Глава четырнадцатая

Надевая серебряное платье, купленное Силианной, я волей-неволей возвращалась мыслями к книге. Она лежала открытой на той странице, где я остановилась. Следовало покончить с этой историей, прежде чем принцессу Дейнатару представят всем.

Я провела пальцем по обложке, рассматривая изображение Мадлен. Ее алые волосы были единственным ярким пятном на картинке. Я посмотрела в зеркало. Наверное, если бы какой-нибудь режиссер решил поставить историю этой девушки в театре, я бы стала идеальной актрисой для этой роли. Именно так должна была выглядеть Мадлен – усталая, осунувшаяся, напуганная. Жалкое зрелище, должно быть.

«Меня выгнали из города. Старейшина, уходя, махнул стражнику, и двое крепких молодых парней вытолкали меня за ворота. Я бросилась назад, в убогой комнатушке остались мои последние вещи, но ворота захлопнулись, и, как бы я ни стучала, все без толку. Я привалилась к стене неподалеку от ворот. Проходившие мимо люди кидали мне мелкие монеты или какую-то еду. Сил говорить и двигаться не было. Когда пошел снег, я заплакала и свернулась калачиком.

Даже умирая, я думала о Фаре. Невыносимо больно вспоминать наши дни и ночи, невыносимо больно представлять счастливую жизнь с ним. Он меня предал, бросил умирать, но обиды я не чувствовала. Я знала, что он страдает не меньше меня.

Бедный мой мальчик, тебе, как и мне, искалечили судьбу Старейшины.

Ни у кого нет права решать, кому жить, а кому нет.

– Ты умрешь, Мадлен. Ты сама выбрала свою судьбу. Ты и твой принц. Вы не боретесь за свою жизнь и жизни своих детей, вы – стадо баранов, которым нужно управлять. Ты никогда не сможешь победить. Никогда не выберешься из этой ловушки. Жизнь за жизнью ты будешь умирать от наших проклятий лишь за то, что осмелилась прийти сюда. Пока стоит Облачный Храм, ты и твой Фар никогда не обретете покоя.

Таковы слова Леаса. Я знаю, что холод вот-вот заставит меня уснуть, а затем и умереть. Но я постоянно слышу в голове эти слова. Быть может, есть что-то там, после смерти. Жизнь за жизнью. Если я постоянно перерождаюсь, я когда-нибудь смогу разорвать этот круг. Накопить опыт прошлых жизней».

– Дейна! – В комнату вошел Кэдерн. – Нам пора. Твой отец просит, чтобы ты пришла.

– Уже? – Я вздрогнула и вытерла глаза. – Идем.

– Ты берешь книгу с собой? – удивился он.

– Мне нужна она. Просто нужна.

Кэд взял меня под руку.

– Когда-нибудь ты расскажешь, о чем она?

Прошли долгих полминуты, прежде чем я смогла ответить:

– Обо мне.

Десятки людей смотрели на меня. Хотелось куда-нибудь спрятаться и не высовываться, пока все не успокоится, но теперь у меня долго не будет такой возможности.

Когда отец объявил мое имя, воцарилась тишина. Нехорошая тишина, звенящая. Даже тихая до этого момента музыка смолкла. Ни объявление о предательстве Жозетт, ни поспешное отречение отца и провозглашение Леона королем не произвели такого фурора, как я, вышедшая на сцену в серебряном платье, и отец, представивший меня двору.

Силианна плакала, Кэд неуверенно ее обнимал. Смиля не было видно, Карнатар же, казалось, совсем не интересовался происходящим. Остальные гости были слишком изумлены, чтобы проявлять эмоции.

А потом грянул гром. Вернее, мне так показалось, потому что аплодисменты оглушили и сбили с толку. Я неуверенно улыбнулась. Эти люди – все, стоящие в зале, – аплодировали мне, приветствуя. Те, кто еще недавно презрительно морщился, когда Кэд представлял меня королю, сладко улыбались, радуясь возвращению принцессы Дейнатары.

Я кивнула и собралась было уйти с возвышения, но тут мужчины поклонились мне, а женщины присели. Растерявшись, я взглянула на отца. Тот тепло мне улыбался.

– Я могу спуститься? – спросила я.

– Да, дорогая.

Испытывая невероятное облегчение, я спустилась в зал. Возобновилась музыка, погас яркий свет, и все вернулись к напиткам, еде и танцам. Странные, в сущности, люди – произошел фактически переворот. А они радуются то помолвке одной принцессы, то возвращению второй. И это при том, что первая заперта до вынесения приговора, а вторая ввязалась в войну со Старейшинами. Хотя о втором факте они пока что не знают.

– Ох, Дейна! – Силианна бросилась мне на шею. – Я так рада! Все закончилось.

Если б это было так, я бы тоже пошла плясать. Но, увы, самая ответственная часть впереди.

– Пойдешь танцевать? – шепнул мне Кэд.

– Нет. Я пойду к себе, хорошо?

– Подожди минутку, я скажу пару слов Сертану и провожу тебя, – попросил Кэдерн.

– Не нужно. Я прекрасно знаю дорогу. Как закончишь, приходи, нам нужно поговорить.

Он погладил меня по щеке:

– Отдыхай. Я приду.

– Спокойной ночи, Силианна. – Я поцеловала ее в щеку. – Спасибо вам.

– Тебе спасибо, дорогая, – улыбнулась она. – Ты сегодня столько счастья нам принесла.

– Скажите отцу, что я желаю ему спокойной ночи. Пускай не сердится, что я сразу ушла. Все это очень непривычно. Я зайду завтра с утра.

– Конечно. Не беспокойся, все будет в порядке. – Кэд направился к королю, а я – к выходу.

Стайка совсем еще молодых девчонок, наверное, каких-то герцогинь, хихикала, периодически поглядывая на меня, но, едва я поравнялась с ними, они затихли и опустили глаза. Уже предвкушаю возвращение в университет. Там не получится скрыть новое-старое имя.

Дворец, за исключением зала, был темен и пуст. Слуги, не занятые на балу, уже давно отправились спать. Редкие светильники горели по пути в мою комнату, да и те тускло, словно нехотя. Стук каблуков эхом раздавался в залах и коридорах. Измученная и уставшая, я шла через темные покои и поражалась размерам замка.

