Глава 29

Никакой аппаратуры.

Только невесомые, почти невидимые экраны.

И ослепительный блеск прожекторов, скрывающий от взора Таиссы часть стен и потолка.

– Не особенно верти головой, – послышался из-за занавеса яркого света голос девочки. – Я проверила: никаких сцен из твоего будущего в этом зале нет и не может быть, но мало ли что намалевали эти фантазёры. Им только дай.

– Угу, – рассеянно проговорила Таисса.

Она дёрнула головой, уклоняясь от слишком яркого луча прожектора, и почувствовала, как щёку обожгло синтетической Светлой аурой.

– Что это?

– Скажи спасибо, что ты не Тёмная, иначе припекало бы куда сильнее, – в голосе девочки мелькнуло раздражение. – Слушай, ты всё равно ничего не поймёшь, даже если я объясню.

– А ты попробуй.

– Нет, – отрезала девочка. – Обойдёшься детской картинкой. Представь, что я использую электронный холст и рисую на нём много-много ноликов и единичек.

– Живых людей трудно уместить на холсте, – тихо сказала Таисса.

– Скажи спасибо своей бабуле, что приходится действовать вот так, через левое ухо, – раздражённо бросила девочка. – Это её драгоценной внученьке, видите ли, можно обращаться к миру в любое время дня и ночи, а нас непременно взломает Лара и использует наше объединённое электронное поле, чтобы поймать Великого сачком и удочкой. – Девочка выругалась. – Мы собрались пронзать небеса, а вынуждены обходиться карикатурой на доске. Безопасность должна быть в безопасности… тьфу ты! В итоге приходится всё делать самой.

– Что именно?

– Я составляю из наших посланий маяк для Великого, – мрачно отозвалась девочка. – Причём наверняка с грамматическими ошибками.

– Зачем?

– Он же тупой, как кирпич, раз столько лет не видит и не слышит моих людей. Значит, ему нужен маяк, чтобы увидеть их жизни, дотянуться до семейных фотографий, увидеть, как спят их дети и прочая сентиментальная ерунда. Я дам ему этот маяк. Пусть, в конце концов, поймёт, что быть бессмертным – не только его прерогатива, и перестанет разыгрывать из себя патрона жизни и смерти. Мы тоже хотим.

Девочка помолчала.

– Глупо, глупо, глупо! – с внезапной силой сказала она. – Мы должны были делать это все вместе, а в результате я стою тут, как избранная. Как дурацкая вторая ты! Не может власть принадлежать кому-то одному, не должны мы договариваться с Великим один на один!

– Что, за двести лет ничего не изменилось? – с невесёлой иронией спросила Таисса.

– Да что тут изменится…

Девочка замолчала снова. Вокруг неё лёгкими тенями вращались экраны.

– Я всё-таки не понимаю, – произнесла Таисса. – Неужели Великий Светлый не знает всего этого и так? Не знает о ваших эмоциях, ваших желаниях?

Девочка устало вздохнула.

– Я же сказала: он не всемогущ, не вездесущ и вообще идиот. Ты серьёзно думаешь, что за двести лет можно научиться читать весь объём сети одновременно? Стоять за плечом у каждого? Твой предок что, за две секунды воздвиг город на Луне или всё-таки сначала попросил тебя положить пару кирпичиков? А Страж Кай, знаменитый Принц Пустоты – угомонил вас щелчком пальцев или всё-таки попотел и проиграл?

Таисса моргнула.

– Откуда ты знаешь…

– Знаю. И не отвлекай меня, я работаю.

Таисса открыла рот, чтобы высказать, что она думает по поводу не самых изысканных манер своей собеседницы, но тут её взгляд упал на стену – и у неё перехватило дыхание.

Потому что со стены сияли чёткие и чистые краски, которые не смог заглушить даже прожектор.

На первой фреске фигуры в светлых плащах выстроились полукругом. От каждой исходил лёгкий свет, но особенно ярок он был вокруг лица и рук женщины с белыми волосами, стоящей посредине в откинутом капюшоне.

Таисса знала эту женщину. Говорила с ней.

А в центре полукруга на коленях стоял человек.

Его руки были связаны за спиной, но Таисса видела гордую, даже дерзкую усмешку на его лице. Он смотрел на своих мучителей, и в его уверенном лице не было ни страха, ни раскаяния.

– Отец, – прошептала Таисса.

Она подняла руку, тянясь к фреске кончиками пальцев. Сделала шаг вперёд.

И согнулась, словно её ударили под дых.

За спиной стоящего на коленях Эйвена Пирса зал уходил в бесконечную полутьму, в которой лежали тела. Женские, детские… Мёртвые.

