Глава 27

Закрытая кабина монорельса летела вперёд.

Впереди ждала опасность, но Таисса не хотела думать о ней. Не сейчас.

Ведь рядом был Вернон. Живой и настоящий. Тот, кого она любила, и рядом с кем каждая минута была драгоценной.

Таисса откинулась на сиденье и потёрлась носом о руку Вернона, лежащую вдоль спинки диванчика.

– Думаешь, нам сотрут всю память о будущем, когда мы будем возвращаться домой? – задумчиво спросила она. – Или заставят дать торжественную клятву молчания?

Вернон помолчал.

– Думаю, что Великий Светлый способен сделать нам любое внушение, – наконец сказал он. – Но он этого не сделает.

– Почему? – подняла бровь Таисса. – Потому что он не вмешивается? Или потому что мы не узнали ничего особенного?

Вернон хмыкнул.

– Ну да, совсем ничего особенного, Таисса-родословная. Твой приятель дожил до двухсот лет, а добрый дедушка создал прототип Источника. Кому это вообще может быть интересно?

– Да уж, – пробормотала Таисса, поёжившись.

– Но самое главное он не сотрёт, – серьёзно сказал Вернон. – Не сотрёт никто. Встречу с Элен, моего брата, тебя? Твои эмоции, твоё счастье, горе, нежность? Нет. Это будет означать, что он окончательно убил всё человеческое в себе, а он этого боится.

– Он, – проговорила Таисса, не глядя на Вернона. – Вернон, ты знаешь кто?

– М-м.

Лицо Вернона было так же непроницаемо, как закрытые окна кабины монорельса. Таисса подтолкнула Вернона локтем.

– Вернон!

– Погода сегодня хорошая, – рассеянно отозвался Вернон. – Поговорим об атмосферных осадках?

Таисса вздохнула.

– Вернон…

– Не надейся, Таисса-пытливость. Даже будь я тридцать раз уверен, я не скажу.

– Почему?

Вернон наклонился и поцеловал её волосы.

– По разным дурацким мальчишеским причинам. Думаешь, я постоянно устраиваю тебе головокружительные приключения и вовлекаю в свои авантюры, чтобы спасти мир? Или чтобы побыть для тебя самым-самым главным и потрясающим?

Таисса прищурилась, глядя ему в глаза.

– М-м… первое?

– И совсем чуть-чуть – второе. Процентов на девяносто. И поверь мне, когда мой родитель и новоявленный братец заявляют мне в лицо, что мне предстоит играть вторую скрипку на птичьих правах гостя из прошлого, мне это весьма не по душе. Самолюбие, знаешь ли, уязвляться не любит, Таисса-скромность.

На его лицо легла тень.

– Должно быть, поэтому я и сделал себе ту чёртову инъекцию, сокращающую жизнь до неприличных величин. Хотел переиграть твоего Светлого и не думал о последствиях. А они, такие-сякие, наступили. – Вернон невесело улыбнулся. – Теперь, впрочем, это уже неважно.

– Потому что появился Великий Светлый?

– Тот ещё царь горы, – согласился Вернон. – Превосходящий меня по всем параметрам, и мне от этого оч-чень неуютно. Практически единственное преимущество моего положения: я умру практически одновременно с его вступлением в должность и не буду мучиться от осознания собственного несовершенства. Точнее, его превосходства и невозможности дать ему в морду в случае чего. Не то чтобы я, впрочем, предвидел такой случай, если парень не будет ни во что вмешиваться. Хотя если он бросит тебя в беде…

– Уже бросил, – проронила Таисса.

– Но ты не переживаешь из-за этого, – проницательно сказал Вернон. – Потому что веришь, что спасла ему жизнь, попросив его не вмешиваться.

Таисса промолчала.

– А сейчас ты полным ходом несёшься в его храм, куда меня не пустят. Подозреваю, тебе тоже будут не очень-то рады. Поэтому возьми вот это.

