Глава 14

Мысли ворочались медленно, как заржавевшие шестерёнки. Тоска въелась в сердце, оставляя горький привкус на языке. От этой горечи хотелось выть, но сил не было даже на слёзы. Апатия окутала меня плотным пологом, отгородила от мира, делая звуки приглушёнными, а краски – блёклыми.

В голове проносились обрывки воспоминаний, словно кадры из фильма, смонтированного без логики и смысла. Тано́уш, его смех, его руки, его…

Он научил меня всему: держать меч, стрелять из лука, использовать как оружие даже камни. Он стал моим учителем, другом, братом, мужем. Он был для меня всем. А потом он стал вархом и я убила его своими руками.

Когда скверна заволокла глаза того, кого я любила, в моей душе оборвалась последняя струна. Клеймо убийцы затянуло тенью всю душу, не оставив ни единой щёлочки для света.

Воспоминания о прошлой жизни отрезали меня от реальности. Но я больше не хочу поддаваться этим чувствам – незачем тащить в новую жизнь то, чему лучше остаться в прошлом. Виной всему одиночество и разочарование – то самое ощущение безысходного отчаяния, когда понимаешь, что ничего не можешь сделать… понимаешь своё бессилие перед обстоятельствами.

Меньше всего мне сейчас хотелось осознавать свою беспомощность. Я стиснула кулаки до хруста костей и ударила по стене, пытаясь отогнать чувства обиды и досады.

Боль – я чувствую её здесь и сейчас. Вот моё настоящее. Именно боль отрезвила меня. Пустота внутри никуда не делась, но я хотя бы смогла утихомирить её.

Теперь нужно привести себя в порядок, стать хотя бы на этот вечер послушной девочкой. Что бы ни скрывал от меня отец, я прошла арку и заслужила ответы. Школьная форма отправилась в шкаф, вместо неё я надела одно из вечерних платьев.

Насыщенный тёмно-изумрудный оттенок подходил и к моим глазам, и к новому цвету волос: я избавилась от зелёной прядки и попросила парикмахера окрасить кончики в яркий оттенок зелёного. Получился плавный переход к естественному цвету, и в зеркале отражалась почти я.

Хмыкнув своему отражению, я нанесла на веки тёмно-фиолетовые тени, едва коснулась губ бесцветной помадой и подкрасила ресницы. Получилось неплохо – не зря я мучала стилиста вопросами. Снова захотелось бунта, противоречий, чего-то нового. И я решила позволить себе эти перемены.

Неожиданное объявление о помолвке за обедом станет эффектным финальным аккордом. Мне даже стало жаль Тараса – он был уверен, что я стану его невестой, но я отвергла его, выбрав Наумова. Обидится ли княжич? Думаю, да, а потом просто перестанет замечать меня. Ну и что? Его мотивы мне неясны, а с Наумовым у нас просто договорная помолвка без намёка на чувства или притязания.

Алексею ничего от меня не нужно. Он действительно хочет вернуть долг жизни, и я дала ему такую возможность. С его принципами и манией к благородству он бы ещё неизвестно сколько страдал. Заодно могу послать все остальные брачные договоры к вархам. Кир-Ахшар, конечно, взбесится, но вряд ли посмеет объявить войну Наумовым – у него ни армии, ни гвардии, ни поместья. Одной голой силой в мире аристократов ничего не решить.

Взять даже эту резиденцию. Без связей и хорошего отношения императора нам пришлось бы снимать номер в гостинице – своей квартиры в столице у Войтовых не было. Попасть сюда можно было только с разрешения самого императора.

Я спускалась на первый этаж с лёгкой улыбкой на губах и представляла себя этакой дамой. Совсем как Ярина в свои восемь, когда отец подарил ей такое же платье, как у мамы. Лёгкий кивок метрдотелю, вежливый полупоклон Чебуковым, одобрительный взмах ресницами Алексею, отодвинувшему для меня стул. Всё по плану, сегодня я – образец элегантности и сдержанности.

– Поздравляю наших храбрецов, – начал речь отец Алексея. – За этим столом сидят отважные воины, бесстрашные, не побоюсь этого слова, герои! Вы спасли детей, закрыли разлом, подарили этому миру надежду, что мы справимся с иномирными тварями!

Все уже подняли бокалы и приготовились выпить шампанское за нас, но Наумов-старший поднял указательный палец, привлекая внимание.

