Глава 11

Первое, что я сделала, когда пришла в себя, – убедилась, что моё дыхание не изменилось, а сердце бьётся в том же ритме. Второе – включила зов жизни, который при моём четвёртом ранге мог работать в пассивном режиме, хотя дальность пока была не очень высокая. И только когда я поняла, что рядом никого нет, открыла глаза и села.

Комната и кровать были очень скромные, в отличие от того зала, который я увидела сразу после переноса. Больше всего комната походила на келью – узкая, примерно два с половиной метра в ширину и около трёх в длину. Под потолком на одной из стен уместилось маленькое зарешеченное окно. Жёсткая кровать и что-то вроде тумбочки – вот и вся обстановка.

Дверь оказалась не заперта, чем я и воспользовалась. Выскользнула в коридор, освещённый яркими магическими светильниками, и пошагала туда, где зов показывал наибольшее скопление людей. Не дошла до зала я буквально несколько метров, когда дверь из такой же безликой комнаты отворилась.

– Дитя, тебе не следует ходить одной в доме Отца, – проговорила немолодая женщина в длинном балахоне. – Отец не любит праздности и любопытства.

– Я ищу своего друга, – ответила я, разглядывая незнакомку. – Кто вы?

– Чувствующая души, – женщина понизила голос и качнулась ко мне. – Твоя душа истекает кровью и молит о помощи. Позволь мне исцелить её.

– Нет уж, – резко ответила я, поняв, кто передо мной стоит. – Моя душа – моё дело. Нечего лезть куда не просят.

Эта женщина оказалась целителем душ – не тем, которые ведут беседы и, по сути, работают психологом, а истинным. Настоящие целители душ действительно могли дать утешение, залечить раны после отката от клятвы или смерти близкого человека. И для этого им нужно было лишь коснуться души.

Целители исцеляли тела, а целители душ творили чудеса, сплетая узоры из энергии, окружающей человека. Сродни энергетам, они управляли потоками энергии, но их искусство шло дальше. Воля и контроль были главным мерилом и оценкой для целителя душ, они влияли на настроение и мысли. Управление эфирными потоками – тонкое искусство, требующее огромных усилий и концентрации.

Собственно, именно поэтому истинных целителей душ осталась всего лишь горстка – не так-то просто делать упор на волю и контроль вместо магии. И здесь, в тайном убежище какой-то варховой секты, я встретила одного из них. Это же вообще немыслимо!

– Такую душу нельзя оставлять без помощи, – покачала головой женщина. – Она источает боль и агонию, словно ты прошла через тысячу битв.

– Не считала, – буркнула я недовольно, но всё же с уважением. Выбранный путь этой женщины действительно достоин почтения.

– Если не забрать боль, душа не выдержит, – предостерегла меня она.

– Разберусь сама, – отрезала я, чувствуя подступающее раздражение.

Вот уж точно истинный целитель душ – почуяв раненую душу не отстанет, пока не выполнит свою миссию. И как только эта святоша оказалась в секте, связавшейся с Коалицией? Взрывы в столице уж точно не тянут на спасительную операцию.

А я избегала целителей душ именно поэтому – боялась, что одна такая особо упёртая сможет прочитать меня, увидеть всё нутро, а потом донести в службу безопасности, что я переродилась с клеймом убийцы. Да, я лгала себе, убеждала, что моя душа чиста и источает свет. До последнего была уверена, что ей не требуется вмешательство, хотя сомнения всё же были и внутренне я была готова ко всему. И вот теперь я услышала то, чего боялась. Моя душа не обновилась, не смыла клеймо и не очистилась.

– Бедное заблудшее дитя, – по щеке целительницы скатилась слезинка, потом другая, и вот уже две мокрые дорожки прочертили путь к подбородку. – Твоя боль так сильна, так тяжела. Такое невозможно вынести. Позволь мне разделить с тобой эту боль.

– Спасибо, не надо, – мягко ответила я, успокаиваясь.

Эта женщина не виновата в том, что её суть – видеть души. Не виновата она и в том, что всего парой фраз разбила мои иллюзии о спокойной жизни и втором шансе. Мне даже стало жаль эту целительницу, ведь сейчас она окунулась в самую настоящую агонию. Наверняка все печати и заплатки слетели при моём перемещении в этот мир.

– Дитя… – женщина согнулась от боли и обхватила себя руками.

– Вам лучше отойти от меня подальше, – посоветовала я ей. – Я скоро уйду, а вам самой может понадобиться помощь.