На ладонь Таиссы легла небольшая прозрачная капсула.

– Что это?

– Мои нейролептики. Разрешённые и безопасные. Прими их сейчас.

Таисса уставилась на Вернона.

– Зачем?!

– Затем, что дети, играющиеся с ноликами и единичками, планируют чёрт знает что, – тон Вернона стал жёстче. – Кому-то придётся сохранять холодную голову. Мы с тобой оба знаем, что такое ответственность. Заметил, как Элен переложила часть этой самой ответственности на твои плечи? Стоило бы оправдать её доверие, как ты думаешь?

Таисса закусила губу. Слова Вернона били прямо в цель.

– Я…

– Ты не неуязвима, Таисса-вечность. Зловещая рука Лары уже один раз дотянулась до твоих хрупких ручек. – Пальцы Вернона коснулись безжизненных пальцев Таиссы. – И знаешь, как злодеи это делают? Через твои эмоции и твою боль.

Таисса невольно вздрогнула, вспомнив нанораствор.

– У тебя есть друзья, но они могут не успеть вовремя. Поэтому тебе нужна ты сама. Помнишь невозмутимого красавца Альбини и само совершенство по имени Л.? Иногда железным нервам помогают как раз железные нервы.

Их взгляды встретились. Больше не думая, Таисса взяла капсулу и проглотила содержимое.

– Сегодня ты отвечаешь за будущее человечества, Таисса-Светлая, – прошептал Вернон ей на ухо. – Сообщаю тебе официально: ты справишься.

Таисса тихо засмеялась ему в плечо, а потом обвила его шею одной рукой и замерла. Монорельс шёл ровно, почти бесшумно, и Таиссе вдруг захотелось, чтобы он никогда не прибывал на станцию назначения. Пусть бы минута, в которой застыли они с Верноном, длилась вечно. Плевать на пересохшие губы и неработающую руку, Вернон был с ней, он был жив, и ничто больше не имело значения.

И тут пискнул линк.

Таисса тут же резко выпрямилась.

– Вернон, что это?

– А это… – Вернон с небрежным видом повертел в руках свой линк. – Так, скучные детали. Курсы акций за двести лет, сводки новостей и всё такое прочее. А заодно сообщения от всех, кто знал этот код.

У Таиссы отвисла челюсть.

– Да это же… Как ты вообще смог отобрать этот линк у Майлза?!

– Детская задача, – отмахнулся Вернон. – Изящно умирающий Тёмный, то и дело норовящий грохнуться в обморок, способен добраться до любого тёмного уголка, прости за каламбур. Другое дело, что…

Вернон замолчал. Его взгляд остановился на одной из строчек.

Таисса не выдержала и заглянула Вернону через плечо. И вздрогнула.

«Подними за меня бокал в будущем, везунчик».

Подписи не было. Было имя отправителя.

– Харон, – тихо сказала Таисса.

– Надеюсь, он прожил долгую жизнь и закинул мне это послание, сидя в окружении хмельных красавиц на роскошной яхте, – проговорил Вернон. Его голос был необычно серьёзным. – Впрочем, все мы умираем в одиночестве.

– Не ты, – прошептала Таисса. – Только не ты.

Их взгляды встретились.

А потом Вернон, не глядя, провёл рукой по экрану, и Таисса увидела, как строки, все до одной, исчезают. Запретное знание о будущем было стёрто.

– Великий Светлый может вздохнуть свободно, – с насмешкой произнёс Вернон. – Воображаю, как он переживал вплоть до этой самой минуты.

Таисса сжала его руку здоровой рукой.

– Вернон…

– Ещё ничего не кончилось, маленькая, – мягко сказал Вернон. – Я же должен узнать, кто станет Великим и что случится у Источника, верно?

Вопрос прозвучал легко и небрежно, но сердце Таиссы словно резанули ножом.

