Глава 10

Хрупкая, как первый лёд на осенней луже, надежда, растаяла так же стремительно, как появилась.

Детектор лжи промолчал. Я прошла проверку. Разве этого мало?

Но чем дальше мы углублялись в знакомые коридоры замка, тем отчётливее я ощущала: призрачная свобода ускользает.

Мысленно я повторяла: «Сейчас он скажет: "Иди". Сейчас отпустит».

Но Рейнар Ванторн молча шагал впереди, спина казалась неприступной, словно крепостная стена. Он не оборачивался. А я — словно зверёк на поводке — торопливо семенила рядом. Наверное, Вейдрич развлекался от души, наблюдая за этой нелепой картиной.

Мы миновали поворот к кухням, прошли мимо кладовых, поднялись на второй этаж.

И всё шли и шли, пока не оказались у покоев хозяина.

Холодный ком страха вновь подступил к горлу, сдавливая дыхание.

Нет… Только не это.

Снова — та же терраса. Огромная. Холодная. Безмолвная, как приговор.

Дверь бесшумно отворилась. Я застыла на пороге — последняя искра надежды догорала в мучительной агонии. Он вошёл. Обернулся. Взгляд — тяжёлый, бездонный — остановился на моём лице.

— Сама войдёшь или хочешь, чтобы тебя внесли на руках? — сказал он спокойно, почти лениво.

Вздохнув, я переступила порог. За спиной тут же раздался мягкий, но неумолимый щелчок — дверь закрылась, окончательно.

— Присядь, Эсма, — бросил Ванторн, направляясь к массивной двери, за которую я ни разу не заглядывала. — С тобой позже разберёмся.

Я машинально опустилась на край жёсткого кресла у стены. Сердце бешено колотилось от волнения. Он приблизился. Рука — с длинными, сильными пальцами — потянулась к моему запястью. Туда, где под рукавом скрывалось клеймо.

Я вжалась в спинку кресла. Палец лёг точно в центр.

Щелчок.

Внутри запястья что-то сдвинулось, как крошечный замок.

Я снова заперта.

Хозяин обменялся коротким взглядом с Вейдричем, который стоял у камина, рассеянно глядя в пламя. Затем они оба подошли к двери и скрылись за ней. Прежде чем створка бесшумно коснулась косяка, я успела разглядеть небольшую комнату, похожую на кабинет.

Ещё один?

Я медленно, бесшумно соскользнула с кресла и, ступая на цыпочках, подошла к злополучной двери. Прильнула ухом к холодному дереву.

Голоса — приглушённые, но различимые.

Затаив дыхание, я прислушалась.

— ...слишком чисто, — холодный, отстранённый голос Ванторна. — Ни следов борьбы, ни магии. Будто испарились.

— Или их заставили испариться, — мягко, с хищной интонацией ответил Вейдрич. — Культы, Рейнар. Те, что плодятся в доковских трущобах, как крысы. Любят чистоту в ритуалах. Чистоту и… девственность.

Они говорили о чародейках. Без сомнения.

Далее фразы слились в глухой ропот. Я едва уловила:

— Ариэль? — спросил Ванторн. — Думаешь, она что-то скрывает?

В его голосе звучало сомнение.

— Не уверен, но проверить стоит, — лениво ответил Вейдрич. — Этот клуб… грязный, но по-своему честен в своей мерзости.

— Я лишь краем уха слышал, чем они там занимаются. Не уверен, что вообще хочу знать.

— Игры для скучающих богачей, — в голосе Вейдрича скользнуло презрение. — Находят девиц — обездоленных, загнанных. Долги, голодные братья и сёстры... Сулят им золото. А потом... — он сделал паузу, — потом они становятся живыми мишенями в охотах по подземным лабиринтам. Или объектами для экспериментов с иллюзиями и страхом.

Новые зелья, заклинания, что выворачивают психику наизнанку. Всё по договору. Всё добровольно. Ублюдки.

Меня затошнило. Вот тебе и райская Эсфира — город мастеров.

Живые мишени. Психологические пытки.

И всё это — в том самом клубе, где я недавно побывала. Со странными картинами. Зловещими постерами.

И Ариэль… Ускользающая, как дым.

