Глава 28

– Где ты шлялась? – раздражённо встретила её девочка.

– Отходила выпить кофе, – откликнулась Таисса, без удивления оглядываясь на совершенно пустой кафетерий. Так или иначе, но, похоже, их с Диром встреча оказалась незамеченной. – Что тут происходит? Где остальные?

Девочка недобро улыбнулась.

– Ушли за начальством, и не дай им Великий не вернуться. Я пригрозила, что вышибу ворота в храм пинком.

– А это не святотатство с их точки зрения?

Девочка лишь фыркнула. Действительно, какая разница? Раз уж им предопределено сюда войти…

Нет. Не предопределено. Таисса распрямила плечи. Левая рука вновь висела плетью, но Таиссу это не беспокоило. Она сделала выбор.

Она шагнула вперёд.

– По-моему, пора… – начала она и осеклась.

По платформе, сопровождаемый двумя служителями в знакомых алых одеяниях, шествовал плечистый седоволосый… Хранитель храма? Жрец?

Таисса вгляделась в сложный золотой медальон у хранителя на груди и подняла брови: чеканный горделивый профиль в центре медальона очень точно воспроизводил черты самого хранителя.

– Не повезло, – сквозь зубы протянула девочка. – Похоже, наш потомок Великого не купился на сказочку про фрески.

Таисса открыла рот.

– Потомок Великого? Погоди, если Великий – Тьен, то мы с ним что, родственники?!

– Что, не ожидала такой семейной встречи? – Девочка смерила её язвительным взглядом. – Ладно, облегчу твои терзания: я сильно подозреваю, что из общего у вас двоих только непомерно раздутое эго, пафос, напыщенность и показушная жертвенность.

– Такая вот у меня жертвенность, – пробормотала Таисса. Она всё ещё ощущала во рту вкус капучино. – Показушная.

Девочка хмыкнула.

– Как и у него. Никакого отношения к Великому Светлому и его генам этот дедуля не имеет. Признаваться в этом он, впрочем, не спешит.

– И вряд ли испытывает к тебе тёплые чувства, зная, что ты его раскусила.

– Мне плевать. – Девочка прищурилась, разглядывая хранителя храма, подходящего всё ближе. – А теперь помолчи, будь добра.

Седовласый хранитель остановился напротив них. Медальон на его груди полыхнул, и Таисса ощутила Светлую ауру. Яркую, но… пустую, словно та была синтезирована или улучшена искусственно. Истинной силы, как у Дира, за ней не было.

– Таисса Пирс, – медленно произнёс он, глядя на них с девочкой. – Удивительно, что ты всё ещё не оставляешь надежду сюда войти.

Многочисленные «помолчи» и «не лезь», ещё секунду назад предостережениями сидящие в голове, развеялись, едва хранитель произнёс имя Таиссы.

Таисса шагнула вперёд.

– Доброе утро. – Она встретила его взгляд таким же твёрдым взглядом. – Я сожалею, что мы подвергаем опасности ваш храм. Но мы находимся в узловой точке во времени, и повернуть назад уже невозможно.

Девочка прикрыла ладонью глаза. «Ну ты и идиотка!» – говорила вся её поза.

Таисса промолчала. Нейролептики Вернона позволили бы ей обмануть любой нейросканер, но сейчас она собиралась говорить правду.

Седоволосый Светлый уставился на неё с недоумением и даже лёгким презрением, словно вдруг перестал понимать, кто она такая.

– Кого ещё ты мне прив…

Девочка взмахнула рукой почти лениво. Но одновременно она вошла в сверхскорость, и в следующее мгновение Светлый оборвал фразу и отшатнулся, когда тонкий палец в перчатке оказался прижат к его губам.

– Дедуля, у нас была сделка, и ты нарушил её условия, – процедила девочка. – Даю тебе выбор: или ты поджимаешь хвостик, пускаешь нас внутрь и затыкаешься, или она, – короткий кивок в сторону Таиссы, – лично просит Великого сделать из твоей позолоченной фальшивки детский бассейн. Как ты думаешь, кого из вас двоих он послушает? Ну так, по-семейному?

Служители бросились вперёд, но девочка уже отскочила, презрительно смеясь.

– Отойдите и ждите указаний, – коротко приказал Светлый. – Мне нужно понять, насколько их угрозы реальны.

