Глава 32

Вокруг дышал весенний лес.

Таисса шагала быстрее и быстрее, и наконец полетела, завидев знакомую фигуру среди весенней листвы. Едва распустившиеся листья дубов, крошечные клёны, вода в низинах – и тот, кого она хотела видеть больше всех на свете.

– Вернон! – закричала она.

И секундой позже оказалась в его руках.

– Совершенно незачем так тихо кричать, Таисса-солистка. – Тёплые руки обхватили её плечи крепче. – Вполне можно было разразиться арией на весь лес. Белки бы оценили.

– Здесь есть белки?

Таисса подняла взгляд и оказалась лицом к лицу с Верноном. Глубоко вздохнула – и сияющие серые глаза заполнили для неё весь мир.

– Привет, – выдохнула она. – У меня только что голова шла кругом, а сейчас, кажется, закружилась вдвое сильнее.

– Всегда производил на девушек такое впечатление, – невозмутимо согласился Вернон.– Думаешь, пора с этим что-нибудь сделать?

Таисса покачала головой, оглядывая его жадно, будто они не виделись полгода. Вернон был одет с небрежной лёгкостью, которая каким-то образом каждый раз неотвратимо превращалась в безупречную элегантность.

– Ни за что.

Они склонились лбами друг к другу. Таисса вдохнула его запах и закрыла глаза.

Она была дома. Неважно где. Неважно когда.

Дома.

– Таисса-переменчивость, а ты в курсе, что у тебя вся аура Тёмная? – задумчиво спросил Вернон. – Или оно так, мимо твоего внимания прошло?

Таисса уставилась на него. В первое мгновение она подумала, что он шутит. Потом – что это невозможно. А потом…

Она осторожно коснулась щеки Вернона, вдыхая его ауру, как аромат. И ощутила, как их ауры снова дышат в унисон.

– Я по-настоящему дома, – проговорила Таисса.

– Ну… – Вернон поднял голову и, прищурившись, оглядел стволы берёз. – Для дома тут, пожалуй, чересчур свежо. Впрочем, можем выстроить бревенчатую избушку, разжечь камин, а там, глядишь, и фамильный замок сам собой подтянется.

Таисса беспомощно рассмеялась.

– Ты не меняешься.

И вдруг, глядя на него, разом осознала неизбежность будущего. Никакой бревенчатой избушки. Никакого фамильного особняка с фотографии. Только карман времени, утончающийся с каждым днём, сквозь который всё ближе и холоднее подступает дыхание смерти.

Таисса зажала себе рот. Глаза наполнились слезами.

– Надо было дать Ларе организовать своё королевство, – сдавленным голосом сказала она. – Или империю. Лишь бы не возвращаться.

Вернон окинул задумчивым взглядом ближайший ствол.

– Да, фабрика по производству спичек из всей обитаемой вселенной вышла бы знатная, – согласился он. – Но мне, пожалуй, нравится так, как есть.

Таисса взяла его за руку.

– Знаешь, – тихо сказала она, – когда ты рядом, мне тоже.

Они двинулись вдоль низины по едва заметной тропинке. Кустарники вокруг зеленели, и после каменной тишины храма к пению птиц трудно было привыкнуть. Но с каждой минутой Таиссе делалось всё легче. Словно храм отдалялся, завешивался дымкой, обращался сном.

– Элен велела ждать тебя здесь, – проговорил Вернон. – И лицо у неё было такое, что… в общем, надеюсь, мой родитель видит это выражение на её лице пореже. С чего бы такое желание побыстрее утащить тебя подальше от храма, как думаешь?

Таисса помолчала. Нейролептики ещё действовали; обычно, попадая в переплёт рядом с Верноном, Таисса понятия не имела, что он думает, но теперь они поменялись местами, и она сама стала для него закрытой книгой.

Но… недоговаривать Вернону? Столько же смысла, как врать самой себе.

– Наверное, с того же, с чего моя аура изменилась, – негромко ответила Таисса. – Кажется, я умерла там, Вернон.

В тишине, которая наступила за этими словами, по-прежнему пели птицы. Впереди тропинка изгибалась между гнёздами первоцветов, маня наклониться и сорвать один. Подснежники. «Всё-таки в этом мире ещё случаются чудеса», – сказал Вернон прошлой весной.

Но Таисса больше не была для него чудом. Та, что была, – ушла. Растворилась.

– Кажется, – Таисса попыталась улыбнуться, но улыбка вышла горькой, – тебе досталась другая я. Копия. Извини.

И, осторожно вынув руку из пальцев Вернона, наконец встретилась с ним глазами.

