Глава 25

За дверью ванной лилась вода.

Таисса подошла к письменному столу. Несмотря на то, что Элен едва успела приехать, на столе лежали листы с заметками, и более половины были исчёрканы сверху донизу. Похоже, Элен не отказалась от привычки пользоваться бумагой и ручкой, как и её сын. Но Эйвен Пирс почти никогда не оставлял пометки в книгах, разве что изредка и очень тонким карандашом. А тут…

Таисса с усилием отвернулась от раскрытых страниц. Нет. Не нужно.

За панорамным окном расстилалась ночь. Куда мудрее будет встать у окна и посмотреть на звёзды.

Но, сделав шаг, Таисса всё-таки обернулась.

Книга, которая не будет написана ещё много лет. Книга, явно важная для Элен. Может быть, там найдутся ответы и для неё, Таиссы?

Больше не думая, Таисса стремительно наклонилась над страницами. Между абзацами почти не осталось просветов: всё было испещрено вопросительными знаками, восклицаниями, подчёркиваниями.

Взгляд Таиссы заскользил по строчкам.

«”Земля для людей” – это не только призыв не уходить за пределы человеческого. Это желание оставаться человечным. Быть человечным».

Такой знакомый голос слышался со страницы… Повторяющий банальности, как сказала бы Лара, – и одновременно…

Неужели это написала Элен?

Но Таисса не стала смотреть на обложку. Вместо этого она быстро перевернула страницу здоровой рукой.

«Мы все люди, какими бы мы ни были. Светлые, Тёмные, человечество – это экосистема, на которой вырастет что-то большее, если мы это выберем. Но как? Когда такие разные группы хотят настолько чуждых вещей, что становятся инопланетянами друг для друга, есть ли у нас другой выбор будущего, кроме остановки прогресса?

Но чистой стагнации не бывает. Придётся искать другой клей, способный дать нам и свободу, и безопасность».

Таисса подняла бровь. И какой же клей предлагает Элен?

«Добрая воля – это не только протянутая рука, но и механизм, предохраняющий нас от уничтожения. Когда-то первобытный человек сломал ногу, а другой приносил ему еду, пока кость не срослась. Не из-за заключённого между ними пакта, общественных норм или жёстко закреплённой установки на выживание. Он просто выбрал.

Когда-то Совет отобрал – и позже вернул – именно это. Свободу выбрать добро. Становиться лучше самому, а не из-за внушения.

Выбрать могу только я сама. Спастись – только я сама. Внушения и нанорастворы спасут кого-то, но это уже буду не я. Меня больше не будет.

А я хочу быть».

Таисса коснулась страницы утешающим жестом, не зная ещё, кого хочет утешить. Ту неожиданно уязвимую Элен, которую она обнаружила в этих строчках? Или себя, маленькую и хрупкую в огромном мире, в котором она захлёбывалась болью сегодня?

«Добрая воля, залеченная нога и желание не убивать. С каждой новой каплей доброй воли мы делаем маленький шаг по дороге прогресса – и ограничиваем себя, чтобы не сделать ещё один шаг. Чтобы взять в руку аппарат, основанный на технологиях новой эры, и не уронить его, нужно вырасти. Вырасти самому, естественно и комфортно, не требуя этого ни от себя, ни от кого-то другого.

Или выбрать зло – и остановиться. Отдышаться. И спросить себя – то ли мне нужно?»

Шум воды в ванной стих, но Таисса уже погрузилась в чтение слишком глубоко, чтобы просто взять и отложить книгу.

«Есть путь, который изумляет меня каждый раз, когда я думаю о нём.

Не не поддаваться искушению, а не испытывать его вообще. Знать, что есть то, что ты не сделаешь. Хранить ответ на то, что есть добро и что есть зло, в себе. Быть ответом.

Нельзя хранить свой ответ где-то ещё. Даже если это тот, кто тебе дорог и кого ты всегда считал маяком, ориентиром и образцом для подражания».