– Привет, Сормат.

Да, для идеального окончания дня не хватало только Смиля.

– Здравствуй, Смиль. – Я повернулась к парню, который прятался за колонной. – Тебя не учили, как нужно здороваться с принцессой?

– Я всегда чувствовал, что в тебе что-то есть. – Он сплюнул. – Сейчас проверим, что именно.

– Ты еще тупее, чем твоя невеста, – поморщилась я. – Жаль, пошел не в отца.

– Не смей говорить о моем отце! – Он подскочил ко мне. – Ты, жалкая дрянь! Он использует тебя и выбросит. Как использовал и выбросил мою мать!

– Надо же, какая трагедия. – Я старалась, чтобы мой голос не дрожал. – Оставь меня в покое, Смиль, и я забуду эту встречу. Все закончилось. Я тебе не по зубам.

– Оставить? Нет, красотка, у меня на тебя другие планы. Отцу ты не достанешься. А если достанешься, то после меня. Хотя вряд ли ему нравятся испорченные девочки…

Пощечина вспыхнула на его щеке красным пятном. Хотелось вцепиться в него ногтями, но я еще надеялась уйти.

– Думай, что говоришь, Смиль. Ты не с однокурсницей болтаешь!

– Ох, простите, – шутливо раскланялся парень, – как это я не подумал! Ладно, Сормат. Даю тебе второй шанс. Сейчас идем ко мне, ты заменяешь свою сестричку, и все будет хорошо.

– А может, ты составишь моей сестричке компанию? Уверена, ей очень одиноко в камере!

Мне было нехорошо. Если он так расхрабрился, значит, не просто хочет поквитаться. Он уверен, что я никому ничего не расскажу.

– Так что?

– Пошел ты! – Я дернулась, но Смиль успел раньше.

Он ударил меня прямо в живот, и я не успела защититься от магического импульса. Отлетев и ударившись спиной о стену, я вскрикнула.

– Что такое? – усмехнулся парень. – Не понравилось? Будь хорошей девочкой, и я не стану так больше делать.

Смесь отвращения с паникой полностью мной завладела. Я не могла вспомнить ни одного заклинания, ни одного движения. Словно зачарованная, я наблюдала, как Смиль приближается, уверенный в том, что победил.

– Страшно, Дейна? Думаешь, я просто так сдаюсь?

Он ухватил меня за плечи и поднял.

– Что, принцесса? Не нравится? Думаешь, отец нежнее?

– Думаю, что ты дурак.

Расчет был прост и понятен: я хоть и обзавелась титулом, не могла обзавестись большей силой, а предел моих возможностей Смиль уже изучил. Ему не было известно о кольце, полагаю, отец с сыном редко беседовали по душам и обсуждали новости.

Смиль отшатнулся, почувствовав жар магии, и несколько секунд его замешательства дали мне время ударить снова, на этот раз по-настоящему. Вспышка из пламени и серебра отбросила его на несколько метров назад, ударила об пол и протащила до самого коридора, прямо под ноги Кэдерну, который, очевидно, направлялся на разговор со мной.

– Как ты меня достал! – воскликнул он, с ходу верно оценив ситуацию.

И, подняв, как нашкодившего котенка, за шкирку, ударил Смиля по лицу. Тот прижал руки к разбитому носу и даже не попытался защититься.

– В своем университете я тебя бить права не имею, – прорычал Кэд, ударяя Смиля о стену. На сером камне остались следы крови. – Но здесь ты у меня получишь. Еще раз подойдешь к Дейне – я тебя убью, понял?!

Я бы на месте Смиля прониклась. Кэд говорил серьезно, и я ни на миг не сомневалась, что, подойди Смиль ко мне хоть на метр, – его жизни придет конец в ту же секунду.

– Кэд, оставь его, – едва не плача, произнесла я. – Пожалуйста, Кэд.

Он продолжал бить Смиля, не слыша меня.

– Кэдерн, помоги мне! Прекрати! Ты его убьешь!

Я закрыла глаза, чтобы не видеть Смиля.

Со стороны коридора послышались голоса, и в следующую секунду помещение наполнилось множеством гомонящих людей. Они глядели то на нас, то на лежащего Смиля и явно ничего не понимали.

– Дейнатара, – из толпы вышел отец. – Что случилось?

– Смиль напал на нее, – ответил за меня Кэд. – Они вместе учились. Он и раньше пытался ее изнасиловать.

Я видела, как сжались кулаки отца, как побледнел Карнатар, слышала, как охнула Силианна.

Двое каких-то парней из числа гостей поставили Смиля на ноги. Тот шатался, но более-менее стоял.

Отец даже не стал спрашивать, правда это или нет. Он обдумывал ситуацию, а потом повернулся к Карнатару:

– Ты помнишь наш уговор, правда?

Тот кивнул.

– Твой сын перешел грань. Это была последняя капля. В моем доме. Моя дочь. Я расцениваю это как предательство, Карнатар.

Советник снова кивнул, пристально глядя на сына:

– Назначь ему наказание.

– Здесь одно наказание, Карнатар, – смерть, – покачал головой отец. – Судьбу Смиля решит моя дочь.

Вот так – жизнь, смерть… Легким движением руки отец передал право решить судьбу человека в мои руки.

Карнатар молча смотрел на меня, стиснув зубы. Потом опустился на колени.

– Помилуйте его, ваше высочество, – глухо сказал Карнатар. – Я клянусь, вы никогда не услышите его имя.

Мне стало плохо. Голова закружилась, сердце забилось чаще. Все присутствующие смотрели на нас, изумленно переговариваясь. Советник стоял на коленях, низко опустив голову. Отец взирал на это зрелище с присущим ему спокойствием и, кажется, не собирался вмешиваться.

Я посмотрела на Силианну. Та, хищно прищурившись, не сводила глаз со Смиля, который отвернулся от отца и явно стыдился его.

– О боги… – я почувствовала, как голова начинает кружиться, – мне что-то нехорошо!

