Глава 28

— Быть вашей — прошептала я, медленно отступая. — Что... что это значит?

Он проследил за моим движением, но не попытался остановить. Лишь слабо улыбнулся — горько, устало.

— Это значит, — произнёс он негромко, — что на рассвете я активирую устройство. Волна пройдёт по всему королевству. Каждая ведьма почувствует, как её магия выжигается изнутри. Все они исчезнут за считаные минуты. Все. — Пауза. — Кроме тебя.

Холод пополз по позвоночнику.

— Как...?

Вейдрич развернулся и направился к столу у дальней стены. Я проследила за ним взглядом, всё ещё прижимаясь спиной к холодному камню.

— У меня есть артефакт, — объяснил он, перебирая предметы на столе. — Защитное заклинание, вплетённое в древний амулет. Оно создаст вокруг тебя кокон, непроницаемый для волны. Ты выживешь. — Он обернулся, и в руках его что-то блеснуло. — А затем мы уйдём отсюда. Далеко. Туда, где нас никто не найдёт.

— И что потом? — голос мой дрожал. — Вы будете держать меня в плену?

— Нет, — покачал головой Вейдрич. — Я сделаю тебя бессмертной, Эсма. Проведу ритуал, который свяжет твою жизнь с моей. Мы будем жить вечно. Вместе. — Его взгляд потеплел. — Я научу тебя лучшей магии, покажу мир, который ты не видела. Мы увидим, как рушатся королевства и рождаются новые. Ты больше никогда не будешь одинока. И я тоже.

Ужас сдавил горло. Вечность. Он хотел запереть меня в той же клетке, в которой сам провёл восемьсот лет.

— Вы... вы хотите сделать меня пленницей вечности? — выдохнула я.

Вейдрич застыл. Что-то болезненное мелькнуло в его глазах.

— Пленницей? — переспросил он тихо. — Нет, Эсма. Я предлагаю тебе свободу. Настоящую свободу от смерти, от времени, от всех оков, что сковывают смертных.

— Это не свобода! — голос мой сорвался на крик. — Это проклятие! Вы же сами говорили — вы устали! Хотите умереть! Как вы можете желать мне того же?

Он медленно положил артефакт обратно на стол и сделал шаг ко мне.

— Потому что восемьсот лет я был один, — произнёс он, и в голосе прозвучала такая боль, что на миг мне стало его жаль. — Ты не представляешь, что это такое. Видеть, как всё вокруг меняется, рушится, исчезает. А ты остаёшься. Всегда остаёшься. Но если отныне ты будешь рядом. — Он протянул руку, словно хотел коснуться моей щеки, но замер на полпути. — Мир заиграет новыми красками.

— Послушайте, — прошептала я, выбирая слова осторожно. — Я не могу. Не могу быть с тем, кто собирается убить тысячи невинных. Ведьмы, которых вы уничтожите — они не виноваты в том, что случилось с вашей семьёй. Они не заслуживают смерти.

— Они — часть мира, — отрезал он. — который отнял у меня всё. И пока существует хоть одна ведьма, остаётся шанс, что Ванторн снимет проклятие.

— А Эд? — я шагнула вперёд, голос окреп. — Эдвард — маленький мальчик. Он не виноват в грехах своего деда! Он не заслуживает страдать из-за чужой мести!

Лицо Вейдрича окаменело.

— Сын за отца, — произнёс он холодно. — Так было всегда. И так будет.

— Это чудовищно!

— Это справедливо!

— Нет! — я почти кричала теперь. — Справедливость — наказать виновного! Торен Ванторн мёртв! Вы уже отомстили! Его род практически уничтожен! Чего ещё вы хотите?

Тишина упала тяжёлым саваном. Вейдрич стоял, тяжело дыша, кулаки сжаты. За окном ревело море, а в вышине в который раз прокатился гром.

— Ты защищаешь Ванторна, — произнёс он наконец медленно, с какой-то страшной интонацией. — Почему?

Я не ответила. Но видимо, молчание сказало больше слов.