«Хотя иногда, –в мысленном голосе воображаемого автора Таиссе явственно послышалась ирония,– это помогает».

– О чём ты хотела поговорить, Таис?

Таисса мгновенно отпрянула от книги и вскочила из-за стола. В голосе Элен не было осуждения, но уши Таиссы тут же запылали, как у школьницы, застуканной со шпаргалкой на экзамене.

– Я читала твою книгу, – неловко пояснила Таисса. – Немного. По-моему, м-м… интересно написано.

Элен приподняла бровь.

– Правда?

– Мне так показалось.

Элен прошла к панорамному окну. На ней были просторные брюки и топ – одежда, не стесняющая движений в бою. Даже сейчас она была готова драться и убивать.

– Тебе неуютно? – спросила Элен, не оборачиваясь.

– Нет, – покачала головой Таисса. – Я понимаю, что ты должна быть в… боевом режиме. Настроении. Как бы это ни называлось. Я выбираю вести себя иначе, но у меня есть такая возможность только потому, что эту роскошь дарите мне вы. Ты, Павел, его люди. Вернон.

Таисса помедлила.

– Лара заметила это. Сказала, что я убиваю своих противников чужими руками.

– Если увидишь её, скажи, что я с радостью продолжу традицию.

– Не сомневаюсь.

Таисса подошла к окну, поморщившись, когда остаточная волна боли стрельнула по груди и шее. Нанораствор всё-таки оставил за собой болезненный след.

– Мы убили Лару сегодня, – произнесла она. – Неужели завтра мы убьём её ещё раз?

– Ты знаешь, что да, Таис.

Таисса вздохнула. Элен была прагматична – и права. Но Элен не видела кувшинки у могилы Тьена, не видела лицо Лары, не чувствовала ту человечность, которую видела Таисса. У Элен не было этого опыта.

Но имел ли вообще значение этот опыт? Почему Таисса хотела дать Ларе возможность повернуться к свету, вместо того чтобы быстро убить опасную инопланетную сущность, избегая новых смертей? Таисса прекрасно знала, что идеализм в этой ситуации опасен и даже вреден. На кону были будущее и прошлое – весь мир.

Но всё же…

– Но всё может получиться наоборот. Если я ошибусь, а Великий не успеет вмешаться. Мир правда висел на волоске сегодня, да? Леандра права?

Их взгляды встретились.

– Мир ещё стоит, – мягко сказала Элен. – И выстоит завтра, Таис. Я буду рядом.

Но Элен не защитит её от всего. Никто не защитит.

– Но довольно о Ларе, – тон Элен изменился. – О чём ты на самом деле хотела со мной поговорить, Таис?

Таисса открыла рот. Она знала, какой вопрос хочет задать, но слова почему-то не шли наружу. Она боялась получить ответ? Или не получить его?

«Таис, ни я, ни Тьен не можем и не должны продолжать себя».

«Почему?»

«Потому что это слишком опасно, дорогая моя».

Будет ли она, Таисса, продолжать себя снова? Сможет ли? И имеет ли она на это право?

– Откуда у тебя крупинки Тёмного Источника? – вместо этого спросила Таисса.

– Донорство. Добровольное и включающее крупные компенсации для всех жертв экспериментов Александра.

Что-то в лице Элен заставило Таиссу сдержать вздох облегчения.

– Александр… – начала Таисса осторожно. – Он ведь мёртв, да?

– Да, – коротко сказала Элен. – Следующий вопрос.

Таисса прикусила язык. Похоже, об Александре она спросила зря.

– Я… смогла сфокусироваться и погрузить Лару в своё воспоминание. Это ваши технологии?

– Да.

Таисса помолчала.

– Спасибо. Ты… здорово в меня поверила. Я могла не справиться.

– Могла, – спокойно согласилась Элен.

