Глава 31

Глава 31

Очередная бессонная ночь и я снова одна. И если раньше на этой кровати со мной всегда спала Маша, за исключением первых пары недель пребывания в доме, то сегодня она не пришла. Как будто специально решила меня добить. На душе жуть как паршиво. Ненавижу, просто на дух не переношу, когда на меня обижаются. Особенно те, кто для меня важен. Я никогда не задумывалась над тем, что чувствует Глеб. Понимала, что его бесит отсутствие секса, как и любого нормального мужчину, но в целом, о чем он думает и что чувствует — нет, не задумывалась.

Сейчас я с полной уверенностью могу сказать, что он обижен. Да, именно обижен. Ни слова не сказал за всю дорогу до дома и вместо того, чтобы занести меня как обычно на руках в спальню, посадил в кресло, оставив одну в гостиной. И его «спокойной ночи», брошенное на ходу, будучи повернутым ко мне спиной, ощущалось так, как будто это он в меня кинул чертовой салфеткой, а не я в него. Нет, горстью салфеток. Лучше бы он съязвил, наорал, да все, что угодно. Только фишка в том, что он никогда не кричит. Молчание и вежливость откровенно добивают. Это что-то сродни равнодушию.

Как извиняются все нормальные девушки и женщины? Уж точно не только словами. Скорее лаской, да тем же сексом, в конце концов. Идиотизм чистой воды, но из этого всего я только говорить умею. Хотя, вспоминая слова Глеба, говорить я тоже не умею. Вроде бы ласка — это так просто. Я даже сейчас помню, как мама перебирала мои волосы и гладила щеки. И в нос целовала, когда я обижалась, что она уходит в ночную смену, оставляя меня с бабушкой. Все это она делала легко и просто. Это и есть эта самая ласка. Ну я ведь тоже так могу. Могу. Это не так уж и сложно. Достаточно спуститься, чтобы как и в прошлый раз заснуть на диване вместе. А Париж? Что я скажу про поездку, если Глеб спросит? А ведь он спросит. Поеду? Привыкну ли к новой, возможно, неприятной тетке-инструктору? Правда, остается шанс, что она будет нормальной. Да и пару месяцев — это не так много, а может вообще все будет быстрее. Варя? А вот она точно никуда не поедет, находясь в положении. Да и смотря объективным взглядом, в качестве помощницы, не говоря уже о сиделке, она мне уже не нужна. А поговорить можно и по видео. Да тот же секс обсудить, если он-таки случится. А если будет пипец как плохо, ведь можно и уехать. Глеб же не цербер какой-то, приковывать меня наручниками не станет. У него была масса возможностей показать себя во всей красе, но он не такой. Да и не станет меня ни к чему принуждать. Недавнее происшествие с диваном — не в счет. Там было все по-другому, да и по моей вине.

Совершенно внезапно вдохновившись мыслями о совместной поездке, я, не раздумывая, перебралась в кресло, и направилась к лифту. Почти бесшумно спустилась вниз и без стука въехала в кабинет. Темно и почти ничегошеньки не видно. Включила на ощупь ночник около дивана и… обломалась. Подушка есть, а Глеба — нет. Извинилась, поласкала и в Париж умотала. Ага, угу. Единственная мысль, промелькнувшая в моем сознании — уехал ночевать в отель. Звонить охране в полвторого ночи? Ну уж нет. Немаленький мальчик и голова его в этот раз уж точно не пробита.

Вот только как так получается, что, спустившись извиниться, помириться и дать согласие на поездку, в итоге я снова на него обижаюсь? Ну почему у меня все через одно место?!