– Настолько, насколько ты им веришь. – Девочка с язвительным видом скрестила руки на груди. – Перед тобой Таисса Пирс. Знакомое имя, да? Ты сам его назвал. Вот и подумай, что сделает Великий, если эта милая девочка с таким знакомым именем прищемит пальчик у тебя на пороге. Я бы на твоём месте бежала бы со всех ног, чтобы открыть ей двери, а потом стелилась ковриком, лишь бы живая легенда не споткнулась.

– Не нужно, – негромко сказала Таисса. – Достаточно пустить нас внутрь. Я не хочу подвергать никого из вас опасности и сделаю всё, чтобы храм остался цел.

– Это кладка, выполненная по тысячелетним рецептам. Тебе не удастся её уничтожить, даже если бы ты этого и хотела, – рассеянно отозвался Светлый.

Он вцепился взглядом в Таиссу, разглядывая её лицо очень внимательно. Казалось, даже профиль на золотом нагруднике изучает её черты.

– Путешествия во времени – это легенда, – наконец сказал он.

– Но вы поверили этой легенде, раз назвали меня по имени, – возразила Таисса. – Вы поверили моей спутнице и разрешили нам войти в храм. Так почему вы передумали?

Лицо Светлого затвердело.

– Я сидел над архивами всю ночь и не нашёл среди фресок храма ни одной, что отображала бы ещё не случившееся. Все сюжеты задокументированы…

– То есть придуманы вами, идиоты, – пробормотала девочка.

– Все сюжеты задокументированы, – с нажимом повторил Светлый, – что обличает вашу ложь. А история, что планете угрожает некое сверхъестественное существо, которое появится в этом храме, – это тем более чушь.

– Претендентка на звание Великого Светлого, между прочим, – невинно проронила девочка. – Впрочем, это-то как раз мелочь. Всего-то название храма сменить.

– Оно сменится само, когда изменится временная линия, – возразила Таисса. – Впрочем, нет. Лара не сможет стать Великой Светлой, потому что не получит силу Великого. Тот просто развеет её в воздухе.

Хранитель храма и девочка уставились на неё одновременно.

– Я правильно понимаю, что Совет по аномалиям ничего никому не рассказал? – спросила Таисса в упор. – Ни о Ларе, ни обо мне?

– Правильно понимаешь, – устало сказала девочка. – Нельзя рисковать человеческими жизнями, нельзя устраивать панику, бла-бла-бла. Ты же знаешь Элен.

– Мой отец поступил бы так же, – тихо сказала Таисса.

– Уходите, – холодно произнёс Светлый. – Если вы не лжёте, если вы действительно избрали мой храм в качестве арены для противостояния с неким врагом, то, разрешив это, я стану проводником воли этого существа. И воспротивлюсь воле Великого Светлого, который охраняет человечество и является нашим единственным спасением.

– Может, мы как раз исполняем его волю! – возмущённо запротестовала девочка.

Но Таисса прекрасно видела её побледневшее лицо. За маской возмущения таился страх. Девочка была напугана, и Светлый тоже прекрасно это видел.

– Ты солгала мне. Второй раз я тебе не поверю.

Таисса глубоко вздохнула.

«Непоражение начинается с того, чтобы слушать, Таис. И понять, что именно пытаются нам сказать».

– Пожалуйста, всё-таки объясните мне, – попросила она. – Почему вы вообще засомневались, пускать ли нас в храм? Почему пошли в архивы?

Хранитель храма смерил её усталым взглядом.

– Расскажи ей, – криво усмехнулась девочка. – Потрать пять минут. Она всё равно не отстанет.

Хранитель скрестил руки на груди.

– Я уступил, – чётко произнёс он, – и совершил ошибку, забыв, кто вы такие. Великий Светлый принёс себя в жертву и выбрал вечное одиночество, чтобы мы могли жить в мире. Наша задача – ценить и беречь его жертву, а вы, кибернетические дети, – он поморщился, глядя на девочку, – просите у него исполнения ваших хотелок. Жаждете бессмертия, пока люди страдают и умирают от болезней. Разделение человечества на две расы погубит нас всех, когда вы превратите людей в наёмных рабов. Электроэнергию и мощности, которые вам понадобятся, вы заберёте, паразитируя на всех остальных.

– Да, мы неправы, – голос девочки был полон сарказма. – Ужасно и отвратительно. Теперь я это вижу. Можно мы зайдём в храм и извинимся?

Лицо хранителя не дрогнуло.

– Единственная вечность, которая существует, – это свет внутри нас. Бесконечный и непознаваемый свет, который олицетворяет Великий. Мгновение единения с ним в вечном свете – это и есть вечность.