– Дейна, – раздался голос Кэда. – Дейна, милая, что такое?

Потолок вращался все быстрее.

– Обморок, – прошептала я, закрывая глаза. – Смиля не трогать!

Перед глазами стоял образ коленопреклоненного Карнатара.

Я пришла в себя в комнате для гостей, ближайшей к залу. Большая кровать была не разобрана, я лежала прямо поверх покрывала. Шторы были задернуты, свет включать не стали, и в первое мгновение я испугалась темной фигуры, но потом поняла, что это Кэд.

– Как ты, Дейна?

Я улыбнулась. Наверное, пройдет пара лет – и только он будет называть меня этим именем.

– Все хорошо. Просто слишком много всего, я устала.

– Давай я отнесу тебя в спальню. Дальше они могут обойтись и без тебя.

– Нет, – медленно покачала головой я. – Позови Карнатара.

– Что? – На лице Кэдерна отразилось удивление.

– Позови Карнатара. Я хочу с ним поговорить.

Кэд, к моему удивлению, не стал задавать больше вопросов и вышел. Я с трудом поднялась и до прихода советника успела немного привести себя в порядок, причесаться и умыться.

– Ваше высочество. – Карнатар был, как всегда, спокоен.

– Карнатар, твой сын…

– Я знаю, – перебил меня советник. – Я могу куда больше сказать о нем, чем ты.

– Отец доверил его судьбу мне.

Ни он, ни я не нуждались в подобном напоминании.

– Ты просил его пощадить.

Советник кивнул.

– Он ненавидит тебя, Карнатар, – сказала я. – Ему было стыдно видеть, как ты встаешь на колени. Ты уверен, что хочешь избавить его от наказания?

Он снова кивнул.

– Тогда я помогу Смилю. Но пока пускай посидит взаперти. Ему полезно.

Он подошел ко мне, и я едва удержалась, чтобы не отшатнуться.

– Ты действительно настоящая принцесса, даже столько лет спустя. – Теплые пальцы провели по щеке. – Жаль, что я не видел, как ты растешь. Ты планировала это?

– Нет. – Я отвела глаза.

– Ты молодец.

– Мне попалась книга. О жене одного моего предка, принца Фара. Ее звали Мадлен. Ты знаешь что-нибудь о ней?

Карнатар удивленно на меня посмотрел:

– Возможно.

– Ты веришь в реинкарнацию?

– Верю. – Еще более тревожный взгляд.

– Она погибла так, как должна погибнуть я. Она говорила со Старейшинами. И они сказали, что раз за разом она будет умирать от их рук только за то, что посмела задавать вопросы. Сколько раз я уже умирала? Сколько раз они убивали меня?

Он молчал, с сочувствием глядя на меня.

– Ты ведь знал, да? Поэтому я так важна для тебя? Потому что я – доказательство того, что Старейшины не исполняют волю богов?

– Богов нет, Дейна. Они мертвы. Их тела лежат в саркофагах под Облачной Горой. Старейшины управляют миром, выдавая свои желания за волю богов. В одной из жизней ты узнала это.

Начала болеть голова.

– В этой ты победишь.

– Я не хочу сражаться.

– Выбора нет. Сражение будет недолгим.

– Откуда ты все это знаешь? – спросила я. – Обо мне, о Старейшинах?

– Опыт работы с документами и людьми. – Советник пожал плечами. – Я шел к этому очень долго, принцесса. И не намерен проигрывать. Если ты будешь держаться рядом, то не пострадаешь.

– Хорошо. Давай покончим с этим.

– Завтра. Тебе нужно отдохнуть.

– Сейчас. – Я выпрямилась. – Сейчас, Карнатар. Я устала. Я хочу покончить с этим раз и навсегда.

– Когда завтра ты проснешься, начнется война. Старейшины так просто не сдадутся. У них есть власть и ресурсы, хотя ощущение собственной непогрешимости слегка их расслабило.

– Плевать. Ты ведь все уже подготовил. Так дай мне выполнить то, что я должна, и отпусти.

Он смотрел на меня, словно желал запомнить мои черты. Мужчина, которого я боялась, который до сих пор был для меня загадкой. Я сжимала в руке книгу, историю девушки, с которой все началось. История одной души, проклятой навечно.

Он протянул мне руку, и медленно, дрожа, я вложила в нее свою. Жесткие пальцы сжались.

Мы вышли из комнаты. Никто и не думал расходиться, ждали моего решения. Я махнула рукой Кэду, давая понять, что все в порядке.

– Куда мы сейчас?

– На балкон. Сейчас на площади достаточно народа. Они ждут, когда им покажут принцессу.

Я глубоко вздохнула. Вот и все. Это рубеж, конец моей истории. И начало новой истории страны, а может, даже мира. Для людей, живущих в ней, для детей, рождающихся на ее земле.

Коридор осветился сиянием. Карнатар встал передо мной, закрывая собой, а охрана вытащила мечи.

Когда все смолкло и в коридоре воцарилась тишина, я сумела разглядеть из-за спины советника старца в белой мантии. Он спокойно смотрел на вооруженную охрану и оглядывал толпу, словно искал кого-то. Его взгляд остановился на нас с Карнатаром.

– Принцесса Дейнатара. – У него неожиданно оказался совсем не старый голос.

Карнатар не позволил мне выйти вперед. А потом – я еще долго вспоминала этот момент – меня обступили люди. Леон, отец, Кэд, Силианна и другие, незнакомые мне люди. Они встали перед нами, заслоняя от Старейшины. Это поразило меня больше всего в эту ночь.

– Оставьте мою дочь, Леас, – сказал отец. – Она избежала проклятия и достойна жить.

Старейшина сокрушенно покачал головой.

– Отсрочить проклятие – не значит избежать его, Сертан. Ты цепляешься за соломинку. Впрочем, я пришел сюда не для того, чтобы рассуждать о воле богов. Если им угодно, чтобы эта девушка жила, она будет жить. Но мы должны с ней поговорить.

Он посмотрел мне в глаза, и я его узнала. Или, вернее сказать, его узнала Мадлен внутри меня. Почему-то показалось, что ни в одной из прошлых жизней я не встречалась со Старейшиной.

