Восемнадцатая неприятность, тваредрожащая (18)

Третье сентабреля. Через час после рассвета

Мелен Роделлек

— Мелен, разве за нами не гонятся спецслужбы Эстрены? — взволнованно спросила принцесса.

— Гонятся, — утвердительно кивнул он, продолжая жевать подобие бутерброда, состоящее из половины каравая хлеба и целой палки колбасы.

— А почему мы тогда стоим на месте⁈

— Мы думаем, — многозначительно ответил он.

Принцесса несколько раз глубоко вздохнула и на секунду замолчала. Вот за что Мелен её уважал — так это за терпение и выдержку. Продышавшись, она спросила спокойно и ласково:

— И о чём же мы думаем?

— О том, твари они дрожащие или право имеют… то есть палью торгуют, — ответил он, внимательно следя за магомобильной мастерской.

— Чтобы я тебе ещё хоть раз, хоть один роман пересказала…

— Да ладно тебе, было интересно. Я до сих пор считаю, что истинное наказание Раскольникова — не каторга, а любовь к проститутке.

— Так что за паль?

— Ворованные и перебитые запчасти. Понимаешь, Валюха, торговля ворованными запчастями — дело крайне прибыльное и выгодное во всех отношениях, кроме отношений с законом. А нам надо мобиль менять. Этот слишком приметный, а ещё в него теперь задувает. Уши на сквозняке продует, будем страдать. Нам это надо? Нам это не надо… — Мелен дожевал бутерброд и повернулся к уставшей и растерянной спутнице: — Хотя ты как всегда права, моя принцесса. Зачем думать, если можно делать?

Он мягко тронулся из укрытия в глубокой тени деревьев и двинулся к заинтересовавшей его мастерской, стоящей на отшибе.

Можно было бы, конечно, просто бросить или утопить Карр, а другой мобиль угнать, однако ориентировка по нему вышла бы очень быстро, поэтому Мелен решил прибегнуть к помощи деклассированных элементов. В конце концов, где ещё оказывать поддержку преступности и способствовать её процветанию, как не в соседнем, недружественном государстве?

Припарковавшись у ворот мастерской, он вышел из мобиля и направился к дежурившему у входа услаждающему взор любого дознавателя амбалу-полукровке с не отягощённым интеллектом лицом. Если бы хозяин хотел повесить табличку «Тут торгуют палью и ворованным контрафактом», то и она была бы куда менее красноречива.

— Закрыто, — буркнул тот, глядя на Мелена.

— А у меня особое дело, — улыбнулся беглый офицер СИБа своей особой, оперативно-тактической улыбкой, показывая, что они с амбалом — сливы с одного дерева.

— Что-то я тебя не знаю.

— Так познакомимся. Я от Лысого.

Амбал-полукровка посмотрел на пробитое пулями лобовое стекло, почесал квадратную челюсть и пробормотал:

— Ну… ладно. Если от Лысого…

Неведомый «Лысый» часто выручал агентов — среди преступников хоть один, а обязательно находился, поэтому ссылаться на знакомство с ним можно было смело.

К моменту, когда оказался внутри, Мелен уже не сомневался, что попал по адресу. Либо его здесь обеспечат новым неприметным мобилем, либо он им самообеспечится.

— Ясного, — обратился он к мастеру-полукровке в замасленном комбинезоне. — У меня в Карре появились лишние дырки, хочу слить его на запчасти. Взамен возьму любой другой мобиль, но чтобы на ходу и с чистыми номерами.

Мастер заинтересовался:

— И где твой Карр?

— Снаружи, можешь полюбоваться, — невозмутимо ответил Мелен.

Мастер действительно выглянул, а потом распорядился:

— Загоняй внутрь.

Пару мгновений спустя улица снаружи окончательно опустела, а приметный обстрелянный Карр скрылся в недрах гаража. Вокруг него быстро собралась компания из трёх мастеров-полукровок и того самого амбала, пусть обделённого интеллектом, зато не обделённого природным любопытством. Учитывая выбранную стезю, делать ставку на его долголетие Мелен бы не стал.

Вообще полукровки чаще всего идут именно в криминал — это неизбежно для тех, кого не принимают ни среди полуденников, ни среди полуночников.

— Кучно легло… ажурно, — цокнул мастер, разглядывая изрешеченную заднюю часть мобиля.