– Вы с вашим речитативом про Великого просто самодовольные куклы! – выкрикнула девочка. – Мир не состоит из одного света, от этого любой свихнётся! А тьма, а эгоизм? У нас есть желания и свободная воля! Да, мы хотим жить вечно, потому что, если бы не хотели, были бы не людьми, а электронными брёвнами!

– Жестокими и безразличными к другим, – жёстко отбрил Светлый. – И кто скажет, что это не так?

Девочка дёрнула головой.

– Нет, это точно как с бревном разговаривать. Пирс, скажи же ему!

Повисла тишина.

«Мгновение единения с ним в вечном свете – это и есть вечность».

Почему-то эти слова болезненно отозвались в груди Таиссы. Может быть, потому что этот служитель храма верил, верил искренне и светло, а она…

Собиралась разрушить эту веру.

Таисса набрала в грудь воздух и шагнула в солнечный круг на полу, оказавшись лицом к лицу с хранителем храма.

– Великий – это всего лишь сила, – мягко сказала Таисса. – Он может быть таким же идиотом, как мы. Мой предок, Великий Тёмный, превратил одну девушку в безжалостную интриганку, изменив её личность. Он был жесток, он участвовал в убийствах… Думаю, фильм о Великом Тёмным, где снялись Лара и моя мать, вы видели.

– Кто ж его не видел, – пробормотала девочка. – Удивительно, что тебя в главной роли не сняли.

– Я не очень хорошая актриса.

– Это у вас семейное, – холодно произнёс хранитель храма, и у Таиссы подпрыгнуло сердце. Неужели он начал ей верить?

– Но и Великий Светлый – тот ещё разгильдяй, – стараясь сохранять голос спокойным, сказала Таисса. – Когда Вернон оказался чёрт знает где, Великий помог мне попасть к нему, зная, что это перевернёт время и реальность вверх тормашками. Не уследил за артефактом, силу которого похитила Лара. Был безалаберен, раз позволил моему сыну ломать узловые точки. Я с его подачи тоже натворила ошибок.

Она сделала ещё шаг.

– Но ещё больше я натворила своих собственных ошибок. Это моя ответственность. Наша ответственность. Пожалуйста, помогите нам остановить Лару. Пропустите нас в храм. Дайте моей спутнице поговорить с Великим Светлым, дайте ей хотя бы попытаться. Я верю, что это наш главный шанс встретиться с Ларой лицом к лицу, пока она не ударила из-за угла. Возможно даже, шанс договориться с ней.

Брови Светлого взлетели ещё выше.

– А потом?

«Я умру»,– чуть не вырвалось у Таиссы, но она прикусила язык.

– Выживут не все, – словно бы невзначай сообщила девочка. – Лучше будет отбежать подальше. Впрочем, что это я? Потомок Великого не может быть трусом, правда?

Хранитель храма проигнорировал её. Он смотрел только на Таиссу.

И её сердце рухнуло. Таисса внезапно поняла, что он не имеет ни малейшего желания выполнять её просьбу.

– Милая девочка, ты ошибаешься, – не менее мягко произнёс Светлый. – Ты видишь лишь кривые отражения в своей голове. Фантомы из прошлого, тени на стене. Нужно повернуться к настоящему свету, чтобы увидеть истину. В этом свете истинное воплощение Великого, в нём наше желание быть людьми, в нём сострадание, на какое способен Великий и на которое надеемся мы. Ты же в своей гордыне возомнила себя равной ему.

Девочка криво усмехнулась.

– Если ты ещё не поняла, Пирс, они не верят в реального Великого с сальными волосами и прыщом на носу, с которым ты лепила снежки и играла в салочки. Они верят в идеал. В то, что обычного парня с травмами и комплексами шарахнуло светом Источника, и тот прозрел и засветился, как лампочка. Они верят в бесконечную светящуюся любовь, сияющую жертвенность и прочую светомузыку. Их Великий не совершает ошибок и не писается в пелёнки. А глупым смертным девочкам по имени Таисса Пирс, которые этого не понимают, давно пора в простыню и на кладбище.

Таисса возвела усталый взгляд к потолку.

– Вы с Верноном точно не родственники?

– Так я тебе и сказала, – фыркнула девочка. – Вон, бери лучше в родственники этого типа с нагрудником. По-моему, у него их явный дефицит.

Таисса закусила губу, глядя на снисходительное, почти сочувственное выражение Светлого хранителя храма. Он явно не принимал их всерьёз.

