Глава 13

Утро не задалось. Отец и брат не замечали моего присутствия, словно я превратилась в обыденный предмет интерьера – тумбочку или стул, которые недавно отмыли, перекрасили и теперь готовились использовать по назначению. Хаш зудел под ухом, постоянно вереща о необходимости союза с братством.

Но больше всего меня настораживало поведение Колума. Мой бывший телохранитель постоянно витал где-то. Он даже не пожелал мне доброго утра. Неужели жалеет, что остался со мной, а не вернулся в братство? Клятвы на нём теперь нет, приказать ему ни я, ни отец не можем, да и верности ожидать при таком раскладе бессмысленно.

После завтрака мы отправились к Ведомству по защите от иномирного влияния. Внутреннее напряжение и беспокойство нарастало. Я знала, что прохождение арки станет настоящим испытанием, ведь за нами будут пристально наблюдать не только безопасники. Покровитель отца, жаждущий неизвестно чего, враги рода, готовые нанести удар, и даже журналисты – все будут следить за каждым нашим шагом.

Как же, такое событие! Ярина Войтова подтвердит одержимость Хаосом или опровергнет все подозрения.

Я вышла из машины и шагнула к Ведомству. Здание, построенное из стекла и бетона, сияло на солнце, отражая небо и редких прохожих, – после вчерашних взрывов праздно шатающихся людей на улицах не было. Над входом красовался герб Ведомства – стилизованное изображение молнии на фоне фульгурита, рядом висел герб Империи – двуглавый орёл с короной в когтях.

Охранник у входа вежливо кивнул нам, сверился со списком в планшете и открыл огромные двери без малейших усилий. Внутри всё оказалось выполнено в том же стиле: металл, стекло, строгие линии интерьера. Даже странно было видеть такую обстановку после роскошного зала в братстве и украшенных позолотой магазинов. Будто я не в правительственном здании, а в казарме.

Даже солдаты были: стояли вдоль стен, не спуская глаз с арки, которая очень уж походила на магнитные сканеры в магазинах. А вот мундиры на этих мужчинах были не обычные армейские, а пошитые из иномирной ткани. На груди каждого солдата была нашита эмблема Ведомства.

Худощавый журналист от «Имперского вестника» попытался навести камеру на сотрудников Ведомства, но был остановлен охранником. Пришлось бедолаге фотографировать входящих со всех сторон приглашённых, таская огроменную камеру с таким обречённым видом, что захотелось его пожалеть.

Я пропустила вперёд отца и брата, обернулась к Колуму, который чуть ли не в затылок дышал, и попыталась унять дрожь. Второй уровень Хаоса должен помочь. Я всё продумала, скрыла Хаос за магическим источником, но страх всё равно предательски сковывал движения. А что, если арка сработает? Что, если они узнают, кто я? Что, если Хаос проявит себя? Мои руки вспотели, а по спине пробежал холодок.

Отец с хмурым выражением лица стоял в стороне, скрестив руки на груди. Если я не пройду через арку – это наша последняя встреча, а он даже не посмотрел в мою сторону. Ладно. Что толку тянуть… Сделав глубокий вдох, я ступила под мерцающую арку.

Вспышка ослепила меня, а по телу пробежала волна тепла. Магические импульсы, словно молнии, пронзили меня насквозь, сканируя мою сущность. Я зажмурилась, стиснув зубы.

Секунда, две…

Вспышка погасла, и я, ошеломлённая, ступила на другую сторону. И всё? Вот из-за этой проверки я так переживала? Серьёзно? Я обернулась к Колуму и округлила глаза, увидев, как он убирает в карман артефакт переноса. Он… он хотел переместиться со мной, если что-то пойдёт не так?

Не успела я обдумать эту мысль, как ко мне подошла старушка лет семидесяти. Её волосы пшеничного цвета без единой седой пряди были убраны в пучок. Внимательные карие глаза изучали меня с таким интересом, что я невольно поёжилась.