– Таисса-эгоцентричность, – произнёс Вернон. – Посмотри на меня внимательно. Кого ты видишь?

– Тебя, – машинально ответила Таисса.

– Меня, – кивнул Вернон. – Неповторимый и единственный оригинал, который, впрочем, тоже взял и умер, но не будем копаться в деталях. А кого ещё ты видишь, глядя на меня?

Продолжая глядеть на неё, он чуть прищурился и вскинул подбородок. Уверенное выражение лица сделалось высокомерным, и Таисса вдруг узнала его.

Узнала их.

– Ты… – ахнула она.

Три лица, три образа, запертые за серыми глазами.

Первый. Кай, Принц Пустоты из далёкого звёздного пространства.

«Кстати, я не замедлю пустить свою власть в ход, если ты надумаешь покинуть замок без моего разрешения».

Второй. Вернон из альтернативной реальности, для которого Таисса была незнакомкой и врагом – поначалу. А потом…

«Ты взялась из ниоткуда и знала меня насквозь – кто устоял бы?»

И… ещё один Вернон. Третий. Вернон, которого создала сама Таисса, приказав и внушив ему не любить Таиссу Пирс.

«Мы говорим не о твоих чувствах. Мы говорим обо мне. О прежнем мне, которого я хочу понять и который за каким-то чёртом хотел на тебе жениться».

…И все они исчезли. Растворились.

Ушёл в застывшее мгновение спящий Кай.

«Я сплю и улыбаюсь во сне, если тебе так понятнее. Жаль, что ты этого не увидишь».

Исчез другой Вернон из альтернативной вселенной.

«Иди. Мы можем говорить так вечность, и я, чего доброго, ещё договорюсь до того, что я тебя люблю. А это совершенно точно не так».

И тот Вернон, которому запрещено было её любить, кому внушила этот запрет сама Таисса под жёстким, ужасающим шантажом Виктории и Хлои, – его не стало тоже. Не стало, когда Вернон вновь сделался собой, а Таисса, не заметившая перемены, узнала правду только от Хлои.

«Я знаю, что внушение снято, Вернон. Знаю, что ты снова её любишь. Вижу это в твоём взгляде ясно как день».

Вернон, живой и настоящий, стоял перед ней. Но ни одного из тех трёх Вернонов больше не существовало.

Таисса протянула руку и коснулась его щеки.

– Вернон, – произнесла она. – Какое же счастье, что ты здесь.

– Даже не сомневался.

Их пальцы встретились.

– Хотя бы один из вас. – Таисса грустно улыбнулась. – Был ведь Кай, была другая вселенная, был ты, который меня не любил… И это я ещё не вспомнила Альбини и Л.

– И девочку-самозванку.

– О которой ты знал с самого начала, – подчеркнула Таисса.

– Ещё бы. – Знакомая улыбка. – Кружит порой голову это чувство, а? «Я знаю, а вы нет!»

Их глаза встретились.

– Ещё это тяжело, – сказала Таисса. – Очень.

Не зря Лара говорила Тьену про осколки. Ведь Таисса потеряла… Нет, даже не осколок. Что-то большее. Ту себя, что шагнула вперёд, забрав свет с собой. Оставив Таиссе ту, что осталась.

– Кажется, я так и не пойму, чего я лишилась, – проговорила Таисса. – Ты хотя бы помнишь.

– Пути бывают разные, Таисса-жадность, – негромко ответил Вернон, беря её руки в свои. – Это не твои воспоминания. Тебе придётся пройти свою дорогу.

Таисса внимательно посмотрела на него. Она ничего не успела ему рассказать, но Вернон, кажется…

– Что именно ты знаешь о том, что произошло в храме? – спросила она в упор.

Вернон покачал головой без улыбки.

– Скажем так: мы с Элен немного поспорили, и если бы она не… – короткая пауза, – сказала, что вы обе вернётесь невредимыми, мне пришлось бы тайно или явно последовать за тобой в храм. Скорее всего, это привело бы к местному церковному расколу, схизме и прочим религиозным распрям, включая явление Великого Светлого народу, но мне было плевать.

– Из-за меня?

– А из-за чего ещё бывают разбитые сердца и предотвращённые войны? – легкомысленно пожал плечами Вернон. – У этой планеты нет цены замещения, Таисса-необыкновенность. Но что мне эта планета, если на ней нет тебя?

– Ты готов ею пожертвовать? – уточнила Таисса. – Планетой?

– Я предпочитаю совмещать. – Тёплые пальцы сжали её руки. – Тебя и планету. Которую мы, прошу заметить, пытались не только как следует встряхнуть, но и сохранить хоть для кого-нибудь.

