся прочь из замка с отрядом стражников.

Но обо всём этом я узнала только потом.

***

Тьма поглотила меня целиком.

Не знаю, сколько времени я провела в этом беспросветном забытьи. Могли пройти минуты, могли — часы. Время утратило смысл, растворившись в густой, вязкой пустоте, где не существовало ничего, кроме далёкого, приглушённого гула — словно я лежала на дне глубокого колодца, а наверху, в недосягаемой выси, шумела жизнь.

Первое, что я ощутила, возвращаясь к сознанию — качка.

Ритмичная, убаюкивающая, словно меня несло на волнах огромного моря. Но тело моё лежало на чём-то жёстком и холодном. Затем я различила звук — низкий, монотонный рёв мотора, который вибрировал в костях. Пегас. Я в пегасе.

Холод пробирал сквозь тонкое платье. Я попыталась пошевелиться, обхватить себя руками, но запястья не слушались. Что-то жёсткое и тяжёлое сковывало их. Металл. Это были цепи.

Я с трудом разлепила веки. Мир качался и расплывался. Тусклый свет магического фонаря, подвешенного к потолку, отбрасывал пляшущие тени на обшивку кабины. Постепенно очертания становились чётче.

Память вернулась резким, ошеломляющим толчком. Оливия. Пустая комната. Рука, зажавшая рот. Холодный кристалл, вжатый в основание шеи, и тьма.

Меня похитили.

Сердце забилось панически. Я попыталась сесть, преодолевая головокружение. Мир закачался, поплыл перед глазами, но я удержалась, опершись скованными руками о стену кабины.

Медленно, с трудом фокусируя зрение, я огляделась.

Кабина пегаса была небольшой — два ряда сидений, узкий проход между ними, приборная панель впереди, над которой мерцали огоньки индикаторов. За стеклом иллюминаторов — сплошная чернота ночи, лишь изредка прорезаемая далёкими огнями внизу.

Летающий пегас…

А впереди, в кресле пилота, спиной ко мне, сидел похититель.

Я замерла, даже дышать боялась. Видела только силуэт — широкие плечи, тёмный плащ, накинутый на спинку кресла, руки в перчатках на рычагах управления. Фигура была неподвижна, сосредоточена на пилотировании. Свет приборов выхватывал из мрака только контуры — линию плеча, изгиб руки, затылок, скрытый поднятым воротником.

Кто это? Магистр Кроу? Нет, его заперли в темнице. Его сообщник? Кто-то, кто всё это время оставался в тени?

Я попыталась разглядеть хоть какие-то детали, но тусклое освещение и угол обзора не позволяли. Лишь спина, плащ, перчатки. Ничего, что могло бы подсказать личность.

Горло пересохло. Я сглотнула, пытаясь собрать влагу во рту, и выдавила из себя хриплый шёпот:

— Кто вы?

Никакого ответа. Фигура даже не шевельнулась. Только пальцы чуть сильнее сжали рычаг управления.

Я попыталась снова, громче:

— Куда вы меня везёте? Что вам от меня нужно?

Тишина. Гнетущая, давящая. Лишь ровный гул мотора и завывание ветра за бортом.

Страх сменялся отчаянием. Я дёрнула руками, пытаясь проверить оковы, но цепь была короткой, а металл — крепким. Запястья вспыхнули острой болью. Я застонала сквозь зубы.

И тут похититель заговорил.

Голос был низким, ровным. Почти равнодушным.

— Не трать силы, — произнёс он, не оборачиваясь. — Эти кандалы запечатаны. Чем больше ты сопротивляешься, тем туже они сжимаются.

Я застыла. Что-то в этом голосе показалось смутно знакомым, но я не могла уловить, что именно. Тембр? Интонация? Или просто страх играл со мной злую шутку?

— Ответьте мне, — прошептала я, чувствуя, как по щекам катятся горячие слёзы. — Пожалуйста. Хотя бы скажите, зачем я вам.

Долгая пауза. Затем:

— Ты узнаешь. Скоро.

И снова тишина.

Я прижалась спиной к стене кабины, обхватив себя скованными руками. Тело дрожало — то ли от холода, то ли от ужаса. Пегас мчался сквозь ночь, унося меня всё дальше и дальше от Эсфиры, от замка, от Эда.

От Ванторна.

Где он сейчас? Знает ли, что я пропала? Ищет ли меня? Мысль об этом была единственным, что удерживало меня от полного отчаяния. Он найдёт меня. Должен найти. Ванторн никогда не оставляет дело незавершённым. Он выследит, доберётся, спасёт.

Я цеплялась за эту надежду, как утопающий за обломок корабля.

Время тянулось мучительно. Я то проваливалась в беспокойную дремоту, то просыпалась от очередной тряски. Пегас летел без остановок, и с каждым часом огни внизу становились всё реже. Мы миновали город, затем деревни, а потом подо мной простиралась лишь чернота лесов да серебряные нити рек, вьющихся меж холмов.

Похититель ни разу не обернулся. Сидел неподвижно, как изваяние, лишь изредка корректируя курс. Я пыталась запомнить направление, приметы местности — всё, что могло бы помочь потом. Но в темноте всё сливалось в одно бесформенное пятно.

Наконец, когда ночь уже начала бледнеть на востоке, предвещая скорый рассвет, пегас стал снижаться.