– А вот и ты, душечка, – проскрипела она, улыбаясь. – Я всё жду и жду тебя, а ты – вот она.

– Эм… здравствуйте, – голос я сразу узнала.

Прасковья Гаврилова, бабушка Митеньки, выглядела примерно так, как я её и представляла. Сухонькая, прямая, как палка, и с таким величавым видом, что сомнений не возникало – она не терпит никаких возражений и не считается ни с чьим мнением.

– Пойдём, душечка, скоро уже будут фитюльки на грудь навешивать.

Она двинулась по коридору и поманила меня за собой. Отец с братом двинулись следом. Колум шагал сразу за моей спиной и пыхтел так громко, что мне стало неловко за него. И чего он дуется? Всё же хорошо.

– Митенька совсем свалился после той бучи, так и лежит, бедненький, не встаёт. А как же ему без фитюльки? Всем дают, а ему что? Пусть не первая ступень, а всё равно пригодится. Решила вот приехать забрать, а то знаю я этих бюрократов. Сначала забудут, потом потеряют.

Я беспомощно посмотрела на отца, но он лишь усмехнулся и покачал головой. Ясно. Вмешиваться и вытаскивать меня из цепких рук этой властной женщины он не станет.

– Ты посмотри на них, – Прасковья указала на абстрактные картины, развешанные на стенах коридора. – Мазня одна, халтура.

Я шагала по коридору Ведомства, чувствуя себя не в своей тарелке. Мне даже отвечать не требовалось – бабушка Митеньки справлялась с разговором сама. Она критиковала всё: ряды мягких кресел за искусственную кожу, что считалось неприличным по мнению Прасковьи; огромные панорамные окна в холле – за излишнюю открытость; даже каменный пол был повинен в том, что его не натереть воском, в отличие от паркета.

К счастью, этот бесконечный коридор закончился. Мы дошли до массивной двери, у которой нас ждал очередной сотрудник Ведомства в парадном мундире с нашивками. Он кивнул сначала Прасковье Гавриловой, потом – отцу, и только потом поприветствовал меня. Николая и Колума он будто бы даже не заметил.

Белкин, Чебуков и Наумов прибыли раньше меня и уже ждали начала церемонии. За спиной Тараса стоял очень похожий на него мужчина, видимо старший брат. Те же длинные светлые волосы, собранные в аккуратный хвост, тот же профиль, черты лица, – он буквально был копией Тараса, только постарше лет на десять.

Наумова сопровождал отец и брат, которых я уже видела на фотографиях в сети. А вот за спиной Белкина стояла незнакомка. Она казалась такой воздушной, недалёкой и совершенно неуместной в этом небольшом зале, похожем на тренировочную комнату. Копна каштановых волос разметалась по плечам в беспорядке, на лице блаженная улыбка, а платье… точно такие же я выбросила, посчитав фасоны детскими, – многослойные рюши, цветочные узоры, яркие краски, и рукава-фонарики.

Только я хотела подойти и поздороваться с моими «спасителями», как в зал вошёл мужчина лет пятидесяти. Его седые волосы были аккуратно убраны назад, на лице читалась прямо-таки вселенская усталость. Стоявшие вдоль стен солдаты выпрямились в струнку, заскучавший было журналист принялся щёлкать камерой, а я быстренько шагнула к Тарасу и встала рядом с ним.

– Я, Казимир Гуров, глава Ведомства по защите от иномирного влияния, – голос у Гурова оказался под стать внешности – густой рокочущий бас, от которого, кажется, даже стены задрожали. – От имени императора и Империи награждаю сих мужей и юную деву орденом мужества за отвагу при спасении людей в условиях, сопряжённых с риском для жизни, и закрытие иномирного разлома.

Несколько солдат держали на вытянутых руках раскрытые бархатные шкатулки. Белкин и Чебуков получили награды первыми, потом Наумов и, наконец, я. Казимир прикрепил орден к моей рубашке, нахмурился и отошёл в сторону. Ну да, не было у меня мундира – ни обычного, ни парадного. Чебуков и тот пришёл в костюме, пошитом в военном стиле.

