Глава 19 · Спасибо, Кир

Стоя перед высотным зданием из стекла и бетона, я задрала голову и разглядывала его фасад, который уходил куда-то в серое небо, теряясь в низких облаках, обещающих снег.

Дорого, солидно и внушительно — как и всё, что связано с Кириллом Барсовым.

И что, чёрт возьми, случилось, что он так срочно меня вызвал⁈

Я провела рукой по глазам, пытаясь прогнать усталость, которая накопилась за последние дни, что я работала как проклятая на всех своих работах, стараясь не думать о Марике, не представлять, как она там приюте одна, напуганная, не понимающая, почему её забрали от меня.

Но не получалось не думать!

Совсем. Каждую свободную секунду мысли возвращались к ней — к её заплаканному личику, к её крикам «Ася, не уходи!», которые эхом отдавались в голове, не давая спать по ночам. Я просыпалась от кошмаров, в которых её уводили всё дальше, а я не могла за ней побежать, ноги не слушались, и я кричала беззвучно, но никто меня не слышал.

Вчера я не выдержала…

Вопреки словам Кира о том, что нужно ждать, что адвокат всё решит, я съездила в участок сама — просто чтобы узнать хоть что-то, хоть какую-то информацию, где именно Марика, можно ли её увидеть, как она.

Но меня встретили так, будто я была преступницей, вернувшейся на место преступления!

Дежурный — тот же усатый сержант, который был при моём задержании — посмотрел на меня с нескрываемым презрением и указал на дверь:

— Вам здесь делать нечего, гражданочка. Идите, пока мы не передумали. И скажите спасибо своему адвокату, что вообще выпустили.

— Но мне нужно узнать про сестру! — попыталась я, цепляясь за стойку. — Где она? Как она? Можно хотя бы…

— Информация закрыта для посторонних, — отрезал он. — Идите отсюда!

Я развернулась и пошла к выходу, а внутри закипала бессильная ярость, хотелось что-то швырнуть, закричать, ударить кого-нибудь.

И тут у самых дверей меня догнал молодой лейтенант — тот, что был при допросе, — и тихо сказал:

— Вам повезло, знаете? Ваш адвокат внёс залог. Иначе бы вы до сих пор здесь сидели. Не лезте на рожон, сейчас идет разбирательство и с нашей стороны, и со стороны опеки.

Я замерла на месте:

— Залог? Какой залог?

Он пожал плечами:

— Сто тысяч рублей. Обычная процедура по таким делам. Ваш адвокат внёс в день освобождения, иначе бы вас не отпустили, дело то открыто еще.

И ушёл, оставив меня стоять посреди коридора, переваривая эту информацию.

Залог. Сто тысяч. Его адвокат, Михаил, кажется…

Нет, не он. Кир. Это Кир заплатил, я была в этом уверена. Адвокат не стал бы вносить такую сумму из своего кармана за незнакомую женщину, это очевидно.

Значит, Кир заплатил за моё освобождение. И ничего мне не сказал, молчал. Делал вид, что всё решилось само собой.

Сволочь. Но какая благородная сволочь.

Я собиралась очень многое сказать ему при встрече. Очень! Начиная с того, что я не нищенка и не его личный благотворительный проект. Заканчивая тем, что я верну ему каждую копейку, даже если придётся работать на десяти работах сразу.

Но его звонок сегодня утром выбил меня из колеи.

Голос был напряжённым, серьёзным, и он сказал, что нам нужно срочно поговорить, что это важно.

И я забыла про все свои претензии. Схватила куртку и побежала. Что с Марикой? Господи, только бы ничего не случилось…

Глубоко вдохнула холодный воздух, собираясь с духом, и толкнула стеклянную дверь, входя внутрь.

Вестибюль встретил меня тёплым воздухом, отчего щёки сразу обдало жаром из-за перепада температуры. Мраморный пол, кожаные диваны, огромная стойка ресепшена из тёмного дерева. Всё кричало: здесь работают серьёзные люди, здесь крутятся большие деньги. Проследовав за указателями, набрала нужный этаж.

А там за стойкой сидела девушка лет двадцати — ухоженная, с идеальным макияжем, в строгой блузке, с волосами, уложенными в безупречную причёску. Она подняла на меня взгляд, и я отметила, как её глаза скользнули по моей обычной куртке, джинсам, растрёпанным волосам, собранным в небрежный хвост. И лицо девушки стало холодным, отстранённым.

Ага. Не их контингент. Поняла.

