Глава 18

Глава 18

Гипнотизирую взглядом таймер на духовке и пытаюсь не паниковать. За оставшиеся, положенные по рецепту, семь минут верхушка круассанов никак не станет приятно румяной, а середина явно не поднимется так, как должно быть с этим долбаным слоеным тестом. Однако, страх в очередной раз все спалить — тупо не дает мне увеличить температуру. Уж лучше круассаны — аля бледная осевшая моль, нежели очередной запашок гари на весь дом.

Чтобы отвлечься от дурацких мыслей, делаю себе уже второй по счету кофе за два часа. Некогда непозволительная роскошь стала уже особым ритуалом. Если во времена модельной карьеры кофе употреблялся в качестве мочегонки достаточно часто, то после аварии — это стало чем-то нереальным. Сейчас, когда мне не надо сознательно уменьшать ни потребляемую жидкость, ни обычную еду, я пью стабильно три чашки кофе в день. Пила бы и больше, но вроде как нельзя. Триста миллиграмм кофеина — безопасная доза, оказывающая положительное влияние на организм. А за здоровьем, с приходом вот уже вторых по счету месячных без сбоя, я слежу с особым упорством. В моем подсознании пить кофе — это как индикатор выздоровления. Вот и сейчас, несмотря на имеющиеся проблемы, я испытываю что-то очень приятное, отпив глоток горячего напитка.

Подъезжаю к окну и устремляю взгляд на улицу. Один из моих любимых видов. На мгновение даже забываю о дальнейшей экзекуции у врача и, вероятнее всего, провальных круассанах. Казалось бы, осень — унылая пора, сплошная серость и полное отсутствие солнца должны действовать соответствующе — депрессивно и гнетуще, но из-за яркого освещения и украшенных гирляндами деревьев — на душе ощущение какого-то праздника. Обожаю эти деревья в огоньках. Это что-то нереальное. Красиво. Ярко. Как будто уже новый год. А это еще нет снега. Да уж, время летит незаметно. Ровно через месяц зима официально вступит в свои права.

Жуть как хочу снега. Отчетливо вижу картинку, как Глеб катает меня на ватрушке по всему участку. И даже в снежки можно поиграть, только пока не на равных условиях, ну разве что обоим сидеть в ватрушках и вот так кидаться, не вставая, конечно. Да, так тоже можно. Как бы я ни старалась, но к зиме мне не светит самой хрустеть ногами по снегу. Несмотря на серьезные сдвиги, которые я снова стараюсь ото всех прятать и преуменьшать — бегать к новому году на своих ногах — это не про меня. Пока не про меня. Сейчас, несмотря на не самую приятную неделю в моей жизни и имеющийся список проблем, я все равно — оптимистичная реалистка. В данный момент сомнений в том, что в ближайшем будущем я буду ходить — у меня нет.

Наверное, оптимистка во мне проснулась две недели назад, когда я стала двигать пальцами. Это было что-то похожее на огоньки на эти самых деревьях, такие же вспышки наслаждения. Мое ежедневное очень раннее утро и по сегодняшний день начинается с надевания наушников и под оптимистичную песню «Cucaracha» двигания пальцами в такт музыки. Это ничего незначащая вещь для обычного ходячего человека, который в принципе не задумывается о том, что может быть по-другому. А для меня в первые дни было что-то сродни стакана воды для заблудившегося путника в пустыне. Сейчас, правда, ощущение праздника чуть поутихло, это уже не кажется мне чем-то сверхъестественным, но радостным — по-прежнему да. Только теперь у меня другие цели. Понимаю ли я, что иногда перебарщиваю? Да. Но не могу с собой ничего поделать. Сейчас соня — это не про меня. Сплю я мало, максимум часов шесть. И мне этого хватает за глаза и за уши. Никакого будильника. Организм сам просыпается и живет в нужном ему ритме. И я дико благодарна ему за это. Я умничка или он — не знаю. Главное, что мы с ним дружим и у меня почти ничего не болит. Редкие боли в спине и ногах — ничто, по сравнению с мучительной, почти забытой головной болью. Почти, потому что так или иначе, дважды в месяц приступы все равно случаются. Правда, я научилась слушать свой организм до активной боли, а благодаря таблеткам — я купирую едва начавшийся приступ.

