Глава 23

Мир тщетно пытался вплыть обратно в фокус.

Всё расплывалось у Таиссы перед глазами, в ушах звенело, и все остальные ощущения перекрывала боль.

– Не поверишь, как легко было смоделировать подходящий сигнал, – сообщила Лара расслабленным тоном. – Прекрасная штука нанораствор, не так ли?

Таисса сцепила зубы, но у неё всё равно вырвался стон. В воздухе витал странный кисловатый запах.

– Препарат «ноль», свежесинтезированный, в высочайшей концентрации, – любезно пояснила Лара. – Не представляешь, что можно пронести с собой, когда тебе все доверяют.

– На людей Павла… не подействует…

– Верно. И цифровой щит они поставили неплохой. К счастью, сюда им не пробиться.

Нанораствор хлестал нервные окончания с такой силой, что Таисса не осознавала даже, за что именно нанораствор её бьёт. Как… почему… что?

Но боль была слишком сильной, чтобы соображать.

Цветные блики перед глазами начали скручиваться в вихри щупалец знакомого бледно-зелёного цвета. Таисса попыталась напрячь зрение, разглядеть кого-нибудь за полупрозрачным вихрем поля…

– Если тебе интересно, где остальные, то моё силовое поле им не преодолеть, – сообщила Лара. – Ты, конечно, можешь попробовать залезть мне в голову, как в прошлый раз. Но что-то мне подсказывает, что в этот раз тебе не хватит сил. Ты голову-то не способна прямо держать.

– Дипломат из тебя не очень, – выдавила из последних сил Таисса.

– Что делать. Очень не люблю проигрывать. А компромисс – это всегда проигрыш.

В руках Лары мерцал призрачный клинок, на котором танцевали узоры света. Когда-то Таисса могла коснуться его своей инопланетной искрой, ощутить тепло, любовь, прикосновение, защиту… Но сейчас из него не лилось ничего, кроме безразличной силы.

– Знаешь, что такое идеальная ловушка? – поинтересовалась Лара. – Когда все ходы ведут к моему выигрышу. Достаточно лишь сделать вот так…

Она легко, чуть-чуть нажала на рукоять меча, и Таисса увидела, как по полу течёт ручеёк крови, вытекающий из… из…

Из горла Таиссы вырвался хриплый крик.

– Прекрати немедленно!

Вернон лежал навзничь на полу. Глаза его были закрыты, пока Лара задумчиво чертила кончиком меча узоры на его груди. Окровавленная рубашка уже превратилась в лохмотья.

– А ведь я могу привести его в сознание, – сообщила Лара. – Представляешь, как будет весело?

Её голос начал меняться. Теперь молодой человек перед Таиссой уже не был похож на Дира: черты его лица плыли, пот градом лился по лбу, и руки дёргались, как у марионетки.

– Ты сжигаешь себя, – хрипло сказала Таисса. – Эти щупальца… это силовое поле… тебя убивает.

– Пусть это тебя не волнует.

Таисса в подступающей панике оглядывала бледно-зелёные вихри щупалец, складывающиеся в купол. Ни единого просвета, прорехи, ничего…

Но Павел и его люди наверняка готовят скоординированный удар. Ей нужно только продержаться.

Лара проследила за её взглядом и усмехнулась.

– Они пытаются его пробить, но пока даже близко не поняли, с чем имеют дело. У нас есть время. Не сомневайся.

– Что тебе нужно? – с трудом проговорила Таисса.

– То, за чем я здесь с самого начала. Ты знаешь, как меня победить, и ты это подтвердила. Ты скажешь мне то, что я хочу знать, или…

Лезвие меча переместилось к горлу Вернона.

– Или ты хочешь поиграть ещё?

Глаза Таиссы расширились в ужасе.

Она знала. И обязана была сказать.

– Александр экспериментировал с крупинками Тёмного Источника, – выпалила она на одном дыхании. – Одна частица была внутри Тьена и пропала в другой реальности. Но было ещё одиннадцать детей с крупинками. Их песчинки остались в этом мире.

Лара скривилась.

– Жалкие песчинки? И ты скрывала от меня такую мелочь? Глупо. Зачем?

– Потому что… эти дети состарились, умерли и лежат… в могилах. Их трогать нельзя. Уже раскопали твой саркофаг, и это кончилось… плохо.

– Если ты хочешь меня переубедить, это бессмысленно. Великий Светлый не произносит слов зря. Значит, это оружие ценно.

– Не было… никакого… Великого. Я догадалась… сама.