— Добрый день, — сказала я, останавливаясь перед стойкой. — Я к Кириллу Барсову. Он ждёт меня.

Девушка посмотрела в свой планшет, скользя пальцем по экрану, потом снова на меня.

— У вас назначена встреча? — спросила она тоном, который ясно давал понять: я не верю, что у тебя может быть встреча с моим боссом.

— Да, — кивнула ей, стараясь сохранять спокойствие. — Он сам позвонил и попросил приехать.

— Имя?

— Ася.

Она снова посмотрела в планшет, нахмурилась.

— Не вижу вас в списке встреч.

— Он позвонил час назад, — пояснила я, а внутри начинает закипать раздражение. — Может, не успели внести.

— Кирилл Валерьевич сейчас занят, — отрезала она, наконец, убирая планшет. — У него личные дела. Если хотите, можете оставить контакт, я передам, что вы приходили.

Я моргнула. Один раз. Два.

— Что? Но он сам меня вызвал! Буквально час назад!

— Я не могу вас пропустить без назначенной встречи, — девушка смотрела на меня с лёгким презрением. — Это правила компании.

Я сжала кулаки, меня уже начинало трясти от злости.

— Послушайте…

— Кирилл занят, — повторила она ещё более ледяным тоном. — Личные дела. Пожалуйста, освободите этаж.

Я нахмурилась, и что-то в её тоне, в том, как она произнесла «Кирилл», заставило меня насторожиться.

«Кирилл». Не по имени отчеству, просто «Кирилл».

И «личные дела».

Какие, интересно, личные дела, если он меня сам позвал? Подозрение закралось в голову, неприятное и колючее.

Она что, пытается меня не пустить специально? Думает, я… кто? Какая-то… фанатка фан-клуба имени Барсова?

Ну нет, я узнаю, зачем он меня позвал! Достала телефон, нашла номер Кира и нажала вызов, не отводя взгляда от девушки. Включила громкую связь и положила телефон на стойку между нами.

Девушка посмотрела на телефон лениво, потом снова на меня, явно не впечатлённая.

Сейчас посмотрим.

Гудки. Один. Два. Три.

— Да, Ась? — голос Кира, низкий с хрипотцой, такой знакомый, заполнил пространство между нами.

Девушка вздрогнула, и глаза её расширились, а лицо побледнело.

Ага. Попалась.

— Ты занят? — спросила я, не отводя взгляда от секретарши, и на моих губах появилась злая улыбка.

Пауза. Короткая, даже удивлённая.

— В каком смысле? Я работаю, но жду тебя. Ты где? Скоро будешь?

— Да я как бы уже пришла, — усмехнулась я, отчего в голосе прозвучала мстительная сладость, от которой девушка за стойкой сжалась, как будто я её ударила. — Стою на ресепшене. Но мне тут говорят, что ты занят. Личными делами.

Тишина на том конце.

Потом:

— Пришла? — голос стал жёстче, и я услышала скрип кресла, быстрые шаги. — Так входи! Я же предупредил Лену! Чего ты стоишь там⁈

И в этот момент дверь кабинета в конце коридора распахнулась, и оттуда вышел Кир.

Сексуальный, зараза, плечи «во!», в рубашке с закатанными рукавами, но без пиджака, демонстрирующими мускулистые предплечья. Лицо хмурое, брови сведены. Он посмотрел на меня непонимающе, потом на телефон в моей руке, потом снова на меня.

Сбросил вызов.

— Что происходит? — спросил Барс, подходя ближе, его взгляд скользнул на девушку за стойкой, которая буквально съёжилась. — Лена, почему Ася стоит здесь, а не у меня в кабинете?

Я сложила руки на груди, прислонившись к стойке, и приготовилась к шоу, чувствуя странное удовлетворение от того, как эта самодовольная девушка сейчас будет оправдываться.

— Я… я не знала, что это… — начала Лена, но ее голос сильно дрожал. — Вы не сказали, и я подумала…

— Я чётко сказал, что жду Ассоль Павлову, — перебил Кир, и голос стал холодным, опасным. — Час назад, когда проходил мимо твоей стойки. Ты что, не записала?

— Она… она представилась Асей, и…Вы просто… вы бросили на ходу, — пробормотала Лена, отступая на шаг. — Я спросила, как я её узнаю, а вы…

— Ну⁈ — рявкнул Кир, и я вздрогнула от этого звука, хотя гнеч был направлен и не на меня. — Что я сказал⁈

— Вы… вы сказали, что сразу пойму, — едва слышно закончила секретарша, и лицо её уже было пунцовым. — Что она… что она красивая…

Повисла тишина.