И вроде бы все почти хорошо, если такое в принципе возможно, но иногда мне становится страшно, что все это закончится так же резко, как и началось: мой оптимизм, надежды, упорство, возможности организма, ну и заключительный аккорд — терпение Бестужева. Вот это сейчас очень актуально, особенно в свете того, что женушка уже третий раз за неделю ночует на диване. Засыпаю я как бы с книгой на груди. Точнее, притворяюсь, чтобы не подумал, что я специально тут сплю. Ну подумаешь, заснула за чтением. С кем не бывает. Первые пару раза Глеб относил меня на законное супружеское ложе. Последние два — видимо, забил на это гиблое дело. Ну не могу я сейчас с ним спать, ну совсем никак, а объяснить почему — и подавно. Он десятки раз был свидетелем моих позоров. Но имеющаяся на данный момент проблема обязана остаться только со мной. А учитывая, что я где-то на подсознательном уровне чувствую, что Глебу не терпится залезть ко мне в трусы — диван и еще раз диван.

Где-то глубоко внутри я понимаю, что любой человек, соглашаясь на условия, которые ему изначально не по душе, все равно надеется на их скорое изменение, само собой в свою пользу. То же самое и с Глебом. И я его, как ни странно, понимаю. И не виню. Я стала четко улавливать смену его настроения, да и вообще в целом, узнав его привычки, вкусы и поведение, я понимаю, что он злится. Ничего не выказывает, но злится. Однако, сказать ему «подожди еще пару, ну максимум пять дней, пока мой огарок вернет хотя бы былой внешний вид» — не могу. Да и как бы я ни готовилась, все равно морально дико страшно, даже когда там все вернется в норму.

Секс — это проблема номер один. Не знаю зачем я смотрела уже трижды за две недели порно фильмы. Они меня добивают своей простотой и одновременно дикой сложностью. После таких просмотров, кроме как почувствовать себя еще более неполноценным дерьмом — ничего не получается. Я не смогу так. Ничего не смогу. Ну кому нужно реальное бревно? Не просто ноль активности, а бревно, которое не сможет даже поднять ноги. Это же худший кошмар любого мужчины. По крайней мере, редкие представители сильного пола на форумах об этом и трубят. Правда, в более грубой форме. Да и не стоит забывать о том, что я могу струсить в самый неподходящий момент. Память она такая, обязательно подкинет неприятности. И вот как тогда быть? И снова все по кругу — страшно. Жуть как страшно. Чем больше я читаю о сексе — тем хуже. Но и не читать и не думать — тоже не могу. Надо же хоть что-то понять и запомнить технически.

Мне не нравится мысль, что Бестужев с кем-то может проделывать с легкостью то же самое, что мужик в порно роликах с теткой. Я так не хочу. Мне это не нравится. Я не хочу называть это ревностью, меня раздражает это слово, и в общем-то мне плевать как это зовется. Суть в том, что я этого не хочу. Но и не такая уж я и дура — понимаю, что рано или поздно к этому приведет, если я сама ничего не сделаю. То, что сейчас у Глеба никого нет, я почти уверена. Так получилось, что Олег — наша общая с Варей «подружка». Я активно пользуюсь его влюбленностью в Варю, узнаю что-то о Бестужеве и от нее, и от него. Точнее, куда Олег возит Глеба. Мой муж, хоть я и не привыкла до конца к такому обращению — ведет себя как образцовый семьянин. Работа и дом. Может я полная идиотка, но один раз в неделю я так или иначе заглядываю в бардачок. Резинки в том же количестве, что и были. Более того — на коробке я поставила маленькую никому незаметную точку, чтобы убедиться, что это та самая упаковка. В бардачках остальных авто — презервативов не имеется в принципе. Нет, конечно, теоретически Глебу ничего не мешает накупить сто упаковок сей вещицы и активно ими пользоваться на работе, но почему-то я верю в то, что там он только работает. Или хочу верить. Не знаю. Наверное, я слишком эгоистична, но никаких женщин в его жизни я видеть не хочу. Пусть он со мной пока и не занимается сексом, но ведь трогать-то — трогает. Даже тех же поцелуев, от которых и мне порой кружит голову, у нас в избытке. И вот после меня к какой-то бабе? Нет уж, увольте.