«Первый раз в жизни чувствую себя в роли того, кто знает больше, чем ему положено».

«Не верю, что наш новый Великий оставит Пирс с разбитым сердцем».

– Я… – ей было трудно говорить через ком в горле. – Думаю, да.

– Ещё я, похоже, должен сделать так, чтобы ты попала сюда вслед за мной. И закатить лучшую в мире прощальную вечеринку. – Вернон заразительно улыбнулся. – Думаешь, я хуже нашего приятеля Харона? И собираюсь покинуть этот мир скромно и на цыпочках, без предварительной оргии с девочками, шампанским и фейерверками?

Таисса слабо улыбнулась в ответ.

– Вряд ли на Плутоне есть фейерверки и девочки.

– Ты там определённо будешь, Таисса-спасительница-мира. – Вернон прижал её к себе. – А остальные не имеют значения.

– Совсем-совсем?

Ехидная улыбка была ей ответом.

– Ну разве что пара богинь и коллективный разум в мини-юбке на сдачу. Но с ними мы разберёмся.

Кабина монорельса остановилась.

– И сдаётся мне, – заметил Вернон, – что начать разбираться тебе придётся прямо сейчас.

Лестница уходила в небо.

Таисса стояла, прижавшись ладонями к стеклянной стене пустой станции, и смотрела на храм Великого Светлого.

Если отрешиться от знания, что Великий никогда не появлялся в этом храме, можно было поверить, что его нога вот-вот ступит на изукрашенные золотые ступени. Что парящие светильники выстрелят вверх тысячами искр, и огромные двери-ворота распахнутся ранним утром навстречу чуду.

Но ворота оставались закрытыми.

Здесь, на площади перед храмом, солнце ещё не взошло, что означало, что кабина с Таиссой и Верноном за считаные минуты пересекла чуть ли не полмира. Одна мысль об этом заставляла голову идти кругом.

– Да вы издеваетесь!

Девочка, размахивая руками, наступала на четверых служителей в вычурных алых робах. Золото на их одеяниях сверкало даже на полутёмной платформе.

–У нас была договорённость! С какого перепугу вы решили нас не пускать? Вы, идиоты, представляете, что будет, если зов, предначертанный Великому Светлому, не прозвучит сегодня в его храме?

Таисса невольно поморщилась от нарочитой высокопарности в высоком девчоночьем голосе. Актриса из её проводницы была, мягко говоря, не очень.

Но короткое «не лезь», выплюнутое ей в ухо, означало, что вмешиваться Таиссе в очередной раз было запрещено. Поэтому Таисса молча стояла поодаль, низко надвинув капюшон, и оглядывала пустую в ранний час станцию.

Ни пассажиров, ни смотрителей, ни охраны. Только приглушённо горели огни над стойкой кафетерия в конце платформы. И у крайнего столика, у прозрачной стены…

Таисса застыла как вкопанная.

Там стояла смутная фигура с чашкой кофе в руке, едва различимая в предрассветной полутьме. И Таисса мгновенно, даже не видя лица, угадала, кто это.

Она не стала тратить драгоценные секунды на шок и неверие. Не оглядываясь, Таисса пошла к кафетерию ровной, скучающей походкой, почти не убыстряя шаг, хотя ей хотелось побежать в сверхскорости. Полететь.

– Что ты тут делаешь? – выдохнула она, добравшись до столика.

Молодой человек, стоящий у стены, обернулся, и на один ужасный миг Таиссе показалось, что она обозналась. Что того, кто смотрит на неё, она видит в первый раз и не может узнать, что его внешность, лицо…

Но в следующий миг она моргнула вдруг заслезившимися глазами, и мир собрался вновь.

Неловкой рукой Таисса откинула капюшон.

– Привет, – сказала она. – Мне спросить: «Что ты здесь делаешь»? Или сразу тебя обнять?