— Сколько тебя знаю, ты всегда в курсе самых грязных тайн, — с усмешкой бросил Ванторн.

— Положение обязывает, друг мой.

Друг? Значит, они давно знакомы.

— Что ж, выходит, мне повезло, что прислали именно тебя. Но… могли ли они решиться? Украсть чародеек ради своих забав? Это ведь война с Гильдией.

— Маловероятно, — ответил Вейдрич уверенно. — Зачем лишний риск? Добровольцев у них хватает. Зачем пачкаться похищениями, если можно недорого купить? Но проверить стоит. Особенно если кто-то из спонсоров захотел эксклюзива. Или если сами девушки пытались сбежать… и ошиблись с направлением.

— Хорошо, — резко сказал Ванторн. — Завтра прочешу доки. Разворошу каждую крысиную нору. А ты...

— А я наведаюсь к милой Ариэль, — мягко, почти насмешливо произнёс Вейдрич. — Посмотрю, не застряло ли у неё в зубах что-нибудь интересное. Может, кто-то из её гостей проявил нездоровый интерес к девушкам Эсфиры.

— Действуй. Докладывай сразу.

— Разумеется. Я знаю своё дело.

Я всё ещё прислушивалась, когда дверь внезапно распахнулась.

Удар в плечо — и я потеряла равновесие. Неловко грохнулась набок, ударившись рукой о ножку тяжёлого кресла. Боль пронзила тело, но она казалась ничтожной по сравнению с тем, что обрушилось следом — ледяной ужас, сковывающий каждую клетку.

Он возвышался над моей поверженной, униженной фигурой. Наблюдал, приподняв бровь, с почти ленивым интересом, за которым никогда не угадаешь настоящих мыслей.

А за его спиной в дверном проёме вырос Мориан Вейдрич. Глаза — цвета зимнего неба с горящими искрами в глубине — скользнули по моему телу, распростёртому на полу.

На миг в их глубине вспыхнуло нечто… близкое к веселью.

Неожиданно для себя, повинуясь необъяснимому порыву, я улыбнулась в ответ…

***

Я всегда умудрялась попадать в истории. Помню, Лорис недоумевала:

— Как тебе вообще удалось вырасти с таким характером? Ведьмам полагается быть рассудительными. А ты, конечно, умная… но слишком уж импульсивная.

Да, наверное, всё так. Но что поделать — я такая, какая есть и мне с этим жить. Все мы хороши задним умом. Вот и я, лёжа на полу у ног двух королевских охотников, наконец поняла: стоило остаться в кресле и не приближаться к двери, как бы ни подстёгивало любопытство.

— О-о, — протянул Вейдрич с ленивой усмешкой, — Рейнар, ну зачем же ты так утомил девушку? Она даже до кровати не добралась.

Хлоп-хлоп. Мои веки вдруг стали похожи на ширмы — за ними хотелось спрятаться.

— Встань, — пророкотал хозяин.

— Не будь таким грубым, — вмешался Вейдрич.

Он с усилием протиснулся между косяком и Ванторном, протянул мне руку.

Хлоп-хлоп. Это точно не сон?

Вложила пальцы в его ладонь. Одно движение — и я уже стою.

Хозяин даже не пошевелился.

— Будь осторожна, маленькая птичка, — бархатный голос Вейдрича прошёлся по стенам, обитым шёлком. — Твой Хозяин не слишком славится эмпатией.

Он подмигнул и неспешно удалился из комнаты.

— Мы ещё вернёмся к этому разговору. А пока займись своими обязанностями. Через два часа всё должно сиять. Кладовка — там. — Ванторн кивнул на почти незаметную дверь возле выхода и скрылся вслед за напарником.

Я выдохнула.

Остаток дня я провела в лихорадочной активности, будто надеялась стереть страх вместе с пылью. Уборка в покоях хозяина напоминала не столько повседневную обязанность, сколько древний ритуал выживания.

Комнаты были огромны, зябко-холодны, наполнены вещами, от которых по спине бежал мороз. Повсюду стояли предметы, чуждые и пугающие. Броня в углу словно жила своей жизнью — пустые глазницы шлема следили за каждым моим движением. На стенах висели карты, испещрённые непонятными символами. Полки ломились от фолиантов в потемневших переплётах, тихо источающих магию.