– Господа, я прошу, не делайте того, о чем пожалеете. Нам угодно поговорить с принцессой, и лишнее сопротивление только усугубляет ситуацию. Посмотрите на девушку, она устала. Чем дольше вы упрямитесь, тем тяжелее ей, – произнес Леас.

– Хватит, – Карнатар презрительно скривился, – ты выбрал удивительно интересный момент. Мы с Дейной как раз собирались поведать историю некой Мадлен. Припоминаешь?

Леас не отреагировал. Сотни лет жизни подарили ему умение держать себя в руках.

Мне хотелось стереть ласковую улыбку с его лица.

– Не стоит, Карнатар, – громко сказала я. – Если господин хочет со мной поговорить, пусть поговорит.

Я знала, что Карнатар отступится. Меня защищала родовая магия, многократно усиленная кольцом. Не так-то просто будет меня убить, пускай и такому сильному бессмертному колдуну, как Леас.

– Дейна, – прошептал Кэд, но умолк, едва я подняла руку.

Неприятно кольнуло в душе при виде того, что он послушался.

– Мудрое решение, принцесса. – Старейшина склонил голову. – Мы не причиним тебе вреда.

– Я пойду с сестрой, – вышел вперед Леон. – Если вы не причините ей вреда, как обещаете, то не станете возражать против моего присутствия.

Мне показалось, что глаза Старейшины опасно сверкнули, но он только коротко кивнул, ничего не сказав. Под взглядами Кэда, Силианны, отца и остальных я шагнула вслед за Леасом в сияющий портал.

Мы оказались в большом круглом зале, крышей которому служил прозрачный купол. Мимо неспешно проплывали облака. Грозовые облака. Леона в зале не было.

– Облачный Храм, – прошептала я. – Где мой брат?

– Он подождет снаружи, – мягко ответил Леас. – Дейнатара, ты знаешь, зачем мы позвали тебя?

Из-за большой светлой колонны вышел второй старец.

– Мое имя Леас. Это Морей. Мы – Старейшины, те, кто исполняет волю трех богов.

– Я думала, вас больше.

– Основное население храма – послушники, которым только предстоит стать одними из нас.

Я пораженно смотрела на этих бессмертных магов, вдвоем управляющих целым миром. Ни один из послушников – я могла поклясться в этом – никогда не станет Старейшиной. Леас и Морей контролировали нас сотни лет назад, контролируют и сейчас. Моя семья существует лишь потому, что удобна им. Отец правит, потому что им легко управлять. Брат с сестрой живут, потому что не представляют угрозы. А вот я жить не должна.

Оставят ли они Леона в живых, когда он бросится ко мне на помощь? Вряд ли. Ох, брат, зря ты кинулся меня защищать. Я проклята изначально, потому что должна быть мертва.

– Ты не получила благословения, Дейнатара, – начал Леас. – Твоя мать родила тебя вопреки воле богов.

– Воля богов здесь ни при чем. Я удивляюсь, как они еще не восстали из гробниц при виде того, что вы творите. Нельзя контролировать все, Леас.

По лицу старца пробежала тень, на миг показав его истинный облик. Но вскоре он снова ласково улыбался, словно хотел мне помочь всем сердцем.

– Мы всего лишь спасаем этот мир, Дейнатара. Если дать ему мчаться в будущее, не управляемому никем, это погубит все и всех.

– Вас в первую очередь. – Я усмехнулась. – Вы играете чужими жизнями. Разрушаете семьи. Нельзя решать, сколько детей рожать, кому умереть, а кому жить. Эти ваши жертвы – они действительно для богов?!

– Закрой рот, ты ничего о нас не знаешь! – не выдержал Морей.

– Не смей так со мной говорить! – рявкнула я. – Ты – всего лишь заносчивый старикашка, который не способен ни на что, кроме унизительного крысячьего поведения. Думаете, я боюсь вас? Смерти? После всех жизней, в которых вы меня убивали? После всей боли, что вы причинили моему роду?

– Дейнатара, – вздохнул Леас, – пожалуйста, успокойся. Мы не хотим войны, но проблему нужно как-то решить.

– Вам нужно, вы и решайте. Я проблемы не вижу, – откликнулась я. – Просто с моим появлением век вашей власти завершился. Смиритесь. Вы всего лишь маги, не боги. Люди имеют право знать, кто над ними стоит и кому они приносят жертвы. Быть может, они позволят вам остаться.

– Наша власть равна божественной, – свирепо выдохнул Морей.

– Морей, прекрати. – Леас никак не мог сбросить маску добродетели. – Девушка напугана и не понимает, что говорит.

– Пусть так, – хмыкнула я. – Зачем вы меня позвали?

– Дейнатара, – Леас преувеличенно тяжело вздохнул, – тебе скоро двадцать. Ты – неблагословленный ребенок. Ты должна умереть. Наше проклятие невозможно снять, но… мне кажется, ты достаточно страдала. И я готов отменить твое наказание. Я предлагаю сделку: мы усыпим тебя, покажем твое тело всему народу, позволив пророчеству сбыться, а затем сменим тебе внешность и дадим возможность жить. Поверь, это наилучший выход. Нам придется убить всех, кто тебе дорог, если ты не согласишься. Начнем, пожалуй… с Кэдерна.

– Начните с Карнатара, – ответила я. – Он будет счастлив. Это ведь вы пытались убить нас тогда, создав ловушку? Хорошая попытка.

– Ты слишком заносчива, принцесса. И не понимаешь, с кем связалась. У тебя нет выбора.

– Конечно, нет. Леас, вы удивительно самонадеянны. Впрочем, у меня для вас есть пара сюрпризов.

– Буду рад выслушать, – усмехнулся Старейшина.

Теперь его ухмылка была настоящей, той, от которой становится гадко на душе.

– Мне уже двадцать. Отец и Карнатар скрыли от всех мое рождение, скрыли смерть Илларии.

– Мы все равно убили бы тебя, если бы не побег.