Лара наклонилась к ней. Таисса в ужасе смотрела, как меч скользнул по торсу Вернона. Будь Вернон в сознании, это причиняло бы ему невыносимую боль.

– Мне его разбудить? – очень тихо спросила Лара.

Зелёные вихри кружились вокруг. Перед глазами Таиссы плыли пятна.

– Нет. Пожалуйста…

Лара засмеялась.

– Как забавно, правда? Ты корчишься здесь и стонешь от боли, хотя Великий Светлый может прекратить это за доли секунды. Ему достаточно защитить тебя своей силой, как он сделал ночью на маяке. Что же мешает ему появиться?

Она склонилась к уху Таиссы.

– Ему нет дела до Вернона Лютера, но ты – другое дело, маленькая Таисса. Его сердце разрывается, когда он думает о тебе. Разрывается в эту самую секунду.

Таисса стиснула зубы, заставляя себя перетерпеть очередную волну боли. Аура горела огнём. Ей так нужна была ясная голова…

– Позови его, – приказала Лара. – Сейчас же!

Острая боль стрельнула по телу Таиссы вверх, сжимая огненным кольцом голову.

Это было нечестно, несправедливо… больно! Великий Светлый мог прекратить это одним движением, одной мыслью! Вмешаться!

Но тогда он вмешался бы. Таисса прикрыла глаза на мгновение. Ей было так больно, но куда сильнее было чувство несправедливости, растерянности… понимания.

Ей так хотелось протянуть руку – и встретить ответное пожатие. Но она была одна.

Лара подняла меч.

– Зови его, или пожалеешь, что родилась на свет. А Вернон Лютер и пожалеть не успеет.

«Позови его, и он явится, – застучало в висках у Таиссы. – Иначе Вернон умрёт».

Но если она позовёт Великого, пока в руках у Лары клинок, то умрёт тот, кто…

Кто любил Таиссу не меньше. Чья жизнь, возможно, защищала Землю.

«Спаси Вернона».

«Не смей вмешиваться».

«Помоги мне».

Все эти мысли промелькнули у Таиссы в голове, но она сжала губы, не пропуская ни одну из них наружу. Нет. Что бы ни произошло, но причиной смерти Великого Светлого она не будет. Просто не будет.

«Ты будешь жить».

И что-то вдруг сместилось в ней.

Аура Таиссы сжалась, поплыла, и вокруг словно воцарился остров спокойствия, унимая боль.

Что-то… другое. Светлое.

Новая аура? Таисса тихо застонала. Неужели она снова Светлая? Сейчас, на лезвии нанораствора, всё было так хрупко…

Но Лара, стоящая над Верноном с мечом в руке, этой перемены не ощутила.

– Твой Вернон умирает, – насмешливо напомнила Лара. – А ты не умоляешь его спасти. Настолько мало его любишь?

Таисса проглотила ответ. Не сейчас. Теперь, когда свет в ней притупил боль, она могла сосредоточиться. Должна была.

И внезапно заметила то, чего не видела раньше. Откуда-то снизу текла тоненькая, почти невидимая струйка энергии, ведущая к куполу.

Таисса широко раскрытыми глазами уставилась на неё.

Куполу вокруг них нужна была энергия. И каким-то образом Лара подключила купол к внешней энергосети. Если отключить эту подпитку, то силовое поле исчезнет. К Таиссе и Вернону подоспеет помощь.

Таиссу заколотило не только от боли и страха, но и от внезапной надежды.

– Я… я сейчас… – она прикрыла глаза и закашлялась. – Сейчас…

Отслеживают ли камеры их разговор через силовое поле? Если да, они спасены. Любое слово Лара услышит, но движение губ…

Таисса отвернула голову и с трудом сплюнула на пол.

– Не смей отключаться, – голос Лары не смягчился ни на йоту. – Зови Великого Светлого, или через тридцать секунд я начну отрезать твоему Вернону…

…Но Таисса уже не слушала. Она лихорадочно думала.

Отключение энергетических установок в пределах нескольких километров – дело не нескольких секунд и даже не минут. Даже если Павел или Майлз поймут, что нужно делать, им просто не хватит времени. Да и сообразит ли Майлз? Если его нанораствор тоже реагирует на сигнал, Майлз должен сейчас валяться в такой же агонии, как сама Таисса.

Но был и другой способ. И если Таисса права в своей догадке, то ей хватит и трёх слов.

«Найт, – беззвучно проговорила Таисса. – Выключи свет».