Я же оделась в школьную форму. Ну а что? Я ученица Тугольской школы, её я и представляю. Разлом был на школьном полигоне, спасала я опять-таки одноклассников, а не прохожих. Пусть директор гордится своими учениками, вдруг от обязательного посещения можно будет откреститься.

Хотя последнее – вряд ли. Приказ – губернатора, а воля – и вовсе самого императора. В общем, слёз радости и гордости у меня не было, как и мундира. Казимир Гуров проговорил кратко ещё пару речёвок в духе «служите, защищайте» и так далее. Мы кивали, прижимали кулаки к груди и всячески проявляли рвение к этой самой службе.

В общем, впечатления от награждения у меня были самые неоднозначные. Вроде и хорошо всё прошло, но я ожидала большего. Мои попытки вычислить следивших за мной людей тоже провалились: кроме журналиста, солдат, самих награждённых с родственниками и телохранителями ни в зале, ни в коридорах никто не встретился.

Это получается, что никто за мной не следил? Я посмотрела на прикрученные к потолку камеры видеонаблюдения и кивнула сама себе. Скорее всего, наблюдали удалённо. Если бы арка выявила Хаос, те же солдатики, что контролировали коридоры, меня бы и скрутили.

Когда мы вышли из Ведомства, журналист сделал ещё несколько групповых фото. Чебуков вместе с родственниками отправился в резиденцию, Прасковья Гаврилова решила задержаться и поболтать о чём-то с моим отцом и Николаем. Я бы тоже предпочла уехать, но Белкин попросил меня отойти в сторонку.

– Борис Михайлович, рада вас видеть, – я улыбнулась герою Империи и его спутнице.

– Позвольте представить мою невесту, Заряну Дубинину, – Белкин взял за руку эту самую Заряну, которая смотрела поверх моей головы и улыбалась. – Дорогая, это Ярина Войтова.

– Очень приятно, – сказала я, с подозрением покосившись на девушку. – Не знала, что вы помолвлены.

– Мы не афишировали, впрочем, теперь это уже не имеет значения, – герой Империи с такой нежностью погладил пальцы невесты, что я невольно хмыкнула. Вот тебе и чурбан военный. А ведь слухи ходили разные. – Но я вас не поэтому попросил отойти.

– Слушаю очень внимательно, – я перестала разглядывать девушку и посмотрела на Белкина.

– Информация пока недоступна для масс, но уже просочилась по верхам, – он замолчал, собираясь с мыслями, а потом резко выпалил. – Чемпионат переносят в столицу, а рядом с Тугольском прямо сейчас идёт формирование особого военного корпуса.

– Это как-то связано с постоянными разломами, появившимися в Империи? – уточнила я, и только потом сообразила, что вообще не должна бы знать об этих разломах.

– Не только в Империи, – Белкин прищурился и посмотрел на меня так, будто это я виновата, что спонтанные разломы перестали исчезать. – На данный момент в пяти точках мира подтверждены кластерные объединения разломов. И количество разломов в пределах одного кластера постоянно увеличивается.

– Это плохо… – задумчиво протянула я, оглянувшись на своего телохранителя. Неужели и вправду придётся заключать союз с братством? А если император откажет в помиловании?

– У нашей армии нет опыта борьбы с тварями, – герой Империи нахмурился и окинул меня взглядом.

– Зато такой опыт есть у солдат Ведомства, – перевела я его мысли в другое русло. Ещё не хватало, чтобы он рассказал тому же Куприянову, как я проявила себя в разломе. – Думаете, мы одни такие молодцы, закрыли разлом и вышли с полным резервом?

– Тц-ц! Ярина… – Белкин вздрогнул и огляделся по сторонам.