– Это ваше «бы» – очень ненадежная штука. Побег в любом случае состоялся бы. Карнатар собирался увезти меня и отдать в чужую семью. В данный момент он, наверное, рассказывает всем о том, что великие Старейшины – не более чем кучка магов, которые вообразили, что могут решать судьбу мира. Выйду я отсюда живой или нет, все равно стану символом конца вашей власти. Скажу так: если я не выйду отсюда живой, даже более сильным символом.

Всё. Он понял, что это конец.

Теперь, после триумфального возвращения принцессы Дейнатары, Карнатару поверят и Старейшины потеряют все. Они будут сражаться, но против восставшего народа им не выстоять. Они потеряют все, перестанут распоряжаться нашими жизнями, перестанут контролировать каждый вдох правящей семьи и еще сотен тысяч магических семей по всему миру. И может быть, у людей появится шанс. У таких, как Дейна Сормат, которая не могла найти денег на платье, чтобы пойти на бал. У таких, как Тар, который едва не сел в тюрьму из-за парня, которому позволено все лишь потому, что он – сын власть имущего. И мне, принцессе, которой не дано было жить лишь потому, что я слишком сильна.

И может, у следующих Мадлен и Фара появится шанс.

Старейшина прочел это в моих глазах и рассвирепел. Небо потемнело, вспышки молний то и дело озаряли пространство некогда прекрасного храма, глядя на который мы молились богам, которых не существовало.

Я знала, что мне предстоит сражаться, и готова была защищать свою жизнь до последнего.

Но перед решающей битвой я хотела сделать то, чего боялась так долго.

Последняя страница книги… Я почти чувствовала ветер, поднявшийся надо мной. Портрет, который я так хотела и одновременно боялась увидеть.

Принц Фар, муж Мадлен, предавший ее и оставленный жить, чтобы страдать столетия.

Я задержала дыхание и перевернула страницу.

Книга выпала из рук, а вспышка ослепила.

– Что, об этом он тебе не рассказал?! – выкрикнул Леас. – Хочешь к нему вернуться? Вы оба отправитесь в ад и будете вечно гнить вместе с богами!

– Много патетики, – холодно ответила я. – Ты уже гниешь.

Что он говорил дальше, я не слышала. Пелена слез закрывала глаза, мое сердце рвалось в тревоге о близких.

Я улучила момент и приложила Старейшину спиной о каменную стену. Он, хрипя, сполз вниз. Снаружи доносились голоса. Послушники ломились наверх, но не могли справиться с засовом.

– И все, принцесса? – усмехнулся Леас. – Вся твоя мощь?

– Моя мощь в моем народе. – Я отвернулась, переступив через тело Морея. – Это только начало.

На полу одиноко лежала книга, раскрывшаяся на портрете принца Фара.

Сейчас мне казалось, что телом завладела Мадлен, хотя этого быть не могло. Но именно ее чувства рвались наружу, когда я бежала по каменным лестницам, сбросив туфли и подняв подол платья, чтобы не споткнуться. Слезы застилали глаза, сердце билось в бешеном ритме. Так страшно было опоздать, так страшно вернуться и увидеть бездыханное тело человека, которого я должна была спасти!

Сотни – нет, тысячи людей смотрели на меня. Я вышла из портала на том же балконе перед всеми собравшимися на праздник встречи весны. Они смотрели на меня, ждали, что скажет принцесса, вновь обретенная народом. Карнатар стоял сзади, готовясь поймать меня, если я начну падать.

Никогда не думала, что сделаю это, но я оглянулась на него, ища поддержки. Он коротко кивнул и прошептал:

– Ты хотела этого. Скажи им.

Я взглянула на Облачную Гору. Ее вершина на этот раз не была скрыта в облаках. Впервые за многие сотни лет. Я не знала, когда Карнатар успел прочитать заклинание усиления голоса, но слова прогремели над площадью:

– Мое имя – принцесса Дейнатара.

Я вздрогнула, когда он легко сжал мою руку.

– Я должна сделать заявление, – и глубоко вздохнула.

Посреди толпы началось какое-то движение. Пробиваясь через народ, к возвышению медленно двигался Леас.

– О боги, – прошептала я, а Карнатар зло выругался.

Леас остановился. Он не сводил с меня глаз.

– Он не сдастся без боя, так? – спросила я. – Даже понимая, что проиграл.

– Да, – коротко кивнул Карнатар. – Не останавливайся, говори. Нам есть чем ответить.

– Каждой паре, имеющей сильную родовую магию, довелось пройти обряд пророчества, проводимый Старейшинами. – Я снова говорила уверенно, но внутри все сжалось от страха, что мы не успеем обезвредить Леаса и он натворит много бед. – Многие из нас получили предсказания. Никто не знает, откуда пришли Старейшины и кто дал им священное право решать, сколько детей у нас будет и будем ли мы жить. Каждый из вас об этом думал, но не решался высказать вслух.

Толпа затихла, слушая меня. Леас ухмылялся.

– Старейшины не избраны богами. Они – самозванцы. Они контролируют правящий род, оставляя только угодных себе властителей. Они питают свои силы, принося в жертву наиболее талантливых магов. Они убили тысячи людей, чтобы только остаться у власти. Еще сотни вечно страдают, обреченные расплачиваться за так называемые «предательства», навязанные самими же Старейшинами. Вы думали, что они – ваши защитники, приоткрывающие завесу над будущим? Нет! Они – хозяева, которые контролируют каждый ваш шаг. Кукловоды, которые не думают ни о чем, кроме собственной власти.

– Она права! – Голос Карнатара разнесся вслед за моим. – Принцесса говорит правду!

– Откуда тебе знать, советник? – выкрикнул кто-то. – Принцессы Дейнатары не было столько лет!

Я вскинула руки. Над площадью появилась огромная иллюзия, показывающая меня посреди Облачного Храма, и Леаса, стоящего напротив. В руках у него возник черный листок.

– Вот тебе! – Он бросил мне в лицо листок. – Будь счастлива со своим Кэдерном. Доживай последние дни, Дейнатара! Больше я не позволю тебе вернуться. В каком бы то ни было обличье.

– Неужели я так опасна? Вы сами вырастили своего врага!

