Глава 17

Её ботинки совершенно промокли. Штаны до колен – тоже.

Таисса стояла в углу неглубокого бассейна, вокруг которого цвели кувшинки. И моргала, разглядывая яркий солнечный день.

– Что я здесь делаю? – спросила она вслух.

Серебристая листва тополей блестела на солнце. Лёгкий ветер в кронах, золотая кромка облаков… Едва ли это походило на цифровой кошмар.

«Ты сама себе будешь показывать кошмар. Самый страшный, который сможешь вообразить».

Таисса протянула руку к кувшинке ярко-лимонного цвета. Ощущение было реальным, хотя никаких виртуальных перчаток на Таиссе не было. Похоже, программы, которые запустил Павел, действительно влияли на подсознание.

Таисса обернулась, оглядывая бассейн и пытаясь понять, почему её вынесло именно сюда. И застыла.

Стройная мраморная девушка в тунике сидела, поджав ноги под себя. Из всей её позы, из положения сложенных ладоней исходило удивительное умиротворение, словно мрамор мог утешать даже не прикосновением – взглядом.

Таисса знала, с кого лепили эту статую. Эти неулыбающиеся губы и глаза, следящие за бликами солнца на воде. Девушку, которая играла возлюбленную Великого Тёмного. Девушку, которая хотела стать Великой Светлой.

Какой на самом деле была её жизнь в их будущем? Сколько лет она прожила? Любила ли она Тьена, как тот любил её? Были ли у них дети?

– Лара, – позвала Таисса.

Статуя не шелохнулась. Впрочем, как и следовало ожидать.

Таисса подошла к статуе. Заглянула в глаза, коснулась руки. Мраморная ладонь оставалась прохладной, губы неподвижными, но всё же фигура Лары была вылеплена с таким необыкновенным искусством, казалась такой реальной…

Таисса подняла голову, глядя на серебристые верхушки тополей. Невдалеке пестрели цветные ромашки, и жужжал шмель над крупными, начинающими уже увядать лилиями. Трудно было поверить, что это лишь сон.

– Мне кажется, – негромко сказала Таисса, – что это место существует на самом деле.

– Ты права.

Таисса выдохнула с облегчением. И обернулась.

Дир стоял на деревянном бортике пруда, глядя на статую.

– Привет, – просто сказал он.

– Привет, – отозвалась Таисса. – Ты мне снишься?

– Ну ты же мне снилась.

На лице Дира была знакомая лёгкая улыбка, и волосы у него лежали, как ночью на маяке. Таисса вдруг вспомнила, что видела Дира таким раньше, ещё до путешествия. Во сне? Они говорили о сфере, о вишнёвых садах, о будущем… Но она так устала в ту ночь и… когда же это было?

– Не очень романтический сон, да? – со вздохом спросила Таисса. – Стою перед тобой в мокрых штанах. Неловко получается. Хорошо ещё, меня не перенесло на дно океана. Вечно я попадаю куда-то… не туда.

– Или я снюсь тебе невпопад, – согласился Дир. – Но неловкость легко исправить.

Он шагнул вперёд с бортика – и с шумом оказался стоящим в воде. Таиссу обдало россыпью тёплых брызг.

– Так лучше?

Таисса невольно улыбнулась.

– Гораздо.

Шмель облетел Таиссу, направляясь к крупной розовой кувшинке. Таисса проводила его взглядом.

– Жалко, что ты не на самом деле здесь, – честно сказала Таисса. – Что я сплю. Говорю сама с собой. Или со своим подсознанием.

Дир поднял бровь. Мокрые до колен штаны его, казалось, совершенно не тревожили.

– Думаешь, есть разница с настоящим мной? Мои носки, должен тебе заметить, промокли вполне реально.

– Ты мог бы помочь мне с коллективной Ларой, – с тоской сказала Таисса. -- Хотела бы я знать, где ты сейчас на самом деле.

– Считай, что я ответил «здесь», – мягко сказал Дир.

Таисса фыркнула с видом самозванки.

– Вот-вот. Вечно ты уклоняешься от ответа, Светлячок.

Она повернулась к статуе Лары.

– Кто-то, наверное, очень скучал по ней, раз создал такое чудо, – сказала Таисса.

– Да.

– Кто?

– А ты ещё не догадалась?

В голосе Дира было что-то, отчего сердце Таиссы сжалось от внезапной тревоги. От плохого предчувствия. Словно Дир давно жил со знанием, которого у Таиссы не было. Что-то в его голосе, в его лице…

Таисса сглотнула, глядя в глаза Дира. У неё появилось чувство, что если она проследит за его взглядом, повернёт голову, то увидит…

…То, что ей совсем не захочется увидеть.