Таисса отшатнулась.

Её отец не был кровожадным убийцей. Совет объявил Тёмным войну, и Тёмные во главе с отцом Таиссы вынуждены были защищаться. Но…

Но художник явно имел в виду, что кровь этих людей была на руках Тёмных.

«Я ошибся. Я с самого начала должен был видеть, что Совет не остановится ни перед чем, чтобы весь мир жил в их категориях допустимого».

«Эти люди погибли. А я не мог…»

Таисса сглотнула. Она помнила ночь, когда её родителей лишили способностей. Помнила, что с её отцом делали Светлые, желавшие добиться окончательной капитуляции. Фреска была лишь фантазией, но она передавала память через время. Память о смерти. Память о жизни.

Её прошлое. Её настоящее.

Таисса огляделась. Хранителя храма не было видно. Девочка застыла среди экранов.

Таисса шагнула к следующей фреске. Сразу два прожектора ударили ей в лицо, но взгляд Таиссы был устремлён не на них, а на лица противников, сцепившихся в схватке и не замечающих ничего вокруг.

Не узнать этих двоих было невозможно.

Таисса помнила дуэль, которую она могла лишь наблюдать издалека, запертая в переходах замка Майлза Лютера. Бесконечный бег по коридорам, горящие лёгкие, и осознание, что она не успевает, не успеет…

Откуда он знал, безымянный автор фрески? Как смог передать облик Дира и Вернона настолько хорошо? Эту холодную сосредоточенность, эту отчаянную ярость?

Тьма и свет. Яростная дуэль в воздухе над осаждённым замком.

А далеко на горизонте, встающем на дыбы, – пять воронок, исходящих дымом посреди пяти городов. Таисса задохнулась, разом разглядев все детали. Все, вплоть до одиноко горящего окна в небоскрёбе и крошечной фигурки, поникшей за оградой кладбища.

Таисса судорожно вздохнула. Что ж, неведомый автор, кем бы он ни был, явно не симпатизировал Тёмным.

Она поймала себя на мысли, что пытается разглядеть на фреске себя, и отвела взгляд. Лицо горело – от смущения или от стыда, она не знала.

Но где-то здесь должно быть и её изображение, верно? Великая история любви… Таисса запомнила эти слова, и сейчас они отзывались в ней чем-то… Близким? Запретным?

Она не знала. Но хотела узнать, одновременно боясь и желая этого.

Таисса сделала ещё шаг. И пошатнулась, обнаружив-таки на следующей фреске себя.

В пещере, сотканной из сверкающих чёрных кристаллов. В Храме Великого Тёмного.

Таисса была изображена не в момент своего горького триумфа, когда она разрушила Тёмный Источник. Не во льдах Антарктиды, когда она, замерзая, упрямо торговалась со Светлыми, и даже не в видениях Великого Тёмного, когда она смотрела на собственную могилу. Впрочем, откуда бы обо всём этом узнал автор фрески? Кроме Таиссы, Вернона, Дира и Хлои, никто доподлинно не знал, что произошло в Храме, и вряд ли кто-то из них четверых стал бы писать мемуары.

Хрупкая девичья фигурка была прижата к кристаллу Источника подобием цепей, обвивающих её грудь, бёдра, лодыжки. На лице девушки, таком похожем на лицо Таиссы, застыло отчаяние. Казалось, она изо всех сил тянется прочь, но слишком прочны цепи, и все попытки освободиться от чужой злой воли безнадёжны.

Кем она была здесь? Пленницей Источника? Заложницей тёмных сил? Кого осуждал автор фрески, какой момент запечатлел?

Таисса услышала шаги за спиной и обернулась.

Хранитель храма, о присутствии которого она уже успела забыть, стоял, скрестив руки на груди, и молча следил за ней.

– Вы что-то хотите сказать мне?

Он покачал головой.

– Просто смотрю на твоё лицо. Мне всё ещё трудно поверить… как ты понимаешь.

– Мне тоже, – отозвалась Таисса эхом. – Трудно поверить, что я здесь.

Взгляд Таиссы задержался на блестящем нагруднике. Если бы хранитель храма не стал так явно подчёркивать сходство между собой и якобы образом Великого Светлого, как выглядел бы профиль на металле? Кого бы увидела Таисса?

…И почему этот Светлый так серьёзно отнёсся к совсем юной девочке с электронными имплантами?

– Думаете, им это удастся? – спросила Таисса, кивнув в сторону девочки. – Уговорить Великого дать им шанс на электронное бессмертие? Преодолеть вето, фактически наложенное всей планетой?

– Нет, – просто сказал хранитель. – Но раз вы обе здесь, это не может быть совпадением. Я признаю ваше право попытаться.