– И ты решила рискнуть? Или знала, что так произойдёт?

Элен подняла бровь, но не сказала ничего.

Вдали светились цепочки огоньков. Под темнеющим небом раскинулся лес, далёкий и от мистического космоса, и от технологического будущего.

– Всё ещё поверить не могу, что я здесь, – произнесла Таисса.

Элен обняла её за плечи.

– Спроси то, что хочешь спросить, – предложила она.

– Ты и Роберт… – Таисса помедлила и взглянула Элен в глаза. – Вы наследники Великого Тёмного, как я. Если у меня будут другие потомки… – она запнулась, – я рискую судьбой всего человечества? Могу ли я нести это наследие дальше?

Тёмные глаза Элен внимательно смотрели на неё.

– За экзистенциальным страхом обычно стоит человеческий. Чего ты боишься, Таис?

Таисса поколебалась.

– Леандра боится потерять Роберта, – проговорила она. – А я… Я уже потеряла Вернона. Он умер у меня на руках, и я боюсь, что никто никогда мне его не заменит. Как никто не смог заменить тебе Александра.

Элен не ответила. Лишь пальцы на плече Таиссы чуть сжались.

– Половина твоего сердца всё ещё с ним, да? – тихо сказала Таисса. – Даже если Александр умер, он всё равно с тобой и в тебе. И Майлз это знает, поэтому вы и не вместе. Вы вместе только наполовину.

Молчание. Звёзды за окном. Мягкий свет оранжевой лампы.

– В ту ночь в сфере, когда был зачат Робби, Александр находился в теле Майлза, – проговорила Элен неожиданно. – Они оба… хотели одного и того же.

Таисса ахнула. Это звучало… невозможно.

Но в сфере, как она убедилась, было возможно всё.

– Но это ничего не меняет, правда? – быстро спросила Таисса. – Роберт – сын Майлза, с Александром у него нет ничего общего!

– Ничего, кроме одного момента в пространстве и времени, – согласилась Элен отстранённым тоном. – Но иногда один момент решает всё.

– И Роберт… он знает, что Александр?..

– Думаю, он не считает его родственником. Что скорее облегчение, чем наоборот. – Элен сухо улыбнулась. – Если бы он начал мысленно соревноваться ещё и с Эйвеном…

– Вернона ему хватит с головой, – согласилась Таисса. – Даже с двумя головами.

Элен отрешённо улыбнулась, глядя вдаль.

– Я смотрю на вас с Робертом, и это так просто, – произнесла Таисса. – Мать и сын. Но за этим «просто» стоит что-то необыкновенно сложное. Для моего отца это тоже всегда казалось простым, но я знаю, что он отдал мне огромную часть своей жизни. Своего времени. Себя. Смогу ли я?

– Ты сомневаешься?

Таисса сглотнула.

– Я в будущем, и я не вижу здесь своих детей, – проговорила она. – Потомков. И за ужином, когда я услышала, что их не… Это ведь неправда, да? Я всегда считала… Я не верю, что я… Неужели…

Таисса сглотнула, пытаясь не заплакать от ощущения детской обиды. Она верила в свободу воли! Неужели будущее отнимает у неё этот выбор?

К её удивлению, Элен мягко улыбалась. Прежняя жёсткая амазонка исчезла: в комнате вновь стояла мать Эйвена Пирса.

– Твоя жизнь будет жизнью, которую ты выберешь. Больше я ничего не могу тебе показать.

– А разве есть что показывать?

Взгляд Элен скользнул по открытой книге, лежащей на письменном столе.

– Если бы Вернон и ты могли прожить долгую жизнь вместе, ты бы боялась? – спросила она. – Прожить всю жизнь вместе, создать семью, продолжить род?

Вернон и она. Долгая жизнь, сплетённые руки, тысячи восходов и закатов…

– Нет, конечно, – мгновенно ответила Таисса. – Это была бы самая естественная вещь на свете.