– Павел сказал, что мне приснится кошмар, – севшим голосом произнесла Таисса. – Это всё-таки он, да? Не только твоя улыбка и красивые кувшинки.

– Рад слышать, что моя улыбка не является кошмаром.

– А то ты сомневался.

Дир молчал, просто глядя на неё.

Таисса шагнула к нему. Тепло, исходящее от ауры Дира, было живым и настоящим. Знакомый и чужой свет, принимающий Таиссу в свои объятья. Хотя что-то мешало Таиссе коснуться Дира по-настоящему. Может быть, осознание, что это лишь сон?

А потом Таисса повернулась, следуя за взглядом Дира, и яркое солнце померкло.

Могильный камень, полускрытый цветущими рогозами. И скромная надпись.

«Тьен Пирс».

– Моё имя, – онемевшими губами проговорила Таисса. – Он что, ни разу…

Нет. У Дира же не было фамилии, правда? А у своего отца Дир её брать не стал.

Тьен. Тьен Пирс.

– Но, если Тьен стал Великим, – хрипло сказала Таисса, – этой могилы не должно быть. Это…

Она обернулась к Диру.

– Это альтернативное будущее? Будущее, где Тьен уже мёртв и я его потеряла? Или это символическая могила? Дань тому, что его человеческая жизнь прошла, закончилась?

– Имеет ли это значение здесь и сейчас? – негромко ответил Дир.

Таисса покачала головой, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы. Имеет, наверное.

Но сейчас могильный камень говорил ей только об одном.

– Мы у могилы нашего сына, – прошептала Таисса. – Тьена больше нет, а мы живы.

Вот её кошмар. Вернон умер у неё на руках, семья её родителей разрушена вместе со свободной волей отца, и оставалось будущее, в котором семье Пирс не было места. Где её единственный сын был мёртв. Так или иначе, но как человека и Светлого Тьена больше не существовало.

– Почему мне так больно? – спросила Таисса. – Я же знаю, что никто не живёт двести лет. Если Тьен станет Великим, он перестанет быть Тьеном. Если Великим станет кто-то другой, жизнь нашего сына рано или поздно окончится. Раз я давно мертва в этом времени, то и Тьен тоже. Это естественный порядок вещей.

– Но это мало что меняет. Мы стоим здесь, а Тьена больше нет. И видеть этот камень, приходить сюда… Таис, я бы уберёг тебя от этого, если бы смог. Но твоё подсознание решило иначе.

Таисса вытерла слёзы. Перед её глазами проходили картинки тихого, мирного возможного будущего. Они с Алисой держат Тьена за руки, проводят выходные втроём с Диром, любуются кувшинками, идя вдоль реки, смеются на карусели, вместе читают вопросы экзаменов, смотрят на закат с крыши…

Тепло. Дружба. Алиса почти готова была сделать шаг навстречу. У ребёнка может быть несколько родителей, правда? И все они будут его любить.

– Я знал, что это будет больно, – проговорил Дир, стоящий рядом с ней. – Я был прав, когда потребовал у Александра не использовать мой генетический материал. Конечно, я был прав. Но стоять на могиле сына – это слишком тяжело. И не повернётся язык сказать: «Хорошо, что ты здесь, со мной».

– Как видишь, повернулся, – отозвалась Таисса, не отрывая взгляд от чёрного камня. – И знаешь, что я скажу тебе в ответ, Светлячок?

– Что, принцесса?

Таисса повернулась к Диру и грустно улыбнулась.

– Хорошо, что ты здесь, со мной.

Наверное, Тьен хотел бы этого. Даже если бы Тьен остался человеком и прожил сто с лишним лет, он бы всё равно понимающе кивнул, увидев своих родителей горюющими в далёком будущем. Несмотря на то, что Таисса вернётся домой, увидит маленького Тьена вновь и будет рядом.

Даже двести лет спустя чёрный камень с именем Тьена знаменовал для Таиссы потерю. Был потерей.

Тьен. Её сын. Её путешественник во времени. Её чудо.

Наступило молчание. Гудели шмели в летнем полдне, и сверкали капли на розовых лепестках. Сон. Сон о будущем, где Таиссы уже не было.

– У нас ведь есть время, правда? – дрогнувшим голосом сказала Таисса. – У нас… у меня… у тебя могут ещё быть…

– У меня могут быть ещё дети? – Дир покачал головой. – Я знаю, что нет. С тех пор, как я узнал, кто я, – нет.

– Ты человек, Дир. Не инопланетянин.

– Я… – Дир оборвал себя. – Таис, ни я, ни Тьен не можем и не должны продолжать себя.

– Почему?

– Потому что это слишком опасно, дорогая моя, – мягко сказал Дир. – Потому что пришла Лара, готовая разрушить наш мир, и мы с Тьеном чудом не попали в её сети. И ещё можем попасть.

