Глава 24

Мне было тепло.

И уютно. Как будто меня всю ночь укачивали. Или не всю? Но укачивали точно.

Я приоткрыла глаза.

Штор в спальне у меня тоже не было. Но их и в стирке не было. Просто не существовали они как обьект в моей спальне.

И за окном занимался рассвет...

Что-то я рано. Я проглотила слюну. Фу, гадость... Во рту до сих пор было гадко после вечерней рвоты.

Вспомнить, как я уснула, не вышло. Помню только, что Пророк принес меня на кровать и все. Вырубилась моментально.

Я попыталась потянуться, но меня тут же перехватили. Сдавили в объятиях.

Ага. Так вот отчего меня качает.

Я спала всю ночь, полулежа на нем. Головой на широкой груди. Свернулась в комочек. Пророк даже ноги мои укрыл, поддернув угол покрывала.

— Проснулась? — шепнул он, не открывая глаз

— Угу, — голос спросонья был скрипучим. — Ты что, не спал всю ночь, что ли?

— Нет.

— Почему? — да я что-то и соображаю херово с утра.

— Ты ворочалась. Тебе плохо было, видимо. Держал, чтобы не упала.

Очуметь.

Я снова закрыла глаза. Зачем он это делает? Зачем столько заботы? Между нами просто шантаж и договор.

Ну, еще немного головокружительного секса.

Мелочи, ага.

Пророк — самый невозможный и противоречивый мужчина из всех, что я знала.

И оттого непонятный.

Его действия невозможно проанализировать. А уж реакции на мои поступки — тем более. Чего он вчера распсиховался?

Я думала, зубы в порошок сотрет.

Нет, это, конечно, его плюс. Мало мужчин вот так расстраиваются, узнав о возможном аборте. Обычно бывает наоборот.

Стоит только вспомнить папашку Никиты.

Да он бы прыгал от счастья.

А Илья...

Расстроился. Даже рассердился. Но кроме «дуры» ничего мне не сказал. Отпоил водой и отнес спать.

Серьезно ребенка хочет, что ли? С его-то образом жизни зачем? Только дополнительная слабость и уязвимость.

Не готова я рожать и подвергать дитя подобным опасностям.

Хотя помечтать можно.

От него был бы красивый малыш, наверное. Пророк породистый мужик.

— Ты как? — он осторожно поцеловал меня в макушку.

Я прислушалась к собственным ощущениям.

— В принципе, нормально. Вроде бы. Желудок немножко болит. Расстроился сильно, видимо

— Сегодня к врачу поедем

— Нафига? — я даже приподнялась.

— Тебе было плохо. Нужно провериться, — Илья ответил мне спокойным взглядом уставших глаз.

— Забей, — я снова улеглась на мускулистую грудь. — Это всего лишь раздражение. Молочка попью и норм будет.

— Настя...

— Не поеду! — заныла я. — Ненавижу врачей. Они маньяки. Пихают всякие штуки в разные места живым людям.

— Трусливая Госпожа

— Есть немножко, да.

Меня снова поцеловали в волосы, и я блаженно прикрыла глаза. Эх! Мечтать, так мечтать!

И муж бы из него заботливый вышел, наверное.

Вон как переживает из-за пустяка.

Сквозь полудрему я услышала хруст ключа в дверном замке. Но проснуться от слабости не получалось.

— Насть, — Пророк потрепал меня по плечу. — Кто-то должен был прийти? Потому что в прихожей кто-то уже есть

Кто должен был прийти?

Зачем?

Я поморщилась.

Чтобы в следующее мгновение подскочить свечкой.

Сын!

Никита, твою мать! Он же сегодня должен был приехать!

Я вскочила с кровати. Заметалась по комнате. А этот гад, как лежал на постели, так и продолжил. Только глаза приоткрыл лениво!

И что? Куда его?

— Под кровать не полезу, — спокойно предупредил меня Илья. — И в шкаф тоже, имей в виду. И ваще, кто к тебе вламывается в такое время? Мужика завела?

Я вцепилась в волосы.

Он ненормальный, точно.

— Мам, ты спишь что ли? Не ждала меня? — веселый голос Никиты раздался у самой двери спальни. — Мам?

Я просто закрыла глаза ладошкой. Мать года. Твою мать.

Ну, а что уже терять-то?

— Нет, сын. Не сплю.

Он вошел.

И застыл столбом.

Они оба замерли.

Мальчик шестнадцати лет. Курсант суворовского училища, над которым я тряслась все эти годы. Единственный и самый любимый мужчина в моей жизни после университета

И взрослый, многое повидавший в своей жизни зек.

Который этому самому мальчику не так давно угрожал.

— Ну, привет, Никита, — Пророк рывком поднялся с кровати и протянул моему сыну ладонь. — Я Илья.

Черт возьми, как хорошо, что мы хотя бы спали одетые!

И постель даже не расправлена, просто примята. Но достаточно скромно и целомудренно все, в общем-то.

— Здравствуйте, — Никита немного напрягся, но протянутую руку пожал. — Никита.

Мне бы провалиться сейчас куда-нибудь.

Вот прямо сейчас.

И поглубже.

Но я смотрела на них из-пол руки. Красивые, оба. Оба высокие. Оба широкоплечие. Просто Никитка еще не настолько возмужавший. Не оформился до конца.

Юнец.

— А вы? — Никита бросил на меня вопросительный взгляд. — Мам?

— А мы с твоей мамой встр..

— Работали вместе! — рявкнула я. — Мне вчера стало плохо и Илья помог мне добраться до дома.

На Пророка я предпочитала не смотреть.

— А-а-а, — медленно протянул сын. — Понятно.

Его взгляд многозначительно прошелся по татуированным рукам Пророка. А я мучительно покраснела.

Господи, лишь бы Илья не ляпнул ничего!

Взгляд у него уж очень говорящий. Явно не понравилось, что я его перебила. Да еще и соврала.

Да я ведь не врала!

Мы же работаем. Работали. Вместе? Вместе! Все честно.

Я юрист.

Я слова подбирать умею.

— Никит, ты давай, иди руки мой. В душ хочешь с дороги? Я сейчас завтрак сделаю, — я развернула сына за плечи и подтолкнула из комнаты.

— Даже завтрак будет? — Пророк приподнял бровь, когда я обернулась к нему.

— Ты больной? — я зашипела как взбешенная кошка. — Какое нахрен встречаемся?

— А разве не так?

— Не так! Мы друг другу никто! Уходи, Илья. Я список расшифрую до вечера и сама тебе привезу. Уходи, пожалуйста. Не ломай нашу жизнь. Пожалей, по-человечески прошу.

Пророк молча отодвинул меня с дороги.