У Таиссы был способ заставить кого угодно себе поверить. Она была наследницей Великого Тёмного, и песчинки в часах могли показать хранителю любое её воспоминание. Могла протянуть руку, позвать, и – в эту секунду Таисса была в этом уверена – искра, которая когда-то жила у неё в груди, откликнется на её зов. Таисса могла показать Светлому отражённую искру света, свои воспоминания, убедить его…

И тем самым подтвердить его мнение, что всё, что у неё есть, – цирковые трюки.

Время заканчивалось.

Таисса поймала взгляд девочки, тревожный и нервный. Разумеется, та знала о способностях Таиссы. И не могла понять, почему Таисса до сих пор их не применяет. О способностях Таиссы знали и Элен, и Дир, поэтому ни у кого из них не возникло сомнений, что Таисса без труда пройдёт внутрь.

Но…

«Если ты останешься верна себе, ты справишься».

Таисса покачала головой.

– Нет, – сказала она. – Мне очень жаль, но нет.

Луч солнца отразился в стёклах станции, упал на медальон на груди Светлого и ударил Таиссе в глаза, вновь заставив их заслезиться.

Но Таисса не стала вытирать их.

Она посмотрела в глаза хранителю храма. Сейчас ей было всё равно, являлся ли тот потомком Великого Светлого. Они оба были людьми, и это значило, что где-то глубоко внутри у них было общее. Понятие общего блага. Любви.

– Я Таисса Пирс, и фрески с моей историей любви живут в этом храме, – произнесла она.

– Я Таисса Пирс, и мне было предсказано, что я умру, если войду в этот храм.

За её спиной коротко охнула девочка.

– Я Таисса Пирс, и я боюсь, что войду туда без вашего позволения, потому что слова того, кто предупредил меня об опасности, мне дороже и важнее ваших.

Глаза Светлого распахнулись, и Таисса увидела в них своё отражение – стройную девушку с безвольно висящей рукой и встрёпанными волосами.

Никакого сияния ауры или искры божественного света. Обычное лицо.

– И возможно – просто возможно – рядом со мной должен быть тот, кто уважает этот храм и принципы, по которым он был построен. Что-то, что я не понимаю и не успею, наверное, понять – но не могу не уважать. И ещё, – Таисса улыбнулась с грустной иронией, – потому что кто-то должен сохранять холодную голову.

Она протянула Светлому руку.

– Пойдёмте со мной? – просто спросила она.

По ступенькам девочка почти бежала.

Таисса старалась не отставать, в то же время не переходя на сверхскорость.

– Как вас зовут? – спросила она.

Хранитель храма, чьё имя она не успела узнать, парил рядом с ней, не касаясь ступеней. Таисса могла представить, как торжественно он выглядел в роскошных залах, произнося речь перед сотнями и тысячами почитателей Великого Светлого.

– Я отказался от имени, когда встал во главе храма, – сообщил он без эмоций.

– Ох, – только и сказала Таисса.

Острый взгляд Светлого заставил её поёжиться.

– Кто предупредил тебя об опасности? Когда?

Нагрудник вспыхнул на его груди, и Таисса почувствовала явное давление. Артефакт? Излучатель электронных внушений?

– Мой предок сказал когда-то, что пророчество – это сплетение вероятностей. – Таисса покосилась на нагрудник. – Я бы сказала, что вероятность, что я случайно сомну эту штуку, приближается к единице.

Хранитель поморщился. Коснулся груди, и давление на разум Таиссы опало.

– Я надеялся узнать, – неохотно сказал он, замедляя движение. – Всю жизнь надеялся его увидеть.

Он поднял голову, глядя на почти летящую девочку. Лестница, ведущая к храму, стелилась под её ступнями всё быстрее.

– Она знает о нём куда больше, чем я, – проговорил он с силой. – А я так и не добился от неё ответов. Ни единого слова, кроме издёвок и насмешек, но я знаю, что за ними скрывается чудовищная боль. Она думает, что Великий предал её, отказываясь помочь, и иногда я… сомневаюсь в своей вере. Лежу без сна и думаю: вдруг она права?

– Вы верите во что-то большее, – возразила Таисса. – Не в того, кто когда-то был человеком, а в идеал, в сострадание, в свет. Многие скажут, что это не менее важно.

– Тебе легко говорить.

Таисса сжала губы. Судя по его тону, хранитель не принял её слова о скорой смерти всерьёз. Не поверил в пророчество? Или не стал унижать её жалостью?

Впрочем, тем лучше.

Но что случится, если её и впрямь не станет? Как сочетаются её будущая книга, уверенность Элен, что Таисса и Вернон должны вернуться, и предупреждение Дира? Может быть – сердце Таиссы подпрыгнуло – Дир ошибся и она не умрёт сегодня?