Прислоняюсь лбом к стеклу и снова начинаю паниковать, как только представляю себя на месте порноактрисы. Бестужев сбежит от меня после первого секса. Сам же и положит паспорт в руку и пинок под зад. Черт! Ну куда меня снова завели эти дебильные мысли? У меня же все хорошо. А будет еще лучше. Да и Глеб не такой. Не даст он мне пинка под зад. Бестужев — хороший. Гад, но хороший. К тому же, есть альтернатива классики. Правда, меня еще больше пугает эта самая альтернатива, но изучить — изучу. Ведь это я буду руководить процессом, значит не так страшно. Как раз сегодня после экзекуции — Варя поможет. Наверное, я бы и дальше думала об этом дурацком сексе, если бы не телефонный звонок. Сережа. Перевожу взгляд на часы — половина восьмого. Определенно рановато для субботы.

- Привет. Ты как-то рано, не находишь?

- Разве рано? А кто утверждал, что встает максимум в шесть? Скажем так, хотел проверить — правда или ложь.

- Проверил?

- Как видишь. Как дела?

- Все хорошо, - а было бы еще лучше, если бы кто-то научил меня делать минет с первого раза. И желательно так, чтобы не извергнуть содержимое желудка на собственного супруга. Слюны на рубашке и так хватило. Осталось только блевнуть на него для полного счастья. У Сережи спрашивать совета — не вариант. А то подумает еще чего на свой счет. - Слушай, а какое есть противорвотное средство, которое можно купить в свободном доступе и которое безвредно.

- Ты что беременна? - да, от святого духа. Аминь.

- Нет. Это я так, для подружки спрашиваю.

- Для начала надо знать причины рвоты и тошноты.

- Ой, все, Сереж. Проехали. Я не прошу играть со мной в доктора и пациентку. И давай без вопросов: как там моя динамика. Все хорошо с моей динамикой.

- Хорошо, не буду. Скажи мне лучше вот что, это правда, что ты разрешила Даше приехать на Хэллоуин и все каникулы?

- Чего?! Вообще-то я ей это запретила! Откуда ты вообще об этом знаешь?

- Она мне все мозги прожужжала, что едет к тебе. Вчера чемодан собирала.

- Я ее убью!

- Не стоит так радикально. Однако…

- Мне пора. Как-нибудь потом поговорим, - не задумываясь, не только перебила Сережу, но и бросила трубку, как только увидела Глеба, облокотившегося о дверной проем.

- Доброе утро.

- Доброе, - проходит вперед к плите. - Ты была так увлечена разговором с братом, что не почувствовала неприятный запах? Может быть нам стоит сходить к ЛОРу? А, Соня? - издевательски произнес Бестужев. Схватил прихватку и мигом достал из духовки противень с круассанами.

- У меня стоит таймер. Я делаю все по рецепту.

И, как назло, через несколько секунд он-таки прозвенел. Обидно, черт возьми, так, что хоть вой. Почему хочешь как лучше, а получается все через задницу?!

- Значит не нужно доверять рецептам.

- Давай я сделаю омлет? Или уберем внизу подгоревшее, а остальное ты съешь. Слева с сыром, справа обычные, без всего.

- Давай. Только убирать ничего не надо. Я люблю корочку.

- Ну не такую же.

- Сонь, успокойся. Все очень даже правильно, корочка — это уголь. Уголь — адсорбент. Адсорбент — всосет в себя все ненужное.

- То есть оставшиеся внутренности круассана?

- Ага. Он как раз непропеченный, - ухмыляясь, но, как ни странно, по-доброму произнес Глеб.

- Я не знаю как так, правда. Ну я не настолько рукожопая. Я все делала по рецепту. Поставила градусы как написано. Ну что я делаю не так?

- Думаю, проблема не в тебе, - чуть сжимает мое плечо. — Сто восемьдесят градусов для нашей духовки многовато. Насколько мне известно, все точно по рецепту надо делать только с кондитеркой. Да и то касательно ингредиентов.

- Ясно, - что ничего не ясно.

- Не грузись. Я реально люблю непропеченное слоеное тесто. Будем считать, что я кулинарный извращенец. Скоро моя бабушка приедет на недельку-другую, думаю, ты с легкостью научишься у нее кулинарным хитростям. Ладно, давай за стол, а то мне уже пора на работу.

К гадалке не ходи — настроение Бестужева изменилось в считанные секунды. Он явно хотел меня уколоть не только после услышанного разговора с Сережей, но и с вероятностью в сто процентов — отчитать за очередной сон на диван. Я этого не знаю, но чувствую. Изменил ход своих мыслей и настроение он только потому, что ему стало меня жаль. Говорю же — хороший он, пусть и гад.