Одни лишь движения губ. Ни единого звука.

– Две секунды, – проговорила Лара. – Одна. Мне это надоело.

И взмахнула мечом, из которого вырвались две короткие молнии.

Нанораствор в крови Таиссы взвыл, захлёстывая нервную систему. Боль швырнула обессиленное тело на пол, заставляя сотрясаться в судорогах. В ушах Таиссы эхом отразился собственный крик, но она уже не осознавала, что за пределами её тела существует что-то ещё; у неё лишь успело промелькнуть в голове, что никто этого не выдержит, она умрёт от боли, просто остановится сердце…

И тут наступил покой.

Боль отступила.

Вокруг Таиссы бледно-зелёные вихри щупалец лопались одно за другим, как мыльные пузыри. За их пределами была абсолютная темнота.

Таисса вновь смогла дышать – и услышала чьё-то ещё хриплое дыхание.

А потом послышались шаги.

– Жалкое подобие, – произнёс женский голос из темноты. – Хотя бы не позорься.

Такую жёсткую презрительную уверенность Таисса слышала только у наёмницы Омеги.

В следующую секунду меч в руке Лары, сверкнув, раздвоился. Второй клинок упёрся в горло Таиссе.

– Не подходи. Или у тебя будет два трупа.

Из темноты раздался слабый смешок.

– Три… трупа, – проговорил Вернон. – Угадай, чей будет… третьим.

Он был ещё способен говорить. Таисса с облегчением перевела дух.

– Таисса? – спокойно спросил женский голос.

– Да? – слабо отозвалась Таисса. – Элен, это ты?

– Слушай меня очень внимательно. Сейчас ты думаешь, что ты слабая девочка, которая понятия не имеет, что делать, а я героиня, которая пришла тебя спасать.

– Да, – хрипло подтвердила Таисса.

– Но это не так, – произнесла Элен. – Всё наоборот, Таис. Ты меня понимаешь?

Тишина. Одна секунда тишины. Миг между двумя бывшими хранительницами сферы. Надежда, которую одна передала другой.

– Да, – произнесла Таисса с уверенностью, которую совсем не ощущала.

– Тогда лови.

Левая рука Таиссы взлетела сама.

И поймала часы на плетёном ремешке. Старомодные стрелки царапнули кожу, и Таиссу облило тьмой.

Одиннадцать песчинок на месте цифр не были видны. Но они ярко сверкали для наследницы Великого тьмой Источника.

И Таисса, словно над ней вновь раскрылось небо, вдруг ясно вспомнила, где ещё ощущала эту тьму.

Там, где встретила умирающую инопланетную Светлую.

Кристалл, пронзавший переплетение двух рук. Нити, идущие к телу хрупкого умирающего существа и ещё одного, уже мёртвого. Много лет в тёмном звездолёте, несущимся в никуда.

Воспоминание было таким чётким и болезненным, словно часы в руке Таиссы были устройством, предназначенным для того, чтобы воскрешать любую сцену из прошлого в малейших деталях. И Таисса внезапно поняла, что так и было.

Боль и память. И Таисса…

…Могла ими поделиться.

Из последних сил Таисса оттолкнула от горла меч. Руку пронзило болью, но эту боль можно было выдержать. Любую боль можно было выдержать.

Как выдерживала та, что долгие годы умирала в одиночестве.

– Я покажу тебе богиню, – выпалила Таисса. – Хочешь узнать, что она чувствовала? Смотри!

И, безошибочно найдя руку Лары, впечатала в её ладонь чёрные часы.

Вакуум распахнулся перед ними.

Таисса была собой из прошлого, наклоняющейся над саркофагом с двумя инопланетными существами, – и собой из настоящего, чувствующей в руке чужую руку.

Гасли голубые нити, и на глазах Таиссы и Лары та, что много лет летела в боли, обретала покой.

Таисса молча смотрела, чувствуя, как дрожит рука в её руке и как жгут кожу тёмные песчинки, заключённые в часах. Ей было больно – и одновременно Таисса ощущала, как боль, разделённая на двоих, становится легче.

Тогда прощание заняло несколько минут. Здесь оно растянулось в субъективную вечность. Тихую, почти безмолвную. Таиссе казалось, что ещё немного – и она расслышит слова. И по короткому сдавленному рыданию она догадалась, что Лара на самом деле их слышит.

– Я помню её эмоции, – проговорила Таисса, глядя на гаснущий саркофаг. – Она их проецировала, и мы ощущали его зов. Лара… почему ты никогда не пробовала?..