– Второе точно преждевременно, – серьёзно сказал Дир. – Я здесь не с лучшими новостями, Таис. И, возможно, не с лучшими намерениями.

В это, глядя в лицо Дира, Таисса вполне могла поверить. Он выглядел почти так же спокойно, как обычно, но это было спокойствие перед боем. Спокойствие, когда посылаешь кого-то в бой. На смерть.

– Тебе уже приходилось делать это раньше, Светлячок? – неожиданно спросила Таисса. – Когда шла война, ты не убивал, как Лара, но ты отдавал приказы. Принимал решения… с лучшими намерениями.

– Не на поле боя, Таис.

– Но ты участвовал в операциях, подобных этой. – Таисса кивнула на храм. – Использовал боевую группу, отдавал приказы, вёл переговоры, шёл на компромиссы, пытался остановить противника, чтобы не были потеряны невинные жизни. – Она прямо посмотрела Диру в глаза. – Ты знаешь, почему мы здесь?

Вместо ответа Дир поставил свою чашку на столик. Подошёл к кофемашине, на несколько секунд замер над кнопками, явно не сразу разобравшись в механизме. Наконец что-то щёлкнуло, и в круглую розовую чашку полилась горячая ароматная струя.

– Я думаю, ты собираешься пройти внутрь, – произнёс Дир, не оборачиваясь.

Таисса подошла и замерла за его спиной.

– Да.

– Если ты сделаешь это, ты умрёшь.

Будь у Таиссы чашка кофе в руке, та разбилась бы, обливая мягкую кофту с капюшоном.

– Что? – произнесла Таисса механическим тоном.

Дир протянул ей чашку капучино. Что-то заставило Таиссу принять её спокойными, не дрожащими руками. Может быть, сидящее в ней стержнем знание, что она дочь Эйвена Пирса и отец верит в неё?

Она умрёт. Если она войдёт в храм, она умрёт. Сегодня. Через пару часов.

Восприятие Таиссы обострилось, и всё вместе – и силовое поле, и светлеющее небо, и золотая резьба на гигантских ступенях, и светлые волосы на висках Дира – вдруг стало необыкновенно чётким и ясным. Таисса отпила капучино, думая, что не почувствует вкуса, но вместо этого ощутила его всем телом: и сладость, и горечь, и горячее ощущение в груди, и дурацкое облегчение, что, пока она пьёт кофе, её жизнь не заканчивается.

Таисса сделала ещё глоток, едва замечая, что в этом месте и в эту минуту обе её руки снова были тёплыми и живыми, будто никакого удара Лары и не было. Сейчас это знание было неважно.

– Откуда ты знаешь? – ломким, чужим голосом спросила Таисса.

– Мы в узловой точке, – негромко ответил Дир. – Я и ты. И, возможно, наш сын тоже.

Он не смотрел ни на храм, ни на людей, спорящих в отдалении. Только на Таиссу, в голове которой вдруг стало пусто и звонко.

– Ты знаешь это от…

– От Тьена в том числе, – мягко сказал Дир. – Но его знание неполно, потому что здесь эти события ещё не произошли. Время в движении, Таис. Время всегда в движении.

Таисса мотнула головой, не понимая.

– Объясни. Пожалуйста.

– Это необъяснимо, Таис. Это знание другого порядка. Я два раза умирал вместе с тобой и возвращался к жизни, но это нечто большее. Перед нами событие, которое оставляет след в прошлом и в будущем. Некоторые путешественники во времени, – в голосе Дира скользнула знакомая мягкая ирония, – его чувствуют. Поэтому я здесь.

– Чтобы предостеречь меня?

– И налить тебе в кофе снотворное, чтобы ты не пошла внутрь, – согласился Дир. – Но, как ты понимаешь, я не стал этого делать.

– Потому что у меня есть свобода воли, которую ты не можешь у меня отобрать, – поняла Таисса. – Не можешь или не хочешь. Иначе бы ты не колебался.