– Но это ещё не все хорошие новости, – он посмотрел на нас с Алексеем и расплылся в улыбке. – Мы заключили союз с родом Войтовых. Буквально только что был подписан брачный договор, и я рад сообщить вам одним из первых, что Ярина Войтова войдёт в род Наумовых после наступления совершеннолетия.

Что тут началось! Поздравления, звон бокалов – вроде бы стандартные проявления вежливости. Но никак в эту торжественность и всеобщее веселье не вписывался мрачный взгляд Чебукова-младшего. Он не мигая смотрел на меня не меньше минуты, а затем перевёл этот тяжёлый, весьма ощутимый, взгляд на моего жениха.

Тарас будто примерялся, как половчее прибить Наумова и при этом не оказаться виновным. Поэтому после первого танца с Алексеем я поманила Чебукова к себе. Наш с ним танец был похож на битву, в которой мы сражались за первенство. Тарас сжимал пальцы на моей спине всё сильнее, а я давила на его плечо так, будто хотела влить импульс и отсушить ему руку.

Перед самым завершением танца Чебуков скрипнул зубами и снизошёл до разговора.

– Почему ты выбрала его? – спросил он.

– А сам как думаешь? – я решила всё же услышать мнение Тараса. Пусть оно и будет неверным.

– Из таких, как он, получаются герои. Благородные, правильные, помешанные на справедливости и чести, – Чебуков склонил меня почти до пола в одном из замысловатых движений танца. – Но давай я расскажу тебе кое-что о героях. Этот правильный и благородный тип пожертвует тобой ради великого добра. У меня нет таких терзаний. Я выжгу этот мир ради тебя, Ярина.

Мелодия закончилась, и я осталась стоять посреди зала, ошеломлённая и растерянная от такого странного признания. Я-то думала, что Тарасу нужны от меня ответы, возможно даже он хотел меня использовать. Оказалось, я себя недооценила. До этого дня никто, кроме Максимилиана, не говорил, что готов ради меня сжечь мир. И исходя из того, как сильно Чебукова заклинило, меня ждут очередные неприятности.

Макс, Кир, Тарас… что им всем от меня надо? Хаос? Ну даже если Тарас действительно увидел Хаос в разломе, то какое ему дело до меня с этим Хаосом? Младший княжеский сын, четвёртый в очереди на место Главы рода… он не может не быть в курсе того, что адептов Хаоса показательно казнят на главной площади. Почему он не сдал меня, а решил сделать своей невестой, а в последствии и женой?

Варх! Мне хотелось закричать в голос или выругаться так, чтобы у всех присутствующих уши свернулись в трубочку. Я вообще перестала что-либо понимать. Нужно составить какой-то план или расписать очерёдность того, с чем мне предстоит разобраться.

Я села за стол и принялась мысленно формулировать задачи. Меня не особо интересовали разговоры вокруг, так что времени было достаточно.

Первое: нужно разобраться с клеймом убийцы. Случайная встреча с целителем душ в братстве ничем мне не грозила, но если безопасники отыщут другого, способного заглянуть в мою душу, в покое меня уже не оставят. После официального заключения мне останется только бежать к Максимилиану и просить его спрятать меня так, чтобы никто не нашёл.

И отсюда вытекает второе. То ощущение опасности, которое я внезапно стала испытывать рядом с Максом, не просто так появилось. Если Хаос таким образом хотел мне на что-то намекнуть, то я не поняла этого намёка. Может ли быть такое, что на самом деле Максимилиан Дюсолье не тот, за кого выдаёт себя?

Он, без сомнений, гений в инженерно-технических вопросах. И собрал вокруг себя лучших из лучших. Бывшие спецназовцы в гвардии, бывшие гильдейские артефакторы и алхимики, – он действительно подбирал каждого с особой тщательностью. Но его возможности давно переросли Тугольск. Почему он ещё там? Обладая такими средствами, не нашёл лучшего места, чтобы залечь на дно?

Тут возможен только один вариант: он поселился рядом с Тугольском из-за меня. Ну или из-за Хаоса во мне. Несчастный случай в школьной лаборатории было легко подстроить, но видение с Максом незадолго до взрыва появилось без чьей-либо помощи, в этом я была уверена. Хаос показал мне возможного союзника или же врага?