– Ты – угроза всему, что я строил годами. Ты – угроза моему бессмертию. За тобой никогда не пойдет народ. Никогда! – Старейшина сорвался на крик. – Потому что тебя просто не будет. Принцесса сгниет в земле. Вы никогда не получите даже надежды на свободу, стадо тупых баранов! За вас все надо решать, иначе вы приведете мир на край пропасти!

– Вы сумасшедший!

– Мне тысячи лет, Дейнатара. И я не собираюсь терять все из-за девчонки, которая не должна была родиться на свет.

– Моя мама знала?

– О да, она обладала даром предвидения. Когда-то я проглядел, надо было утопить ее в младенчестве. Она предпочла пожертвовать собой, чтобы дать вашему «народу» возможность «освободиться от нашего гнета».

По взгляду Леаса я поняла, что он не знал о записывающем кристалле, спрятанном у меня. Я вшила его в корсет платья, заменив несколько элементов декора. Правда, я не ожидала, что придется использовать его так.

Люди перед балконом, словно единый организм, пораженно вздохнули. Иллюзию нельзя подделать. А оскорбления любимой королевы Илларии не простит ни один уважающий себя подданный. Маму очень любили.

Толпа начала роптать. Какой бы ни была сила мага, пусть даже такого древнего, ему не выстоять против толпы. Там, внизу, собрались сотни тех, кто с замиранием сердца ждал пророчества. Кого лишили семьи, кому напророчили смерть. Каждый сильный магический род имел десятки историй о трагедиях, свершившихся якобы по воле богов.

Ярость выплеснулась из них, ибо чаша давно была переполнена.

– Он сам себя подставил. – Карнатар подошел ко мне. – Идем, Дейнатара.

– Они же его растерзают!

Каким бы сильным ни был Леас, он долгое время провел в Облачном Храме, упиваясь властью. Он уже давно не мог сражаться и, лишившись вбитого традициями страха, оказался практически беспомощным перед теми, кем недавно правил.

Конечно, ему на помощь придут послушники. Старейшины кинут всю мощь, чтобы одолеть нас, но я знала, что мы победим. Хотелось верить, будто от мамы мне передалась хотя бы крупица ее дара. А еще хотелось верить, что она видит это и хотя бы чуточку мной гордится. Принцесса, которая не должна была родиться, изменила мир.

Карнатар прав: я уже не была нужна там. Стража пыталась пробиться в гущу битвы, чтобы защитить Старейшину от обезумевшей толпы, но без особого энтузиазма. Несмотря на мощь и накопленные силы, количество превосходило: маг отступал. Я навсегда запомню выражение ужаса на его лице, и мне совершенно не стыдно, что я им наслаждаюсь.

– Дейна, идем…

Я подняла руку, останавливая Карнатара.

Я хотела смотреть. Мадлен во мне хотела смотреть. Губ коснулась холодная улыбка. Проклятие бессмертных безумцев обратилось против них самих. То множество жизней, что меня заставили пройти, стоили этого момента.

Весть о заявлении принцессы очень скоро разнесется по всему миру. Он больше никогда не станет прежним. Мы несемся в неизвестность, и я – в первых рядах.

– Дай мне эфира, – глухо сказала я, когда мы вернулись в комнату.

– Принцесса, – Карнатар тяжело вздохнул, – вам лучше прилечь.

– Дай мне чертова эфира! – Я рявкнула так, что перепугала какую-то служанку, прибежавшую на шум.

Я опустилась на пол.

– Не могу больше. Голова раскалывается, – простонала я. – Карнатар… Фар… кем бы ты ни был, пожалуйста…

Он протянул мне бутылочку, и, едва я отвинтила крышку, темнота, словно спасение, увлекла меня за собой. Почему-то вопреки ожиданиям я не ударилась головой об пол…

* * *

– Вставай, Дейна! Надо проснуться. – Голос был мне знаком и почему-то пугал.

Я заворочалась, застонав от невыносимой головной боли сорванным хриплым голосом.

– Дейнатара!

Мои глаза встретились с серыми безжизненными глазами советника.

– Боги! – Я вскочила, испугавшись, что что-то случилось. – Что? Где мы? Сколько я спала?

– Тише, – Карнатар помог мне сесть удобнее, – мы в Облачном Храме.

– Что?! Зачем?!

На меня навалилась вся тяжесть происшедшего – посещение Старейшин, разоблачение, заговор, борьба, площадь…

– Твой отец неправильно понял картину, открывшуюся ему, едва он вошел в кабинет.

– Какую картину?

– Ты без сознания, и я с бутылкой дурмана, расшнуровывающий твой корсет. Кажется, его чаша терпения точно переполнена. Пришлось срочно уходить. Я бы мог уйти один, но мне хотелось поговорить с тобой в последний раз.

– В последний раз? – Я нахмурилась. – Что это значит?

Он почему-то отвернулся к окну, не ответив мне.

– Карнатар?

– Я не хотел, чтобы ты узнала. Я предполагал, что ты вспомнишь или хотя бы догадаешься о прошлом своей души, но не хотел, чтобы ты узнала, кто я.

– Но дневник…

– Там не должно было быть моего портрета. Жаль, что ты его увидела.

– Нет. Не жаль. Я бы не знала, через что тебе пришлось пройти. У нас с тобой разные проклятия, но я даже не знаю, чье хуже. Мне кажется, твое.

– Ты умирала десятки раз. Каждый раз, как я находил тебя. Ты не получала права жить и погибала, как я ни бился, как ни пытался спасти тебя. Раз за разом. Мне казалось, у души тоже есть память, потому что с каждым новым воплощением ты менялась. От Мадлен ничего не осталось, вместо нее росла девушка, в которой страх был частью нее самой, запрятанный куда-то глубоко. Я не мог тебе помочь, но не мог не попытаться. Ты даже не представляешь, сколько раз я жалел о том, как поступил с тобой. Как сильно ненавидел себя за трусость и слабость. Видят боги…

Карнатар усмехнулся.

– Сложно будет привыкнуть, что мы сами по себе. Нет никаких богов, Дейна, представляешь? За все придется отвечать самим. И не когда-нибудь после смерти, а прямо здесь, в течение жизни. Пожинать плоды своих решений. Можешь себе вообразить?