Я моргнула, переваривая эти слова. Щеки покраснели уже не от климат-системы.

Красивая. Он сказал, что я… красивая?

Кир побледнел, потом, наоборот, покраснел, и я впервые увидела его растерянным.

— И на основании этого ты решила не пустить её⁈ — продолжал он, явно пытаясь отвлечь внимание от этих слов. — Какого хрена, Лена⁈ Ты здесь работаешь секретарём или вышибалой, который выбирает, кого пускать, а кого нет⁈

— Я просто подумала, что… что она… — девушка запнулась, не зная, как закончить фразу. Зато я уже поняла, что она имеет ввиду. Стало неприятно.

— Что она что⁈ — Барс же был в ярости. — Что она недостаточно хорошо выглядит, чтобы быть моей… — он запнулся, не договорив, и это было красноречивее любых слов.

Лена молчала, опустив глаза.

— Если я говорю, что жду человека, ты пускаешь его без вопросов, — отчеканил Кир каждое слово. — Понятно? Это твоя работа, уточнить полное имя. Не фильтровать посетителей по внешнему виду, а выполнять мои указания. Ещё раз такое повторится — будешь искать другое место. Ясно?

— Да, — пробормотала Лена жалко. — Простите.

Я устала от этого зрелища. Вот честно. Устала от злости в его голосе, от унижения девушки, от того, как всё это снова подчёркивало разницу между нами — я, которую даже его секретарша не посчитала достойной пропустить, и он, хозяин этой жизни, этой компании, который может одним словом уничтожить чью-то карьеру.

Кто я и кто он. Разные миры. Очевидно же.

Развернулась, не дожидаясь окончания разборок, и направилась к двери кабинета, из которой вышел Кир. Она была приоткрыта, и я вошла внутрь, не спрашивая разрешения.

Кабинет был огромным — с панорамными окнами от пола до потолка, из которых открывался вид на город, с массивным столом из тёмного дерева, с кожаными креслами, с книжными шкафами вдоль стен. Дорого. Солидно. Прямо как в кино.

Я прошла к дивану у противоположной стены и опустилась на него, откинувшись назад и закрывая глаза, вдыхая от накатывающей усталости.

Буквально через минуту в кабинет вошёл Кир, закрывая за собой дверь. Он прошёл к небольшому бару в углу, налил себе стакан воды из графина и выпил залпом, стоя спиной ко мне.

Плечи напряжены. Дыхание тяжёлое.

Он злился. На секретаршу. На ситуацию. На себя, может быть.

— Прости за это, — сказал Барсов наконец, не оборачиваясь.

— Да забей, — пожала плечами, не открывая глаз. — Не в первый раз на меня так смотрят.

— Не должны были, — со сталью в голосе отрезал он. — Тем более, не здесь.

Я открыла глаза и посмотрела на него удивлением, он как будто в другом мире рожден.

— Что ты хотел, Кир? Зачем вызвал меня так срочно? Что с Марикой?

Он наконец обернулся, хмурый и наряженный.

— С Марикой всё в порядке, — повторил он не первый раз за утро, подходя и садясь за стол напротив меня. — Михалыч звонил сегодня утром. Есть… есть новости.

— Какие? — я тут же выпрямилась, а внутри всё сжалось в тревоге.

Барс помолчал, глядя на меня, и я отчетливо видела, как он подбирает слова, как волнуется, что было странно для такого уверенного обычно в себе мужчины.

— Медосмотр выявил следы побоев, — сказал он медленно. — Множественные синяки, следы от ремня, старый неправильно сросшийся перелом пальца. Психолог зафиксировал у неё признаки стресса и страх перед взрослыми мужчинами.

Бешенство и боль прошлись по мне раскалёнными углями:

— Я уничтожу его, — прошипела я сквозь зубы. — Клянусь, я…

— Стой, — поднял руку Кир, призывая к молчанию — Это, можно сказать, хорошие новости, Ася. Это база для лишения их родительских прав. Почти гарантированная.

Замерла, переваривая информацию.

— Почти?

— Михалыч говорит, процентов девяносто пять, что их лишат, — кивнул он. — Но это займёт время. Месяца два-три.

— Ещё два месяца, — повторила я, и все же голос сорвался. — Она будет там ещё два месяца…

— Да, — подтвердил Барсов тихо. — Но это не всё…

Подняла на него взгляд.

— Что ещё?

Он снова помолчал, сжимая кулаки на столе.