– Ой, я поняла! – воскликнула Заряна. – Это скопление негативной энергии! Нужно срочно почистить энергетическое поле, – она придвинулась ко мне и начала водить руками рядом с моей головой. – Кармическая энергия вокруг тебя уже по спирали закручивается.

– Что, простите? – я перевела взгляд на Белкина, ожидая объяснений, но он лишь пожал плечами и усмехнулся.

– Ну, эманации из прошлых жизней, – решила пояснить свои странные слова Заряна, но ещё больше меня запутала. – Вы же знаете, что Всевидящий создал определённое количество душ, и мы все блуждаем по мирам, заселяясь в сосуды и проживая жизни в бесконечном потоке?

– А… э-э-э… это какая-то новая религия, да?

Кажется, до меня начало доходить, почему самый молодой герой Империи не афишировал помолвку. Я бы тоже предпочла умолчать о некоторых особенностях такой избранницы.

– Нет никакой религии, это просто законы мироздания, – нараспев проговорила Заряна. – Вот вы, скорее всего, родились под знаком огненной саламандры, я чувствую этот огонь, – она обернулась к Белкину с влюблённым выражением лица. – Борюсик у меня тоже огненный, только не саламандра, а бык. Правда похож?

– Ну-у… раз вы так говорите, да, похож, – кивнула я, внимательно посмотрев на Белкина.

Каким чудом я не хрюкнула от смеха, знает только Всевидящий. Теперь я точно видела всё. Краснеющие щёки одного конкретного героя Империи – так точно. Борюсик – огненный бык. Эх, даже жаль, что нельзя рассказать девочкам, вот бы они посмеялись.

– Милая, ты обещала не поднимать эту тему при посторонних, – Борюсик подхватил невесту под локоток и попытался отодвинуть от меня, только ничего у него не получилось. Заряна вцепилась в мою руку и придвинулась ещё ближе.

– Ну ведь я чувствую! – возразила она, задрав голову и всмотревшись во что-то, видимое только ей. – Космические нити напряглись и вот-вот порвутся. Это же так важно!

– Простите, Ярина, мы пойдём, – Белкин решительно потянул невесту на себя. – Заряна – увлекающаяся натура. И все эти слова… не обращайте внимания.

– Эзотерика – важная составляющая этого мира, Борюсик, – с жаром возразила девушка. – Я же тебе говорила! Энергия течёт в нашем теле и везде вокруг, а мы её не видим!

До чего же странная пара: суровый вояка и недалёкая девушка. А может быть, именно такая невеста нужна герою – ранимая, нежная, немного не от мира сего. И именно в ней он нашёл утешение после сражений. Этакий собственный уголок безмятежности и спокойствия.

Заряна продолжала что-то выговаривать бедному Борюсику, а я стояла и смотрела им вслед. Вдруг стало так тоскливо, что хоть волком вой. Я помню, каково это – быть маленькой слабой девочкой под защитой родителей, заливисто хохотать и носиться наперегонки с братом. Всё это было у Ярины. Моё же детство скрылось за пеленой других воспоминаний – тёмных, жутких, выворачивающих душу наизнанку.

– Ты в порядке? – голос Наумова вернул меня в настоящее. – Что-то выглядишь не очень. Ты точно вчера не пострадала?

– Не знаю, Лёша… мне кажется, что я уже давно не в порядке, – я устало посмотрела на него и вздохнула. – Ты что-то хотел?

– Мы сегодня обедаем вместе с вами в резиденции, – зачем-то сказал он, и это явно было не то, о чём Алексей на самом деле хотел говорить. – Мой старший брат вместе с Николаем вылетит в Китайскую Империю через несколько часов, – он нервно крутанул пуговицу на мундире и отвёл взгляд. – Я хотел спросить… ты не приняла решение?

– Ты о помолвке? – мне сейчас было не до брачных договоров, но парень не виноват, что на душе кошки скребут. – Зачем тебе это?

– Защитить и вернуть долг, – он выпрямился и даже каблуками щёлкнул. – Больше я ничего не могу предложить тебе.