– Вот только кто будет идти по ней вместо меня? – Таисса отвела взгляд. – Я? Или другая я?

– Неприятность, – согласился Вернон. – Ты раздвоилась, переместилась куда-то не туда во времени, наглоталась влияния осколка Тёмного Источника, сделалась пленницей Совета, Лары, фанатиков из варианта «ноль», спятившего искусственного разума с Луны и далее по списку, потеряла альтернативных близких из альтернативной реальности, забыла часть себя и вспомнила её заново, а также успела пофлиртовать с разными властелинами мира и главами корпораций в случайной последовательности. Бывает.

Таисса поглядела на него с упрёком.

– А если серьёзно?

– Тебе сейчас может пригодиться немного несерьёзности, – серьёзно сказал Вернон. – Или паники. Ты что предпочитаешь?

– Ответы, – устало вздохнула Таисса. – Мне нужны ответы.

– Тогда спроси у своего сына. Раз уж ему предназначено делать выбор, становиться ли Великим, то какую-то папочку с тайнами вселенной ему все-таки подсунут.

– Вернон, это не смешн…

Легкое касание пальцев, откровенное и очень нежное, заставило Таиссу умолкнуть.

– Пирс, я здесь, чтобы быть на твоей стороне, – просто сказал Вернон. – И ни для чего другого. Ну, может, ради партии-другой в шахматы.

Таисса слабо улыбнулась.

– Если тебе по-настоящему нужны ответы, я раскопаю для тебя всё, что смогу. – Рука Вернона коснулась её щеки. – Но иногда даже самые хитрые интриганы знают, где прочерчены границы, и могут лишь побыть рядом. Не так много, но и не так мало.

– Когда мы успели повзрослеть? – задумчиво спросила Таисса. – Повзрослеть и увидеть эти границы?

– Приходит со временем.

Они долго смотрели друг на друга.

Вернон. Её Вернон. Её и свой собственный. Тот, кто всегда был и будет на её стороне…

…Так недолго.

– Не уходи, – проговорила Таисса. – Не оставляй меня в этом мире одну. В любом мире. Пожалуйста.

– И здесь, Таисса-невозможность, тоже прочерчены границы. Хотя один прыжок в другой мир мы всё-таки совершим. Домой. – Вернон сверкнул невесёлой, но всё же улыбкой. – Хорошо путешественникам во времени: не надо вещи собирать.

Сердце Таиссы сжалось.

– Уже сегодня? – быстро спросила она. – Мы возвращаемся сегодня?

– Не сегодня, – покачал головой Вернон. – Если верить моему братцу и Элен, не сегодня, но скоро. И на этой ноте, – без перерыва заключил он, – я всё-таки предлагаю поужинать.

Выпустив руки Таиссы, он достал из ниоткуда квадратную монетку и подкинул её. Таисса изумлённо смотрела, как монетка зависает в воздухе. Зависает, хотя её, кажется, ничто не держит.

– Как…

Ответом ей была залихватская улыбка.

– Обыкновенно. Будущее.

В следующее мгновение на них упал квадратный столб цветного света, заставляя первоцветы под ногами переливаться необыкновенной радугой. А ещё мгновением позже Вернона и Таиссу подтолкнуло наверх.

Это не было перемещением по энергетическому туннелю, не было и полётом в сверхскорости. Просто подъём, вдруг ставший в десятки раз короче. Необыкновенное ощущение, словно невидимый лифт нёс их двоих в небо, к орбите, сохраняя вокруг те же условия, что и внизу. Таисса с изумлением смотрела на темнеющее на глазах небо и отдаляющуюся с каждой секундой поверхность. Но дышать было легко, пальцы не замерзали, и полёт – если это был космический полёт – скорее походил на сказку или сон, чем на прежний их полёт к Луне.

А потом небо сверху раскрылось, и цветной квадрат втянул их внутрь.

– Поздравляю, – сообщил Вернон. – Мы прибыли.

Квадратная монетка со звоном упала на пол. Таисса наклонилась, чтобы её подобрать, – и замерла, глядя на своё отражение в зеркальных квадратах.

Она не изменилась. Ни шрам на щеке, ни выражение глаз, ни тёмные волосы, лежащие в беспорядке. Она была собой. Не копией. Собой, проходящей свой собственный путь.

– Это я, – выдохнула Таисса.

– Ну а кто же ещё? – раздался раздражённый голос. – Тут без неё все голодные ходят, а она, как всегда, духовными исканиями занимается.

Таисса просияла, увидев свою юную тёзку.

– Ты уже на ногах?