— Движок в норме, накопители новые, салон и передок почти не пострадали. Сами знаете, сколько Карры стоят. А за другой мобиль я готов доплатить, только мне нужно срочно. А ещё я готов доплатить за то, чтобы вы слили эту информацию дознавателям не сегодня, а послезавтра ближе к вечеру, — Мелен пристально смотрел на того, кого счёл главным.

Тот усмехнулся и протянул:

— Деловой такой… С чего ты решил, что мы стукачи?

Мелен лишь зеркально усмехнулся в ответ:

— Не имел намерения обидеть, исхожу из своего крайне специфического жизненного опыта. Ну так что, по рукам?

— По рукам. Можешь выбрать один из этих трёх рыдванов — все на ходу. У зелёного проблема с накопителями, заряд почти не держат. Зато он хорошо по грязи идёт, высокий. Отдам подешевле.

— Тогда его и возьму. Сколько?

— Тысяча эсчантов.

— За такую колымагу?

— За молчание и утилизацию Карра, — насмешливо ответил мастер. — А Марто́л тебе в подарок.

Нужный мобиль — старенький и дребезжащий — подогнали к воротам. Выпускающий его завод вроде бы уже разорился, что и неудивительно — о слове «качество» на том заводе если и слышали, то мельком и явно не из уст конструкторов.

— Тысячу лиг он проделает? — с сомнением уточнил Мелен.

— Даже две. Если не считать накопителей, с ним всё в порядке.

— Ладно, — Мелен невозмутимо рассчитался, прекрасно понимая, что мастер привирает. — А теперь скажите, как добраться до границы с Лоарелью так, чтобы дознаватели не сели на хвост?

Дорогу ему показали на висящей на стене карте, на удивление толковой и подробной. Он внимательно кивал и слушал, запоминая совершенно иной путь — на Север.

С парнями они распрощались вполне довольные друг другом, а Мелен перекидал в рыдван их с принцессой вещи и пересадил её, испуганно молчавшую и прячущуюся от чужих глаз под просторным капюшоном.

В том, что парни не кинутся стучать сразу, он был практически уверен, как и в том, что если их прижмут, то расскажут все подробности. Двери с кустарно покрашенного в красный Карра сняли ещё до того, как Мелен с принцессой выехали из гаража.

На раздолбанной грунтовой дороге старенький Марто́л смотрелся куда органичнее, чем стильный роскошный Карр, однако уровень комфорта королевским назвать было нельзя, даже несмотря на наличие самой настоящей принцессы в салоне.

Видимо, подвеска была совсем убита — трясло нещадно, зато заднее сиденье раскладывалось полностью, и переночевать можно было внутри, а это в их положении — огромный плюс.

Мелен дотарахтел до развилки и свернул на ней совсем не туда, куда показали механики, а на Север, в сторону Нортбранны.

— Сколько нам ещё ехать до цели? — немного потерянно спросила принцесса, и Мелену стало её искренне жаль.

Всё же дерьма всякого ей на голову порядочно вывалилось, а тут ещё и он с этой давальщицей-подавальщицей. Как дебил, честное слово. Вот вроде не совсем уж бестолочь, но как дело касается баб, может и задурить. Хотя это у них семейное — и дед такой, и отец, и братья недалеко ушли. Ге-не-ти-чес-ка-я околобабская тупизна. Вот и верь после этого исследованиям, утверждающим, что интеллект по матери передаётся. Хотя… может, интеллект действительно по матери передаётся, а вот дурь — по отцу? Тогда всё сходится.

— Ты обещал отвечать, — принцесса с укором ткнула его в плечо.

— Прости, задумался. Ну смотри, по этим дорогам наша средняя скорость — десять-пятнадцать лиг в час. Получается где-то сто пятьдесят лиг за ночь, а осталось нам примерно четыреста лиг, чуть меньше. Триста восемьдесят или около того. Две ночи и кусок дня.

— А где это место на карте?

— На карте оно не обозначено, это ж секретный секрет. Помнишь, я тебе про каторжника беглого рассказывал? Так вот, он горами к нам пришёл, вернее, пещерами. Через старую шахтёрскую штольню, сквозь гору. Он потом показывал путь, мы даже с братом там лазили. Действительно, можно тихой сапой перебраться через границу. Переход, правда, долгий и не шибко приятный, но у нас с собой продукты есть, а воду там не проблема найти.

— Воду в пещере? — с тоской уточнила принцесса.