– Но он когда-то был Стражем, а ты наследница Великого Тёмного. – Элен смотрела на неё с явной иронией. – Что, у тебя не было бы страхов уничтожить человечество?

Таисса покачала головой, глядя на Элен изумлёнными глазами. Она начала понимать.

– Наоборот, – выдохнула она. – Мы были бы непобедимы.

– Тогда ты знаешь ответ. Будь непобедимой, Таис. В твоём сердце есть всё, что нужно.

– Все, кто мне нужен, незримо со мной рядом?

– А ты когда-нибудь в этом сомневалась? – Элен коснулась её плеча. – Иди, Таис. Вам с Верноном нужен отдых.

– После сегодняшнего дня или перед завтрашним?

Элен с иронией улыбнулась ей.

– Может быть.

Она вернулась за письменный стол, стройная и почти не постаревшая. Коснулась бумажных страниц, улыбаясь чему-то.

Таисса замерла у дверей, глядя на неё.

Хотела бы она быть такой, как Элен? Сильной, взрослой, потерявшей половину сердца, но упрямо защищающей мир? Женщиной, которая вырастила молодого рыцаря и написала книгу об их общем будущем?

– Думаешь, твоя книга поможет нам справиться с Ларой? – спросила Таисса, чтобы спросить хоть что-то. Глаза слипались, но она ужасно не хотела уходить.

Элен подняла голову, и внезапная мягкая улыбка осветила её лицо. Так она не смотрела ни на Майлза, ни на Роберта. Таисса словно видела себя в зеркале.

Так – именно так – она всегда смотрела на отца и бабушку.

– Это не моя книга, Таис, – негромко сказала Элен. – Это твоя.

Когда Таисса открыла дверь в спальню, голова у неё всё ещё кружилась.

– А, Таисса-шатающаяся-по-ночам! – Вернон приподнял руку на кровати. – Обошла всех родственников?

Таисса подошла к кровати.

– Не всех, но у Элен я подзадержалась, – честно сказала она. – Очень трудно было закрыть за собой дверь.

– Понимаю. Мы с братишкой тоже подзасиделись. Или, скорее даже, подзалежались. – Вернон зевнул, попытался потянуться, но руки бессильно упали на кровать. – Представляешь, уже пять минут не могу взлететь. Способности при мне, но нервная система отказывается признавать, что они существуют. Слишком много салата за ужином, вероятно.

– Определённо, – серьёзно согласилась Таисса. – Эти салаты весьма коварны.

– О да, Таисса-диетологиня. Куда уж там ящику виски.

Они смотрели друг на друга. Вернон – улыбаясь, Таисса – озабоченно.

– Я теперь Светлая, – проговорила Таисса. – Думаешь, это как-то изменит нас и нашу близость? Разные ауры…

– Если помнишь, мы вполне себе развлекались на дне моря, Таисса-подводница. – Вернон с насмешливым видом поднял бровь. – По крайней мере, платонически подержались за руки и выпили чайку. Да и поцелуи в садах Кобэ были неплохи. Но… раз уж ты заговорила об этом…

Вернон кивнул на чёрную вытянутую коробочку, стоящую рядом с подушкой. Выражение лица, усталое ещё минуту назад, вдруг сменилось ярким, почти хищным интересом.

– Попробуй открыть.

– Что это?

– Небольшое одолжение от моего братца. – Вернон медленно расплылся в широкой улыбке. – Их, скажем так, применяют по интересному назначению, вне зависимости от аур, больных спин, подгибающихся коленей и прочей ерунды. Я предлагаю попробовать.

– Попробовать что?

– Ну же, догадайся, Таисса-находчивость, – в ехидном голосе Вернона появились требовательные нотки. – Неужели не хочешь провести ночь со мной за шахматным матчем?

Таисса поперхнулась, наконец догадавшись.

– А-а, по этому назначению!