– С трудом.

– Знаешь, мне кажется, наши проклятия такие разные, потому что у меня нет души, которую можно отправлять на перерождения. Разве у монстров бывают души?

– У всех есть души. Ты не монстр. И тебе не нужно уходить. Ты тоже заслужил свободу.

Но Карнатар покачал головой.

– Я пытался стать лучше ради тебя, но с каждой новой твоей смертью ненавидел этот мир все сильнее и сильнее. Мне нельзя оставаться рядом с тобой. Я уже не смогу жить, не разрушая себя. Я веками жил ради мести. Мне было плевать на чувства, на развитие, я не использовал данное мне время, чтобы стать умнее или сильнее, я каждую минуту тратил на то, чтобы поквитаться. Мне было плевать на детей, на тех, кто любил меня, на друзей и соратников, даже на тебя, я просто ужасно хотел их уничтожить. Это не проходит бесследно. Ты достойна быть рядом с теми, чья душа, если она и впрямь есть, еще не сгнила.

Он наклонился и прошептал мне в губы, чуть касаясь кожи:

– Ты любишь Кэдерна?

– Я… не знаю. Раньше думала, что люблю.

С ним можно было быть честной.

– Что изменилось?

– Я. Ты. Мир вокруг.

– Глупая девчонка! – Он вдруг обнял меня и уткнулся носом в волосы. – Ты хоть понимаешь, что ты сделала?

– Мне кажется, я разрушила мир, – призналась я, позволяя слезам вырваться на волю. – Я понятия не имею, как теперь жить… я так часто возносила богам молитвы, я безоговорочно верила в их власть над судьбой, я… понятия не имею, что делать с жизнью, которая нужна только мне. Карнатар!

– Да, родная?

– Я не твоя. Ты сейчас уйдешь, и я снова останусь одна.

– Моя. – Он обнял меня крепче. – Ты всегда была моей. И будешь. Какая-то часть тебя будет. Но твоя сила, Дейна, в твоем проклятии. Ты можешь начать новую жизнь, а я нет.

Что он задумал?

– Что происходит снаружи?

– Беспорядки. Хаос. В ближайшие годы будет непросто. Но ты сделала все правильно.

Я посмотрела ему в глаза, впервые за последние месяцы без страха.

– Правильно ли? Теперь мир несется в будущее, никем не управляемый.

– Никому нельзя решать, кому жить, а кому умереть. Никому нельзя распоряжаться жизнями детей. Контролировать все нельзя, мне казалось, ты поняла это. Мир не сможет развиваться, если ему не дать свободу. Посмотри, вспомни свои жизни и скажи мне – что изменилось? Прошли сотни лет, а мир вокруг не изменился. Мы словно застряли во временной петле, где облик мира навечно застыл таким, каким его оставили боги. Ты не думала, что их смерть – не случайность и не заговор Старейшин? Что это естественный ход времени, жизни: тот, кто создает нас, умирает – и мы принимаем на себя ответственность за все, что нам оставили.

По его лицу пробежала тень.

– Карнатар! – Я пыталась заглянуть ему в лицо, но он отворачивался.

– Дейнатара, уходи, – попросил он. – Иди меняй этот мир. Создавай новый. Он без тебя не справится, по крайней мере, пока.

– Что? После… после всего? – Голос срывался.

– Иди к нему, он ждет. Кэдерн – твоя пара, девочка. Я свое уже отлюбил. В прошлой жизни.

Он горько усмехнулся.

Я смотрела на этого мужчину с поломанной судьбой, на того, кто всю жизнь сражался за право даже не любить – вспоминать возлюбленную. На того, кто, найдя единственную, сломал себе жизнь. А сейчас отпускал ее в объятия к другому, обрекая себя на смерть среди обломков привычных устоев.

– Карнатар, – я покачала головой, – ты снова это делаешь. Снова меня оставляешь.

– Я знаю. – Он закрыл глаза. – Надо было уйти с ней… с тобой. Видят боги, Дейна, я хотел! Я хотел уйти с Мадлен. И с тобой – тогда, зимой. Я испробовал тысячи способов оставить тебя рядом с собой. Я испугал тебя до смерти, тебя, единственного человека, которого любил. Знаешь, как я понял, что это не сработает? Я стоял на том балконе, как будто и не прошли сотни лет, я почти видел призрак Мадлен, бредущий прочь, и я понял, что если хочу спасти тебя, то надо отпустить. Что нет колдовского способа быть рядом с тобой и мстить Старейшинам. Что у меня даже выбора нет. Мне осталась только месть… а тебе я должен все остальное. Тебе я должен счастье.

– Мне ничего не нужно такой ценой, – покачала я головой.

– У меня не получилось стать лучше. Когда ты была Мадлен, я был трусливым и жалким, а сейчас – завистливая тварь. Ужасно завидую этому Элвиду. И хотел бы быть на его месте.

– Как думаешь, сколько у Мадлен и Фара было бы детей? Мне кажется, двое.

– Нет, – он заключил меня в объятия, – больше. Много…

Мы целовались словно в последний раз. Не выпуская рук друг друга, не отрываясь ни на секунду. Было так странно ощущать его поцелуй после многих лет страха и кошмаров, так странно чувствовать чью-то безоговорочную, всепоглощающую любовь…

– Знаешь, что меня особенно поражает? – Он оторвался от моих губ, но не выпустил из рук, согревая своим теплом. – Из всех твоих жизней. Из всех имен. Из всех обликов. Я никогда не забуду Мадлен, но… любить буду тебя, Дейна.

– Почему меня? Потому что на мне все закончится?

– Нет. Потому что каждый раз, когда ты умирала, я испытывал боль. И никогда – страх. Но в этой жизни мне казалось, что лучше вечное проклятие, чем потерять тебя.

– Ты все равно уйдешь, да? Даже если я скажу, что люблю тебя?

– Это неправда, Дейна.

– Не тебе решать.

– Значит… – Он медленно, растягивая и без того бесконечные секунды, вытер с моих щек слезы. – Значит, решишь ты. Но не сейчас, принцесска.

– Мы еще увидимся?