— Ну да, там даже озерцо небольшое есть, красивое, небесно-голубое из-за известняка. И рыбёхи в нём смешные плавают. Белые, полупрозрачные, маленькие. Нигде больше таких не видел.

— А власти про этот путь не знают?

— Так он специально скрыт, если не знать, то хоть у дракона в заднице искать будешь — не найдёшь. Со стороны шахт путь заложен, сами шахты заброшены.

— Ясно. Значит, мало нам ледяной воды и прыжков по крышам, будет ещё пещера.

— Да ладно! Тебе, может, понравится. Главное — наверх с разинутым ртом не смотреть, чтоб летучие мыши в него не насрали, — хохотнул он, но Валюха шутку не оценила.

Села, обхватив колени, и горестно вздыхала.

— Есть хочешь? Ты совсем не ела последние ночи. Не дай Луноликая, похудеешь ещё, всю красоту растеряешь.

— Издеваешься? — колко спросила она.

— Нет. Правда нет. Сама подумай — какая красота в худобе? Тощие девицы обычно либо нервно-голодающие, либо готовить вкусно не умеющие, либо больные все насквозь и ноющие.

— Ты обещал ответить на вопрос о своём прошлом. О том, почему сменил специальность и решил не жениться.

— А что, тему тощих костлявых баб мы вот так взяли и хладнокровно закрыли? Там ещё есть чем погреметь…

Валюха сощурилась недобро, и он решил не перегибать палку.

— Ладно, я расскажу. Обещания свои я всегда выполняю, если ты не заметила.

— Заметила, что тебе об этом надо сто раз напомнить.

— Это нормально, я же мужчина. И вообще не сто, а максимум три, не наговаривай. В общем… Я учился в академии на авиационном отделении, ходил на встречи политического кружка, повстречал там девушку, влюбился, но мы не сошлись темпераментами, я разорвал помолвку и решил, что семейные отношения — не для меня, перевёлся на другую специальность. Вот и вся история.

— Мэ-э-элч… — угрожающе протянула принцесса.

— Что, тебе прям во всех подробностях надо?

— Да.

— Ладно. Родился я в дождливый, пасмурный день. Старожилы говаривали, что этот день ничем не отличался…

— Я сейчас сковородку достану! — рассвирепела принцесса.

Пришлось смириться и держать слово.

— Имей в виду, я эту историю практически никому не рассказывал. В общем, на третьем курсе я познакомился с девушкой красоты неописуемой. Мы вместе ходили на политические собрания и разделяли всё самое важное для счастливой семейной жизни — политические взгляды, — саркастично проговорил он, погружаясь в не самые приятные воспоминания. — Мы часами могли обсасывать чужие вторичные идеи, и мне казалось, что этого и её больших сисек для счастья будет достаточно. Ты не поверишь, но я ошибался.

— Просчитался, но где? — не удержалась и фыркнула принцесса, а он коротко хохотнул в ответ.

— Вот уж действительно. Тем не менее, в том возрасте мне казалось, что мы идеально друг другу подходим, и это судьба. Разумеется, она была девственницей из приличной семьи, и ничего мне не перепало, поэтому я таскался за ней, поскальзываясь на собственных слюнях. Решил, что это любовь, большая и неземная, одна на всю жизнь. Ну, ты знаешь всю эту романтическую придурь. Я честно за ней ухаживал полгода, на других девчонок даже не смотрел. Дарил цветы, сладости, меха, шали — всё как положено. Целоваться лез, но она строго сказала, что это только после помолвки. В общем, я к ней с солью пришёл, помолвку мы заключили, куда же без этого.

— Что значит «пришёл с солью»? — заинтересовалась она.

— Это старый нортский обычай. Если мужчина хочет с девушкой серьёзных отношений, то дарит ей соль — считается, что пока вместе всю не съедят, не разойдутся. Раньше соль была дорогая и ценная, оттуда традиция и пошла. Сейчас дарят просто в шкатулках цветные кристаллы соли или даже соляные лампы делают.

— Красивый обычай и практичный. Так почему же распалась помолвка?