– Ещё и доходит всё медленно, – фыркнула та. – И что в тебе находят все эти…

– Государственные деятели? – Вернон бесцеремонно подхватил девочку на плечо. – Признавайся, я твой предок или нет?

Девочка вновь фыркнула и скрестила руки на груди. И тут же начала падать.

Вернон мгновенно её подхватил.

– Я теперь как слепой грудничок, – мрачно сказала девочка. – Ничего не могу.

– Так у вас, говорят, выдают ауры как леденцы, – словно невзначай произнёс Вернон. – Неужели тебе не достанется?

– Можно подумать, я этого захочу, – хмыкнула девочка. – Посмотрим. Пока это ещё не…

– Не всей информацией стоит делиться, – прохладно произнёс мужской голос.

Майлз подошёл со спины, и они с Верноном коротко кивнули друг другу.

Таисса тоже кивнула отцу Вернона, своему собрату по нанораствору. И наконец-то огляделась.

Они стояли в круглом зале, отделённом от космоса прозрачной стеной. Тысячи и тысячи звёзд отражались в плитах зеркального пола. А внизу вращалась Земля.

– Впечатляет, – произнёс Вернон, подходя к окну. Девочка всё ещё сидела у него на плече с недовольным видом, но слезать явно не собиралась.

– И это всё для прощального ужина? – спросила Таисса, глядя на Майлза. – Мы ведь… скоро отбываем, да?

– Я хотел вас запереть в бетонном бункере до отбытия, – раздался насмешливый голос Роберта. – Но мой братец почему-то был против.

Роберт подошёл к ним, держа руки в карманах необычного вида брюк. Одетый в чёрное, как и Вернон, и столь же элегантный.

– Как Леандра? – спросила Таисса.

– Здесь её нет, – махнул рукой Роберт. – Но с ней всё будет хорошо. Скоро. Противоядие прошло первые тесты, но мы решили не торопиться.

«Мы». Стало быть, Леандра и Роберт снова были вместе. Таисса скрыла улыбку и увидела, что Вернон у окна делает то же самое. Решил не дразнить младшего брата? Неужели они всё-таки нашли общий язык?

Жаль, что так ненадолго.

– Что там с новым Источником, кстати? – поинтересовалась девочка. – Или потом скажете мне на ушко, когда эти двое укатят в свои средние века?

– Ничего особенного.

Элен стояла в середине зала. Под её ногами медленно гас цветной квадрат.

– Ничего особенного, – повторила она спокойно. – Двухлетний карантин и мораторий на исследования, как обычно. Потом будем разговаривать.

– Но он есть? – спросила Таисса быстро. – Светлый Источник? С ним ничего не случилось, он не обрушит вселенную, не станет бомбой замедленного действия?

Она заметила, как Элен и Роберт быстро переглянулись. Девочка на плече у Вернона недоумённо нахмурилась.

– Светлый?.. – переспросила она, но почему-то замолчала под взглядом Элен.

– Было бы хорошо отправить его куда-нибудь в соседнюю звёздную систему, – мечтательно сказал Роберт. – К счастью, в ближайшую сотню лет он в любом случае не наша проблема. Слишком медленно будет расти.

– Это по вашим прогнозам, – хмыкнул Вернон. – А потом коснётся его какой-нибудь энтузиаст, который окажется потомком всех Великих этой галактики, причём одновременно, – и здравствуйте, новые приключения. Главное, сериал не забудьте снять.

– Эти смогут, – ехидно подтвердила девочка с его плеча. – Ещё и в главных ролях снимутся.

Она спрыгнула с плеча Вернона и подошла к Таиссе. Хлопнула её по плечу.

– Главное, тебя к нему больше не подпускать. Великая из тебя выйдет не очень.

– Это точно, – пробормотала Таисса.

Что-то от неё определённо утаивали. Но Таисса слишком устала за этот бесконечный день, ощущая, что глаза вот-вот начнут слипаться, поэтому она просто кивнула.

– Значит, Александр всё-таки получил своё будущее? – только и спросила она. – Росток нового Источника? Надежду на галактику Светлых?

Их с Элен взгляды встретились. Краем глаза Таисса заметила, как поморщился Майлз.

– Всё возможно, – мягко сказала Элен.

– Время, – прервал Роберт. Его взгляд устремился внутрь, словно он смотрел на внутренние часы. – Мы готовы.

Вернон изогнул бровь, но не успел задать вопрос.

Пол под ними вдруг начал стремительно становиться прозрачным. Звёзды начали меркнуть, и внизу в голубой дымке засияла Земля.

