Глава 17

— А! Я уже спрашивала, — я ехидно наморщила нос. — У тебя же сейчас верхняя голова в отключке. Ты только про секс думать можешь.

— Ага, — Пророк потянулся ко мне за поцелуем, но я увернулась.

Толкнула его в плечи, чтобы хотя бы выпрямиться. Сесть ровно.

— Ты меня кормить планируешь вообще? Блинчики хорошо, конечно, но мало.

Я пыталась его отвлечь хоть чем-то

Иначе мы просто сотремся.

— А что ты хочешь? — Пророк с легким разочарованием отстранился.

— Мяса! Я хочу мяса!

— Хищница!

Я послушно показала ему зубки.

Но пришлось ждать минут двадцать, пока он достанет колбаски, а потом мастерски их поджарит.

Зато все эти двадцать минут я любовалась шикарным видом.

Все же, готовящий тебе еду мужик всегда великолепен. А уж когда он еще выглядит как секси-бог...

Широченные плечи.

Огромная, во всю спину татуировка с драконом. И ведь не гадко выглядит. Хотя я татуировки не очень жалую.

Пророк двигался, мышцы перекатывались крепкими канатами. И дракон двигался с ним. Пламя из его пасти как будто рвалось на самом деле.

Безумно красиво.

У меня даже ладони зазудели. Так хотелось подойти и потрогать. Погладить эту красоту.

Это вам не дешевый партак, набитый на зоне самодельной машинкой. Это было произведение искусства.

Я опустила взгляд ниже.

Вот блин...

Ровный треугольник. Плечи сужались в талию. А под ней — упругая мужская задница.

Не пойму, слюна течет от голода или.

От другого голода?

Может, зря я вначале еду попросила?

— Готово! Но у меня будет условие, — Пророк повернулся ко мне с тарелкой в руке.

Я подняла бровь.

Теперь что, голодом меня будет? Подозреваю, что условия явно не простое.

— Я сам тебя покормлю.

— Ты охренел? — я-то как раз охренела.

— Настюш, не обламывай мои фантазии. Всегда мечтал покормить прокурора с руки.

Я закатила глаза от двусмысленности этой фразы.

Гад он все-таки.

Но смешно, да.

— Что тебе мешало? Можешь и сейчас в прокуратуру сходить. Они тебе и без колбасок будут рады.

— Хорош пиздеть. Есть хочешь? Иди сюда

Он сел на стул и широко расставил колени. Показал мне взглядом, куда надо сесть.

Мне почти поплохело.

Ну, что это такое? Мы же не парочка влюбленных, чтобы такую романтику устраивать, в самом деле.

— Пророк, я...

— Сядь, я сказал!

Да блядь!

Я взбеленилась. Это что за дрессировка?

Фыркнула и пошла к двери. Вот еще! Будет он мне приказывать. Я как-нибудь сама разберусь, куда мне ходить и что делать.

Огромная лапища вытянулась в мою сторону.

Перехватив за живот, Пророк дернул меня к себе. Усадил рывком на колени, но при этом удержал тарелку на весу.

— Настя, я сказал: сядь! — жаркое дыхание обожгло ухо.

— Я тебе не собачка! — я попыталась отжать руку, чтобы освободиться

— Ты в курсе, что сопротивление всегда только заводит мужиков? — он зарылся лицом мне в волосы. Кожа под ними по-крылась мурашками. Съежилась как от озноба. — Настяя-а...

Мы оба забыли про еду.

Его пальцы снова забрались под мою футболку. Сдавили кожу на животе, ласково огладили пупок по кругу.

Под бедром уже было твердо.

Член у Пророка вставал с полупинка. Точнее, с одного прикосновения ко мне.

Он обхватил ладонью мой подбородок. Повернул к себе и впился поцелуем в рот. Надавил языком, заставил разжать зубы.

Впустить его в себя.

Отдаться снова. Подчиниться.

Где-то на задворках сознания ехидная Наска промурлыкала мне, что таки-да. Он меня не дрессирует. Он меня уже выдрессировал.

Потому что раньше я никому подобного не позволяла. A eму…

— Тебя хочется одновременно убить и зацеловать, — простонал он мне в рот. — Что за херня, скажи?

— Это взаимно, — я подцепила зубами его нижнюю губу.

— Блядь!

На столе я оказалась за одну секунду.

Джинсы слетели так, что обожгли грубоватой тканью кожу на ногах.

И пальцы Пророка моментально втолкнулись в меня. Накрыли собой мокрые складки. Подбросили огня в и так тлеющее постоянно возбуждение

Мы целовались как безумные.

Сталкивались зубами. Кусали друг друга. Голод у нас был одинаковый. Один на двоих.

Пророк проник в меня глубже.

И я застонала. Запрокинула голову назад. Бедра напряглись, но он не позволил мне их свести. Расстегнул молнию и достал свой внушительный агрегат.

Я порывисто вздохнула.

Большой. Снова страшно.

Ладонь Пророка легла мне на шею. Надавила.

— Расслабься, моя девочка..

Под его напором я легла на стол.

Зашипела сквозь зубы, стоило крупной головке толкнуться в мою узенькую дырочку.

— Прости, хорошая. Аж скулы сводит, — он схватил меня за плечо и резко двинул бедрами.

Я задохнулась.

Он заполнил меня на всю. Растянул так, что мне захотелось зубами заскрипеть.

Не от боли.

От животного наслаждения.

Пророк подхватил мои колени снизу. Развел широко, до стона в мышцах. И вошел в меня снова.

И снова.

И снова...

Мозг отрубился. Сосредоточился только на безумном трении наших тел. На пошлых хлюпающих звуках, когда член входил в мою киску до упора. И тут же покидал ее, чтобы через секунду снова заставить меня вскрикнуть

Я скребла ногтями по чертову столу, но ничего сделать не могла.

Пророк окунал меня в удовольствие.

Заставлял умирать в его руках от невозможности сдержаться.

Тело скрутило. Напряжение достигло пика. Плеснуло жара в живот. И раскрутилось с оглушительным воем.

Моим воем.

Я выгнулась навстречу этому невероятному мужчине. От раскрытой позы все чувствовалось только острее.

А он ускорился.

Захрипел надо мной. Отпустил мои ноги и навис сильнее. Пара сильных фрикций и Пророк застонал сдавленно.

Мощное тело напряглось. Он вогнал в меня член до упора и замер.

Черт, как это красиво...

По широким плечам прошлась судорога. Его передернуло. Оскал был такой, словно ему мучительно больно. Но я знала, что ему хорошо.

Он там же, где и я...

Мы вместе.

Я обессиленно прикрыла веки. Черт возьми... Да что же я творю...

Осознание мира возвращалось постепенно. Наплывало волнами. И разум тоже.

— У меня такое ощущение, что ты все пять лет на зоне не трахался, я пошевелилась. Держать ноги на весу было уже неудобно.

— Да и ты, детка, не сильно сытая, как я погляжу.

Сука...

— Пророк...

— Мне больше нравится, когда ты меня по имени зовешь.

— Пророк, — я сделала упор на его прозвище. — Ты меня к себе привез тупо трахаться или еще причины есть?