— Отец подал встречное заявление. Утверждает, что ты настраивала Марику против них. Приложил показания свидетелей, которые якобы видели, как ты била её.

— ЧТО⁈ — я подскочила с дивана. — Это ложь! Мерзкая ложь!

— Я знаю, — быстро согласился Кир, вставая и поднимая руки в успокаивающем жесте. — Михалыч уже проверил этих свидетелей. Все трое — пьющие друзья твоего отца, их показания не стоят и гроша. Но органы опеки обязаны их… рассмотреть.

— И что это значит? — спросила его, теряя терпение, подходя ко столу и упираясь ладонями в его поверхность, наклоняясь вперёд. — Для меня? Для Марики? Для нас.

Барс смотрел на меня долго, пока не ответил.

— Что тебя проверят более тщательно. Если что-то не так — твои шансы на опеку падают.

Я сжала кулаки, а внутри всё похолодело от понимания, как в самый любый мороз.

— У меня нет ни нормального жилья, ни стабильной работы, даже у Алисы я на частичной занятости по документам, чтобы работать еще в другом месте, — прошептала помертвевшими губами. — Ни хрена нет у меня нет. Они мне не дадут её. Даже если лишат их прав. Не дадут и все тут.

— Дадут, — решительно вощращил Кир, глядя мне прямо в глаза. — Если мы всё… правильно сделаем.

Несколько секунд заторможено переварила и подняла взгляд.

— Что ты имеешь в виду?

Он открыл рот, чтобы ответить, но запнулся, глядя на меня с сомнением.

— Что? — спросила его, нахмурившись. — Что ты хотел сказать?

— Ничего, — пробормотал он, отводя взгляд. — Просто… Понимаешь… есть решение. Опреленнный план. Но мне нужно всё правильно объяснить, чтобы ты… поняла меня правильно и…

— ДА СКАЖИ ЖЕ ТЫ УЖЕ КАК ЕСТЬ! — взорвалась я, наконец, громко ударяя ладонями по столу и наклоняясь ещё ближе, глядя Барсову прямо в лицо. — Хватит ходить вокруг да около! Говори прямо!

Кир замер, глядя на меня, и вдруг сипло выдал:

— Ты такая красивая.

Я моргнула, не веря своим ушам. Один раз. Второй. Я… что? Он уже второй раз… Что⁇

— Эээ… что? — выдала я умное вслух.

И тут я увидела то, чего не ожидала увидеть ни-ког-да.

Кирилл Барсов — бывший спецназовец, владелец охранного агентства, мужчина, который всегда держал себя под контролем, — покраснел.

Щёки, скулы, даже уши стали розоватыми, и он отвёл взгляд, прочищая горло.

Я так и осталась стоять, уперев руки в стол, в полном шоке, не зная, что сказать.

Он… Он смущается?

— То есть, — быстро добавил Кир, явно пытаясь перевести тему, — я хотел сказать… Короче. Слушай внимательно. И прежде чем ты это услышишь, я хочу, чтобы ты дослушала всю информацию до конца, не делала преждевременных выводов, не кричала, не плакала, не материлась и не отказывалась сразу, не подумав, и…

— КИРИЛЛ, МАТЬ ТВОЮ! — взорвалась я возмущено, чувствуя, как терпение лопается окончательно. — Господи, да говори уже!

И тогда он выпалил — резко, как с обрыва прыгнул, — и слова полились потоком, за которым едва успевала следить:

— Я предлагаю тебе переехать ко мне. Официально оформлю тебя на работу домработницей с нормальной зарплатой, трудовым договором, всеми социальными гарантиями, медицинской страховкой. Органы опеки увидят стабильный доход, официальное место работы, характеристику. У меня есть свободные комнаты, большие, обсиавленные, с отдельными ванными. Ты сможешь жить там, не платить за съём, экономить деньги. Плюс отдельная комната для Марики, когда мы… когда ты получишь опеку. Ей будет где жить, нормальные условия, безопасность, всё, что нужно ребёнку.

Он говорил быстро, не останавливаясь, и от этого было четкое ощущение, что он готовился к этому разговору, продумывал каждый аргумент и каждое слово.