Под ними была ночная часть планеты. Острова, в которых Таисса не без труда узнала знакомый архипелаг. Сверкающие огни, неяркие ожерелья на периферии, огненные линии дорог на крупных островах…

И вдруг темноту прорезали тонкие золотые лучи, стремящиеся вверх, как ракеты. Таисса ахнула. Первый, второй, третий…

Цепочка огоньков по всему архипелагу. Возможно, по всей планете.

– Это исключительно иллюзии и сны нашего любимого электронного разума? – поинтересовался Вернон. – Или это всамделишные ракеты под видом приветственных салютов, а нам давно пора бы эвакуироваться?

– Это… послания, – отозвался Роберт не сразу. – Приветственные и прощальные. От тех, кто знает, что вы двое здесь, и желает вам удачи. – Он усмехнулся брату. – Я, если что, был против.

– Я догадался.

Таисса опустилась на корточки, протягивая ладонь к лучам. Она насчитала семнадцать, но их было больше.

А потом они одновременно начали гаснуть.

– Что это было? – спросила Таисса, не поднимая головы. – Кто? Наши потомки?

– Или друзья, – отозвалась подошедшая Элен. – Те, чьи жизни были бы совсем другими, если бы не было вас.

– Другими словами, вы оставили за собой некоторый след, – ворчливо пояснила девочка. – Но Дня Таиссы Пирс в календаре нет, если ты вдруг замечталась.

Таисса подняла голову и улыбнулась ей.

– Я знаю. Зато ты есть.

– Я есть. – Девочка недоверчиво посмотрела на свои руки. – И буду жить, если верить твоей родне. – Её лицо помрачнело. – А Павла нет. Пока я жива, он не проснётся.

Таисса протянула ей руку.

– Что делать, – сказала она. – Но есть другие, кто тебя любит. Настолько, что даже готовы послать лучи света в космос.

– Вам.

– Мы ваше прошлое, – возразила Таисса. – А ты – настоящее. Принимай эстафету.

Девочка фыркнула в полутьме. Но в её лице была задумчивость.

А потом Земля внизу начала тускнеть, и пол вновь сделался непрозрачным.

Таисса встала и с изумлением увидела, как в пустых углах зала появляются переливающиеся грани с острыми линиями и из ниоткуда возникают мягкие диваны. Кажется, под занавес от них решили уже не скрывать технологии будущего. Таисса улыбнулась. Или просто захотели похвастаться?

А у дальнего иллюминатора уже был накрыт стол, и Таисса ощутила, как она голодна. Сейчас ей бы подошло что угодно, от скумбрии до шпината.

Но сначала…

– Майлз, – негромко окликнула она. Остальные уже прошли к столу; Таисса видела, как улыбается Вернон, пока девочка что-то азартно ему рассказывает.

Майлз остановился рядом с Таиссой. Его взгляд тоже следил за Верноном.

– Когда-то я видел вас вместе детьми, – произнёс Майлз Лютер. – Ты уже не помнишь, наверное.

Смутное воспоминание, о котором Вернон рассказывал ей когда-то… Но Таисса не помнила деталей. Она покачала головой.

– Я позавидовал сыну, – сказал Майлз просто. – Я увидел в тебе Элен и понял, что ты можешь ему достаться. Что мой сын будет счастлив, а я потерял всё и не верну. С той поры я держал вас порознь.

– Может быть, именно это нас с Верноном и сблизило, – серьёзно сказала Таисса. – Когда мы наконец встретились.

– Кто знает? – Майлз повернулся к ней. – Ты что-то хочешь спросить?

В его лице и фигуре Таисса всё сильнее видела его возраст, но главной переменой в отце Вернона было не это. Майлз казался… спокойнее. Увереннее. У него была семья, и он помогал защищать мир от аномалий – аномалий вроде самой Таиссы. Не было больше битв, в которых ему нужно было отчаянно бороться, убивая людей. Не было совершения зла, которое Майлз когда-то считал необходимым, от которого столь многие пострадали…

Таисса не знала, можно ли было сказать, что Майлз ушёл безнаказанным. Ведь все эти годы…

– Майлз, в тебе до сих пор живёт нанораствор, – запнувшись, сказала Таисса. – Ты не свободен до конца, верно?

– Бываем ли мы до конца свободными? – пожал плечами Майлз Лютер.

– Я серьёзно.

Майлз смерил её неожиданно пристальным взглядом.

– Хорошо, я расскажу, – произнёс он. – Прислушайся к себе. Ты веришь, что в тебе живёт свободный выбор. Миллион Таисс в тебе – каждую секунду. Какую из них ты выбираешь?

– Я выбираю… – Таисса заморгала, не понимая его до конца.

И поняла.

– Я выбираю Таиссу сейчас, – наконец сказала она. – Я сейчас – это мой выбор. То, что я думаю и что я делаю.

