Семнадцатая неприятность, мокрая и холодная (17)

Второе сентабреля. За два часа до рассвета

Принцесса Валерианелла Лоарельская

Мне стало всё равно.

Сложно описать глубину апатии, в которую я погрузилась.

Все те мысли, которые я годами гнала от себя прочь, все те сценарии развития будущего, в которые не хотела верить — все навалились сверху и давили так, что я больше не могла ни дышать, ни подняться с места.

Почему я недостойна любви? Почему меня годами методично пыталась уничтожить собственная бабка? Почему отец не защитил и не нашёл? Почему мать за столько лет ничего не заметила и даже не заподозрила? Почему брат ни разу даже не упомянул моё имя в тех видениях, что у меня случались?

Почему Мелен предпочёл какую-то едва знакомую подавальщицу? Почему он выбрал быть с ней, а не со мной?

И где моя будущая подруга, когда она так мне нужна? И станем ли мы близки или она просто отвернётся?

Дар обещал так много, но давал только боль…

Мне было настолько плохо, что я даже плакать не могла, просто лежала и разглядывала то обивочный шов на заднем сиденье украденного мобиля, то стену в захудалом гостиничном номере.

Все мои хрустальные мечты, все ожидания вдребезги разбились о реальность, вонзились осколками под кожу и ранили острыми гранями.

В голове на бесконечном повторе звучали строчки:

'Разлетаюсь от тоски на куски,

На осколки — всё без толку,

День за днём, да гори оно огнём

Только мысли всё о нём и о нём, о нём и о нём…'*

Первую ночь Мелен пытался со мной разговаривать, вторую — просто злился. Дождь наконец кончился, практически полная луна светила ярко, насильно накачивая магией через окно. Я не сопротивлялась — просто впитывала дармовую силу, пока меня не начало ею тошнить.

Я не знала, что мне делать и как вести себя дальше.

Когда-то давно мама говорила, что принцесса должна на всё реагировать с достоинством. Не прыгать от счастья и не рыдать, как припадочная. Королевское воспитание — это не дорогие платья, фамильные тиары и выезд из вереницы экипажей, а сдержанность, владение собой и умение сохранить достоинство в любой ситуации. Что ж, можно считать экзамен на принцессу с треском проваленным. Ничего ни достойного, ни сдержанного продемонстрировать я не смогла.

Мы остановились в трёхстах шагах от большого постоялого дома, уже четвёртого по счёту. Здесь, в тени густого пролеска, варварски покрашенный магомобиль не бросался в глаза ни с дороги, ни из окон. Мелен открыл заднюю дверцу и сказал:

— Останавливаемся на днёвку здесь. Судя по карте, другого варианта поблизости нет, так что лучше ляжем спать пораньше. Солнце в это время года уже не такое злое, можно будет выехать ранним вечером, не обгорим.

Голос звучал раздражённо и устало. Прошлым днём он, кажется, не спал. Ворочался. Наверное, не хватало компании подавальщицы и мешало моё присутствие.

Я вылезла из мобиля, стараясь держать спину ровно и не поднимать глаза на Мелена. Если продолжать игнорировать его распоряжения, он ведь не отстанет и потащит на руках, а мне не хотелось, чтобы он ко мне прикасался.

— Может, уже хватит наказывать меня молчанием?

Я молчала не потому, что хотела его наказать, а потому, что слова теперь казались неважными. Всё теперь казалось неважным. Даже смотреть на Мелена было физически больно, вот я и не смотрела.

— Слушай, я с самого начала тебе говорил, что между нами ничего не может быть и что я вот такой — трахаю малознакомых подавальщиц, не собираюсь жениться и люблю шутки про дерьмо. Можно подумать, я ввёл тебя в заблуждение или обманул!