– Но ты хотел бы, – проговорила Таисса. – Несмотря на это. Ты хотел бы иметь детей, внуков, как и я.

Странная грустная нотка в ауре Дира сделалась сильнее.

– Даже сейчас я не могу осмыслить это до конца. Продолжение рода. Прерывание рода. Насколько это важно? Кем Элен была для тебя, кем Эйвен был для Элен, кто ты для Эйвена… Знать, что этого нет и не будет для меня – это что-то… очень болезненное.

Закончил он почти шёпотом.

– Да, – отозвалась Таисса. – И для меня тоже. Но, знаешь, Дир, – я верю. Даже спустя двести лет – верю.

– Во что?

Таисса подняла голову и улыбнулась.

– В будущее. В нас.

Словно подтверждая её слова, шмель закачался на соседней лилии. Лёгкий ветерок колыхал волосы Дира. Совсем обычного молодого человека, если на миг забыть про сильнейшую в мире Светлую ауру.

– Может, Великий когда-нибудь сделает тебя обычным человеком, безо всякой избранности и инопланетности, кто знает? – предположила Таисса. – Способностей нас уже лишали, помнишь?

Дир негромко засмеялся.

– Ох уж этот Великий. Лишь бы планету не спасать.

Таисса фыркнула.

– Хороши мы с тобой. Двое юных идиотов с мокрыми ногами, стоящие посреди пруда. Нашему столетнему малышу Тьену впору гордиться своими предками.

– Опять изображаешь самозванку?

Их взгляды встретились, и Таисса покачала головой.

– А вот и нет, – серьёзно сказала она. – Это теперь тоже я, Светлячок. Помнишь?

– Помню, – тихо ответил Дир. – Я всё помню, Таис. Иногда даже слишком хорошо.

Таисса перевела взгляд на мраморную статую, стоящую посреди пруда.

– Наверное, мне нужно было её увидеть, – проговорила она. – Наверное.

Взгляд Дира тоже был устремлён на фигуру Лары.

– Тьен хотел, чтобы его похоронили здесь, – эхом откликнулся он. – Чтобы быть рядом с ней.

– Он любил её всю жизнь, – произнесла Таисса. – А Лара, я знаю, любила его. Несмотря на сарказм и ледяные взгляды в мой адрес.

Её сердце вдруг забилась быстрее.

– Подожди! – выдохнула она, расширенными глазами глядя на Дира. – Я поняла. Это не только мой кошмар! Это и её кошмар тоже! Лара никогда не пожелает Тьену смерти, даже если на кону будет её собственное бессмертие! Великий Светлый он или нет, она его не убьёт!

Лицо Дира замкнулось.

– Боюсь, убьёт кого угодно. Таис, вернуть богиню для Лары сверхценность. Другое дело, что Великой она не станет.

Таисса заморгала.

– Как не станет?

– Думаешь, Великий Светлый просто отдаст ей свою суть?

– И что будет с его силой? – парировала Таисса. – Рассеется в воздухе?

– Никто никогда этого не видел. Но Великий, создавший сферу, вложил туда свою силу и погиб. Великий Светлый способен сделать такой выбор, если опасность будет слишком велика. Лара этого не понимает.

– Или же она надеется обмануть и убить Великого, несмотря ни на что, – возразила Таисса. – Не стоит её недооценивать.

Дир промолчал.

Таисса вновь посмотрела на статую.

«Где-то глубоко внутри у нас есть общее, Таис. Понятие общего блага. Любви. Общий язык. Достаточно только его услышать».

– Я хотела бы, чтобы Лара оказалась здесь, – произнесла Таисса. – Чтобы она поняла, что её любили. Чтобы она поняла, как её любили. Тьен держал её за руку, даже когда она не была Ларой. Он принимал её. Сочувствовал ей. Всегда.

Таисса подняла на Дира твёрдый взгляд.

– И я ей об этом напомню.

Мир вокруг, полный кувшинок и воспоминаний, замер.

– Значит, – негромко сказал Дир, – ты готова.

Таисса сглотнула. Чёрный камень, имя её сына и её собственное, мраморная статуя, застывшая в вечном покое летнего дня, тоска и примирение, жизнь и смерть, мокрые носки…

И любовь.

– Да, – проговорила Таисса, глядя в глаза Дира. – И я вернусь за тобой в реальном мире. Где бы ты ни был.

– Ты мой маяк, Таис, – тихо сказал Дир. – Всегда.

Яркое солнце ударило Таиссе в глаза. И, чувствуя, как растворяется летний мир вокруг неё, она услышала далёкий голос. Или не голос даже, а мысль?

«Мы обязательно увидимся, мама. Я люблю тебя».