Таисса моргнула.

– Почему «мы обе»? Какое совпадение?

Хранитель странно улыбнулся, но не сказал ничего.

– Пирс, в центр зала, – раздался голос девочки. – Будешь читать наши отчаянные мольбы прочувствованным голосом. Не забудь пустить слезу в нужный момент. Или стой молча с неодобрительным видом. Тоже сгодится.

Таисса подошла к прозрачному возвышению, окружённому тонким обручем золотистого света. Здесь прожекторы жгли куда сильнее.

Помедлив, Таисса шагнула внутрь.

– Всё-таки… зачем вам я? – спросила она.

Девочка устало вздохнула.

– Потому что ты не орёшь хором «нет» вместе со всей планетой. Ты сомневаешься. Именно это твоё сомнение мне и нужно.

Таисса прикрыла глаза, ощущая, как бьёт сквозь веки свет. Но важны ли Великому Светлому её сомнения? Что она может ему сказать, кроме единожды выпаленной сквозь боль мысли – «Живи!»?

В следующую секунду прожекторы над головой Таиссы начали гаснуть.

– Подготовка завершена, – сообщила девочка. – Выдыхай.

Таисса с облегчением выдохнула, открыв глаза.

И оказалась лицом к лицу с ледяным диском луны.

На дальней фреске призрачная женская фигура восставала над морем. В складках её плаща угадывались очертания микросхем. На берегу моря, скрестив ноги, сидел молодой человек в очках.

Лунная дорожка, бегущая от него к женской фигуре, была соткана из цифр и крови. Алые пятна и тонкие линии схем словно проливались одна в другую.

Изображение было таким натуралистичным, что Таисса отшатнулась.

Сайфер. Напоминание об опасности. Предупреждение, что электронный разум, лихорадочно ищущий пути жить вечно, может поставить мир на грань гибели.

Таисса задрала голову, глядя на огромный золотой экран, к которому текли лучи прожекторов. Электронный холст, готовый изменить будущее.

Плохое предчувствие сжало сердце Таиссы.

– Послушай, ты уверена, что стоит… – начала Таисса.

– Стоит, – отрезала девочка. – Последняя проверка. Периметр?

– Всё в порядке, – раздался из ниоткуда чёткий голос Павла. Сейчас он совсем не казался старческим. – Вы начинаете?

Девочка подняла бровь, глядя на Таиссу.

– Мы начинаем? Или великая Таисса Пирс струсит перед лицом опасности?

Две пары глаз встретились.

– Никак не могу понять, – негромко сказала Таисса, – ты терпеть меня не можешь или…

– Или, – решительно прервал Павел. – Таисса, подруга, ты дорога нам всем, но оставь расспросы на потом, ладно? Лучше заканчивайте поскорее. Системы говорят, что кроме вас троих в храме никого нет, а мы охраняем периметр почище пиратов перед абордажем, но у меня сердце не на месте. В конце концов, кладка тут толстенная, сенсоры порой ошибаются, а у нашей Ларочки полно трюков в кармане. Ты помнишь, что мы готовы мгновенно прийти на помощь в случае чего?

Таисса невольно улыбнулась.

– Помню. Спасибо тебе.

– Должен же я следить, чтобы ты благополучно вышла из этих дверей. У нас с тобой остались приключения в прошлом, знаешь ли.

«Таис, ты понимаешь, что такое смерть?»

– Конечно, – очень естественным голосом сказала Таисса. – Обязательно. Ты сказал, вы перекрыли все подходы?

– Само собой. Небо, воздух, земля. Пустую станцию монорельса ты видела сама. Здесь был вход в энергетический канал, но его деактивировали ещё до строительства храма. Активировать его столько лет спустя невозможно. Его просто больше не существует.

Смутное воспоминание шевельнулось у Таиссы в голове.

«…Может существовать дремлющий энергетический канал. И он не затухнет: Светлый Источник продолжит его поддерживать».

Для всех на планете никакого Источника не существовало. Вот только…

…У Александра было другое мнение.

– Где находится другой вход в канал? – быстро спросила Таисса, чувствуя, как по позвоночнику ползёт холодок. – Вы проверяли?

– Проверяли, но там ничего интересного. В архивах указано, что точка входа…

Короткий треск помех в ухе. И белый шум.

Голос Павла исчез.

Лицо девочки побелело.

– Что за?..

– Что происходит? – резко спросила Таисса.

– Я не понимаю, – хрипло сказала девочка. – Это не только сеть, всё просто… исчезло! Так не бывает!

– Почему же? Вполне бывает.

Мороз пробрал Таиссу по коже.