– И ты не влюблён в меня или что-то вроде того? – уточнила я.

– Ваше сиятельство! – Алексей изобразил возмущение, а я вдруг улыбнулась. – Как неприлично задавать такие вопросы мужчине.

– Так что? – я склонила голову к плечу и усмехнулась. Хороший же кандидат в женихи, и чего я так сопротивляюсь?

– Не влюблён, – твёрдо сказал он, стерев с лица шутливое выражение. – Но это не помешает мне заботиться о тебе, защищать жизнь и честь. Ты можешь верить мне.

– И ты ничего не замышляешь? Не хочешь отомстить за уязвлённую гордость? – прищурилась я, глядя ему в глаза. – Я помню твою обиду в тоннелях Вардановой Гряды.

– Это… ну, я… один разок было дело… я перепил и… в общем, точно ничего не замышляю, – м-да, довела парня до заикания. Хотя сам виноват. Оказывается, был-таки грешок. – Даю слово чести.

– Ладно, – махнула я рукой. – Кому-то же надо верить в этом мире, правда?

– Ты какая-то странная сегодня, – Наумов придирчиво осмотрел меня с ног до головы, а потом осторожно взял за руку. Ну да, мы же практически помолвлены, осталось только договор подписать.

– Навалилось просто… пройдёт, – ответила я и наконец кивнула Колуму, маявшемуся в ожидании, когда я соизволю наговориться со всеми желающими. – Встретимся за обедом.

– Домой, госпожа, или ещё погулять желаете? – услужливо спросил Колум, стоило Алексею отойти к своим близким. – Большинство магазинов после вчерашнего закрыты, но для аристократов, как водится, всегда есть исключения.

– Не хочу ничего, – призналась я.

– Та-ак, а не рвануть ли нам на тренировку, а? Я тут подумал, что могу подучить чему-нибудь. Вы же не так давно вопросами засыпа́ли – могу ответить на любые.

– Не надо… ничего не надо. Подремлю пару часиков до обеда, прощусь с братом, а потом… да кто его знает, что потом будет.

Я проигнорировала отца и Николая, не ответила на требовательный взмах руки Прасковьи Гавриловой. Мне стало безразлично всё вокруг. Ощущение оцепенения сковало душу. Я словно начала застывать изнутри: ещё чуть-чуть – и дыхну ледяным ветром. Это чувство было мне знакомо.

После смерти Тано́уша я позволила Хаосу поглотить все чувства и эмоции, замуровала себя в кокон из боли и гнева, перестала быть собой. И сейчас Хаос почувствовал мою слабость, почувствовал горечь и попытался провернуть тот же трюк. Я тряхнула головой, отгоняя тягостные мысли.

– Хотя, ты знаешь, есть вероятность, что резиденцию взорвут, или разлом на площади откроется, или вообще война начнётся, – не верилось мне в спокойные деньки. Как-то слишком уж всё закрутилось, и с каждым днём события мчатся всё быстрее и быстрее. – Кто там против нас зуб точит? Кажется, Британская Империя не оставила попыток получить контроль над Центральной Азией?

– Госпожа, у вас истерика, – Колум подвёл меня к машине и усадил на сиденье. – Может, и вправду отдохнуть надо…

Отвечать я не стала. После ритуала Очищения Колум никак не связан со мной. Что же его держит? Почему не ушёл с Трисой? Я ведь видела взгляды, которыми они обменивались. Даже без братства вариантов для них – тьма, хоть в считалочку играй.

Он ведь маг вне категорий! А в итоге возит меня на машине, неотступно следует за мной по пятам, словно тень. И ни слова, ни намёка о причинах. И ведь не признается, даже если задать вопрос напрямую. Но я всё равно спрошу у него…

Только сначала залезу в обжигающе-горячую ванну, чтобы растопить ледяную глыбу, что уже колет изнутри острыми осколками, сковывает внутренности и рвётся наружу.