— Бывшая невеста начала не то чтобы морозиться, но как-то так всё обставлять, что я вроде как должен заслуживать все эти поцелуи. Сделать что-то или лучше подарить. А у меня с деньгами тогда было не очень — батя налог на безбрачие за меня вносил, а в остальном я сам справлялся, подрабатывал. Ходил на подпольные бои эмгана, там хорошо платили, особенно за победу. И вот как-то сидели мы с ней у меня в комнате, сосед уехал к родителям на полнолунную неделю, мы вдвоём, свечки-цветочки, вся ерунда, атмосфера романтическая. И тут она меня останавливает и говорит: если хочешь большего, то сначала подари серёжки с эвклазами.

Мелен уже сто лет про свою бывшую невесту не вспоминал, а сейчас как начал рассказывать, так и стало противно, будто всё вчера произошло.

— Так и сказала? Хочешь доступ к телу — давай серёжки? — уловила смысл принцесса.

— Да. Я опешил, состояние такое было… амбивалентное. Вроде и любил её, а вроде и не оценил состоявшегося бенефиса. В общем, мы разругались, я уехал домой, хотя не планировал. Остыл немного, подошёл к старшему брату, попросил денег взаймы. Он начал расспрашивать, что да зачем, я и рассказал. Старшие братья отца позвали, потащили меня в баню, там мы и поговорили о женитьбе первый и последний раз, по-взрослому и по-мужски. Брат старший рассказал, что он тоже женился вроде как по любви, но… В общем, близость с женой ему надо чуть ли не вымаливать — там целый список, что он должен сделать, как извернуться, чтоб она смилостивилась и пустила его в спальню, где потом полежала бы под ним с видом жертвы репрессий. И ни развестись, ни изменить он ей не может — клятвы же давал, правильно? И дети у них, как он детей оставит? Вот и ходит вечно злой, либо у собственной жены секс выпрашивает, либо собачится с ней. А начиналось всё примерно так же, как у нас с невестой. С мелочей. И так мне эта история в душу запала… Я как представил, что каждый раз буду подарками и стараниями выменивать возможность к своей женщине прикоснуться… Заслуживать… — Мелен зло ухмыльнулся. — В общем, у меня случился острейший приступ идиосинкразии, и я решил, что не для меня это. Лучше никакой жены, чем такая. Вернулся после полнолунной недели в Нортбенн, столицу Нортбранны, и разорвал помолвку, а потом перевёлся на другую специальность, чтобы уйти на службу в СИБ и налог на безбрачие не платить.

— И как невеста отреагировала?

— О, это была вторая прививка от отношений, чтобы, так сказать, развилась резистентная форма неприятия. Она рыдала, швырялась вещами, упрекала, стыдила, умоляла, то в любви клялась, то проклинала. Батя её морду попытался мне набить, а он и ростом ниже, и в возрасте уже, и явно в подпольных боях без правил не участвовал… В общем, некрасиво получилось — я его скрутил и ремнём к лавке пристегнул, чтоб он дал мне уйти спокойно. Потом она ко мне своих подружек засылала, которые пытались нас обратно свести. Кобелём перед всеми однокурсниками выставила, якобы я помолвку разорвал, потому что она мне не дала, хотя всё не так было, я всего лишь хотел… ну чуть дальше поцелуев зайти. Изначально-то покорно ждал свадьбы, у нас и дата была назначена, как раз после окончания учёбы. И настолько всё это получилось болезненно, грязно и тошно…

— Что ты решил больше никаких отношений не заводить.

— Ну почему же, я ещё пару раз пытался, но это всегда заканчивалось какими-то претензиями, скандалами на пустом месте или требованиями жениться, хотя изначально мы вроде как обговаривали, что брак никому из нас не нужен. В итоге я решил, что мой вариант — случайные связи без обязательств и по взаимному желанию. Вот и всё.

— И неужели среди твоих близких нет ни одного примера счастливого брака?

— Почему? Есть. Родители. Другой мой брат счастливо женат, но он свою жену с детства любит, как и она его. А я никого не люблю и даже невесту свою бывшую скорее очень хотел, чем любил, как я сейчас понимаю. Может, при другом раскладе я бы быстрее разглядел, какой она на самом деле человек, но она ж девственница была, а меня воспитали строго: обесчестил — женись.

— И поэтому ты избегаешь девственниц с матримониальными планами.

— Именно.

— А почему ты не мог с самого начала нормально эту историю рассказать? Напустил таинственности…

— Терпеть не могу на такие темы разговаривать, у меня до сих пор ощущение, что я ушлёпком каким-то был, ходил за ней, по углам зажимал, а она вроде как и рада, а вроде и отталкивает. То люблю, то руки убери, то обними меня, то ты чего, это же неприлично… — Мелен закатил глаза. — И чувствуешь себя извращугой каким-то… и вечно вне контекста её желаний.