До войны со Свиридовой я надеялась, что смогу играть на два поля, привяжу к себе Макса и Кира, а потом воспользуюсь ими в своих целях. Самонадеянно? Ещё как! Кир-Ахшар… этот мужчина не остановится ни перед чем. И он тоже знает, что я адепт Хаоса. Может, всё-таки столкнуть их обоих лбами, и будь что будет?

– Душечка, это неприлично, в конце концов!

Возглас Прасковьи Гавриловой заставил меня подпрыгнуть на месте. Задумалась так крепко, что пропустила что-то важное? Да нет, вроде бы ничего не изменилось. Разве что разговоры стали чуть откровеннее после шампанского. Хотя все понимали, что это притворство, – никто не стал бы позволять себе лишнего в присутствии чужих. Тем более, когда дело касалось наследников и глав родов.

– Что вы сказали? – уточнила я у Прасковьи.

– Я говорю, что жду твоего ответа насчёт подарка, – ответила она скрипучим голосом. – Время идёт, а ты молчишь. И к чему была эта демонстрация с помолвкой?

– Почему нет? Я не каждый день помолвки заключаю, имею право на банкет и поздравления, – я пожала плечами и нахмурилась. И когда эта старушка успела выгнать Наумова со стула рядом со мной и занять его место?

– Ты отказала княжескому роду, да ещё и в лицо им свой отказ швырнула, – Прасковья постучала старческими пальцами по столу и покосилась в сторону Чебуковых. – При свидетелях, заметь.

– Теперь-то что уж…

– А то, – старушка неприлично фыркнула. – Тарас – хороший мальчик. Я вижу его насквозь, больно уж он прикипел к тебе, душечка.

– И когда успел? – вскинула я брови.

– Когда родовой клинок удержала, м? – хитро улыбнулась Прасковья, а потом ещё и подмигнула.

– А вы откуда знаете? – неужели Митенька рассказал своей бабуле подробности битвы на полигоне, перед тем как слечь без сил?

– Как же можно не знать?! У Чебуковых семь мечей, но ни один из рода не мог удержать в руках тот, единственный.

Прасковья прищурилась и улыбнулась такой хищной улыбкой, что я резко вспомнила, кто передо мной. Акула, самая настоящая. Другая бы не удержала род на плаву после всего, что случилось.

– А после трагедии Тарасик-то, представь себе, с лёгкостью его взял. Эта вертихвостка Соколова пыталась Тарасика захомутать, а тот ей возьми – да и сунь клинок.

– И что? – я невольно наклонилась ближе, чтобы услышать продолжение. А ведь хороша Прасковья, умеет она заинтриговать.

– А то! – она выставила руку вверх, наморщила нос и резко ударила ладонью по столешнице. – Меч ей не дался! А ты им сражалась против тварей, – теперь эта старушка меня откровенно пугала. Было в её взгляде что-то зловещее, от чего волосы вставали дыбом. – И Митеньку моего спасла. Хорошая ты девочка. Совсем как Тарасик. Напрасно ты так обидела мальчика, ох, напрасно.

– Ну пусть другую себе найдёт, – я пожала плечами, разгоняя пробежавшие по спине мурашки. – Мало ли достойных?

– Таких, как ты? Нет больше таких в этом мире. Уж я это точно знаю.

Что там блеснуло в глазах Прасковьи на миг? Я отшатнулась и чуть не упала со стула. Старушка же, будто и не заметив моей реакции, продолжила.

– А теперь, когда арку прошла, поведаю тебе историю, – голос её стал низким, загадочным и пугающим одновременно. – Про Хаос и Порядок, про смену циклов и про то, как Великие Силы сменяют друг друга в вечном танце.

– Кто вы такая? – резко спросила я, взяв себя в руки.

– Та, что видит тебя такую, какая ты есть, – Прасковья склонилась к моему уху и зашептала едва слышно. – Не дёргайся, не привлекай внимание, а лучше скривись, будто мои старческие бредни тебя утомили. На нас смотрят.

Я поймала вопросительный взгляд Алексея и вымученно улыбнулась, закатив глаза. Мой жених понимающе кивнул, но вмешиваться не стал, и я его понимала. От Прасковьи Гавриловой хотелось сбежать в ту же минуту, как она оказывалась рядом. Слишком уж эта старушка ворчливая, непримиримая и властная.

– И что дальше? – продолжая улыбаться, спросила я у неё. – Выдадите меня?

