Глава 4. Уроки (не)терпения

Если бы кто-нибудь неделю назад сказал мне, что я буду добровольно вставать в шесть утра, чтобы выслушивать унизительные лекции от куска зеркала, я бы рассмеялась этому сумасшедшему в лицо. Но реальность, как известно, та еще стерва.

Прошло три дня с момента заключения нашего магического пакта. Три дня сущего, невыносимого, выматывающего ада.

Раэлар из Дома Ночных Звезд оказался не просто строгим учителем. Он был настоящим деспотом, садистом с сапфировым взглядом и маньяком-перфекционистом. Для него не существовало понятий «устала», «не получается» или «давай сделаем перерыв на кофе».

Моя уютная мастерская превратилась в тренировочный лагерь. Я притащила огромную грифельную доску, на которой теперь оттачивала начертание базовых эльфийских рун. Мои руки были по локоть в мелу, пальцы сводило судорогой, а в голове гудело от переизбытка информации.

— Твоя линия «Тэсс», смертная, похожа на то, как если бы слепой тролль пытался нарисовать змею в приступе эпилепсии, — раздался за моей спиной ледяной, вибрирующий голос.

Я со стоном прижалась лбом к прохладной доске, оставляя на ней белый след.

— Ваше высочество, — пробормотала я, не оборачиваясь. — Если ты не заметил, у меня человеческие руки. В них нет встроенного эльфийского транспортира. Эта линия идеально ровная!

— Она отклоняется на два градуса влево в самом центре дуги, — безжалостно парировал Раэлар. Я спиной чувствовала его обжигающе-презрительный взгляд. — Эльфийская магия — это гармония. Малейшее искажение формы ведет к искажению потока. Если ты вплетешь такую кривую руну в узел снятия проклятия, мы не разрушим печать, а взорвем половину твоего жалкого города. Хотя, возможно, это пойдет ему на пользу. Сотри, и начни заново.

Я резко развернулась, сдувая со лба упавшую прядь, измазанную в мелу.

Принц стоял в своем зазеркалье в привычной позе — заложив руки за спину. Сегодня на нем была темная рубашка со шнуровкой на груди, распущенной ровно настолько, чтобы я могла видеть идеальную впадинку ключиц. Этот гад словно специально одевался так, чтобы отвлекать меня.

— Мы рисуем эту проклятую закорючку уже два часа! — возмутилась я, упирая руки в бока. — Давай перейдем к практике. Я артефактор, Раэлар! Я привыкла чувствовать магию, пропускать ее через материалы, а не вычерчивать геометрию! У людей магия — это эмоция, это хаос, который мы берем под контроль.

— Вот именно поэтому вы, люди, живете так мало и умираете так глупо, — хмыкнул эльф, грациозно склонив голову набок. — Вы похожи на детей, играющих с огнем в пороховом погребе. Вы используете костыли в виде палочек, амулетов и зелий. Истинный маг не подчиняет хаос грубой силой. Он становится с ним одним целым.

Раэлар шагнул ближе к стеклу. Его голос изменил тональность, став ниже, бархатнее. От этого звука по моему позвоночнику привычно поползли мурашки.

— Встань прямо, Ева.

Я вздрогнула. Это был первый раз, когда он назвал меня по имени, а не «смертной», «девкой» или «человечкой». Мое имя в его устах прозвучало так, словно он попробовал его на вкус и остался доволен.

— Зачем? — подозрительно спросила я, но спину выпрямила.

— Твоя проблема не в руках. Твоя проблема в теле, — Раэлар скользнул по мне оценивающим взглядом с ног до головы. От этого взгляда мне вдруг стало очень жарко в моей тонкой рабочей рубашке. — Ты закрыта. Ты стоишь так, словно ожидаешь удара. Магический поток не может течь через сжатые мышцы.

Он подошел к самой амальгаме, почти касаясь ее грудью.

— Расставь ноги на ширину плеч, — скомандовал он.

Я фыркнула, но подчинилась.

— Теперь расправь плечи. Сведи лопатки.