— Ты сильно изменился после переезда в столицу?

— Да. Вырос. Многому научился. Но у нас служба специфическая — кто медленно учится, тот быстро дохнет.

— Неужели чужемирцы столь опасны?

— Да не только в них дело, ведь операции разные бывают. То фанатиков Танаты ловим, то каких-нибудь шпионов. У нас не так много агентов, чтобы их на все задачи хватало, иногда Его Седейшество полковник на такое задание пошлёт, что лучше б сразу пристрелил милосердно.

— Зато не нужно жениться на одной из этих ужасных, торгующих сексом женщин, — иронично ответила принцесса. — И твоя схема, кстати, очень плохо работает.

— Какая схема? — нахмурился он.

— Схема получения большого количества качественного секса. Перебиваешься подавальщицами, хотя мог бы выбрать красивую страстную девушку и кувыркаться с ней в своё удовольствие не три раза в неделю, а хоть три раза в день. Честное слово, я разочарована. Думала, ты хорошо разбираешься в женщинах, раз у тебя их было так много. А ты, оказывается, просто боишься, что тебе жена давать не будет.

— О, спасибо большое за мнение брачного эксперта, которого я, кстати, не спрашивал.

— Ты сам хотел, чтобы я с тобой разговаривала, — пожала плечами принцесса.

— Не заставляй меня об этом сожалеть.

— А какая разница? — неожиданно задиристо спросила она. — Мы же уже выяснили, что отношения между нами невозможны, так что я могу говорить что угодно и вести себя, как заблагорассудится.

— Неужто меня всё-таки ожидает напророченное пришествие стервы? — спросил Мелч, поворачиваясь к собеседнице.

— Всё возможно. Кстати, во всей этой жалостливой истории о том, как жена угнетает твоего брата злостным недаванием, есть один момент, который ты, кажется, упускаешь из внимания. Возможно, твой брат просто совершенно отвратительный любовник.

— Что? — Мелен аж чуть в кювет не съехал от столь одиозного заявления.

— То! Изменять она тоже не может, если она здоровая женщина и получает от секса удовольствие, то с какой такой радости ей от этого секса бегать? — язвительно спросила принцесса. — Или все эти подавальщицы на тебя вешаются исключительно из мазохистского желания пострадать об твой индикатор? Ты не предполагал, что если женщина категорически не хочет секса с мужчиной, то дело может быть не в ней?

Мелен замолчал, потому что тема оказалась слишком скользкая, а ещё потому, что он не мог на сто процентов утверждать, хороший ли его брат любовник. Его даже от мыслей о подобном передёргивало — пусть личная жизнь ближайших родственников таковой и остаётся. Зря он вообще упомянул брата и его проблемы.

— Ага, нечего сказать? — ехидно прыснула принцесса. — Ну тогда рули, не отвлекайся от дороги. Всё-таки не козу везёшь, а особу королевской крови.

— Как мы заговорили, вы только послушайте! — фальшиво восхитился он и прибавил хода.

Затрясло их ещё безжалостнее.

— И, кстати, меня бесит, когда ты называешь меня Валюхой, поэтому если ты не в состоянии запомнить или выговорить моё настоящее имя, то можешь обращаться ко мне на вы и по титулу. На Валюху я больше отзываться не буду, я тебе не какая-то… подавальщица.

— Валюха — прекрасное конспиративное имя, — попробовал возразить он, но принцесса даже слушать не стала:

— Боишься, что нас мобиль подслушает? Или на заднем сиденье караулит вражеский шпион, которого я не заметила? — она демонстративно оглянулась, а потом посмотрела на него: — Я тебе очень много всего спускала, Мелен, но больше не вижу необходимости идти на уступки. И знаешь, ты всё это время был прав: мы не можем быть парой. Но не из-за разницы в происхождении, а из-за того, что я не собираюсь строить отношения с человеком, который ни во что меня не ставит.