– Зачем? Ты одна из нас, – она усмехнулась и довольно поджала губы. – Одна из нас. Я ждала тебя шестьдесят лет. И вот ты здесь.

– И вот я здесь… – бездумно повторила я последнюю фразу.

– Тарасика надо успокоить, душечка, – Прасковья похлопала меня по руке, будто лошадь по крупу. – Он тебе ещё пригодится.

– Потому что княжич? – моё утреннее состояние начало возвращаться. Только вместо равнодушия и полной апатии во мне поднимались совсем другие чувства. Паника, ужас от понимания, что о Хаосе знают все, кому не лень.

– Потому что я так сказала, – заявила старушка властно. – Делай что говорю, и будешь жить.

– Это вы… вы покровитель отца, – в таком состоянии думалось легче, мысли лихорадочно проносились в голове, расставляя наконец всё по местам. – Эти амулеты «от кошмаров» – ваших рук дело?

– Моих, – кивнула она с довольным видом. – Без пробуждения Силы ты бы попалась со своими видениями в первый же год.

Мне казалось, что само время вокруг застыло. И вместе с ним застыли люди, превратившись в статуи самих себя, не донеся до рта вилку или бокал. Всё замерло, а я продолжала двигаться, дышать и думать. Поле зрения сузилось до лица Прасковьи Гавриловой, которая продолжала говорить о запретной Силе так, будто в этом нет ничего особенного.

То, что я прошла арку, вообще ничего не значит и вряд ли когда-либо значило. О том, что я проклята Хаосом знал Максимилиан, потом появился Кир-Ахшар. Даже девочки, сравнивая меня с Киром, проговорились вслух, что у нас есть нечто общее – Хаос в ауре.

Теперь появилась Прасковья. Кто ещё в курсе? Отец знал с самого начала. Брат? Он мог увидеть переход на второй уровень в машине и позже в рунном зале.

Колум? Да он же не слепой, в конце концов! В той же машине он был за рулём, а перегородка между водительским местом и пассажирским была опущена. К тому же он энергет, что ему стоило прицепить ко мне маячок с визуальным сопровождением?

А в разломе? Хаос могли видеть и Чебуков, и Наумов, и Белкин, который наверняка уже донёс об этом своему покровителю – Куприянову. И какого варха тогда меня ещё не схватили и не отправили сначала на пытки, а потом и на плаху?

– И что теперь? – спокойно спросила я у Гавриловой, внутренне приготовившись ко всему.

– Ты – дитя Хаоса, Ярина. В тебе течёт его сила, которую ты должна обуздать и направить на благо, – она сжала мою руку и наклонилась ещё ближе. – Я помогу тебе сделать это, обучу магии Хаоса. Ты научишься управлять своей силой, использовать её для защиты и созидания.

– Хаос запрещён, – сказала я, внимательно наблюдая за старушкой.

– Запрещён теми, кто хочет сохранить власть над миром, – Прасковья поднялась со стула и важно кивнула мне, будто бы откланивалась после разговора о погоде. – Но ты не обязана им подчиняться.

Слова Прасковьи Гавриловой наконец дошли до меня. Она не просто знает про Хаос во мне, она сама – адепт Хаоса. И она хочет помочь мне обуздать его. Мне стало дурно. Растущее состояние паники и ужаса перетекало в надежду и сомнения. Каждый нерв, каждая клеточка моего тела призывали к тому, чтобы вскочить и убежать как можно дальше. Но поддаваться нельзя, нельзя привлекать ненужное внимание.

Я изобразила скуку, поднялась из-за стола, стараясь держаться непринуждённо, и направилась к выходу из зала. Внезапно чья-то рука легла мне на плечо. Я вздрогнула и обернулась. Это оказался Тарас, смотревший на меня со странным выражением.

– О чём ты говорила с Прасковьей? – спросил он.

– Да так, старушечьи бредни, не обращай внимания, – отмахнулась я, взяв себя в руки.

– Ты уверена? Она выглядела… жутковато, – настаивал Тарас.

– Всё в порядке, правда, – я натянуто улыбнулась. – Погода чудесная, давай прогуляемся.

Мы вышли на балкон, откуда открывался вид на вечерний сад. Я глубоко вдохнула, пытаясь успокоиться и обдумать услышанное. Мысли путались, не складываясь в чёткую картину. Одно было ясно: Прасковья знала больше, чем показывала. И мне нужно понять её мотивы, прежде чем она заставит меня сделать то, что навлечёт беду не только на меня, но и на мой род.