– Именно так.

Они стояли и молча пили капучино. Храм Великого Светлого возвышался над ними, сияя позолотой. Неужели он станет её гробницей?

Позади девочка с тёмными косичками, наседавшая на охранников храма, по кругу продолжала свою отчаянную и явно безрезультатную борьбу за право войти. Словно время вне кафетерия застыло, закольцевалось, готовое разомкнуться и пойти заново, едва Таисса примет решение.

– Если я не войду в храм, войдёт она, – голос Таиссы дрогнул. – И умрёт она. Или кто-то ещё. Узловая точка означает, что сегодня случится нечто окончательное. Мы победим или проиграем здесь и больше нигде. – Таисса подняла взгляд на Дира во внезапном осознании. – Это означает, что второго шанса остановить Лару у нас не будет.

Дир не ответил.

– Я не знаю, смогу ли победить Лару, если войду в храм, но если я не войду, сегодня они проиграют, – проговорила Таисса. – И не будет завтра.

– Будет.

Таисса моргнула.

– Что?

– Я такой же сильный Светлый, как и Лара, – спокойно сказал Дир. – Если у тебя не получится или ты решишь не идти, я войду и остановлю её, когда она появится.

У Таиссы расширились глаза.

– Так, – слабым голосом сказала она. – И чем же ты собрался её останавливать, если Лара убьёт меня и изменит прошлое? Веником? Вы с Верноном вмиг отсюда исчезнете! – Таисса повысила голос, осознавая, что произойдёт, если мрачное пророчество, которое она услышала от Дира, исполнится. – Мир, чёрт подери, перестанет существовать!

– Да и нет, – серьёзно ответил Дир. – Ты создаёшь вокруг себя фиксированное время. Помнишь?

Таисса судорожно кивнула.

– Когда ты прослушивала послание Александра, для всего мира было очевидно, что твой дед не убил Майлза. Но Александр тоже делал выбор в ту минуту. У него была свобода воли. И если бы он выбрал иначе…

Глаза Таиссы распахнулись.

– Майлз исчез бы?! Не может быть!

Но неверие исчезло, едва Таисса вспомнила лицо побледневшей Элен. Элен знала. Знала, что Александр делал выбор в ту минуту.

– Ты бы помнила о вашей с Майлзом встрече. Но здесь его бы больше не было. Время прочнее, чем ты думаешь, но ничто не предопределено. Ничья смерть не ломает мир, Таис. Ни твоя, ни моя.

– Значит, Александр мог нажать кнопку, – севшим голосом сказала Таисса. – В ту самую минуту, когда я на него смотрела. И Лара может победить, хотя там, в прошлом, она проиграла. И я… Если я умру в этом времени, прошлое подстроится и мир продолжится, словно так и должно быть. Время… Дир, время – оно такое, да? Ужасно хрупкое – и неимоверно прочное.

Они стояли и смотрели друг на друга, и у Таиссы вновь появилось чувство, что Дир смотрит на неё и не может наглядеться. И больше всего на свете хочет взять её за руку.

«Я здесь не с лучшими намерениями, Таис».

– Что меня ждёт? – спросила Таисса. – Лара меня убьёт? Захватит моё тело?

Дир помолчал.

– Таис, ты понимаешь, что такое смерть?

Таисса открыла рот. Закрыла его.

– Это… смерть сознания, – наконец сказала Таисса. – Прекращение существования меня, такой меня, какая я сейчас.

– Сон – это смерть?

– Нет, – быстро ответила Таисса. – Можно сказать, что это «маленькая смерть», но это лишь метафора. Ты теряешь частичку памяти, где был сон, но просыпаешься. Ты жив.

– А если вы раздвоились? Если ты оказался альтернативным собой из другой реальности, тебе раскроили голову, но твой двойник из основной реальности остался жить? Это смерть?