– Невозможно… невыносимо… такие страдания, – она послушно отошла на несколько шагов, бросила на меня умоляющий взгляд и покачнулась.

Меня же боль души сейчас не беспокоила – я её не ощущала. Но нужно будет разобраться с этим как можно скорее. Если в столице вдруг окажется подконтрольный властям целитель душ, он сразу же поймёт, что такой души не может быть у шестнадцатилетней девочки. А мне проблем хватает и без этого.

Я была уверена, что сейчас в столице самый настоящий хаос. После взрывов уже идут допросы очевидцев, попытки найти пособников и самих революционеров, и моё исчезновение явно не идёт мне на пользу.

А если я не вернусь к награждению, то меня вообще припишут к Африканской Коалиции так, что потом не отмоюсь. Тем более в тех списках, что показал мне отец, есть фамилия моей ближайшей подруги. И эти списки он от кого-то получил.

Тихонько открыв двери, я заглянула в переполненный зал, в котором сейчас шёл… суд. И мой телохранитель был обвиняемым. Колум стоял посередине зала, на его руках виднелись антимагические браслеты, а площадка вокруг него была заполнена послушниками секты.

В кого бы они там ни верили, в Алистера или в самого Всевидящего, они были просто сектой, убивающей невиновных людей, иначе не было бы взрывов в столице. Очередные фанатики, которые плодятся как мухи в конюшне, им ведь всё равно в кого верить на самом деле. Хоть в единорога с разноцветным хвостом, хоть в то, что они являются аватаром создателя.

Просто есть такие люди, которым необходима вера. Обретя предмет своего поклонения, эти фанатики готовы ринуться в крестовый поход и выжечь всё живое во имя своей веры. Во имя того, что считают единственной истиной. В своей слепой преданности они становятся послушным орудием в руках того, кто говорит «правильные» слова.

Я протиснулась за спинами последователей, прижимаясь к стене и стараясь не высовываться. Мне нужно было встать поближе, чтобы слышать ответы Колума, а ещё – найти способ выбраться из этого места и вернуться к отцу.

– Мы скорбели о твоей кончине, сын мой, – прозвучал хрипловатый голос высокого пожилого мужчины. – Но ты выжил в кровопролитном бою против еретиков. Почему же ты не отомстил? Почему не вернулся в отчий дом, а примкнул к врагу? Почему ты позволил взять с себя клятву верности, а не сломал шею той помехе, что ныне отсыпается в комнате отдыха?

Я едва сдержала смешок. Та келья, что выглядит как одиночная камера, у них называется комнатой отдыха?

– Я дал клятву добровольно, – сказал Колум, прямо встретив взгляд своего… эм… пусть будет бывшего предводителя. – Эта девочка стала для меня дочерью и сестрой. Стала моей семьёй.

Сектанты, нарушив стройные ряды, загомонили и чуть ли не набросились на Колума. Я ощущала их ярость и ненависть, но она была ненастоящей что ли. Будто они все играют роль, предписанную им, но на деле не испытывают и десятой доли того, что показывают.

– Ты понимаешь серьёзность своих слов? – громко спросил старик, заставив остальных замолчать. – Став твоей семьёй, девочка переходит под защиту Пастыря.

– Понимаю и принимаю, Отец, – Колум сжал кулаки и посмотрел на мужчину таким взглядом, что даже мне стало не по себе.

– Но ты предал нас, – продолжил предводитель, не обратив внимания на злость Колума.

– Нет, не предал, – мой телохранитель говорил сухо, короткими рублёными фразами. Возможно, сказывалась привычка или то, что он оказался в этом доме, где действовали свои правила. А может, он просто не хотел сказать больше нужного. – Я умирал, а отец девочки вынес меня на руках, как своё дитя. Он дал мне защиту и цель, не выдал имперским псам и помог скрыть мой ранг. Он достоин служения.

– Достойный муж воспитает достойных детей, – пафосно заявил старик, а затем склонил голову к груди в таком своеобразном кивке. – Принимаю твои слова.

– Девочку нужно вернуть домой как можно скорее, – сказал Колум, оглядев стоявших вокруг него людей. – Если мы не поторопимся, Андрей Войтов использует все средства, отыщет нас и убьёт каждого. И сделает это сам.

– Настолько силён? – спросил предводитель с сомнением в голосе.

– Да, – мой телохранитель усмехнулся и нашёл меня взглядом. Ага, так и знала, что он, будучи энергетом, повесил на меня следилку. – В равном бою я против него – что котёнок против медведя.