Вернувшись в спальню, я еще долго крутила в руках телефон, но так и не решившись позвонить, отложила мобильник в сторону, с четкой мыслью — не наезжать завтра на Глеба. Мало ли зачем он поехал в отель, не к женщине же, в конце концов. Надеюсь. Глубоко вдохнув, закрыла глаза и, досчитав до ста, как ни странно, меня затянуло в сон…

***

Да уж, хорошо поспала, ничего не скажешь. На часах половина десятого. У меня же столько планов! Первый — выгнать Дашу из дома, при этом не скатиться до ее уровня. Уверенно, тактично, но жестко. Потом по-человечески поговорить с Верой и, как минимум, извиниться за вранье. Глеб? Вот тут сложнее. С ним загадывать ничего не буду.

Никогда я еще так быстро не умывалась и не приводила себя в порядок. Спустилась вниз с очень боевым настроем и застыла, встретившись взглядом с Бестужевым. Тот в свою очередь мне… кивнул и схватился за ручку входной двери.

- Глеб, стой, - крикнула так, что сама не узнала собственный голос. Не раздумывая подъехала к нему. Я не привыкла к такому. Задевает ли меня сейчас его равнодушие, а выглядит это именно так? Безусловно, да! - Где ты был ночью? - я ведь не это хотела сказать, черт возьми! - Ты ночевал в отеле? - уже более мягко добавляю я.

- Я ночевал дома.

- Дома? Где?

- В Катманде, - усмехается Глеб. - В гостевой, Соня. В гостевой, - повторяет по слогам уже более серьезно. - А что случилось?

- Ничего. Так, просто…

Просто я — дура. От собственной бесхребетности и бессилия хочется выть. Ну почему вместо того, чтобы сказать то, что хотела ночью, я смотрю на Глеба, открыв рот, и не могу подобрать правильных слов? Господи, ну почему? Прости меня за вчерашнее? Я была не права. Я поеду с тобой. Ну! Ну скажи ты что-нибудь, идиотина!

- Ну раз ничего, тогда до вечера, - тихо произнес Глеб, нажав на дверную ручку. - И да, на улице сильный ветер. Надень шапку, когда будешь гулять с Геной.

Киваю как болванчик, смотря на то, как закрывается входная дверь. И паршивое, разъедающее душу чувство, еще сильнее разрастается где-то внутри.

Сама не поняла, как оказалась на кухне. Помню четко, что хотела выпить кофе и только потом поговорить с Дашей, но, увидев прелестную картинку того, как моя сестра в переднике и с убранными волосами отмеряет стакан с мукой под зорким, я бы сказала, не очень дружелюбным Вериным взглядом, желание пить и есть отпало.

- Доброе утро, Сонечка.

- Доброе, Вера, - произнесла, вымученно улыбаясь, в очередной раз испытывая чувство колоссального стыда перед этой женщиной. Я ведь ее даже не поблагодарила за то, что она вчера сделала.

- Сонь, ну ты прям свое имя оправдываешь на все сто, - отмечает Даша, гаденько улыбаясь. Так и вижу на ее лице — мол спи, спи, пока я тут Веру окучиваю.

- Мне надо с тобой поговорить. Наедине, - обращаюсь к ней, не реагируя на ее слова.

- Как сделаем с Верой пирожки, тогда и поговорим. А вообще присоединяйся к нам и можем поговорить здесь.

- Я сказала наедине.

- А я сказала, что хочу научиться готовить пирожки. Это ты у нас вроде как умеешь готовить. А я — нет. Надо перенимать опыт старшего поколения. А поговорить всегда успеем. А вообще давайте все вместе готовить.

Я не знаю зачем я на это согласилась. Боевой дух канул в Лету, а на место него пришла полнейшая апатия. Еще вчера вечером я летала от счастья, а сегодня как будто в бочку с дерьмом окунули.

- Ну вот, девочки, опара готова. Пятнадцать минут постоит и будем все смешивать. Давайте пока выпьем чай, тем более Соня не ела.

- Спасибо, Вера, я не хочу есть. Но кофе выпью.

- А мы тут с Верой обсуждали, какой язык кроме английского надо бы изучить. Ты как думаешь, Сонь?