Что-то изменилось в его лице. Глаза сузились, губы сжались в тонкую линию.

— Ты любишь его, — прошептал Вейдрич, и в голосе зазвучало недоверие, смешанное с болью. — Ты любишь Рейнара Ванторна. Я давно это подозревал.

Сердце бешено заколотилось. Я хотела отрицать, но слова застряли в горле.

— Я просто...

— Не лги мне! — взревел он, и вокруг него вспыхнула тёмная аура. — Я вижу это! Всё это время я видел, как ты смотришь на него! Как краснеешь, когда он рядом! Как дрожишь от его прикосновений!

Он сделал резкий шаг вперёд, и я инстинктивно отпрянула.

— Ты выбираешь его? Охотника на ведьм?

— Рейнар…

— Рейнар, — Вейдрич повторил имя с едкой насмешкой. — Как трогательно. Значит, уже Рейнар?

— Вы не понимаете...

— О, я прекрасно понимаю! — он схватил меня за плечи, больно впившись пальцами.

Я попыталась вырваться, но его хватка была железной.

— Отпустите!

— Скажи мне, — прошипел Вейдрич, наклоняясь так близко, что наши лица почти соприкасались, — он тебя уже целовал? Что ты чувствуешь, когда он целует тебя? Когда его руки касаются твоей кожи?

— Не надо!

— Ты глупая, если отдала ему своё сердце!

— Да! — крикнула я, не выдержав. — Да, я люблю его! Я люблю Рейнара Ванторна! И мне неважно, что вы об этом думаете!

Слова вырвались, прежде чем я успела их остановить.

Вейдрич застыл. Его хватка ослабла. Он медленно отпустил меня и отступил на шаг.

На его лице я увидела чистую, искреннюю боль.

— Значит, вот как?

Вейдрич развернулся и направился к столу. Движения его были резкими, угловатыми. Он схватил какой-то предмет в тени стены, сжал в кулаке.

— Господин Вейдрич... — начала я осторожно.

— Молчи.

Он стоял спиной ко мне, плечи вздымались от тяжёлого дыхания.

Первые проблески рассвета окрасили тучи в тревожный алый цвет. Я поёжилась.

— Я предложил тебе вечность, — глухо произнёс Вейдрич. — Хотел разделить с тобой всё. Показать чудеса, о которых ты даже не мечтала. Я готов был защищать тебя, оберегать, любить...

— Пожалуйста...

Тяжёлое предчувствие сковало грудь.

— А ты выбираешь его. — Он обернулся, и я отшатнулась, увидев, что таилось в его глазах.

— Не надо, — прошептала я, даже не понимая, о чём прошу.

Вейдрич засмеялся — коротко, горько. Он разжал кулак, и я увидела, что он держит.

— Но боюсь, твои желания никогда не исполнятся.

В его руке — артефакт. Тот самый, что висел на стене в комнате Ванторна. Он его украл… Зеркальный жезл — детектор ведьм. А в другой руке — зажатый между пальцами — маленький тёмный кулон. Кристалл Поглощения.

Кровь застыла в жилах.

Я слышала когда-то, оба эти артефакта в разы усиливают друг друга и становятся смертельно опасны в руках умелого мага…

— Нет, — выдохнула я. — Не надо...

— Ты сделала свой выбор, Эсма. — Вейдрич шагнул ко мне, и в движениях его не осталось ничего человеческого. — Теперь я сделаю свой.

Я попыталась убежать, но он оказался быстрее. На ходу переложил Кристалл Поглощения в одну руку с Зеркальным Жестом, схватил меня за запястье, рывком притянув к себе. Другой рукой он поднёс артефакты к моей груди.

— Если ты не можешь быть моей, — прошипел он, — то не достанешься и ему.

Жезл и Кристалл коснулись моего тела одновременно.

Боль.

Такая боль, какой я никогда не испытывала.

Я закричала.