Он преградил мне путь и навис сверху, заставляя отреагировать, и я не выдержала:

— Нет, ты не обманул, — с горечью ответила ему. — Но чего ты от меня сейчас хочешь? Чтобы мне перестало быть больно? Поверь, если бы я могла тебя разлюбить и ничего не чувствовать, то я бы так и сделала! — я вскинула взгляд на него и почти закричала: — Ну извини, что мне больно! Извини, что это доставляет тебе неудобство! Извини, что я тебя люблю! Извини, что столько лет ждала именно тебя! Извини, что хотела тебе понравиться! Извини, что хотела быть с тобой! Извини, что моё молчание тебе неприятно! И извини, что я недостаточно хороша по сравнению с подавальщицей!

Злые слёзы закипели в глазах и раскалённым свинцом потекли по щекам. Мне было так плохо, что хотелось сдохнуть, но у судьбы явно были на мой счёт другие планы, и эта агония всё длилась и длилась.

Мелен привлёк меня к себе и стиснул в непрошенном объятии, а у меня даже не было сил его оттолкнуть.

— Это бред, ты не просто достаточно хороша, ты одна из самых красивых, добрых и нежных девушек, которых я знаю. Просто ты не для меня. Она — мой уровень притязаний, а ты — нет. Ты заслуживаешь куда большего, чем то, что могу предложить я. Мне очень жаль.

Каким-то страшным образом мне стало ещё больнее. Ужасно хотелось возненавидеть Мелена, но я даже этого не могла.

Уткнулась ему в грудь и разрыдалась, задыхаясь от несправедливости и обиды на свой дар, так жестоко меня обманувший. Как я могла настолько сильно влюбиться в будущее, которого нет? Зачем я вообще выжила? Зачем вытерпела столько всего?

Или я всю жизнь видела лишь то, что хотела видеть, потому что иначе свихнулась бы? Такой странный механизм самозащиты: а в остальном, прекрасная принцесса, всё хорошо, всё хорошо…

Во рту стало так горько, что меня замутило.

— Отвези меня к отцу, — попросила я. — И больше никогда не приходи.

Я отодвинулась от него и обхватила плечи руками. Его объятия казались ядовитыми — ещё сильнее отравляющими этим безумным нелогичным желанием быть с ним.

Мелен молча вытер слёзы с моего лица, накинул нам на головы капюшоны и повёл за собой на постоялый двор.

В этот раз за добротной стойкой посетителей принимал мужчина. Весь вестибюль был отделан качественно отполированным и лакированным деревом, намекавшим на довольно высокий статус заведения. Под ногами даже лежала циновка, сплетённая из тонких кожаных полосок.

— Нам, пожалуйста, самый лучший двухместный номер с раздельными кроватями, — низким голосом проговорил Мелен, а я старалась на него не смотреть, поэтому сосредоточилась на лице полуденника-трактирщика.

Тот быстро стрельнул глазами куда-то за наши спины, а потом ответил:

— Документы, пожалуйста.

Я растерялась. Документов у нас не было, но их никогда и не спрашивали раньше. Мелен осязаемо подобрался, однако вида не подал — его нарастающее напряжение ощутила лишь я, так как хорошо его знала.

— Документы и вещи остались в машине. Сейчас вернёмся и принесём. Давайте я оплачу номер, чтобы сразу отнести все вещи наверх. Номера же на втором этаже?

— Есть на третьем, с видом на реку.

— Давайте, — кивнул Мелен и оплатил номер. — Рассветник и вечерник входят в стоимость?

— Да, конечно.

Глаза трактирщика то и дело скашивались куда-то нам за спины, и я осторожно повернулась. Посмотрела вроде бы на Мелена, но боковым зрением отметила троих полуночников за крайним столом трапезной.

Лицо разглядела только одно — округлое, светлобровое, с намечающимися залысинами над висками.

— Так, и будьте добры, подготовьте для нас сытный рассветник, — распорядился Мелен. — Мы вернёмся минут через пятнадцать.

Трактирщик кивнул.

Подхватив под локоть, Мелен потянул меня на выход. Отойдя шагов двадцать от входа, он ускорился.

— Это засада, уходим, — тихо проговорил он, стискивая мой локоть ещё сильнее.

— Но ты же оплатил номер… — удивлённо пробормотала я, чувствуя, как по венам заструился адреналин.