Я прижалась к иллюминатору, вглядываясь вниз. Среди тёмной массы леса проступали очертания какого-то строения. Башня. Высокая, одинокая, стоящая на вершине скалистого холма. Руины обсерватории или старой крепости — издалека было не разобрать.

Пегас описал круг, снижаясь, и мягко коснулся земли на каменистой площадке перед башней. Мотор затих. В наступившей тишине я слышала только собственное прерывистое дыхание и далёкий крик ночной птицы.

Похититель медленно поднялся с места. Я застыла, прижавшись спиной к стене, не в силах оторвать взгляд от его силуэта. Сейчас он обернётся. Сейчас я увижу его лицо.

Но он лишь шагнул к выходу, так и не повернувшись, и толкнул дверь кабины. Та распахнулась с тихим шипением. Холодный предрассветный воздух ворвался внутрь, обжигая лёгкие.

— Выходи, — бросил он через плечо.

Я попыталась встать, но ноги не держали. Оковы на запястьях тянули вниз, и я едва не упала. Он обернулся — резко, нетерпеливо — и шагнул ко мне.

Я всё ещё не видела лица. Капюшон плаща был глубоко надвинут, скрывая черты в тени.

Он протянул руку, намереваясь схватить меня за локоть. Я инстинктивно отшатнулась.

— Не трогайте меня!

Рука замерла в воздухе. Повисла пауза — долгая, напряжённая. А затем он медленно откинул капюшон.

Свет магического фонаря, всё ещё горевшего в кабине, высветил его лицо.

И мир рухнул.

***

Спустя долгое время я узнала, что в тот самый момент, когда я смотрела на похитителя, не в силах поверить своим глазам, Ванторн возвращался в замок после неудачных поисков.

Город он прочесал вдоль и поперёк. Опросил всех, кто мог хоть что-то видеть или слышать. Торговец на окраине вспомнил большой пегас, улетавший в сторону Чёрных лесов. Другой свидетель упомянул высокого мужчину в тёмном плаще — но лица не разглядел, было темно.

Ванторн гнал стражников, не давая им передышки, сам едва держался на ногах от усталости. Он знал — чувствовал каждой клеткой, — что время утекает. И что если он не найдёт меня вовремя...

Вернулся в замок на рассвете, когда первые лучи солнца только начали золотить верхушки башен. Грязный, взъерошенный, с лихорадочным блеском в глазах. В холле его встретил запыхавшийся стражник.

— Господин! — воскликнул тот. — Прибыл посланник! От короля! С печатью!

Ванторн остановился как вкопанный. Посланник. От короля. Сейчас?

Он коротко кивнул и, не снимая плаща, направился в приёмный зал.

Человек, который ждал его там, выглядел не лучше самого Ванторна. Дорожный плащ изорван и забрызган грязью, на лице — ссадины и синяки, один глаз заплыл. Он держался с трудом, опираясь на спинку кресла, и дышал прерывисто, словно каждый вдох давался с болью.

— Господин Ванторн, — произнёс он хриплым, надтреснутым голосом. — Прошу прощения за задержку. Прошу простить мой вид.

Ванторн молча подошёл ближе, окидывая его оценивающим взглядом. Посланник протянул письмо — запечатанное королевской печатью — настоящей, Ванторн видел такие сотни раз.

— Я — королевский следователь, направленный для помощи в деле о пропаже чародеек, — продолжил человек. — Должен был прибыть несколько месяцев назад. Но...

— Что ты несёшь? — перебил его Ванторн. Голос срывался от зарождающегося страха.

— На нас напали. По дороге сюда, на старом тракте. — Посланник болезненно поморщился, прижимая руку к рёбрам. — Сначала я подумал — разбойники. Обычное дело на этих дорогах. Но потом... потом понял, что это было подстроено. Меня держали милях в пятидесяти отсюда. — Он сглотнул, качая головой. — В какой-то заброшенной крепости. Я не знаю, где именно. Я смог бежать только вчера ночью. Один из стражей оказался пьян. Я... — он осёкся, переводя дыхание, — добирался сюда пешком.

— Значит, король отправил мне двух напарников? — спросил Ванторн.

— Эээ… Насколько я знаю, меня одного.

Ванторн молчал. Его лицо оставалось бесстрастным, но в груди медленно, неотвратимо поднималось ледяное осознание.

Несколько месяцев назад.

Именно тогда в замок прибыл...

— Как вас зовут? — медленно, отчётливо произнёс он.

Посланник выпрямился насколько мог.

— Эрик Дарелл.

Ванторн застыл, глядя на избитого, измождённого человека перед собой. Эрик Дарелл. Настоящий королевский посланник.

А тот, кто всё это время работал рядом с ним, называя себя напарником, направляя расследование, сея сомнения...

Ванторн развернулся и выбежал из зала. Шаги его гулким эхом разносились по коридорам. Он ворвался в крыло, где располагались покои Вейдрича, толкнул дверь так, что та с грохотом ударилась о стену.

Пусто.

Комната выглядела нетронутой — постель заправлена, вещи на местах. Но Ванторн видел детали, которые не заметил бы обычный человек. В шкафу не хватало дорожного плаща. Со стола исчезли все бумаги. Камин давно остыл.

Ванторн медленно сжал кулаки.

Вейдрич.

А в ту самую минуту, когда Ванторн, наконец, понял, кто его предал, я стояла перед Вейдричем у подножия древней башни и смотрела в его холодные, насмешливые глаза.