Она знала, что так будет. Какой-то частью себя – всегда знала.

Но всё равно ей было трудно обернуться.

Лёгкие, почти невесомые шаги по полу. Светлые волосы, будто приклеенные к голове. Почти идеальные черты, воссозданные на другом лице.

Лара.

У Таиссы закружилась голова. Этого не могло быть – но это было.

– Ты всё-таки пряталась в храме, – утвердительно сказала Таисса.

– Ага.

Девушка с лицом Лары стояла перед ними, и её аура мало отличалась от ауры прежней Лары. Вот только что-то изменилось, словно она закуталась в невидимый плащ, скрывавший большую часть её силы.

– Привет, – произнесла Лара. – Я Великая Светлая.

Побледневшая девочка криво улыбнулась:

– Надо же. Будешь тут всё перештукатуривать?

Лара покачала головой.

– Просто заберу то, что вы так удачно подготовили. Извини, но вместо пульта управления придётся использовать тебя.

В голосе Лары не было ни малейшего сожаления.

В следующий момент рот девочки округлился, и она упала на пол, схватившись за грудь. Секунду спустя пальцы девочки безвольно разжались.

Таисса бросилась к девочке, но воздух сгустился вокруг, не давая ей сделать ни шагу прочь из круга.

– Скажи спасибо, что не остановила ей сердце, – рассеянно проговорила Лара. – Не дёргайся, я уже перехватила контроль за её имплантами. Сделать ты ничего не сможешь.

– Она жива?

Лара отмахнулась.

– Сейчас придёт в себя. Какая разница?

Внутри Таиссы что-то оборвалось. Она хотела этой встречи с Ларой, возможности договориться, найти что-то общее, протянуть руку…

Но сейчас, глядя на безжизненное тело на полу, Таисса не могла найти слов.

– Краткая версия злодейской речи, – сообщила Лара. – В ваших архивах было указано, что энергетический канал из этого храма ведёт на пустынный берег, но по предсмертной просьбе Александра записи были тихо заменены его учениками. Транспортный канал ведёт к его последнему подарку. К моему наследию.

– К Источнику, который создал Александр, – проговорила Таисса.

– Всё верно.

Таисса неверяще покачала головой. Неужели Александр перед смертью запрограммировал ловушку, в которой они все оказались?

– Ты всё-таки активировала Источник, – с горечью сказала Таисса. – Воспользовалась его силой. Александр создал для тебя все условия, правда?

Лара торжествующе и презрительно улыбнулась.

– Я больше не умираю, Пирс. С помощью Источника я создала новую реальность вокруг этого храма, и в этой закапсулированной реальности я могу жить вечно.

– Это… невозможно.

– Вполне возможно, уверяю тебя. И отменить её нельзя. Великий Светлый, который мог бы перехватить контроль над Источником, снаружи, а у вас нет сил.

– То есть посреди планеты лежит непрошибаемый вневременной огурец с нами внутри? – раздался слабый голос девочки. – А если он гнить начнёт?

Таисса с облегчением выдохнула. Её спутница была жива.

– Я бы на твоём месте лежала тихо, – бросила Лара. – Твоя человеческая часть пострадает, если будешь сильно трепыхаться. А твоя электронная часть подчиняется мне, и я могу причинить тебе очень много боли.

Лара щёлкнула пальцами.

– Да, и кстати…

Раздался порыв ветра, и перед Ларой оказалось распростёртое тело хранителя. Тот тяжело дышал, хватаясь за нагрудник.

– Спасибо за хорошую идею, – сообщила ему Лара. – Ваша надпись на воротах храма оказалась весьма кстати. Но дальше я как-нибудь сама.

– Предопределение, – пробормотал хранитель. Его глаза закатились.

– Зачем тебе всё это? – устало спросила Таисса.

Лара развела руками.

– Я не могу победить или убить Великого Светлого. И, как ты наглядно мне объяснила, не могу вернуть богиню. Мне нужно время, чтобы понять, что делать дальше. Сейчас это время у меня есть.

– Идиотка, – выдавила девочка. – Будешь набираться сил, как паучиха в логове… а потом что? Этот твой уютный уголок… расшатывает настоящую реальность, и рано или поздно… полыхнёт так, что мало не покажется.

– Возможно, – спокойно сказала Лара. – Но мне плевать.

Она указала на круг, в котором стояла Таисса.

– Ваше послание мне не нужно. Я отправлю своё.

Она мягким шагом подошла к Таиссе. Таисса непроизвольно отшатнулась, пытаясь выскочить из круга, но сгустившийся воздух держал крепко.

– И ты, – почти ласково сказала Лара, – мне поможешь.