— Это будет выглядеть как работа с проживанием, — продолжал Барсов, не давая мне вставить хоть слово. — Ничего необычного, многие так делают. Ты будешь убирать дом, готовить, если захочешь, вести хозяйство. Я буду платить тебе зарплату, всё официально, через банк, с отчислениями. Никаких подозрений у органов опеки не будет. Наоборот, они увидят стабильность, надёжность, хорошие жилищные условия. Это резко повысит твои шансы получить Марику…

Он запнулся, глядя на меня, и вдруг понёсся дальше, уже не так уверенно:

— И если хочешь, я могу составить договор с тобой. Официальный. О том, что я… что я не буду… — он вдруг покраснел ещё сильнее и одновременно, если такое вообще возможно, побледнел, — не буду тебя… в общем, что между нами всё строго по работе, никаких… — он махнул рукой, не находя слов.

Мысли в моей голове крутились бешено во время всей этой речи.

Он предлагает мне переехать к нему. Жить в его доме. И он смущается. Краснеет и запинается.

И этот договор о том, что он не будет меня… что? Трогать? Домогаться?

Господи. Ну, Кир!

— Хорошо, — сказала тихо, прерывая все же его поток слов.

Барс затих мгновенно, как выключили звук у телевизора, и замер, разглядывая меня широко открытыми глазами.

— Что? — переспросил мужчина, его голос был неуверенным. — Ты… что ты сказала?

— Я согласна, — повторила ему спокойно. — На твоё предложение. Переехать, работать официально, всё, что ты сказал.

Он моргнул, явно не веря моим словам.

— Но… а договор… Я думал, ты захочешь гарантии, что я…

Грустно усмехнулась, качая головой, и отошла от стола, подходя к дивану и садясь на него, чувствуя, как окончательно уходят последние силы.

— Нет, Кир. Договор не нужен.

Он сидел, явно в шоке, не зная, что делать, что говорить. Я наблюдала, как он переваривает мой ответ, как пытается понять, шучу ли я или серьёзно.

Потом медленно встал из-за стола, прошёл ко мне, провёл рукой по волосам — нервный жест, который выдавал его волнение, — и пододвинул к дивану кресло, садясь напротив меня и наклоняясь вперёд, положив локти на колени. Наши лица были друг напротив друга.

— Почему ты… так просто? — спросил Барсов тихо, глядя мне в глаза. — Я думал, ты будешь спорить, кричать, откажешься… Почему ты сразу согласилась?

Я подняла бровь, глядя на него с лёгким удивлением, и сложила ногу на ногу.

— А ты думал, что я истерику устрою? Начну визжать, как ненормальная?

— Да, — честно признался он, отчего я хмыкнула, но потом он быстро поправился, — то есть нет… В смысле, я не знал, как ты отреагируешь. Ты… ммм непредсказуемая.

Я насмешливо фыркнула, и на моих губах появилась слабая улыбка — первая за много дней.

— Я может и нервная, Кир. И упрямая. Но я не дура.

Он нахмурился.

— Что ты имеешь в виду?

Я молча встала с дивана, взяв сумку, и повесила её на плечо, глядя на Кирилла Барсова.

— Предложи ты мне квартиру в подарок или просто дай денег на аренду — я бы отказалась, — сказала я спокойно. — Послала бы тебя и твою жалость ко мне куда подальше. Но так… — я пожала плечами, — так я понимаю, что это работа, пусть и с жалостью ко мне, нереалистичная. Я буду убирать твой дом, готовить, вести хозяйство. А ты будешь платить мне зарплату. Это хоть немного, но справедливый обмен. Я смогу тебе отплатить понятными, конкретными вещами — своим трудом. Это уже не благотворительность. Это деловая сделка. И я могу это принять, не опасаясь за ее последствия.

Кир смотрел на меня долго, так внимательно… его глаза скользили по моему лицу, словно ища что-то.

— Ты удивительная, — прошептал он.

Я отвела взгляд от него, уставившись в стену.

— Перестань. И да, ещё. Я хочу официальный трудовой договор. С указанием зарплаты, обязанностей, графика. Чтобы всё по закону. Чтобы органы опеки не придрались совсем. Хорошо?

— Конечно, — кивнул Барс, вставая. — Я попрошу составить его сегодня же. Завтра ты сможешь уже подписать.

— Отлично.

Я направилась к двери, но на полпути остановилась и обернулась.

— Кстати. Я знаю про залог.

Кирилл Барсов скривился, как от зубной боли, и отвернулся, неловко массируя затылок.

— Кхм… Откуда?

— Я была в участке. Узнала там. Сто тысяч, да?

Он кивнул, сжав зубы, не глядя на меня.

Я стояла и смотрела на него — такого большого, сильного, который так много делает для меня, который вытащил меня из камеры, нанял адвоката, предлагает жильё и работу. И ничего не требует взамен. Просто помогает. Снова и снова.