– И активируются от твоего прикосновения. Открывай.

Крышка легко поддалась, и Таисса достала плотную чёрную ленту с незнакомого вида датчиками. За ней последовала ещё одна.

– Судя по рисунку на ярлыке, её нужно надеть на запястье и коснуться того запястья, на котором будет парная лента, – констатировала Таисса. – И что дальше?

– Например, стоит лечь рядом, чтобы не грохнуться. – Вернон сдержал зевок. – Все эти штучки из будущего не отменяют факта, что нервная система должна восстановиться. Я едва двигаюсь, а ты морщишься каждый раз, когда вздыхаешь глубже обычного. Не говоря уже о твоих изящных неработающих пальчиках.

– И поэтому сейчас самое время поразвлечься по полной?

– Читаешь мои мысли, Таисса-волшебница. Впрочем, ты ещё можешь передумать.

Таисса перевела взгляд на простую с виду ленту.

Забыть обо всём, что случилось сегодня. Никого больше, только Вернон и она. Именно то, чего она хочет. И Вернон, судя по его нежному и насмешливому взгляду, явно хотел того же.

Таисса тряхнула головой и решительно передала вторую ленту Вернону. Его глаза зажглись. Таисса вскарабкалась на кровать и прижалась к его плечу.

– Одежда?

– Подождёт, – отмахнулся Вернон. – Потом переоденемся и всё остальное. Главное…

Таисса осторожно надела ленту ему на руку. Помедлила и натянула вторую ленту на своё запястье. Обе ленты немедленно сели точно по размеру.

Таисса посмотрела на Вернона, и они одновременно кивнули друг другу.

А потом Вернон протянул руку, и Таисса, глубоко вздохнув, вложила в неё свою.

– И что тепе… – начала Таисса и моргнула.

Спальня исчезла.

Исчезло всё, кроме Вернона.

Обнажённые, они парили посреди цветной туманности. Ясные точки звёзд устилали пространство, и Таисса испытывала удивительное расслабление. Место вне времени, далеко от реального мира, где не осталось ничего, кроме звёзд…

…И прикосновений. Рука Вернона скользнула по её обнажённому предплечью, и у Таиссы закружилась голова.

– Чувство предвкушения? – прошептал Вернон ей на ухо.

– Ага, – выдохнула Таисса. – Оно самое.

И коснулась его губ первой.

Воздух вокруг был как струящаяся материя, и каждое ощущение было острым, как никогда. Пальцы Вернона на её спине, её рука в волосах…

Таисса могла бы лететь так в пустоте вечно.

Руки Вернона обхватили её, и Таисса с трудом оторвалась от его губ. Их взгляды встретились. Тёмные глаза и серые, будущее и прошлое…

И мгновение настоящего. Нежность среди звёзд.

– Знаешь, – проговорила Таисса, – в этом времени существует величайшая история любви, которую запечатлели на фресках. Когда Леонардо говорил о ней, я услышала своё имя. Вернон, что, если это наша история любви?

Пальцы Вернона замерли на её бедре.

– Ты думаешь, это ты и я?

Таисса почувствовала, как краснеет под его взглядом.

– Ну… да? Это было бы лестно, разве нет? Двести лет спустя…

Вместо ответа Вернон зарылся лицом в её волосы. Замер, обнимая её.

– Вернон?

Он покачал головой. Они висели среди звёзд, и яркие туманности медленно меняли форму вокруг них, переливались и повторяя очертания тел. Вернон и Таисса, любовная история на века, огромная, как…

Как море. Как космос. Как легенда, способная пронестись сквозь двести лет…

И оборваться в реальном мире через несколько недель.

– Нет, – вдруг с силой произнесла Таисса. – Плевать мне на эти легенды. Вернон, будь со мной. Про кого бы они ни были, это не про настоящих нас. Мы здесь. Мы только здесь.

Вернон поднял голову, глядя на Таиссу с непроницаемым выражением лица.