– Тарас, – вдруг произнесла я, решившись. – Ты помнишь тот день, когда мы оказались в разломе? Видел ли ты там что-то необычное?

– Более необычное, чем огромные твари у входа, которых одолела шестнадцатилетняя девушка с четвёртым рангом? – выгнул бровь Чебуков.

– Вообще-то я имела в виду…

Я заколебалась. Стоит ли спрашивать? Возможно, сейчас самое время прощупать его, узнать, что он на самом деле обо мне знает. Прасковья не рекомендовала бы мне его, не будь она уверена, что Тарас не станет для меня угрозой. Я уже задумывалась о несоответствии навыков княжича его возрасту, но так и не обдумала эту мысль до конца.

– Тот поток энергии после убийства тварей, – пояснила я. – Было ли что-то… запрещённое?

– Хочешь узнать, не видел ли кто прорвавшийся Хаос? – мягко спросил Тарас, улыбнувшись, но в его глазах мелькнуло странное выражение.

– Вроде того, – я выдержала его взгляд и пожала плечами, уже жалея, что вообще подняла эту тему.

– Никто ничего не видел, Ярина, – Тарас усмехнулся, а потом вдруг склонился и поцеловал мою руку. – Был рад пообщаться в неформальной обстановке. И поздравляю с помолвкой.

Только когда Тарас покинул балкон, я увидела Алексея, подпирающего проём. Он проводил Чебукова нахмуренным взглядом, а потом повернулся ко мне. Да, понимаю, со стороны наш с Тарасом разговор вдали от остальных казался не очень… приличным. Только сегодня объявили о помолвке, а я уже бегаю с бывшим претендентом на мою руку подышать свежим воздухом наедине.

Извинившись перед Алексеем, я отправилась наверх. Нужно было успеть попрощаться с Николаем до его отъезда в Китайскую Империю. Я очень надеялась, что теперь, после прохождения арки, отец и брат перестанут утаивать от меня информацию. У меня и без их скрытности хватало вопросов, на которые не было ответов.

Та же Прасковья. Она хочет казаться доброй и заботливой, хочет помочь мне обуздать Хаос. Но в её глазах есть что-то зловещее. Она знает обо мне больше, чем я сама. И все эти годы она была покровителем отца, заставляла его передавать мне амулеты. Всевидящий знает, что ещё она требовала, используя его клятву.

Гаврилова преследует свои цели, и мне нужно быть осторожнее. Нельзя слепо доверять ей, но и отталкивать тоже нельзя. Мне нужно узнать о ней побольше, понять, чего она от меня хочет. А пока я буду учиться. Сделаю вид, что впечатлена, напугана и готова занять её сторону.

Если уж совсем припрёт – попрошу помощи у Максимилиана или Кира. Любой из них точно управится с безумной старухой, какой бы уровень Хаоса у неё ни был. И только сейчас я поняла, как сильно подставила Наумова. Мало того, что на него теперь злится Чебуков, так ведь есть ещё и Макс. Несложно догадаться, как он может поступить с Алексеем. Ведь он настаивал на помолвке с княжичем, недвусмысленно намекая на свои цели… «все смертны».

Мне казалось, что всё теряет смысл, потому что вокруг меня лжецы, лицемеры, хищники, а я – самый лакомый деликатес, как будто имеющий выбор, кому достаться. Этакий переходящий приз. Они всё знали, но продолжали играть со мной в игры. Хочется убежать, но некуда.

Я будто снова вернулась на четыре года назад. Снова очутилась в теле двенадцатилетней Ярины после аварии, и рядом нет никого, кому можно доверять. Вокруг враждебный чужой мир, а я в нём – маленькая девочка, каждый шаг которой может стать последним.

Опасность ощущалась во всём. Если кому-то не угодишь – сделают донос. Я буквально шагаю по лезвию меча. Неужели мне придётся быть марионеткой в чужих руках, чтобы меня не сдали властям?

Нет. Это не мой путь. Я должна стать сильнее. Должна стать свободной от покровителей и всех, кто считает себя вправе указывать мне, что делать. И я сделаю всё возможное, чтобы добиться этого.

Я не сдамся.

Я никому не позволю сломить меня.

Я буду бороться за свою судьбу, за свою семью и за свой род.