Я выгнула спину, расправляя плечи, отчего моя грудь заметно подалась вперед, обрисовываясь под тонкой тканью. Взгляд Раэлара на долю секунды метнулся к моему декольте, зрачки дрогнули, но он тут же заставил себя смотреть мне в глаза.

— Дыши глубже. Не животом, а грудью. Наполняй легкие до отказа. Да, вот так, а теперь... прогнись в пояснице.

— Слушай, принц, — я хитро прищурилась, чувствуя, как внутри просыпается моя любимая, наглая субличность. — Если тебе просто нравится смотреть, как я принимаю непристойные позы, мог бы так и сказать. Я могу еще нагнуться, или встать на четвереньки. У вас, эльфов, так принято магию принимать?

Желваки на его скулах станцевали чечетку. Краешки заостренных ушей ожидаемо порозовели.

— Твой блудливый язык когда-нибудь доведет тебя до беды, Ева, — процедил он сквозь зубы, но взгляда не отвел. — Я пытаюсь выровнять твой магический канал. Энергия земли поднимается через стопы, проходит вдоль позвоночника и концентрируется в груди. Если поясница зажата — поток блокируется. Прогнись.

Я послушно прогнулась, выпячивая назад бедра. Поза была действительно странной, но я вдруг почувствовала, как тепло от пола мастерской медленно ползет вверх по моим икрам.

— Хорошо, — голос Раэлара стал хрипловатым. Он смотрел на то, как тяжело вздымается моя грудь. — А теперь закрой глаза. Представь руну «Тэсс» не на доске, представь ее в воздухе перед собой. Вытяни руку.

Я закрыла глаза, поднимая правую руку, испачканную мелом.

— Позволь энергии течь, не толкай ее. Открой шлюзы.

Я попыталась расслабиться. Магия, привыкшая работать у меня рывками и взрывами, неохотно откликалась на плавность. Она закрутилась в животе горячим, тяжелым клубком.

— Я не могу, — выдохнула я, чувствуя, как мышцы спины затекают. — Она застряла. Это бесит!

— Не борись с ней! — рявкнул Раэлар, теряя терпение. Его эльфийское спокойствие всегда разбивалось вдребезги, стоило мне проявить человеческую строптивость. — Ты слишком зажата! Ты пытаешься контролировать то, что должно быть свободно! Расслабь бедра!

— Я не могу расслабить бедра, когда ты на меня так орешь! — я резко открыла глаза, сбрасывая концентрацию. Горячий комок магии в животе лопнул, рассыпавшись бесполезными искрами по кончикам пальцев.

— Ты безнадежна! — Принц в раздражении ударил кулаком по невидимой преграде. Стекло глухо зазвенело. — Упрямая, хаотичная, неконтролируемая человечка! Ты все делаешь по-своему! Я говорю «плавно», ты делаешь «резко». Я говорю «повинуйся», ты споришь! Как ты вообще стала артефактором с такой дисциплиной?!

— Моя дисциплина приносит результат! — вспылила я, хватая со стола кусок рунной проволоки и медный кристалл. Моя гордость была задета. — Ты хочешь увидеть руну «Тэсс»? Я покажу тебе ее! По-своему!

Я не стала выстраивать ровные линии в уме. Я привыкла работать руками. Я быстро, интуитивно скрутила проволоку в некое подобие эльфийского символа, вложила в центр кристалл и, вместо того чтобы плавно вливать энергию земли, ударила по нему своим собственным, резким, диким резервом.

— Что ты делаешь?! Не смей смешивать людскую грязь с высшим плетением! — взревел Раэлар, его глаза расширились от ужаса и гнева. — Это вызовет резонанс!

— Смотри и учись, остроухий!

Кристалл вспыхнул. Вместо ровного голубого свечения, которое должна была давать руна, он начал пульсировать агрессивным, багрово-золотым светом. Раздался треск. Энергия, запертая в кривой геометрии проволоки, не выдержала человеческого напора.

С громким хлопком кристалл разлетелся на куски.

Мелкие осколки брызнули во все стороны, царапнув меня по щеке, и градом ударили по поверхности зеркала. Мастерскую заволокло едким дымом.