— Разумеется. Это даст нам небольшую фору. Трактирщик будет уверен, что мы просто возимся с вещами.

— А зачем, мы же могли просто уйти?

— Просто уйти, когда у нас попросили документы? При том, что за ближайшим столиком караулят на удивление широкоплечие ребятки с оперативно-тактическими лицами? — хмыкнул Мелен.

— Ты их сразу заметил?

— Да, ещё на входе. Просто если бы мы развернулись и ушли в тот момент, когда я их заметил, они бы тут же поднялись с мест и последовали за нами. Я бы продемонстрировал нетипичное поведение, понимаешь? — с этими словами он запихнул меня на переднее пассажирское сидение мобиля и сел рядом.

Тронулся осторожно, не включая фар, и мягко зашуршал колёсами по влажному гравию дороги, возвращаясь туда, откуда мы приехали — чтобы не проезжать мимо злополучного здания постоялого двора.

— Но нас же всё равно будут искать! — нервно воскликнула я.

— Обязательно будут! Наша задача — уйти за ближайшие полчаса так далеко, как только можно. Открывай атлас и ищи мост. Трактирщик упомянул реку — можем попробовать её пересечь и подорвать мост за собой, это остановит преследователей на какое-то время.

— Подорвать мост? Но как?.. — прошептала я, листая страницы и не понимая, где мы находимся.

Мне помог Мелен, одной рукой он вёл мобиль, другой — указывал нужное место. Я не сразу сориентировалась по карте, а потом всё же нашла и здание постоялого двора, и реку, и тонкую полосочку дороги, по которой мы ехали при свете двух лун.

— Тут нет мостов! — отчаянно воскликнула я.

— Что, совсем? — он взял у меня атлас и всмотрелся в страницу, одной рукой продолжая управлять мобилем.

Ночью, в темноте, на плохой грунтовке и при этом набирая скорость!

— Следи за дорогой! — нервно воскликнула я.

Мелен резко свернул на обочину и вгляделся в карту.

— Ближайший мост — аж вот здесь… Лигах в сорока отсюда… Это с одной стороны. А с другой? Ещё дальше… — задумчиво пробормотал он, а потом взглянул на меня: — Валюха, ты умеешь плавать?

— Что? Нет! Нет! Я не полезу в ледяную воду! Ненавижу ледяную воду! — запротестовала я.

— Я спросил, умеешь ли ты плавать? — Мелч резко тронулся с места, выезжая обратно на дорогу.

— Умею, но плохо.

— Прекрасно. Плохо — лучше, чем никак, — удовлетворённо кивнул он.

— Мы будем переплывать ледяную реку?

— Поверь моему опыту, это лучше, чем подыхать. Речка не очень-то широкая.

— А мобиль?

— Мобиль утопим, следы затрём. А дальше — прогуляемся.

— Сколько нам осталось до цели? До того места, куда мы едем? — встревоженно спросила я.

— Где-то три ночи на мобиле, можно уложиться в двое суток, если спать по минимуму.

— А пешком?

— А пешком — гораздо дольше, поэтому я искренне надеюсь, что ты любишь пешие прогулки, — саркастично хмыкнул он.

— Мелен, а если через мост? — с надеждой спросила я.

— Раз мостов мало, на их месте я бы перекрыл их все, это довольно просто. Одного небольшого патруля в засаде хватит, чтобы контролировать весь транспортный поток. Если ещё посадить по несколько человек по всем ближайшим ночлежкам и рыгаловкам, то получается неплохая сеть. Однако каждый куст они проверить не смогут. И ты, кстати, сильно не расслабляйся, моя принцесса. В теории они ни за что не захотят убивать такого ценного заложника, как ты, однако проблема в том, что они не знают, кто ты такая, а по мне будут стрелять на поражение. В крайнем случае выходи и кричи, что ты Валерианелла Лоарельская и сдаёшься в плен.

— Думаешь, сама я до границы с Лоарелью не доберусь?