– Мы можем вернуть девочку, но не тебя, – сказал наконец старик. Я хотела было вернуться обратно в келью, но следующие слова заставили меня остаться. – Ты должен понести наказание.

– Принимаю, – Колум побледнел. Он плотно сжал губы, свёл брови и сжал челюсти так, что даже издалека я смогла заметить, как на его лице заходили желваки.

– Ты пройдёшь обряд Очищения, после выполнишь моё задание, – на бесстрастном лице старика мелькнула злорадная ухмылка, которая тут же исчезла. – Если выживешь, я подумаю над твоим служением Войтовым. Но до того времени ты будешь служить Пастырю.

– Без меня девочку убьют, – Колум отрицательно мотнул головой и сжал пальцы на антимагических браслетах. – Врагов слишком много. Я нужен своей сестре и дочери. Нужен своей новой семье.

– Пока не заслужишь прощение, из дома Пастыря выхода не будет. Попробуешь сбежать, Триса поймает и приведёт обратно – станешь сосудом для обряда Очищения. Посмотрим, сколько чужих клятв ты выдержишь.

Предводитель сектантов сурово посмотрел на Колума, но в его глазах, помимо суровости, читалась алчность. Он хочет использовать моего телохранителя, который наверняка раньше был одним из самых сильных членов секты, а потом свалить на него всю вину.

Я видела такой взгляд, знала, что за ним стоит, и не желала для Колума такой судьбы. Раз уж он во всеуслышание заявил, что считает меня сестрой и дочерью, своей семьёй, то я на правах дочери рода могу внести его кандидатуру на принятие в род. Обычно такое не практикуется: считается, что предки могут оскорбиться, если к родовому камню приведут чужака.

Но я верила, что всё обойдётся. Ведь как-то же приводят в род мужей и жён. Значит, такая возможность не только есть, но и вполне жизнеспособна. Только бы выцарапать сейчас моего телохранителя из рук этих варховых сектантов!

– Приведите девочку, – приказал старик, а я спокойно сделала шаг вперёд.

Как он там сказал? Я под защитой Пастыря? Вот от этого и будем отталкиваться. Мне бы ещё ту целительницу душ, которую я встретила в коридоре… а вот и она, стоит у стены и смотрит на меня умоляющим взглядом. Нехорошо, конечно, использовать женщину в таком неприятном деле, но по-другому мне Колума не вытащить.

Я смело вышла в центр зала и вступила в круг.

– Колум – мой брат! – громко сказала я. – Он обещал, что всегда будет рядом. Разве не этому учит Пастырь наш – заботиться о близких своих, любить и прощать их?!

Тут я немного переигрывала, да и не знала точно, чему их там Пастырь учит – как-то не подумала, что надо узнать побольше об этой секте. Но кое-какие выводы сделать могла. Если целитель душ до сих пор здесь, никуда не уходит, значит, сам Пастырь для неё не так уж плох, а вся проблема в том, кто именно занял место предводителя и говорит от его имени.

– Все вы для меня – братья и сёстры, – продолжила я, глядя в глаза Колуму, который едва заметно кивнул. Я попыталась вспомнить то немногое, что он говорил о секте. – Алистер – защитник человечества. Он научил людей сражаться. Человечеству грозит опасность, и мы должны уметь постоять за себя. Из разломов пришли иномирные твари, а мы вместо того, чтобы следовать заветам Пастыря, пошли против всего, чему он нас учил.

Я замолчала и отыскала взглядом целительницу. В её глазах я прочла одобрение и сочувствие. Я ждала, что она вмешается, ведь мои последние слова были предназначены именно для неё.

– Бедное дитя права! – не подвела меня женщина. Она вышла в круг и подняла руки к потолку. – Нельзя идти против заветов Пастыря!

Послушники снова загомонили. Целитель душ была в этой секте весьма значимой фигурой, судя по отклику. Ещё чуть-чуть, и община выступит против старика. Напряжение вокруг нарастало, ауры одарённых вспыхивали, люди были недовольны. Только вот чем? Моим выступлением, наказанием Колума или решением Отца? Куда направлено это недовольство?

– Мы сбились с пути истинного, а это недопустимо. Нельзя оставлять дитя без поддержки нашего Пастыря, а слово его в сердце каждого из нас, – голос целительницы источал сострадание и доброту. Она стала той последней каплей, что точит камень насквозь. – Колум нужен девочке, нам придётся отпустить его.