А следом за криком мир взорвался ослепительным светом. Тело выгнулось дугой, каждая клетка загорелась. Я чувствовала, как что-то вырывается изнутри, выворачивая меня наизнанку. Оно билось в невидимой клетке, созданной артефактами, разрывая меня на части.

— Стой! — услышала я далёкий голос Вейдрича. — Что...

Но он не успел договорить.

Сила взорвалась.

Ударная волна швырнула Вейдрича прочь. Он отлетел, врезался в стену и рухнул на пол. Артефакты выпали из его рук, покатились по камню.

А я упала.

Упала на холодные плиты, и мир поплыл перед глазами. Что-то тёплое и липкое растекалось подо мной. Кровь. Моя кровь.

Я попыталась вдохнуть, но лёгкие не слушались. В груди зияла рана. Казалось, я умирала.

Сквозь пелену боли я увидела, как Вейдрич поднимается. Он пошатнулся, опёрся о стену. На его лице застыл ужас.

— Эсма... — прошептал он хрипло. — Что я... боже, что я наделал...

Он бросился ко мне, упал на колени рядом. Его руки — те самые руки, что только что держали артефакты — теперь бережно приподняли мою голову.

— Нет, нет, нет, — бормотал он, и в голосе звучала паника. — Держись. Я сейчас... я вылечу тебя. Я должен...

Но мы оба знали: он не мог.

Магия во мне бушевала. Я чувствовала её — золотую, древнюю, невероятно мощную. Она заполняла комнату, пульсировала в такт моему угасающему сердцу.

Неужели это и есть сила рода Пустошей. Наконец, пробудившаяся.

Но слишком поздно.

Вот и всё, Стрекоза…

— Прости меня, — прошептал Вейдрич, и я увидела, как по его щекам текут слёзы. — Прости меня, Эсма. Я не хотел...

Я попыталась что-то сказать, но из горла вырвался только хрип.

За окном разгорался рассвет. Золотые лучи ворвались в комнату, осветив кровь на камне, склонённую фигуру Вейдрича, мой бледный, умирающий облик.

И в этот момент внизу, далеко внизу, раздался грохот.

Каменная крошка посыпалась с потолка. Стены задрожали.

Вейдрич вскинул голову, прислушиваясь. Руки его дрожали, но он меня не отпускал.

Дверь распахнулась — нет, не распахнулась. Её просто вышибли магией. Она слетела с петель и с грохотом упала на пол.

В проёме появилась фигура, окутанная клубами тумана и магической ауры.

Ванторн.

Его плащ был изодран, лицо — в ссадинах и грязи, словно он прорывался сквозь преисподнюю. Волосы растрёпаны, в глазах — дикий, первобытный ужас, смешанный с яростью.

Он окинул взглядом комнату. Увидел Вейдрича. Потом — меня в его руках. И кровь.

— Убери от неё руки, — прорычал Ванторн.

И только теперь Вейдрич медленно поднялся, осторожно опуская мою голову на пол. Он встал между мной и Ванторном.

— Ты опоздал, Рейнар, — произнёс он тихо. — Она умирает.

***

Ванторн пересёк комнату несколькими быстрыми шагами и рухнул рядом со мной на колени. Сильные руки подхватили меня, прижали к груди.

Я почувствовала тепло его тела. Услышала бешеный стук сердца. Ощутила запах — кожа, дым и горечь. Ванторн. Он здесь. Он пришёл.

— Эсмеральда, — прошептал он.

Его рука легла на мою грудь — туда, где кровоточила рана. Ладонь вспыхнула мягким золотистым светом. Целительная магия, та самая, что он использовал тогда, когда лечил мой шрам.

Но свет задрожал, замерцал и погас.

Ванторн попробовал снова. И снова. Пот выступил на его лбу от напряжения. Магия не держалась — скользила, рассыпалась, словно натыкалась на барьер.

— Почему не работает? — прорычал он сквозь зубы.

Вейдрич медленно поднял голову.

— Потому что я использовал два артефакта одновременно, — ответил он глухо. — Зеркальный жезл и Кристалл Поглощения. Они усиливают друг друга. Создают резонанс. — Пауза. — Спасения нет.