- Тот, который нужен будет тебе по жизни, разве это не очевидно?

- Да, но я же не знаю, что мне пригодится в будущем. Я вот не хочу как ты в свои почти двадцать два кроме русского ничего не знать.

- Да я и русский-то не знаю. Иногда ложу вместо кладу, подымаюсь вместо поднимаюсь, одеваю на себя платье вместо надеваю, до белого колена, вместо белого каления, роспись вместо подпись и так далее. О, и тавтологией увлекаюсь — в одном предложении аж четыре «вместо». ЕГЭ кое-как сдала в школе.

- Ужас, - наигранно восклицает Даша.

- И не говори, вопиющее безобразие. Сжечь меня на костру.

- Ой, да ладно, можно же изучить языки и в твоем возрасте.

- Можно, но у меня нет такого желания. А ты дерзай, Даша, если хочешь.

- Конечно, изучу. Как ты точно не хочу профукать время, надо развиваться во всем и всегда. Сонь, а вы почему, кстати, с Глебом спите раздельно? - быстро переводит тему Даша, как только я отпиваю кофе, наслаждаясь вкусом уже чуть остывшего напитка. Хотя, после осознания того, что она сказала, наслаждение как рукой сняло. - Я его сегодня видела в гостевой комнате, - окончательно добивает меня этими словами.

- Поссорились, - как можно спокойнее произношу я, а у самой в груди все горит. Вот же дрянь. А я — вдвойне дура. Почему-то эта маленькая дрянь удосужилась обойти дом, а я нет. - А ты что уже ходишь по чужим спальням по ночам и проверяешь, где спит мой муж? Не рановато ли увлеклась мужчинами? Точнее, чужими мужчинами.

- Это мне говорит человек, который с пятнадцати лет крутит жопой и сиськами перед мужиками? Я, по крайней мере, в свои пятнадцать еще девочка во всех смыслах этого слова, и с кем попала не трахаюсь, чтобы блистать на обложках журналов.

Все происходит в считанные секунды. Я не задумываюсь о своих действиях. Рука с чашкой молниеносно взлетает в Дашину сторону, обливая ее грудь, шею и лицо горячим кофе.

- Ты охренела?! Сука. Он же горячий, - вопит Даша, вскакивая со стула. Скидывает с себя фартук и подбегает к раковине.

- Ну не кипяток же.

- Больная! Стерва недоделанная.

- Пошла вон отсюда! Сначала из кухни, а потом из дома. Если через десять минут ты еще будешь здесь, выпру тебя за шкирку. Это я тебе обещаю.

- Ты?! - насмешливо бросает она.

- Для этого есть охрана.

Не знаю откуда во мне берутся моральные силы, но я достаю мобильник из кармана и набираю охрану, мельком взглянув на Веру. Как же стыдно, Господи. Теперь она думает, что я еще и шлюха. Руки от злости и обиды трясутся, но я, как ни странно, вполне уверенно говорю по телефону.

- Через десять минут, Михаил. Да. Если не выйдет, то вы сами зайдите в дом и вытащите ее под руки. Спасибо, - кладу трубку, переводя взгляд на Дашу.

- Ну ты и сука, Соня, - бросает Даша, кинув в меня полотенцем.

Закрываю глаза и в полной тишине считаю про себя. Делаю глубокий вдох и, открыв глаза, попадаю взглядом на Веру.

- Простите, я вам все объясню. Чуть позже.

Никогда не думала, что буду так благодарна за ее молчание. Не знаю почему она не проронила ни единого слова за весь этот ужасный эпизод. Наверное, это гены. Бестужев в бабушку. Сдержанный и холодный бронепоезд.

- Она уйдет и я… в общем, все скажу. Я быстро, - тараторю, не разбирая слов, и нажимаю на рычаг кресла, с одним желанием — поскорее убраться из кухни. От стыда, от обиды. И от злости на Дашу.