– Именно так. – Майлз чуть улыбнулся. – Ты получаешь контроль над собой – но только пока ты выбираешь себя сама.

– А если меня одолеют сомнения и неуверенность?

– Это будут твои сомнения и твоя неуверенность. Твоё понимание, что ты ответственна за свои действия. И не можешь позволить себе перестать думать.

– Звучит так, словно ты почти рад нанораствору.

– От него невозможно избавиться, спасибо Александру, – в голосе Майлза впервые прозвучала горечь. – Но благодаря Элен я получил лучший из исходов.

Его взгляд сделался глубже, пронзительнее. Таким, словно Майлз хотел сказать ей что-то неизмеримо важное, но не мог.

Потому что будущее ещё не наступило.

– Ты поймёшь, – наконец сказал он. – Когда встретишь Великого Светлого, ты не сможешь не понять.

– У Великого Светлого нет нанораствора, – проговорила Таисса.

– У него больше нет и человеческого тела. Только вечность, в течение которой он каждую секунду отступает от пьедестала, отказываясь становиться божеством. – Майлз помрачнел. – Как говорят его поклонники, он принял Источник в себя и стал воплощённым неуничтожением мира.

– Или его грядущим уничтожением, – тихо сказала Таисса.

– У человечества слишком много шансов уничтожить себя самостоятельно, чтобы пренебречь этим вариантом. Кроме того…

Майлз помолчал.

– Есть один вопрос, на который наш Великий так и не ответил мне. Ни через Элен, ни через Роберта. Возможно, он ответит тебе.

Серые глаза, такие похожие на глаза Вернона, смотрели сквозь неё отрешённо и печально. Совсем не похоже на взгляд того яростного Тёмного, который когда-то чуть не сломал ей руку.

– Какой вопрос?

Майлз Лютер невесело улыбнулся.

– Предотвращает ли Источник стремление уничтожить мир, гасит ли его? Или же Источник сохраняет личность, включая полную свободу воли, и каждый день, каждую секунду мы рискуем, что желания Великого победят его долг? Свобода воли означает, что он человек – и он несовершенен.

Они долго смотрели друг на друга.

– Я не знаю, узнаю ли я, – негромко сказала Таисса. – Но двести лет невмешательства – это уже ответ.

Майлз покачал головой.

– Даже через двадцать тысяч лет ответ не будет окончательным, девочка. Это единственное, в чём мы с Александром сошлись бы.

– Тогда будем верить в лучшее, – серьёзно сказала Таисса, протягивая ему руку.

Майлз кивнул, пожимая её. Таисса поймала вопросительный взгляд Вернона – и улыбнулась.

«Иду», – шепнули её губы.

Внизу медленно проплывала Земля.

Таисса прислонилась к окну, забыв про недоеденную тарталетку в руке. Вкус был необыкновенным, и Таисса понимала, что больше не попробует подобное чудо никогда в жизни, но мысли постоянно уводили её в сторону от еды и далёкой застольной беседы.

– …Не то чтобы я был коллективно назначен Стражем нашей реальности, но немножко есть, – доносился до неё от стола голос Вернона. – Предположу, что в прошлом я любезно и даже милостиво согласился на воцарение Великого. Так вот, давайте-ка я потребую у вас отчёта за эти двести лет. Это было зря? Есть повод пожалеть? Великий Светлый в этой реальности лишний или пусть живёт?

– Если побыть пафосной девицей вроде твоей любимой Таиссочки, ответом будет всё человечество, – отозвалась девочка. – Человечество есть? Есть. Значит, предохранитель работает. Хотя ещё лучше иметь предохранитель на предохранитель. Вроде нас.

– А где тогда предохранитель на вас, дорогие потомки?

– Опять же всё человечество, – вступил голос Майлза. – Замкнутый круг, сын. Именно оно породит одиночек, которые борются за то, чтобы всё продолжалось.

– Будь она здесь, Леандра бы снизила градус пафоса и напомнила бы про секторальное самоуправление, механизмы налогового контроля и координационные советы, не говоря уже о Конгре… – Роберт оборвал себя. – Ах, чёрт!

– Значит, Конгресс существует и продолжает радостно действовать всем на раздражение, – ехидно отметил Вернон. – Ну надо же. Спасибо за новости, братец.

Таисса улыбнулась, продолжая глядеть на звёзды. В разговор ей вступать не хотелось. Вернону нужно было побыть с отцом и братом, но она…

Кто она сейчас?

И кем был тот, кто не вмешался и позволил ей умереть?