Ванторн застыл. Руки его дрожали.

— Ты хочешь сказать...

— Она неизбежно умрёт.

Я попыталась что-то сказать, но из горла вырвался только хрип. Губы не слушались. Тело горело, а внутри бушевала магия — дикая, неконтролируемая, разрывающая меня на части.

— Я не хотел! — голос Вейдрича сорвался на крик. — Не хотел её убивать... — он замолчал, и я услышала, как он тяжело дышит. — Я потерял рассудок. На мгновение. Одно проклятое мгновение. И этого хватило.

Ванторн не ответил.

— Пожалуйста, держись, — шептал он, склонившись надо мной так близко, что я ощущала его дыхание на своём лице. — Прошу. Я не могу тебя потерять. Только не тебя.

Его пальцы гладили мои волосы, убирали прилипшие ко лбу пряди. Нежные, отчаянные прикосновения.

— Ты не можешь уйти. Слышишь? — продолжал он, — Останься со мной и с Эдвардом навсегда. Мы будем жить в замке все вместе. У тебя будет всё, что ты пожелаешь. Если бы я только…

— Я… — с трудом, но я начала говорить. — я мечтала о маленьком домике на краю королевства…

— Тогда мы построим маленький домик на краю королевства. — Ванторн взглянул мне в глаза. Я вздрогнула, увидев его отчаяние. Казалось, он изнемогал от боли. Неужели это всё из-за меня? Неужели он так сильно меня… — Мы будем гулять по берегу моря, любоваться закатом... — продолжил он. — Пожалуйста. Не оставляй меня… не оставляй… О, маги… Я не предполагал, как дорога ты стала для меня.

Я хотела ответить. Хотела сказать, что останусь, что никуда не уйду, что люблю его так сильно, что невозможно передать словами. Но слова застряли где-то глубоко, и я могла только смотреть на него сквозь пелену слёз.

Красивый. Он такой красивый. Даже сейчас, с лицом, искажённым болью, с глазами, полными слёз. Мой охотник. Мой Рейнар.

Жаль, что я не успела сказать ему так много...

Или… Что-то было не так. Боль не уходила, но менялась. Из острой, режущей она становилась другой. Пульсирующей. Тёплой. Словно внутри меня разгоралось что-то живое. Магия. Моя магия. Та самая сила, что взорвалась, когда Вейдрич применил артефакты. Что там было? Артефакт, способный убить, может разбудить магию… Кажется, так. Неужели…

Боль всё ещё бушевала внутри, но теперь не разрывала меня на части. Она собиралась? Складывалась в нечто цельное? Стало легче дышать. Зрение прояснялось. Холод отступал. Я не умирала. Я менялась.

А может, мне просто не хотелось верить, что моя жизнь на исходе?

Вейдрич всё ещё стоял у стены. Ссутулившаяся фигура, опущенная голова. Он что-то бормотал, а потом сполз по стене и оказался на полу, обхватив колени руками.

— Я тоже полюбил её, — произнёс он тихо, словно говорил сам с собой. Но слова эхом отдались в мёртвой тишине башни. — За эти недели. Она стала светом. Единственным светом за восемьсот лет тьмы.

Ванторн не отреагировал. Не повернул головы, не ответил. Он просто продолжал держать меня, прижимать к себе, словно мог силой воли удержать мою жизнь.

Но я знала — он слышит каждое слово Вейдрича.

— Я думал, — голос Вейдрича надломился, — если сделаю её бессмертной... мы могли бы... — Долгая пауза. — Я был готов дать ей всё. Но она выбрала тебя. И я не выдержал. Не смог отпустить.

Он замолчал. Тяжело дышал.

— Восемьсот лет назад я не смог спасти свою невесту. Просто стоял и смотрел, как она умирает в моих руках. Молил великих магов вернуть её. Поклялся отомстить тем, кто её убил. Её и всю мою семью. И вот теперь... теперь я сам убиваю ту, кого полюбил. Собственными руками.