Я закашлялась, махая рукой перед лицом. На щеке саднило — я провела пальцем и увидела каплю крови.

Дым рассеялся. Раэлар стоял по ту сторону стекла, бледный как полотно. Его грудь тяжело вздымалась. Он смотрел на меня с таким выражением, словно я только что на его глазах выпотрошила единорога.

— Ты... — его голос дрожал от сдерживаемой ярости. — Ты могла погибнуть. Ты могла повредить печать. Ты — невежественная, дикая обезьяна!

Я швырнула остатки оплавленной проволоки на стол. Во мне тоже закипала злость. Моя человеческая, огненная природа бунтовала против его холодных, идеальных рамок.

— Зато я живая! — крикнула я, делая шаг к зеркалу. — А ты — мертвая статуя в идеальном пиджаке! Тебе плевать на то, что я чувствую! Тебе нужен только результат! Ты требуешь послушания, но забываешь, что я тебе не эльфийская кукла, которую можно дергать за ниточки!

Я подошла к зеркалу вплотную. Настолько близко, что мое сбивчивое дыхание оставляло на стекле легкие пятнышки пара.

— Я не буду делать так, как ты хочешь, просто потому, что ты так сказал! — я ткнула пальцем прямо в то место, где была его грудь. — Хочешь выбраться отсюда? Тебе придется смириться с тем, что я — заноза в твоей идеальной заднице! Тебе придется работать со мной, а не дрессировать меня!

Раэлар не отступил. Глаза Принца сузились, превратившись в две щелки, полные темного, опасного огня. Он сделал шаг вперед, и теперь нас разделяло лишь стекло. Я видела свое отражение, накладывающееся на его фигуру.

— Ты забываешься, девка, — прорычал он, склонившись ко мне так, что наши лица оказались на одном уровне. — Я терплю твою дерзость только потому, что у меня нет выбора. Но не смей думать, что ты можешь диктовать мне условия. Ты не знаешь, с каким огнем играешь. Под моей кожей течет магия, способная стереть тебя в порошок.

— Так сотри! — с вызовом бросила я, вскидывая подбородок. Мое сердце колотилось где-то в горле. — Давай, ваше высочество! Сделай хоть что-нибудь, кроме того, чтобы читать мне мораль!

Мы сверлили друг друга взглядами. В воздухе трещало напряжение, настолько густое, что его можно было резать ножом. Это была уже не просто ссора учителя и ученика. Это было столкновение двух стихий. Дикой, необузданной страсти и векового, сковывающего контроля.

И внезапно контроль сломался.

Раэлар медленно, словно во сне, поднял руку. Его взгляд упал на мою щеку — туда, где блестела крошечная капелька крови от осколка кристалла.

Я затаила дыхание.

Его пальцы легли на стекло ровно напротив моей щеки.

В ту же секунду окружающий мир перестал существовать.

Магия пакта, связывающая нас, сработала с ужасающей силой. Барьер зеркала — холодный, твердый металл и стекло — вдруг исчез из моего восприятия. Я не почувствовала твердой поверхности.

Я почувствовала прикосновение.

Жаркое, обжигающее тепло его пальцев фантомным отпечатком легло на мою кожу. Это было невозможно, это была иллюзия, фокус проклятого артефакта, но мое тело реагировало так, словно он действительно касался меня.

Я судорожно выдохнула, приоткрыв губы.

Зрачки Раэлара затопили радужку, превратив его глаза в черные, бездонные омуты. Он тоже это почувствовал. Его рука дрогнула. Он медленно провел большим пальцем по стеклу, повторяя линию моей скулы, стирая невидимую каплю крови.

Фантомное прикосновение обожгло меня, как удар хлыста. Дорожка огня прокатилась по моей щеке, шее, спускаясь ниже, заставляя соски мгновенно затвердеть и болезненно натянуться под тканью рубашки. Мои колени ослабли. Я инстинктивно подалась вперед, прижимаясь грудью к холодному стеклу, но чувствуя только исходящий от него жар.