– Или убить девчонку, – процедила Триса, выходя к нам в центр.

– И получить гнев Войтовых? – выкрикнул кто-то из послушников.

– Свяжемся с Коалицией, попросим ещё людей и артефактов, – фыркнула Триса.

– Стоит ли одна девочка этого долга? – спросил старик-предводитель таким тоном, будто опасался не только Коалицию, но и саму Трису. – За каждую просьбу приходится платить.

– Не тот вопрос, – Триса сделала шаг к старику и встала напротив него. – Вопрос в том, стоит ли Колум такого долга.

– Изгнать его! – раздался от стены чей-то гневный вопль. – Лишить права общения!

– Дитя пришла только сегодня, но в душе её заветы Пастыря, – сказала целительница. – А вы годами ропщете и ищете виновных в своём падении. Насилие не оправдать никакими целями.

Теперь доброты в её голосе поубавилось и появились обвинительные нотки. Вряд ли эта секта обрадуется, если целитель душ их покинет. По идее, сейчас должен выступить кто-то, кому доверяет большинство. И… я усмехнулась, когда услышала спокойный и мудрый голос того, кто не был согласен с нынешним предводителем.

– Мы должны принять девочку в лоно семьи и помочь ей встать на пусть истинный с именем Пастыря на устах.

– Убить всех Войтовых! – ещё один крик, но уже ближе к нам. Я внимательно посмотрела в ту сторону, поймала ненавидящий взгляд и постаралась запомнить лицо этого фанатика. – Они в резиденции для особых гостей императора. Всего и надо – собрать наших и нанести такой удар, чтобы столица содрогнулась.

– Мы уже наследили в столице, – возразил высокий поджарый мужчина лет пятидесяти – тот самый противник старика. – Сейчас там подняты все службы, даже имперская гвардия вмешалась. Нас не подпустят к резиденции.

– Триса может подобраться, – не унимался фанатик. – Пусть возьмёт всё, что осталось из артефактов.

– Триса нужна нам, мы не можем рисковать Жнецом, – осторожно сказал старик-предводитель, поставив точку в обсуждении.

– Тогда отпустим девочку и Колума, но обряд Очищения он должен пройти, – мой временный союзник пошёл в нашу сторону. Толпа послушников почтительно расступалась перед ним, кто-то даже склонил головы в уважении.

Вот оно! Борьба за место предводителя секты Алистера мне только на руку. Раз уж я стала катализатором для стольких событий в последние месяцы, что мне стоит разок попробовать ускорить переворот в одной конкретной секте? Судя по тому, что я успела увидеть, на стороне старика не больше тридцати процентов послушников. А вот спокойного рассудительного мужчину поддерживает большинство.

– Мы помним, что случилось в прошлый раз, когда миротворческий отряд разрушил наш дом, и не хотим повторения, – проговорил он, водя головой и встречаясь взглядами с каждым находящимся в зале человеком. – Погибли наши близкие. Наши сёстры и братья. Наши дети и наши матери. Африканская Коалиция использует нас в своих грязных делах, но что она нам даёт? Что на самом деле мы получаем от неё?

– Мы потеряли всё, что у нас было, Лиам, – проворчал старик. – И если бы не Коалиция, мы бы до сих пор прятались в подземных тоннелях, как жалкие крысы.

– Если бы не Коалиция, на нас бы никто не обращал внимания, как было сотни и тысячи лет со дня пришествия Алистера. Мы сами навлекли беду на наши головы.

Мой временный союзник – Лиам – не смотрел на предводителя, он удерживал взгляды послушников. Хороший ход. Вообще, Лиам показался мне очень умным мужчиной. Он вовремя сообразил, что настал удобный момент для передела власти, ловко воспользовался ситуацией и подмял под себя бо́льшую часть сектантов. Главная проблема для него сейчас – это Триса, которая явно на стороне старика. Если Лиаму удастся переманить её, он победит.

– Хватит. Мы слышали это не раз, – старик сообразил, к чему всё идёт, недовольно покосился на меня и перехватил внимание Лиама. – Сейчас не время обсуждать внутренние вопросы.

– Девочка стала нашей семьёй, Кадан, раз уж один из нас принял её как сестру и дочь, – очень-очень мягко сказал Лиам. На его губах появилась такая грустная улыбка, что даже я на миг поверила в неё. – Разве не ты «Уста Пастыря» и не ты должен бы соблюдать заветы? Пастырь наш Алистер говорил нам: «Всякий, кто назовёт сестрою, братом, дщерью или сыном от чистого сердца и по велению души своей, принимает на себя заботу и приводит в дом Отчий нового сына и новую дщерь».