Руки Ванторна крепче меня сжали. Я чувствовала, как по моим волосам скользят его губы — лёгкий, почти невесомый поцелуй.

— Я стал тем, кого ненавидел, — шептал Вейдрич, и в голосе не осталось ничего, кроме пустоты. — Чудовищем. Хуже, чем Торен.

Вейдрич поднял руки и посмотрел на них. Я увидела краем глаза его ладони — в моей крови. Пальцы дрожали.

— Что я наделал, — выдохнул он. — Маги... что я наделал...

Ванторн, наконец, заговорил. Голос был низким, глухим, полным ярости:

— Если она умрёт, я убью тебя. Неважно, сколько тебе лет. Неважно, насколько ты силён. Я найду способ. И ты будешь умирать долго. Клянусь.

— Знаю, — просто ответил Вейдрич. — И я не стану сопротивляться.

За окном рассвело. Золотые лучи ворвались в комнату, окрашивая всё вокруг в тёплые тона.

— Мы встретились очень странно, правда? — прошептал Ванторн. — Ты — беглая ведьма. Я — охотник. Ты пробралась в мою комнату за зельем, упала в мою постель... Помнишь?

Я бы улыбнулась, если бы могла. Конечно, помню. Как забыть ту ночь?

— Я почувствовал тогда что-то, — продолжал он. — Когда коснулся тебя. Как будто мир на мгновение остановился. А потом ты использовала магию, чтобы я забыл... Но я не забыл. Не до конца. Всё это время что-то тянуло меня к тебе.

Его рука скользнула по моей щеке, большой палец погладил скулу.

— Ты вошла в мою жизнь, Эсмеральда, и перевернула всё. Эд впервые засмеялся. Этот проклятый замок наполнился светом. Я... я впервые за годы почувствовал, что живу, а не просто существую.

Голос его сорвался.

— Поэтому ты не можешь уйти. Понимаешь? Я не отпущу тебя. Ни за что.

Он прижался лбом к моему лбу. Я чувствовала влагу — слёзы? Его слёзы?

Вейдрич шевельнулся у стены. Я услышала шорох ткани.

— Через несколько минут волна пройдёт по королевству. Каждая ведьма почувствует, как её магия выжигается изнутри. Они умрут. Все.

Ванторн застыл. Я почувствовала, как напряглись его мышцы. Он резко повернул голову к устройству — тёмный силуэт механизма на фоне рассветного света. Несколько минут. Тысячи жизней.

Его руки на мгновение ослабили хватку.

Но Ванторн застыл на полпути. Посмотрел вниз — на меня, истекающую кровью в его руках. Потом снова на устройство.

Я видела, как что-то ломается в его глазах.

Он опустился обратно, крепче прижал меня к груди.

— Проклятье, — выдохнул он надтреснуто.

Но я-то не могла просто лежать и позволить этому случиться.

Я перевела взгляд туда, где у стены сидел Вейдрич. Он смотрел на нас. На лице — смесь боли, сожаления и чего-то ещё. Зависти? Тоски?

— Господин Вейдрич... — выдавила я.

Он вздрогнул, словно от удара. Выпрямился.

— Остановите… всё... пожалуйста…

Говорить было тяжело.

Вейдрич смотрел на меня. Молча. Неподвижно.

— Вы... не чудовище... — выдохнула я. — Пожалуйста.

Вейдрич обхватил голову ладонями.

Но тут магия внутри меня дёрнулась. Резко. Болезненно. Что-то пошло не так. Сила, что пробудилась, была слишком огромной. Слишком дикой. Она не помещалась в моём хрупком теле. Рвалась наружу, давила изнутри. Голова закружилась. Мир поплыл.

— Эсмеральда! — голос Ванторна, отчаянный. — Что с тобой?

Я хотела ответить, но не смогла. Сила захлестнула меня волной, утягивая в глубину. Я проваливалась в золотую тьму — тёплую, пульсирующую, живую.