– Потому что я не она, Пирс, – голос Лары был полон горечи. – Я – это даже не я. Моё тело годится только на то, чтобы штамповать новых Светлых. Всё, что я могу теперь – смотреть чужими глазами. Управлять куклами, которые не могут ничего.

– Неправда. Они могут убивать.

Лара издала звук, похожий на стон.

– Я думала, что верну её. Но она… – её голос оборвался. – Неужели она ушла навсегда? И я летела за ней напрасно? Она умерла… Умерла одна.

– С ней был тот, кого она любила, – тихо сказала Таисса. – Долгие годы, наверное.

– А они сделали с ним вот это, зная, что он не выдержит. Он не был… не предназначен… не приспособлен… – искажённый голос Лары плыл, словно она говорила на другом языке, изменяя по пути восприятие Таиссы. – Она не могла защитить его от боли… но он защищал её… каждой своей секундой. Даже когда умер, его чувство… память… дух был с ней. Кто-то, чтобы разделить её жизнь… её смерть… её судьбу.

– Он хотел спасать, – произнесла Таисса. – Любить. Твоя богиня тоже хотела спасать. Она дала мне свою искру, чтобы я спасала и защищала. Я отдала эту искру Диру, спасая его. Лара, думаешь, твоя богиня хотела бы, чтобы ты уничтожила всё и всех, спасая её? Жила несколько жизней сразу в чужих телах? Ты же говорила, какое это мучение! Ты хочешь быть такой, как те, кто положил её в саркофаг?

– Хоть сейчас не начинай своё морализаторство, Пирс, – устало отозвалась Лара прежним голосом.

Силуэт звездолёта вокруг них начал таять. Вокруг светили звёзды.

– Меня учили, что Светлый – тот, кто разделит твою боль, – вдруг сказала Лара. – Тёмный будет избегать боли до последнего. Но Тёмные тоже способны на самопожертвование. Твой Вернон прыгнул бы за тобой в любую пропасть. Разделил бы с тобой любое страдание.

– Да, – прошептала Таисса.

Часы кольнули Таиссе руку. Незримый щит, закрывающий их с Ларой в коконе, свободном от окружающего времени и пространства, начинал слабеть.

– И Дир тоже, – с непонятным выражением сказала Лара. – А ты разделила бы его боль? Если бы его вот так положили в саркофаг? Ты лежала бы с ним так целую вечность?

Таиссу словно ударили под дых.

Дир никогда не попросил бы её об этом. Но нужно ли о таком просить?

– Дир никогда не стал бы Великим. Никогда. С такой силой никому не справиться. Дир знает об этом лучше кого-либо.

Лара с горечью засмеялась.

– Правда?

Чёрные часы вновь полыхнули у Таиссы в руке, пронизывая болью пальцы. Мир вокруг готовился вот-вот снова обрести форму.

– У меня не будет долгой счастливой жизни в будущем, – бесстрастно сказала Лара. – Меня больше нет, Пирс. То, что ты предложила мне, бессмысленно. Я умираю. Существование, которое отведено мне, можно длить только очень короткий срок.

Таисса мысленно ахнула. Она должна была догадаться.

– И только что ты отобрала у меня главное. Уверенность, что всё, что я делала, было не зря. Я не вернула её. И не верну.

В голосе Лары была печаль, которая напугала Таиссу больше, чем все угрозы, что она слышала раньше.

– Вот всё, что у меня осталось. Его могила.

Она вдруг оборвала себя, и в пустоте вновь раздался горький смешок.

– Неважно. Ты опять поступила так, как от тебя ждали, Таисса Пирс.

– Что?

– Как обычно. Молола языком, пока всю грязную работу делали за тебя.

Голос Лары доносился словно бы из ниоткуда, делаясь всё слабее.

И тут Таисса осознала, что больше не держит чужую руку. В следующий момент звёзды померкли.

А потом над головой вспыхнул свет.

Кто-то рывком поднял Таиссу на ноги – и она оказалась лицом к лицу с очень бледным Робертом. За его спиной светлела прозрачная медицинская капсула, в которую на глазах Таиссы укладывали обнажённого до пояса Вернона.

– Ч-что… – начала Таисса хриплым чужим голосом.

И увидела светловолосого молодого человека, лежащего на полу.

Он не шевелился. Не дышал. На шее темнело пятнышко крови.

Пальцы левой руки Таиссы бессильно разжались. Часы упали на пол.

– Лара, – прошептала она.

Второе тело Лары было уничтожено.