Таисса поджала ноги на диване, глядя на звёзды. Вопрос Майлза не шёл у неё из головы.

Кем является Великий Светлый? Помощью, защитой от уничтожения мира – или угрозой, нависшей над человечеством? Охраняющей ладонью или далёким светом, который рано или поздно станет мифом, уйдёт, потеряет последнюю связь с людьми?

– Говорят, что где-то далеко в горах живёт обычный человек, – раздался сверху голос Элен. – Берёт воду из колодца, учит детей в деревенской школе и совсем не разбирается в новой технике. Иногда встретившие его говорят, что у него Светлая аура, иногда клянутся, что никакой ауры не было. Но в той деревне, где он живёт или жил, люди болеют и умирают не чаще и не реже, чем без него.

– Наблюдатель.

– Простой житель деревни. И чаще всего совсем не Великий Светлый. Просто врач или учитель, который живёт своей жизнью на отшибе. Но он рядом, если он бывает по-настоящему нужен.

Элен села рядом с ней.

– По крайней мере, – мягко сказала она, – человеческая его часть.

Их взгляды встретились.

– Думаешь, он…

Ладонь Элен накрыла ладонь Таиссы.

– Ты узнаешь совсем скоро, Таис. Не торопись.

Таисса отставила тарелку на столик, который вырос словно из-под земли. И положила голову на плечо Элен.

– Помолчи со мной, – попросила она. – Пожалуйста.

Элен молча обняла её за плечи.

Её. Таиссу. Настоящую Таиссу. Она – это она. Таисса судорожно выдохнула.

Когда случилась её первая ночь с Верноном, когда она не была собой, когда нанораствор сделал её марионеткой, Таисса была счастлива. И – жестоко несчастна, раздавлена, растеряна и полна горя, когда свободная воля к ней вернулась.

Ни Таисса, ни Вернон не вспомнили ту ночь сегодня, стоя в весеннем лесу. Но та ночь была, и были последствия, и была маска самозванки, за которой Таисса укрылась, пытаясь пережить шок и горюя от потери Элен. Маска, которую Таисса сняла лишь недавно.

Что будет с ней сейчас? Как она будет горевать о Таиссе, потерянной в храме? И принадлежит ли эта потеря ей?

Ведь она жива, она настоящая, и она существует. Таисса коснулась горла свободной рукой и почувствовала биение пульса. У неё есть она сама, у неё есть будущее, и она получила невообразимый, невозможный подарок – встречу с Элен и ещё немного времени с Верноном.

У неё свой путь, как сказал Вернон. Своя дорога и свой выбор.

…Выбор, которой ей не дали сделать. Она просто – осталась.

Таисса зажмурилась. Почему она не может взять и забыть?

– Я рассказала кому-нибудь? – проговорила она. – Я рассказала тебе?

Рука Элен на её плече не сжалась и не упала. Она просто была.

Таисса открыла глаза. У отражения в стекле было её лицо. Её глаза и её губы. И отражение Элен рядом не давало ни малейшего повода усомниться, что на диване сидели они обе.

Но Таисса по-прежнему видела…

…Не вполне себя.

– Александр спас нас, ты знаешь? – произнесла Таисса вместо того, чтобы произнести вслух эту мысль. – Он привёл Лару в храм и подсказал ей забрать Источник, и уже там Лара заколебалась и не остановила меня, хотя могла. В итоге Тьен появился и помог Ларе уйти и освободить невинную девушку. И… нам не пришлось никого убивать. Вот только я… одна из меня… ушла. Я раздвоилась – и осталась одна.

Таисса сглотнула и посмотрела на Элен. И увидела в её глазах понимание.

– Я вернусь и встречу Лару снова. Но… встречу ли я себя… ту себя… снова?

Элен коснулась её волос.

– Ты не спрашиваешь, встретишь ли ты меня снова.

– Я боюсь узнать, – просто сказала Таисса. – Я не хочу такой определённости.

Элен еле слышно вздохнула. Сердце Таиссы заледенело.

– Мы… больше не увидимся, да? Когда я вернусь?

– Таис, каждая строчка, написанная тобой, будет адресована и мне тоже. Каждый день ты будешь знать, что я есть, а Роберт и Майлз, как и я, помнят о тебе. Что мы тебя любим и ты любишь нас. Разве это так мало?

Таисса улыбнулась сквозь слёзы.

– Никогда не бывает достаточно, правда? Иногда хочется получить… луч с Земли. В космос. В прошлое. Ко мне.

Элен обняла её крепче.

– Я знаю.

Они долго сидели в полутьме. Как долго, Таисса не помнила.

Кажется, она задремала, потому что, когда она проснулась, её голова лежала на коленях Вернона, а его рука гладила её волосы.