– Уверена, Таисса-легендарность? – негромко спросил он. – Ты могла бы продлиться в вечности. На фресках останавливаться вовсе не обязательно, знаешь ли. Ради тебя можно и изменить форму пары созвездий. Будешь позировать с луком или с весами? В одежде или бесстыдными сверхновыми наружу?

Таисса не удержалась от смешка.

– Главное, чтобы это было с тобой. Остальное… Обойдёмся без созвездий.

Вернон долго смотрел на неё.

– Да, – наконец сказал он. – Мне чертовски повезло.

И поцеловал плечо Таиссы.

– Тогда у тебя будет это сегодня, Таисса-обыденность. Без роскошных букетов и звёздных систем. Я и ты. Только скажи мне одну вещь.

Их глаза встретились, и Таисса кивнула.

– Что?

Взгляд Вернона казалось, видел её насквозь.

– Там, в прошлом, всё уже свершилось? Меня больше нет?

Таисса задохнулась, глядя на него.

Не в силах сказать ни слова, даже кивнуть, она открыла рот, ловя воздух…

И упрямо тряхнула головой.

– Мы в нашем настоящем, – твёрдо сказала она. – Ты жив. Здесь и сейчас ты жив и смотришь мне в глаза. А там…

…Она не видела тела Вернона. Дир почти сразу забрал его. А потом была кремация, но…

«Я могу вернуть тебе Вернона. Воскресить его. Он не умрёт».

«Он… его уже…»

«Похоронили? Сожгли? Глупая девчонка. Мощи Великой хватит для того, чтобы подменить тело и даже стереть Диру память».

– Лара обещала, что вернёт тебя к жизни, если станет Великой, – скороговоркой выпалила Таисса. – Ох, Вернон… не так я хотела ответить.

Уголки губ Вернона дёрнулись.

– Ох уж эта Лара и её дурацкие обещания, – проговорил он со знакомой насмешкой. – Что ж, значит, я снова не оказался неправ. Теперь я понимаю. – Его пальцы мягко провели по её волосам. – Я бы хотел остаться с тобой, Таисса-одиночество. Знаешь, погоревать вдвоём пару-тройку десятков лет, а потом на цыпочках свалить с вечеринки, пока ты спишь. Жаль, что этот трюк выше моих текущих возможностей. Прямо хоть снова становись Стражем, честное слово.

Таисса жалобно улыбнулась.

– Хорошо бы. Но… – она сглотнула, – что, если Великий Светлый действительно вернёт тебя к жизни? Он способен на это.

Брови Вернона взлетели.

– Я весь внимание, Таисса-воскрешательность. И как мы это сделаем? Вызовем у него чувство вины? Приставим к его горлу Ларочкин меч? Применим твои недюжинные дипломатические таланты?

Таисса прижалась к Вернону всем телом.

– Не знаю, – прошептала она. – Но если есть способ, то мы его найдём.

– Хм. Пока приходит в голову только сделать одну вредную коллективную девицу Великой Светлой на пять минут, заставить её быстренько воскресить меня и передать корону обратно, чтобы, не дай Великий, никто не подумал, что он лишний раз куда-то вмешивался.

– Звучит как план.

Они с иронией улыбнулись друг другу. Таисса только сейчас заметила, что по её щекам текут слёзы.

– Ты такая красивая среди туманов и звёзд, Таисса-непроницательность, – произнёс Вернон негромко. – Но сдаётся мне, пора возвращаться на грешную землю.

Таисса сглотнула.

– Да, – проговорила она в ответ. – Только сначала… всё-таки… сыграем одну партию в шахматы?

Секунду они смотрели друг на друга. А в следующую расхохотались, и Таисса раскрылась навстречу Вернону.

«Мы будем непобедимы».

А потом, кружась в звёздном воздухе и соприкасаясь ладонями, они уже не думали ни о чём.