Или всё же случится нечто, после чего она не вернётся? Не обнимет Вернона?

Неужели сегодня в монорельсе они виделись в последний раз?

Таисса до крови закусила губу, замедляя шаг. Нет! До последнего момента она не будет в это верить. Ни за что.

– Зачем люди приходят в ваш храм? – спросила она, пытаясь отвлечься. – Чего они ищут?

– Утешения, – просто сказал хранитель. – Сюда ходят за утешением. Есть те, кого некому утешить, кроме нас. Но бывают времена, когда мы так же растеряны, как и они.

– И что вы делаете тогда?

Хранитель замедлил шаг. Посмотрел в пасмурное небо.

– Иногда я думаю, что ему тоже нужно утешение, – тихо сказал он. – И, утешая их, я утешаю его.

– Может быть, он всё ещё говорит с людьми. Никто не должен быть настолько одинок.

– Никто из нас не одинок, – мягко ответил Светлый. – Никогда, пока с нами его свет.

Таисса опустила голову. Больше всего на свете она хотела задать вопрос. И знала, что не задаст.

Великий Светлый. Молчащее присутствие, удерживающее мир от уничтожения.

Каково это – двести лет не вмешиваться?

Но Таиссе было некого спрашивать.

Ворота в храм были уже совсем близко. Золото, летящие светильники на каждой ступени, дорогая резьба…

И буквы. Таисса заморгала, разглядывая фразу, написанную без следа вычурности, чётко и просто.

«Когда Великий шагнёт внутрь, остановится время».

– Звучит… серьёзно, – осторожно проговорила Таисса.

– Да.

– Что это значит?

– Эту фразу выбили на фронтоне строители храма. Иногда я думаю, что у кого-то была слишком богатая фантазия. А иногда… – Хранитель развёл руками. – Если ты действительно Таисса Пирс из прошлого, ты должна быть знакома с пророчествами лучше меня.

«Существует пророчество, что Великий спустится в мир через своих потомков».

– Главное пророчество для меня пока не сбылось, – проговорила Таисса, не отрывая взгляда от надписи. – Но… да. Наверное.

– Я думаю, это предупреждение, – произнёс хранитель. – Опасно надеяться увидеть Великого, потому что его появление будет означать такие потрясения, что мы, простые смертные, можем их не выдержать.

Девочка резко остановилась перед самыми воротами и повернулась к Таиссе, подманивая её нетерпеливым жестом.

– Что? – спросила Таисса, оказавшись рядом.

Девочка кивнула на ворота.

– Открывай, – коротко сказала она. – Войти первой должна ты.

Хранитель храма встал рядом с девочкой. И неожиданно положил ей руку на плечо.

– Я знаю, что ты больна, – мягко сказал он. – Но есть другие способы продлить жизнь, кроме мёртвых цифр и бесплодных обращений к Великому. Есть криокамера, которая даст тебе шанс на будущее. Электронная жизнь в машине – не выход. Вы останетесь одинокими и замкнутыми в себе существами, медленно теряющими человечность, если вообще сохраните её.

– Нас устраивает «существо» от слова «существовать», – парировала девочка. – А криокамеры придумали идиоты. Это мой мир, моё время и мои люди, и я не собираюсь их покидать ни для какой вечности. И рисковать имплантами – тоже. Ясно?

Хранитель помолчал, переводя взгляд с Таиссы на девочку.

– Выбирать за Таиссу Пирс может только Таисса Пирс, – наконец произнёс он со странной иронией. – Стало быть, это решение Таиссы Пирс? Рискнуть судьбой человечества?

– Да и да, – резко сказала девочка. – Не отвлекай её и не заставляй сомневаться.

– А ты сама не сомневаешься? – спросила Таисса. – Обращение к Великому – это обоюдоострый меч. Один раз Лара уже атаковала вас. Пока она здесь, может случиться что угодно.

– Если мы не обратимся к твоему любимому Великому, результат будет куда определённее, – отрывисто сказала девочка. – Твои шансы погибнуть здесь – пятьдесят на пятьдесят, мои в ближайший год – сто процентов. Хватит увиливать. Открывай.

«Если ты сделаешь это, ты умрёшь».

«Раз, – проговорила про себя Таисса. – Два. Три».

Последний шанс отступить. Возможно, самый последний.

Таисса глубоко вздохнула и шагнула вперёд.

И совсем не удивилась, когда створки сами распахнулись перед ней.