– Хочешь занять моё место? – старик Кадан посмотрел на Лиама ошалевшими глазами, отступил на два шага и гулко сглотнул.

– Хочу для нашего Дома достойного Отца, а не того, кто стелется под других. Африканская Коалиция нам не нужна. Мы сами можем свергнуть любое правительство, когда пробьёт час. Их подачки унижают наше братство, превращают нас в нищих, что ждут милости.

Лиам выпрямился, расправил плечи, вскинул руки, словно взывая к небесам, и направил к потолку мощный поток энергии. Огромная люстра с грохотом рухнула на пол, оставив после себя зияющую дыру. Энергия потекла дальше, преображая позолоченные завитки на плинтусах, растворяя шёлковые обои и расплавляя мраморные статуэтки на подставках.

Только сейчас до меня дошло, что если Колум – маг вне категорий в свои тридцать пять, то те, кто его обучал, уж точно не слабее. Да я в самом, варх его побери, логове высших магов. И среди этих уникумов – я. Флорист с четвёртым рангом. Шестнадцатилетняя девица, которую переломить – раз плюнуть.

Лиам оказался энергетом, как и Колум. Он с лёгкостью преобразовывал энергию, меняя обстановку в когда-то роскошном вычурном зале. Мраморные статуэтки слились воедино, формируя некое подобие стелы. И на поверхности этой стелы проступали надписи – видимо, те самые заветы от Алистера, в которые спустя много лет продолжали верить его потомки.

– Братья и сёстры, такое терпеть нельзя, – сказал Лиам вроде бы спокойно и негромко, но его голос отражался от стен, вибрировал и проникал в самое нутро. – Отец Кадан предал наш Дом, предал Пастыря нашего и заветы его. Отныне мы не станем подчиняться никому кроме тех, кто истинно верует в пришествие Пастыря.

Ну а дальше началась схватка. Фанатичные послушники с Каданом во главе против тех, кто вроде бы считаются разумными, и Лиамом. Триса стояла рядом со мной, Колумом и целителем душ, защищая нас от случайных попаданий. Пока не решится вопрос о главе и Отце этого Дома, суд не завершён.

Я была благодарна Трисе за безопасность – мне нечего противопоставить толпе магов вне категории, а эта женщина оказалась такой, как я и ожидала. Она сформировала щит вокруг нас и перенаправляла летящие в нас сгустки энергий. Мне даже показалось, что Триса наслаждается этой потасовкой. По крайней мере, на губах её застыла, будто приклеенная, довольная улыбка.

Когда всё закончилось, Лиам подошёл к нам, снял антимагические браслеты с Колума и поманил за собой Трису. Меня увели обратно в келью, а целительница по дороге успела шепнуть мне, что нас с Колумом вернут в столицу после обряда Очищения. Что из себя представляет этот обряд, она не сказала, лишь намекнула, что мне не стоит при нём присутствовать.

Ведь что такое на самом деле Очищение? Это ритуал, при котором целитель душ и энергет объединяют потоки энергии, перенося клятвы и проклятия с одного человека на другого. Жертва при этом впитывает весь негатив, получает откат от клятв и страдает от проклятий. Эти мученики умирают быстро и ни разу не безболезненно.

К сожалению, повлиять на это я не могла, как и остановить ритуал – меня бы просто не стали слушать. Я знаю, что есть такие люди, которых лично хочется убить, но смерть в бою или казнь – это более гуманно, чем муки, выпадающие на долю жертв обряда Очищения. Мне оставалось лишь ждать Колума и проклинать тех, кто придумал этот бесчеловечный ритуал.

Если когда-нибудь я достигну того же уровня, что был у меня в прошлой жизни… если стану сильной настолько, что маги вне категорий не будут мне соперниками… если я хоть как-то смогу помочь этим несчастным…

Всевидящий, как же мне хотелось прямо сейчас прибить всех до единого послушников этого вархового Алистера, а заодно и членов Африканской Коалиции! Как же мне хотелось пробудить Яара́ну Беспощадную, Неотвратимую и Неумолимую, а потом стереть с лица мира тех нелюдей, которые вершат чужие судьбы!

Но нельзя. Нельзя становиться такой же, как они. Да и нет больше Яара́ну…