— Это я ни во что тебя не ставлю? — мгновенно завёлся он, набирая скорость. — Да я с тобой только и делаю, что ношусь, как с вазой из эвклаза! То тебе ягодки, то лучшие номера в гостиничках, то пледиком укрыть, то на ручках отнести, то по головке погладить, то речку, дракон её обоссы, высушить, лишь бы ты не намокла! Да я ни с кем в жизни столько не нянчился, как с тобой! И вся благодарность, которую я получаю — это скандал и двухдневный игнор, потому что я посмел поступить не так, как хочется тебе! Между прочим, сам я прекрасно в мобиле ночевал бы всё это время — куда безопаснее и практичнее. И реку бы тихой сапой переплыл, вместо того, чтобы устраивать светопреставление и бенефис на всё село! Вам корона нигде не жмёт, Ваше Косичество?

— Не жмёт, — ядовито ответила она. — А то, что ты описываешь — это базовая забота о ближнем. Я тебе тоже и готовила, и языку обучала, и шмотки покупала…

— О, об этом можешь не волноваться! Я с тобой за всё рассчитаюсь сполна, как только доберусь до своего банковского счёта. Не надо из меня жиголо делать! — окончательно разъярился он, безжалостно пуская мобиль по ухабам так, что весь салон ходил ходуном, а вещи трясло, будто кости в стакане.

Мелен хотел, чтобы принцесса попросила сбавить обороты, но она сидела с таким царственным видом, будто ни его, ни неудобств, ни тряски просто не существовало, и это бесило до искр из глаз. Если бы он мог выжать из старенького мобиля хоть ещё немного скорости — он это сделал бы, не задумываясь.

Несколько часов они ехали молча и также молча перекусили остатками пирогов и колбасой, которую Мелен купил на ярмарке, а потом он понял, что всё…

— Я больше не могу. Башка раскалывается, глаза слипаются. Спим до вечера и после едем дальше.

Он припарковался, убедился, что мобиль не видно с дороги, разложил довольно грязное заднее сиденье, постелил плед, чтобы хоть немного прикрыть разводы и пятна, о происхождении которых предпочёл не задумываться, а сверху кинул одеяло.

— Ваше Косичество, вы предпочтёте мёрзнуть из принципа или всё же снизойдёте до совместного сна с простолюдином? Имейте в виду: я не настолько благороден, чтобы отдать вам единственное одеяло.

— О, у меня нет ни малейших сомнений касательно отсутствия у вас благородства, — в тон ему ответила принцесса и легла на импровизированную постель, демонстративно повернувшись к нему недовольной кормой.

Он в долгу не остался и сделал то же самое.

В продуваемом всеми ветрами осеннем лесу мобиль стремительно остывал, и вскоре стало понятно, что под одним одеялом будет холодно, а тратить магию на обогрев слишком расточительно — её и так не слишком много.

Мелен сначала попытался накрыть их обоих своим плащом, но когда принцесса молча протянула свой — с каким-то мстительным удовольствием завернул её в него, как гусеничку, приговаривая:

— Что вы, Ваше Косичество, ваша венценосная задница у нас одна на всю Империю. Что скажут другие страны, если вы её отморозите? Дипломатический скандал случится, не иначе.

Валюха хотела что-то съязвить в ответ, но он замотал её по самые зелёные глазищи и нарочито елейным голосом пожелал:

— Приятных снов, Ваше Косичество. Не стоит тратить слова на плебея, не способного оценить всю широту вашей щедрости.

— Засранец! — отчётливо раздалось откуда-то из недр плаща и почему-то вызвало глубочайшее чувство удовлетворения.

Мелен с улыбкой на устах устроился рядом с королевским коконом, из которого к вечеру вылупится совсем не бабочка.

Своими словами и выходками Валюха бесила его неимоверно, но он тысячу раз предпочитал их, а не потухшее, безжизненное молчание. В некоторой степени грызня его даже забавляла, а то, что Валюха наконец отрастила себе хребет, сильно поможет ей в жизни при дворе.

Возможно, именно мысли о принцессе и стали причиной невероятно яркого сна. Он стоял с ней рядом в залитой золотым солнечным светом незнакомой комнате и целовал — с таким наслаждением, с такой страстью, что сразу становилось понятно — это именно сон. Ну не бывают в жизни поцелуи настолько упоительно сладкими, что даже не хочется переходить к основному блюду, ради которого они и затеваются. Во сне он скользил пальцами по шикарной косе, прижимал к себе её обладательницу и был пьян от одной лишь возможности прикасаться к ней.

Мелен проснулся резко, словно ухнул в ледяную прорубь, сон распался на золотые всполохи, оставив лишь жгучее неудовлётворённое желание. Выпутавшись из одеяла и плаща, он поднялся на локте и в неверии уставился на принцессу.