— Раэлар... — сорвалось с моих губ хриплым, жалким стоном. Я подняла обе руки и прижала их к зеркалу, ловя его ладонь, накрывая ее своими пальцами через преграду.

Он издал глухой, животный звук, похожий на рычание. Вторая его рука метнулась к стеклу, пальцы впились в амальгаму напротив моей талии, словно он пытался притянуть меня к себе, смять, подмять под себя.

Фантомные руки сжали мои бока. Хватка была жесткой, властной, мужской. Я почувствовала силу его пальцев на своих ребрах. От этого безумного, нереального контакта у меня потемнело в глазах. Я запрокинула голову, выставляя беззащитную шею, полностью отдаваясь во власть этой иллюзии.

— Если бы... — голос принца был искажен страстью, хриплый, ломающийся. Он дышал тяжело, прерывисто, вжимаясь всем своим огромным телом в невидимую стену, отделяющую его от меня. — Если бы этой преграды не было...

— Что бы ты сделал? — прошептала я, открывая затуманенные глаза и глядя на него снизу вверх.

Его лицо исказилось от невыносимой муки и вожделения. Он смотрел на мои приоткрытые, влажные губы так, словно готов был сожрать меня заживо.

— Я бы разорвал на тебе эту одежду, — выдохнул он прямо в стекло, и мне показалось, что я почувствовала его дыхание на своих губах. — Я бы поставил тебя на колени, человечка, и заставил бы кричать мое имя, пока ты не забыла бы свое собственное. Я бы показал тебе, что значит истинное подчинение.

Слова, произнесенные этим бархатным, низким голосом, ударили прямо в мой центр удовольствия. Внизу живота вспыхнул такой жар, что я тихо заскулила, неосознанно ерзая бедрами. Влага скопилась между ног. Я хотела его. Боги, как я его хотела. Этого высокомерного, жестокого, невероятного эльфа.

Мы стояли так целую вечность, разделенные миллиметрами стекла, но соединенные извращенной магией. Его фантомные руки блуждали по моему телу, сжимая талию, скользя по бедрам, заставляя меня извиваться и тереться о зеркало в жалкой попытке получить больше. Я сходила с ума от этого сводящего с ума суррогата близости.

Раэлар закрыл глаза, его челюсть сжалась так сильно, что я испугалась, как бы он не сломал зубы. По его виску скатилась капля пота. Это испытание ломало его идеальный контроль, уничтожало его хваленое эльфийское равновесие.

Внезапно он резко распахнул глаза. В них снова мелькнул лед. Осознание того, что он делает, что он позволяет себе с какой-то смертной девчонкой, ударило его по лицу.

Он с силой оттолкнулся от зеркала, разрывая наш контакт.

Связь оборвалась. Фантомный жар исчез, оставив меня прижиматься к холодной, бездушной стекляшке. Контраст был таким резким, что я покачнулась, едва не упав.

Раэлар тяжело дышал, стоя в трех шагах от барьера. Его волосы растрепались, грудь ходила ходуном. Он выглядел как человек, чудом избежавший падения в пропасть.

Он не смотрел на меня. Он смотрел куда-то в сторону, судорожно поправляя манжеты своей идеальной рубашки, словно пытаясь вместе с одеждой вернуть себе броню равнодушия.

— Урок окончен, — произнес он чужим, безжизненным голосом.

— Раэлар... — я попыталась сделать шаг, но голос подвел меня.

— Я сказал, пошла вон! — рявкнул он, и от его крика по зеркалу пошла мелкая рябь иллюзии. — Убери эту грязь и не смей подходить к артефакту до завтрашнего утра.

Он резко развернулся и быстро ушел вглубь своего темного, мраморного зала, растворяясь в тенях зазеркалья.

Я осталась одна в разгромленной мастерской. Мое тело гудело от неудовлетворенного желания, щека пульсировала болью от царапины, а сердце билось в бешеном ритме.

Я медленно сползла на пол, обхватив колени руками.

«Ты будешь умолять меня о пощаде», — вспомнила я его слова.

Я горько усмехнулась в тишине. Кажется, ваше высочество, мы оба будем умолять... и очень, очень скоро.