– Если Старейшины будут мертвы, то вряд ли. Я погибну вместе с проклятием. Но ты ведь знаешь, что души бессмертны. И если она у меня есть… я найду твою, в каком бы мире мы ни жили.

– Карнатар…

– Да?

Я коснулась его губ своими, провела ладонью по груди, замерев возле сердца.

– У нас ведь есть пара часов?

– Как говорит твоя бабушка, это все равно что рубить кошкин хвост по частям.

– Она многое понимала в этой жизни.

– Да. Лучше тебя. Надеюсь, я их все-таки спас, а не убил.

– Слушай… – я пыталась говорить ровно и спокойно, но голос то и дело срывался. – Я знаю, что у нас нет будущего. Выцарапав его для других, мы уничтожили надежду для себя. И я вернусь во дворец, и попытаюсь сделать для этого мира все, что смогу. И я выйду за Кэда, а однажды даже полюблю его, потому что он хороший друг и будет отличным отцом. Но я не хочу уходить, не запомнив тебя. Пожалуйста… несколько часов.

– Иди сюда.

О нас напишут песню.

О пропавшей принцессе и бессмертном принце, ставшем ее проклятием и любовью. О борьбе за счастье и борьбе с судьбой. Об ошибках и прощении.

Но об этой ночи не напишут. О нескольких часах, когда мы принадлежали только друг другу, не думая о воплощениях и именах. О том, как я сгорала в объятиях, захлебываясь слезами, и как он губами касался груди, где отчаянно билось сердце, и каждый удар отзывался сожалением.

– Дейна… прости меня, – хриплый шепот доносился словно издалека. – Прости за все.

– Я давно тебя простила. Как только поняла, кто ты. Как только поняла, как сильно ты меня любил.

– Поспи немного. Тебе нужно набраться сил перед тем, как ты вернешься. Будет непросто.

Я снова боялась закрывать глаза из-за него, но теперь уже потому, что не хотела проснуться и обнаружить, что его нет. Вдруг подумалось, что Карнатар так и планировал: уйти, пока я сплю, чтобы не причинять еще больше боли.

– Не бойся, я не уйду. Буду смотреть, как ты спишь. Я люблю тебя. Что бы ни случилось, я рядом. Даже если меня не будет существовать, я жив, пока ты меня помнишь.

Он лгал, и мы оба это понимали, но я закрыла глаза. Крепко зажмурилась, прижавшись к нему, сдерживая рвущиеся из груди рыдания.

Я закрыла глаза, оставив его совсем одного, теперь уже окончательно потерявшего меня. Обреченный страдать, Карнатар наконец ждал смерти. А я хотела двигаться вперед. И знала, что одержу победу, какие бы препятствия на моем пути ни встречались. Самое сложное я уже сделала – оторвала от своего сердца кусок и оставила здесь, на полу Облачного Храма, где Фар наблюдал за своей Мадлен и где Карнатар нашел свою Дейнатару.

* * *

Закат вовсю полыхал над Алуртой. Звезды, как и писала Мадлен, были прекрасны. Я удивлялась, почему раньше не замечала этой красоты. Мы редко смотрим на небо, предпочитая жить на земле.

Руки Кэда опустились мне на плечи, и я прислонилась к его груди, чувствуя, как счастливо забилось сердце.

– Как вы, моя принцесса? – спросил он.

– Я буду в порядке. Ты теперь всегда будешь называть меня принцессой?

– До тех пор, пока ты не решишь, кто я.

Да. Это тоже непросто.

– Ты заслужил, чтобы я была честной, Кэд. Я могла бы тебе лгать, и все было бы хорошо. Я должна тебе лгать, потому что ты нужен мне, ты нужен Леону и нашему миру. Нас ждут непростые времена, и я не имею права разбрасываться такими магами, как ты, но… лгать я не хочу.

– Ты любишь его.

– Больше жизни. Больше всего на свете. Я вытащила душу и растерла в порошок, оставив его умирать. И это со мной навсегда. Любовь к мертвому – самая сильная любовь на свете. Я не могу предложить тебе душу и сердце, потому что отдала их ему, но… я могу быть твоим другом. Я могу быть твоей женой, такой, какой должна быть принцесса. Верной, хорошей матерью, опорой. Но пойму, если ты не согласишься довольствоваться малым.

– Это немало. Мы больше можем не бояться, что наш ребенок умрет лишь потому, что кто-то не дал нам листок бумаги. Да, он по-прежнему может умереть от болезни, от рук врагов или от несчастного случая, но все-таки это решают не какие-то провозгласившие себя всемогущими маги. Давай не будем давать друг другу громких обещаний. Я буду рядом вне зависимости от того, станешь ли ты моей женой, Дейна, я буду рядом, потому что это мой долг. Помнишь, я говорил, что хочу сделать что-то значимое? Изменить мир к лучшему?

Я кивнула. Какие беззаботные были времена! Меня волновало лишь то, как он примет мою тайну!

– Ты меня обскакала. Я хочу реванш.

Кэд замолчал, глядя куда-то вдаль. Он, как и я, был поражен тем, что творилось вокруг.

– И если однажды мы поймем, что доверяем друг другу настолько, что не представляем жизни друг без друга, то… я не стану конкурировать с Карнатаром. Я попробую стать новой страницей в твоей истории.

– Мы справимся, – прошептала я. – Знаешь, есть кое-что, что я не записала в книгу.

Я собственноручно переписала воспоминания Мадлен, добавив к ним свои. Теперь книга будет храниться в дворцовой библиотеке, а копии разойдутся по городам.

– После того как Мадлен умерла, ее сила позволила ей увидеть Фара. Он плакал, стоя на этом балконе. Он никогда не простил себе, что позволил ее выгнать. Мадлен пыталась сказать ему, что простила, что любит, но не вышло. Мне кажется, именно поэтому она столько раз возрождалась, а вовсе не потому, что Старейшины прокляли ее. Я хочу в это верить. Ее душа неспроста выбрала меня.

– У вас есть шанс встретиться снова?

Я закрыла глаза, вслушиваясь в звуки метели, вдруг накрывшей Алурту.

– Только не в этой жизни.