Таисса вздрогнула, вспомнив кровь на светлых волосах альтернативного Дира. Молодого человека, жестокого и принципиального, который в последние секунды жизни хотел сделать её свободной.

– Да, – прошептала она. – Это смерть.

– Представь весь спектр вариантов между ними. – Дир серьёзно смотрел на неё. – Вообще весь. Между смертью и не-совсем-смертью, но всё же это будет гибель тебя, какая ты будешь в ту секунду. Все варианты, включая окончательную смерть, после которой твоё сознание погаснет, а тело будет мертво, без лукавства и без альтернатив.

Голова Таиссы кружилась всё сильнее.

Дир сказал, что у неё есть выбор. Но путь, который был перед ней выстлан… Был ли у неё выбор на самом деле? Другой выбор, который тоже предполагал бы добро, спасение и человечность?

Существовала ли вообще абсолютная свобода воли?

«Да, – мысленно ответила себе Таисса. – Да, потому что это и значит быть мной».

Её отец защищал свободу выбора и верил в неё. Иначе Эйвен Пирс не был бы способен на невозможное. И она, Таисса, столько лет верящая в него, – тоже.

Чашка капучино в её руке была почти пуста. Истекали последние минуты.

– Ты запасной вариант, – произнесла Таисса одними губами. – Дир, знаешь, что такое запасной вариант? Это вариант на случай катастрофы.

Дир покачал головой.

– Или же моя жизнь завершена и я не так нужен будущему, как ты, Таис. Миру бывает необходим предохранитель, но иногда он должен сработать и исчезнуть. Для этого он и существует.

Взгляд Дира был далёким и отрешённым; он смотрел в сторону храма, но будто бы его не видел. Вместо этого его взгляд был устремлён на утреннее небо, к невидимому солнцу, затерянному среди облаков.

Таисса перевела взгляд на платформу, близкую и невозможно далёкую, где кипятилась девочка, чем-то похожая на самозванку.

Она должна спасти их всех. Должна.

А Дир может не успеть.

Таисса подняла голову, и их с Диром взгляды встретились в последний раз.

– Почему я? – негромко спросила она. – Почему я должна одержать эту победу?

Дир не шевельнулся. Но в следующую секунду в ушах Таиссы вдруг зазвучал голос. Голос, уверенно звенящий из ниоткуда через двести лет.

«Это ведь моя ответственность, правда? Я наследница своего отца. Наследница Вернона. Тёмным нужна защита, и я буду драться. Или закрывать их собой, или говорить, или… хоть что-нибудь! Не сидеть же мне в винном подвале! Всё-таки у меня есть свободная воля, пусть это и так себе преимущество».

«Как знать. Возможно, это единственное, что поможет нам спасти Землю от наших собственных ошибок».

Так странно было слышать себя со стороны. Другая Таисса из недавнего прошлого… или та же самая? Сделала ли она выбор тогда или делает его сейчас?

Но двести лет назад Таисса сделала ещё один выбор.

Она воспользовалась перстнем Вернона. Два слова, и Таисса упала в океан. Упала в беззащитный и благополучный мир будущего – и принесла с собой опасность. Фрагмент Лары, способный погубить их всех.

Таисса открыла рот. Она поняла.

– Это моя ответственность, – хрипло сказала она. – Это я попросила перстень перенести меня в будущее к Вернону, зная, что вмешиваюсь во время. Зная, что рискую. И я должна это исправить. Больше никто.

Облака за спиной Дира раздвинулись, и луч солнца упал на ступени храма.

– Это твой выбор?

Таисса держалась за взгляд Дира до последнего, как за спасательный канат. Ей очень хотелось обнять Дира на прощание, но она сдержалась. Часть её знала, что если она обнимет его, то уйти будет гораздо труднее.

– Да, – прошептала Таисса. – Прощай, Дир.

И, сорвавшись на бег, бросилась обратно на платформу.