— Отсюда — вряд ли. Мы слишком далеко, ближе к Нортбранне, а там тебя ждёт тот же плен, и ещё неизвестно, кто обойдётся с тобой вежливее. Хотя… у эстренского монарха есть ко мне и твоему отцу кое-какие личные счёты, так что лучше всё же дуй в Нортбранну. Я покажу тебе на карте оба перевала на всякий случай. Только будь предельно осторожна — пока что нас ловят крупной сетью, но с приближением к границе её ячейки будут становиться всё мельче.

Несмотря на весь хаос в наших отношениях, я не хотела оставаться один на один с дикой природой и преследователями. От мысли, что придётся одной ночевать в лесу, становилось не просто страшно — жутко!

— Давай лучше брод через реку, — сдалась я.

Сердце колотилось в груди с бешеной скоростью, все волосы на теле стояли дыбом, зато апатия как-то отступила на задний план. Всё же когда тебя вот-вот поймают и убьют, становится немного не до неё…

К реке мы выехали ещё в темноте ночи, но серо-лиловые утренние сумерки уже гнались за нами — зацепились за задний бампер и скользили следом, не отставая ни на шаг.

Или это за нами тенью гнались агенты Эстренской Службы Безопасности?

Страх стискивал горло до боли.

— Кажется, Эурва́да нам благоволит. Повезло, — саркастично объявил Мелен, съезжая к реке.

— В чём? — панически спросила я.

— В том, что ночь лунная — можно ехать без фар, берег галечный и пологий — можно не переживать, что останутся следы шин, речка неширокая и течение как раз слева направо… — он повернулся ко мне и спросил с той злой радостью, которая всегда проявлялась у него в моменты опасности: — Насколько сильно ты не любишь холодную воду по шкале от одного до десяти?

— На двадцать!

— Силой готова поделиться? — деловито спросил он, хищно скалясь в предвкушении и зачем-то открывая окно.

— Конечно!

Мелен повернулся назад и перекинул мне на колени оба рюкзака, а в правую руку дал ружьё.

— Ты — ответственный за амуницию штурман, понятно? Ты держишь рюкзаки и оружие, а я держу тебя. Боевая задача ясна?

— Ясна. А почему боевая? — разволновалась я.

— А потому что эстренские ребятки нас нагоняют.

Где-то сзади действительно мелькнул свет фар.

Мелен взял меня за левую ладонь, положил себе на запястье и сказал:

— Делись силой, раз готова. Молись, Валюха, чтобы речка была не шибко глубокая, — хмыкнул он, а потом нажал на газ и въехал прямо в воду, поднимая сонм брызг.

От неожиданности хотела завизжать, но визг застрял в горле, я зачем-то вспомнила о королевском достоинстве и вместо визга принялась отдавать Мелену весь запас энергии. Он выставил правую руку в открытое окно и ударил светом по воде, когда она достигла нижней границы дверей.

В небо поднялся ослепительно яркий клуб холодного пара, пронизанный изнутри светом, а со стороны леса раздались хлопки. Я не сразу поняла, что по нам стреляют! Фонтан брызг света поднялся над рекой, и видимость упала до нуля. Шипела и бурлила вода, рокотал мотор, по-звериному рычал Мелен, утапливая педаль акселератора в пол.

Нас замотало так, что он едва удерживал руль одной левой рукой, в запястье которой я вцепилась, накачивая его силой. Сжалась в комок, накрыв голову свободной ладонью.

Выстрелы раздавались всё чаще, мобиль несколько раз тряхнуло — то ли по нам попали, то ли мы налетели на валуны на речном дне. Скрежетал металл, вдруг лобовое стекло покрылось трещинами, и ровно посередине образовалась маленькая дырка от пулевого отверстия.

Целая река вступила в схватку со светом — Мелен светился весь, и я бурным потоком вливала в него силу. Вода, казалось, была повсюду — впереди, сзади и над крышей.

Как ему пришло в голову вести машину по дну, испаряя при этом реку? Да кто такое вообще мог провернуть? А если он не справится? Нас с головой накроет толщей воды и утянет на дно?

Мы ехали в клубах холодного пара, словно в облаке.