Почему? Почему он это делает?

Наверное, не швыряй меня жизнь в стену раз за разом… я бы подумала о чем-то теплом и романтичном. Но пока… пока я оставлю это на фантазии.

Самые болезненные фантазии, которые никогда не смогут воплотиться в реальность.

Потому что сказок не бывает.

Принцы — козлы, а золушки — глупые дуры, терющие все.

Внезапный порыв захлестнул меня, и я быстро, не давая себе времени на передумать, подошла к Киру и обняла — крепко, прижавшись щекой к его широкой груди, обвив руками его торс.

Барс застыл.

Как статуя. Даже дышать перестал.

Я ощутила, как напряглось его тело под моими руками, как бешено застучало сердце в груди — громко-громко, быстро-быстро, так что я слышала каждый удар, как будто он был моим собественным.

Кир не обнимал меня в ответ. Просто стоял, не шевелясь, я считывала его растерянность, его ступор от этого моего внезапного жеста.

Я обнимаю Кирилла Барсова. Добровольно. Сама.

Потому что хочу.

Потому что не могу иначе.

— Спасибо, — прошептала я ему в грудь, губы коснулись его рубашки, и Барс вздрогнул. — За всё. Правда. Спасибо тебе, Кир. Ты… такой хороший.

И я отстранилась быстро, не давая ему времени среагировать, сделала шаг назад и посмотрела ему прямо в лицо, отчего пришлось задрать голову.

Барс стоял, глядя на меня с таким выражением, которого я никогда у него не видела — растерянность, нежность, даже благоговение.

— Но залог, — добавила я, и на моих губах появилась насмешливая улыбка, — вычти из зарплаты. По частям, если надо. Но я верну.

Кир поморщился снова:

— Ася, не надо…

— Надо, — перебила я твёрдо. — Это условие.

Он глубоко вдохнул и медленно выдохнул, явно понимая, что спорить тут бесполезно:

— Хорошо. Как скажешь.

Это было так смешно, что я внезапно тихо рассмеялась, — этот звук был странным, непривычным для меня уже.

— Ты такой… — начала я, качая головой, поджала губы, — такой упрямый. Хочешь всем помочь и всех спасти.

Кир смотрел только на мои губы, отчего мне стало неловко.

— Профессиональная деформация, Ась.

Я кивнула.

— Мне пора, — пробормотала я, снова направляясь к двери. — у меня работа. Смена через час начинается.

— Ася, — окликнул он, и я обернулась. — Когда сможешь переехать? Хоть завтра готов помочь с вещами.

Я задумалась.

— Дай мне пару дней. Нужно предупредить на работах, собрать вещи. Решить с текущей арендой.

— Хорошо. Позвони, когда будешь готова. Я приеду, помогу перевезти всё.

— Спасибо.

Я вышла из кабинета, аккуратно закрывая за собой дверь, прошла мимо стойки ресепшена, где Лена сидела с опущенной головой, явно всё ещё переживая разборку с боссом.

Наши взгляды на мгновение встретились, и я отметила в её глазах смесь стыда и любопытства.

Но мне было всё равно. Совершенно. Вот честно.

Спустившись, вышла на улицу, на холодный зимний воздух, и остановилась, глядя на серое небо, из которого уже начинал падать снег.

Я переезжаю к Киру, буду жить в его доме.

Это так странно.

Но у меня не было выбора, я это понимала. И… была благодарна, потому что без Кира, без Алисы и Дэна — я бы не справилась. Это был единственный способ получить Марику обратно.

И, если честно, какая-то часть меня — та самая, которую я пыталась заглушить, игнорировать, — была рада этому решению.

Рада, что буду видеть его каждый день.

Рада, что буду рядом.

Ты влюбилась в него, Ася. Признайся хотя бы себе.

Но я не могла. Не хотела.

Потому что если признаюсь — всё станет ещё сложнее, ещё больнее.

Потому что он делает это из жалости. Или из чувства долга. Потому что его так воспитали.

Но не потому, что чувствует ко мне то же, что я к нему.

Так что молчи, Ася. Принимай его помощь молча. Забирай Марику. А потом… потом разберёшься.

Я зашагала к метро, кутаясь в куртку, и не оглядывалась назад.

Но внутри всё равно было тепло.

От его смущения, когда он покраснел, как мальчишка.

От его заботы, которую он так старался замаскировать под деловое предложение.

Спасибо тебе, Кир. За всё.

Даже если ты никогда не узнаешь, как много ты для меня значишь.