Но страшнее всего — артефакт.

Он висел на стене, неприметный с виду, и всё же от него шёл гул — низкий, ровный, похожий на дрожь натянутой струны виолончели. Вибрации отзывались в костях, отдавались в зубах дребезжащей болью.

Жезл. Сгусток силы, чуждой разуму.

Я втянула голову, стараясь держаться подальше. Смахнула пыль с дальних полок, осторожно вытерла поверхности, краем глаза следя за затаённым кошмаром. Почистить пол под ним? Нет уж. Метлой осторожно сгребла пыль от артефакта к углам и на этом хватит.

Именно тогда, в отчаянной попытке зацепиться взглядом за хоть что-нибудь нейтральное, я заметила на столе под тяжёлым хрустальным пресс-папье сложенный лист плотной бумаги. Инструкция к артефакту.

Любопытство пересилило страх. Я выдернула лист из-под прозрачного груза. Развернула бумагу дрожащими руками. Сердце билось где-то в горле, яростно, гулко.

Объект: Резонатор Пределов.

Статус: Стабильно-нестабилен. Категорически не рекомендован к прямому контакту без нулевого контейнера.

Функция: Амплификация и фокусировка магических потоков до разрушительных величин. Теоретическая возможность пробития барьеров. Обнаружение крови ведьм.

Важно:

Активация: требует волевого импульса высокой чистоты и силы. Не реагирует на принуждение, приказ или грубое насилие.

Контроль: возможен только через симбиотическую связь на уровне сознания. Объект избирателен. Предпочитает носителей с врождённым, неиспорченным магическим даром.

Опасность: неуправляемый резонанс гарантирует полное уничтожение оператора и вызывает каскадный пространственный коллапс в радиусе до одного километра. Побочные эффекты при частичном контроле: психическая деградация, спонтанные телепортации, привлечение внепространственных сущностей.

Гипотеза (не подтверждена): в случае успешного установления симбиоза с ведьмой, обладающей подходящим магическим профилем, объект способен исполнять волевые команды оператора в пределах своих функций: усиление/ослабление магии, пробитие барьеров, считывание магических следов. Потенциальное абсолютное подчинение. Риск — неприемлемо высок.

Я перечитала последний пункт несколько раз, пытаясь понять и осознать каждое слово.

Если ведьма сможет обуздать его силу…

Я — ведьма.

И дар у меня... врождённый. Неискажённый? Возможно. Я никогда не училась. Никто не направлял меня. Моя магия — дикая, интуитивная, непредсказуемая.

Крошечный, безумный кусочек надежды кольнул в груди — остро, почти сладко. А вдруг?..

Но тут же холод схватил за горло. Каскадный коллапс. Психическая деградация. Уничтожение оператора.

Нет. Нет, и ещё раз нет.

Куда уж мне — маленькой, беглой ведьме — пытаться оседлать бурю? Я не просто не знала, как обращаться с такими вещами. Я не хотела знать. Одна только мысль о приближении к этому чудовищу вызывала приступ тошноты.

Я аккуратно сложила лист и вернула его на место.

Держаться как можно дальше.

Закончила уборку на автомате. Мыла, вытирала, расставляла. Руки двигались сами по себе, а в голове лихорадочно клубились мысли.

Я в тупике. Выбраться? Невозможно. На руке — клеймо, на стене — артефакт. Я словно в клетке с тигром — любое неверное движение равносильно смерти.

Судьба? Неизвестна.

Мать Лиссы... Сердце болезненно сжалось. Она ждёт. Надеется. А я — здесь, в ловушке.

Исчезновения чародеек. Трущобы у доков. Культы. Клуб. Ариэль.

И ещё — мальчик. Тень из запретных комнат. Непрекращающийся зов. Кто он? Пленник? Жертва? Его взгляд не отпускал меня — живой, невозможный, тревожный.

Если убежать нельзя, то что остаётся? Просто стоять в стороне я не смогу. Затаиться? Можно попробовать. Но я знала: сорвусь. Вопрос только — когда и при каких обстоятельствах.

К вечеру, когда последняя пылинка исчезла, в голове вдруг выстроился план. Безумный. Отчаянный. Возможно — смертельный. Но единственный, что давал мне шанс не сойти с ума от собственной беспомощности.