– Мы пойдём в спальню? – сонно спросила Таисса. – Или заночуем прямо в открытом космосе?

– Как хочешь, Таисса-вероятность, – в знакомом голосе слышалась ирония. – Но я предпочёл бы кровать.

Таисса повернулась и обхватила его шею руками.

– Ты ни разу не пожаловался на самочувствие. Неужели Майлз или Роберт всё-таки… – Таисса запнулась, подыскивая слова, – подлечили тебя? Временно? У них есть что-то, что стабилизировало твоё состояние?

Вернон качнул головой.

– Не поверишь, но я понятия не имею. Братец молчит почище нашего Великого. Элен, когда я припёр её к стенке, упомянула, что один молодой Светлый – определённо не Великий – многим пожертвовал, чтобы я смог… хорошо сейчас себя чувствовать, скажем так. И проговорилась, что это было одним из последних его поступков. Иногда думаешь, что основное предназначение юных и наивных Светлых – жертвовать собой и умирать молодыми, чтобы все остальные мучились чувством вины и сомнениями, где же ставить им памятник.

Его тон был лёгким, но за ним чувствовалась боль. Чья-то жертва оказалась напрасной. Слишком поздней. Нечто, стабилизировавшее Вернона здесь, но неспособное продлить ему жизнь дома.

– Это Светлые, – пробормотала Таисса. – Они жертвуют. А я… – Она закусила губу до боли. Перед глазами вновь стояла тёмная стена храма вместо исчезнувшего энергетического туннеля. – А я способна ещё на это? Теперь, когда я снова Тёмная?

– Я предпочёл бы не проверять, – невозмутимо отозвался Вернон. – А то тебе только дай волю, Таисса-скоропалительность. Бери пример со своего деда – жертвует всеми и всегда, лишь бы всё шло по его плану, но сам как-то аккуратно старается в пропасть с разбега не прыгать, – в его голосе зазвучали ехидные нотки. – По крайней мере, без летающих тапочек.

– Когда-то он закрыл Элен собой, – возразила Таисса. – Александр тоже умеет жертвовать. Умел.

Какую жизнь он прожил, её дед? Неужели и впрямь не оставил Элен ни строчки? И что Таисса расскажет ему, когда вернётся? Что стала Светлой, потом Тёмной, и сама не понимает почему?

Вернон обнял её крепче, прижимая к себе.

– Это твой выбор, Таисса-непостижимость, – проговорил он ей на ухо. – Жертвовать или забирать, удирать или радостно нестись опасности навстречу – это всё твоё, радость моя. Самое замечательное в свободе воли – её невозможно отменить, какая бы аура у тебя ни была. И, кстати, насчёт ауры…

Его пальцы очень мягко коснулись её волос.

– Ты точно не понимаешь, как менялась твоя аура? Ни инструкций Совета, ни приказов от меня через нанораствор, помнится, тебе не поступало. По крайней мере, если тут ходит какой-то ещё Вернон Лютер, я буду весьма изумлён.

Таисса помедлила, прежде чем покачать головой.

– Я не знаю, – сказала она. – Майлз сказал, что в каждое мгновение миллион Таисс во мне делает выбор… но, возможно, он излишне поэтично выразился. Может быть, есть простое объяснение, и я его узнаю? В будущем?

Несколько ударов сердца они молча смотрели друг на друга.

– Всё, – наконец решительно сообщил Вернон и подхватил её на руки. – Пора спать, пока мы оба не грохнемся с орбиты. Или не уйдём в паломничество спросонья, как твой приятель-жрец из храма.

Таисса распахнула глаза.

– Что?

– А тебе не сказали? Его не могут найти. Или потерял веру и собрался жонглировать апельсинами на детских утренниках, или пошёл писать мемуары.

– А ты что думаешь?

– Думаю, он решил взять паузу, – легко сказал Вернон. – Это для нас события такого масштаба – обычный вторник. А скромному верховному жрецу с мировой известностью и миллионной паствой может прийтись тяжеловато.

Таисса не улыбнулась шутке. Хранитель храма освободил её от власти Лары с помощью своего нагрудника, рискуя собой. А она… Что она? Выбрала тьму? Ничего не выбрала?

– Не каждый выдержит встречу с непознаваемым, Таисса-непостижимость, – произнёс Вернон, словно читая её мысли. – Ты вот выдержала.

Но выдержала ли?

«Кто я?»

Покачиваясь в струях щекотного душа, и позже, в прохладной постели, держась за руку Вернона, Таисса всё ещё пыталась додумать эту мысль.

…Пыталась.

Она не видела снов.