Я тряслась и молилась Луноликой, чтобы всё получилось! Не слышала уже ни хлопков, ни скрежета металлической защиты двигателя о неровное дно, ни дикого рыка Мелена, ослепительно освещающего салон, будто мобилем управлял сам Солар. Свет бил из него настолько яркими лучами, что я закрыла глаза, но даже сквозь веки он слепил красными вспышками.

Мы вырвались из пены облака на другом берегу — живые и почти сухие. Река с рёвом захватила отвоёванное пространство и забурлила позади нас. В заднем стекле зиял десяток отверстий от пуль, в переднем — всего два.

Мелен улыбался лихо и по-хулигански:

— Говорил же, что Карр — отличный мобиль! И сиденья с цельнометаллической основой. Готов поклясться, что если б не они, нам бы сейчас было не весело.

— Мне не весело! — едва сдерживая истерику, выдохнула я.

— Да? — удивился он. — Ну тогда просто держись крепче!

Он рванул по берегу, на всех парах удаляясь от преследователей. Я осторожно обернулась — два мобиля преследователей скатились к реке по ту сторону, из них вы́сыпали люди и принялись стрелять по нам, но мы стремительно отрывались от погони, а потом ворвались в прогал между деревьями и выехали на поднимающееся от реки поле.

Мелен помчался по грунтовой колее вдоль поля, колёсами поднимая комки грязи и мелкие камешки.

— Они смогут переехать реку следом за нами? — спросила я, оглядываясь назад, но за изрешечённом дырами и трещинами стеклом ничего не было видно.

— Если среди них есть маг высшего порядка, которого подпитает всем резервом другой маг высшего порядка, — иронично ответил он.

Захотелось треснуть его по самодовольной харе, потому что я вся тряслась от страха и нервов, а он развлекался!

— Что ты имеешь в виду⁈

— Мне кажется, я поднялся в уровне, а насчёт твоих способностей я и раньше не сомневался. Думаю, мы оба высшие. Как вам такой расклад, Ваше Высочество?

— В мятом, несвежем платье, в обнимку с походными рюкзаками и с ружьём в трясущихся руках я чувствую себя кем угодно, но не Высочеством, — хрипло ответила я.

— Тогда будешь Вашим Косичеством.

— Очень смешно! Ты уверен, что мы высшие?

— Насчёт себя — да. Знаешь ли, даже частично испарить реку — это не игра в бирюльки, а я не только жив и не развеялся, но даже ещё немного сил сохранил.

В голове звенело от пережитого шока, а глаза сами собой возвращались к пулевым отверстиям на лобовом стекле.

— Нас могли убить, — шокированно прошептала я.

— Но не убили! — радостно гыкнул Мелен.

— Они за нами гонятся…

— Но ещё не поймали! — не унимался он.

— И что мы будем делать? — нервно сглотнула я горькую слюну.

— Менять мобиль, петлять и улепётывать. А ещё нам нужно заключить временное перемирие, потому что иначе ни дракона не получится. Я согласен принять всю тяжесть королевского наказания, потому что козёл, сволочь, предатель и всё такое прочее. Но давай как-то отложим разборки до момента возвращения во дворец?

Я всё ещё ошеломлённо смотрела на два отверстия в лобовом стекле — две пули, которые предназначались нам, но каким-то чудом пролетели мимо.

— Хорошо. Я согласна на перемирие, но только при одном условии.

— Каком?

— Ты будешь отвечать на все мои вопросы развёрнуто и честно.

— Знаешь, вот есть люди, которые вас, Лоарелей длиннокосых, терпеть не могут как раз за такие штучки. Подыхать будете, а выгоды своей не упустите.

— Можно подумать, ты не такой.

— Не такой. Я сколько раз ни пытался подохнуть — так всегда безвозмездно и исключительно патриотично.

— В таком случае разве то, что ты ещё жив, не доказывает, что патриот из тебя так себе?

— А это уже личный вопрос. Давай так: ты начнёшь вести себя, как раньше, а я буду отвечать на все твои вопросы по-честному, а когда доберёмся до дворца, то с наказанием как-нибудь определимся.

— Хорошо, договорились, — подумав, согласилась я.