Я стояла посреди безупречно чистой спальни, когда дверь бесшумно открылась. Хозяин вошёл.

Плащ промок от вечерней сырости, на сапогах — уличная грязь. Ванторн небрежно сбросил одежду на ближайшее кресло, не удостоив меня взглядом, и направился к столику с графином, где густо поблёскивала тёмная жидкость.

Ладони вспотели. Сердце забилось так громко, что, казалось, он слышит.

Я наблюдала, как он наливает напиток: движения точные, выверенные. Спина по-прежнему оставалась холодной и неприступной стеной. Хозяин ещё не повернулся. Ещё не взглянул на меня пугающим, лишённым тепла взглядом.

Сейчас или никогда.

Я сделала один шаг — лёгкий, неслышный. Потом ещё. Вдохнула воздуха.

— Господин Ванторн? — голос прозвучал тихо, но ровно.

Он замер. Бокал замер у самых губ. Затем, медленно, с пугающей неторопливостью, хозяин повернулся. Взгляд упал на меня.

Поджилки предательски задрожали, но я не отвела взгляда. Не позволила себе показать страх.

— У меня… — сглотнула подступивший к горлу ком, — есть к вам предложение.

***

Сердце стучало так яростно, что в груди болело.

Что я там сказала? «У меня есть к вам предложение». Какое безумие. Глупость. Но пути назад уже не было.

Он замер.

Бокал с тёмной жидкостью застыл у самых губ. Медленно с пугающей, хищной неторопливостью, от которой леденеет кровь, он повернулся. Взгляд — тяжёлый, бездонный — впился в моё лицо.

Всепроникающий холод. Анализ.

Я вцепилась ногтями в ладони, заставляя себя не отводить глаз. Главное — не позволить ему увидеть, как поджилки предательски трясутся.

— Предложение? — спросил он ровно. Шёпот по глади мёртвого озера. Но проскользнуло… что-то. Едва заметный оттенок, который я раньше никогда не слышала. Любопытство? Или предвестие грозы?

Я сглотнула ком, застрявший в горле.

— Позвольте мне… помочь. В расследовании.

Тишина накрыла комнату, густая, вязкая. Казалось, даже артефакт на стене затаил дыхание, прислушиваясь. Его взгляд скользнул вниз по моему лицу, по зажатой позе — внимательный, оценивающий, хищный.

И вдруг случилось нечто невероятное.

Уголок его тонко очерченных, суровых губ дрогнул. Не улыбка — ни в коем случае. Но что-то… почти неуловимое. И следом — короткий, резкий звук. Похожий на сухой кашель. Но это был… смешок?

Тихий. Лишённый всякой теплоты. Но всё же — смешок. Впервые за всё время моего пребывания в царстве ледяного короля.

Я остолбенела. Хозяин может смеяться?

От этой мысли колени дрогнули, и я чуть не свалилась в кресло. С самого первого дня я свято верила — чувства ему чужды. Ванторн — не человек, а воплощённая статуя власти и безжалостности. А тут такое…

— Помочь? — Он повторил медленно, с тем же странным, чуть хриплым оттенком в голосе. — Ты, Эсма? Помочь мне?

Он сделал глоток из бокала, не сводя с меня глаз. В них читалось откровенное, почти физическое непонимание самой идеи. Абсурд, которой он, казалось, даже не мог осознать.

— Ты — ходячая катастрофа. Не можешь пройти по коридору, не устроив хаос. Притягиваешь неприятности, как гниль — мух. Что ты будешь расследовать? Как найти самый короткий путь к собственной гибели?

Я знала. Я и правда — катастрофа. Лорис напоминала мне об этом не раз. Но сейчас — это был мой единственный шанс.

— Одна из них… — Я сделала шаг вперёд, сжимая кулаки. — Лисса. Она… моя подруга. Её мать… — Голос дрогнул, но я заставила себя говорить дальше. Это был мой козырь. Искренность. Единственное, что могло его зацепить. По крайней мере, я надеялась, что так и будет.

— Её мать… Я обещала… попытаться узнать правду.

А ещё… Если я не буду привязана к этой комнате, к кошмару на стене — у меня появится шанс сбежать. Мысль вспыхнула в голове, как пламя.