— Я не знаю, как это получилось… — севшим голосом проговорила она. — Я вообще ни разу не слышала о том, что видения можно разделять.

— Что?

— Видение. Я чувствовала, что ты в нём присутствуешь, — она нервно обхватила свои плечи руками и задрожала от отката. — Может, дело в том, что я привыкла делиться с тобой силой? Почти всё время в Доваре я только и делаю, что подпитываю тебя. Наверное, с видением произошло нечто похожее.

Он таращился на принцессу едва ли не с ужасом. Если у неё вот такие видения, то совсем не удивительно, что она влюбилась. Но ведь в реальности так не бывает! В реальности поцелуи не бывают… вот такими. Мокрыми, слюнявыми, ленивыми, с привкусом чего угодно от конфет до лука — бывают. А вот такими волшебными и сводящими с ума — нет!

— Это ложное видение. В жизни так не бывает, — отрезал он, борясь с желанием потянуться к принцессе и проверить. — Но если ты с такими видениями провела последние пять лет, то прими моё искреннее восхищение тем, что ты не спятила.

— Я знаю, что видение ложное, — колко ответила она. — Они не сбываются, поэтому даже не вижу смысла их обсуждать.

— Рад, что мы на одной частоте, — он выглянул в окно, за которым сгущались сумерки и шёл робкий, словно стесняющийся своей несостоятельности, снежок. — Раз уж проснулись, то досаливаем и сваливаем.

— Да. Дай мне только время расчесать косу, пока она окончательно не запуталась.

— Я пока вечерник приготовлю, — нашёл он повод свалить как можно дальше от удушающего чувства неловкости и непонимания.

Разве вещие сны бывают общими? Мелен тоже никогда о подобном не слышал, но ему вдруг стало интересно: а каково это, видеть будущее? В видении всё ощущалось очень настоящим — до последнего вставшего дыбом на заднице волоска.

Он двигался механически — доставал сковородку, разжигал небольшой костёр, чтобы не тратить магию, варил кашу, а потом добавлял кусочки колбасы для сытости. И всё это время принцесса не шла у него из головы, и теперь действительно очень хотелось её поцеловать — но только чтобы опровергнуть это нереалистичное, глупое видение. Откуда оно вообще взялось?

Когда завтрак был готов, он вернулся к Валюхе, рассчитывая, что она уже готова, но застал удручающую картину — она сидела в облаке своих золотых волос и, едва не плача, драла их расчёской.

— Дай мне нож! — потребовала она.

— Эй, зачем так сразу. Сейчас распутаем. Погоди только, — он вернулся к костру, принёс сковородку и поставил прямо на сиденье, не особо волнуясь, что на нём останется копчёное пятно.

Как максимум — продезинфицируется.

Дал Валюхе ложку и приказал есть, а сам принялся делить сбившуюся копну на пряди и расчёсывать. Запутались они, конечно, знатно, и по логике вещей стоило всё бросить и выехать, не теряя времени, но он упорно перебирал пальцами шелковистое текучее золото волос и заплетал каждую расчёсанную прядь в небольшую косичку. Вскоре их получилась дюжина, и он переплёл их между собой, отметив, что так коса стала короче и толще — до середины кормы.

— Спасибо, — сконфуженно поблагодарила принцесса и подвинула к нему практически полную сковородку. — Я пойду, прогуляюсь до кустиков.

— Иди. Если что — зови королевскую стражу. Или кто там обычно принцесс охраняет, — подмигнул он, принимаясь за еду.

— Я позову тебя. Но только если встречу подавальщицу, ты же по ним специалист, — не осталась в долгу Валюха и выпорхнула из салона, чем-то всё же напоминая королевскую бабочку.

Пока её не было, Мелен использовал несколько необработанных эвклазов с Терры, чтобы сделать концентраторы — пришлось, правда, пожертвовать кухонным ножом и запасом проволоки. Результат получился паршивеньким, но для его целей вполне сойдёт и такой.

Вскоре они загрузились в мобиль и тронулись с места. Кажется, их цель была даже ближе, чем прикидывал Мелен.

Если им повезёт, они проскочат в один из просветов затягивающейся сети.

О том, что будет, если им не повезёт, Мелен старался не думать — всё же он оперативник, а не аналитик и тем более не провидец.