Хозяин смотрел на меня, как на внезапно оживший диковинный экспонат. В его взгляде простое безразличие сменилось чем-то иным. Я явно перестала быть для него мебелью.

— Даже если бы я тебе доверял… а это, разумеется, не так, — голос вновь стал ледяным, — ты завалишь всё в первый же день. Чтобы расследовать, нужны ум, хладнокровие, дисциплина. Для начала тебе бы не мешало просто… научиться стоять на ногах. И я крайне сомневаюсь, что это вообще возможно.

Но я услышала что-то. Искру. Сомнение? Неважно. Я постаралась надавить.

— Я умею наблюдать! — выпалила я и снова шагнула вперёд. — Я вижу, когда люди врут. По глазам, по жестам… чувствую, когда они пытаются выкрутиться. Я могу быть… глазами. Просто стоять рядом. Молчать. Помогать. Подносить записи, воду, чай — что угодно! — Голос сорвался почти на мольбу. — И вы… вы ведь сможете следить за мной. Контролировать.

А я… смогу следить за вами. Искать слабину. Искать возможность побега. И главное — я не буду здесь. Возле этого проклятого артефакта.

Ванторн молчал.

Казалось, прошла вечность. Его пальцы медленно водили по краю бокала. Глаза — тяжёлые, безжалостные — искали ложь. Слабость. Намёк на обман. А я не дышала, чувствуя, как капли пота стекают по спине под грубой тканью платья.

Наконец, он допил вино и с резким стуком поставил бокал на столик. Я вздрогнула.

— Хорошо, — сказал он, будто вынося приговор. — Завтра пойдёшь со мной в доки. Посмотрим, на что ты способна. Или не способна, что более вероятно.

Хозяин подошёл вплотную. Настолько близко, что я почувствовала исходящий от него жар, а ледяной взгляд пригвоздил меня к месту.

— Но учти, Эсма. Каждое нарушение. Каждое слово не к месту. Каждый взгляд не туда — наказание. Поняла?

Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Сердце колотилось с такой яростью, что, казалось, сотрясало грудную клетку изнутри. Но теперь в нём билось не только отчаяние. Там, в глубине, вспыхнула безумная, лихорадочная искра надежды. Он согласился.

Конечно, я не обманывала себя: Ванторн не доверял мне и тем более не нуждался во мне. Он не поверил в мои способности — возможно, он просто решил… поиграть. Испытать. А может, понаблюдать. Если не удалось поймать на ледяном детекторе, значит, теперь он попытается раскусить меня иначе. Но главное — он согласился!

— Понятно, господин, — прошептала я, с трудом узнавая собственный голос.

Он фыркнул и отвернулся.

— Запомни. Ты ещё не знаешь, что такое настоящее наказание, — бросил он через плечо, направляясь к массивной двери в свой кабинет. — Иди. Служанка оставила тебе еду на террасе. Поешь. Отдохни. Завтра вставать рано. Не проснёшься с первого раза — это будет первое нарушение.

Ночной воздух обжёг лёгкие ледяным холодом, но после душной, гнетущей комнаты он казался сладким, почти спасительным. Маленькая тарелка с хлебом и холодным рагу стояла у стены, прямо на полу. Я съела всё, почти не чувствуя вкуса, и улеглась на твёрдую скамью.

Спать не хотелось. В голове звенело — от страха, от шока, от дикой, почти нереальной надежды.

Я всё-таки попробую. Помочь маме Лиссы. А потом… исчезну. Исчезну из этого опасного, жестокого города, будто меня здесь никогда и не было.

Но в памяти то и дело всплывала реакция хозяина на моё глупое предложение. Его смех. Он смеялся надо мной. И всё же в том смехе чувствовалось что-то живое. Пугающее. Но живое. Человеческое.

Сон пришёл только под утро, когда серое предрассветное небо начало стирать острые очертания молчаливых, кроваво-красных крыш.

Я проснулась от резкого толчка в бок. Открыла глаза — и сердце мгновенно ухнуло в пятки.

Он навис надо мной, заслоняя бледное небо. Высокий, тёмный, как сама ночь. Всё в нём — от одежды до взгляда — было собранным, холодным, непреклонным. Ни следа усталости. Ни тени сомнения.

— Нам пора, — сказал Ванторн.