Глава 20 · Настоящий мужчина

Посреди своей крошечной комнаты в общежитии, окружённая кучей вещей, разбросанных по полу, по кровати, по единственному стулу, я пыталась понять, как впихнуть всю свою жизнь в два старых потрёпанных чемодана и несколько пакетов.

Оказывается, даже когда живёшь в двенадцати квадратах, вещей накапливается прилично.

— Ась, а куда эти книги? — Алиса высунулась из-за шкафа, держа в руках стопку потрёпанных учебников и романов. — Везём или оставляем?

— Везём, — кивнула я, складывая в коробку посуду — три тарелки, две кружки, пару ложек и вилок. — Всё везём. Там места много будет.

Алиса присвистнула, аккуратно укладывая книги в коробку.

— Слушай, а ты вообще представляешь, в какой дом переезжаешь? Я часто бывала у Кира с Дэном. Там дом как из журнала — три этажа, огромная кухня, в которой можно танцевать. Ты там просто утонешь в пространстве после этой коробки.

Я усмехнулась, сворачивая футболку и запихивая в чемодан.

— Ага. Буду бродить по коридорам с картой и компасом, чтобы не заблудиться.

Алиса фыркнула, прыснув от смеха.

— Представляю: Кир находит тебя через три дня где-нибудь в библиотеке на третьем этаже, а ты сидишь себе в углу с печеньками и книжкой, потому что не смогла найти выход.

— Замолчи, дурная, — рассмеялась я, бросая в неё скомканным носком.

Она увернулась, хохоча, и мы обе замерли, глядя друг на друга, и на секунду стало так легко, так хорошо, что я забыла обо всём — о Марике в приюте, о родителях-наркоманах, о том, что моя жизнь перевернулась с ног на голову за последнюю неделю.

Вот за это я люблю Алису. За то, что она умеет превратить любой кошмар в нечто… чуть более выносимое.

Мы продолжили упаковываться, болтая о всякой ерунде — о новом сериале, который Алиса посоветовала мне посмотреть, о том, как её дочка Вика недавно устроила первую в жизни истерику в магазине, требуя купить ей игрушечного единорога размером с неё саму, о том, как Дэн пытался приготовить ужин и чуть не спалил кухню.

— Он вообще не умеет готовить, — смеялась Алиса, складывая мои джинсы. — Совсем. Я один раз оставила его с Викой на весь день, вернулась — а они едят макароны с кетчупом. Макароны, Ась! С кетчупом! Я спросила: «Дэн, у нас холодильник забит едой, почему вы это едите?» А он: «Ну, это просто и быстро, хотя ты права — нужно было заказать доставку, прости, милая». Мужчины все такие, я уверена!

Я рассмеялась, представляя эту картину.

— Кир, наверное, тоже не особо мастер кулинарии.

— О, не знаю даже, — задумалась подруга. — Он холостяк, живёт один, либо готовит сам, либо заказывает постоянно. Спроси у него, когда переедешь. Может, вам вдвоём веселее будет готовить.

Она подмигнула мне многозначительно, и я закатила глаза. Было бы неловко сейчас признаваться, что в готовке и я полный профан.

— Алис, это работа. Я туда работать переезжаю и вызволять Марику, а не… не в романтическое гнёздышко играть.

— Ага, конечно, — протянула она с ехидной улыбкой. — Работа, с проживанием, с красавцем-боссом, который на тебя смотрит так, будто ты восьмое чудо света. Ничего романтичного, ты права.

Щёки начали гореть.

— Он не смотрит на меня никак. Просто помогает из… из доброты. Или чувства долга. Или…

— Или потому что ты ему нравишься, — перебила Алиса, садясь на край кровати и глядя на меня серьёзно. — Ась, я знаю Кира давно, очень давно, и видела его гораздо чаще тебя, потому что они с Дэном дружат. Видела его с разными женщинами. И никогда, слышишь, никогда он не делал для них и десятой доли того, что сделал для тебя за неделю. Задумайся об этом.

Я отвернулась, делая вид, что ищу что-то в шкафу, не желая продолжать этот разговор. Не хочу думать об этом. Не сейчас. Не могу позволить себе надеяться.

В дверь постучали, я вздрогнула, обернувшись.

— Это он? — прошептала с ехидной улыбкой Алиса, вскакивая.

— Наверное, — кивнула, предостерегающе посмотрев на подругу. Вытерла вспотевшие ладони о джинсы и открыла дверь — на пороге стоял Кир.

В чёрном пальто, белой рубашке, брюках, ботинках, с ключами от машины в руке. Волосы чуть растрёпаны, со снежинками, на щеках румянец от холода. Выглядел… чертовски привлекательно, если честно.

Господи, Ася, соберись.

— Привет, — его взгляд скользнул по комнате, оценивая объём вещей. — Готова? Или ещё нужно время?

— Почти, — ответила я, отступая, чтобы пропустить его внутрь. — Ещё пару сумок упаковать.

Он вошёл, оглядываясь, и комната стала казаться ещё меньше с его присутствием — он занимал всё пространство своим ростом, шириной плеч, этой уверенной энергией, которая всегда исходила от него.

— Привет, Кир! — радостно поприветствовала его Алиса, махая рукой. — Давно не виделись!

— Привет, Алиса, — улыбнулся он, улыбка была тёплой и искренней. — Как Дэн? Как Вика?

— Дэн в порядке, Вика растёт как на дрожжах, — засмеялась подруга. — Кстати, нам с Асей ещё минут двадцать надо, чтобы всё доупаковать. Ты успеваешь?

Кир нахмурился, посмотрел на часы.

— Двадцать минут? Хорошо. Но давайте побыстрее, если можно. У меня через час встреча с клиентом, не хотелось бы опаздывать.

Я замерла, чувствуя, как внутри всё холодеет от стыда. Он подставляет свои дела ради меня. Снова. А я тут копаюсь, заставляя его ждать.

— Извини, — пробормотала, опуская взгляд. — Я не знала, что у тебя встреча. Может, я сама доеду на метро потом? Не хочу тебя задерживать.

Кир замер, глядя на меня, и выражение лица у него стало мягче. Он медленно прошёл к окну, облокотился о подоконник бёдрами, положив одну руку в карман, а вторую протянул ко мне.

— Иди сюда.

Я моргнула, не понимая.

— Что?

— Иди сюда, Ася, — повторил Барс тихо.

Я неуверенно подошла, и он взял меня за руку, мягко, но настойчиво притягивая ближе, пока я не оказалась между его разведенных ног, почти вплотную к нему.

Сердце забилось быстрее, дыхание участилось.

Слишком близко. Он слишком близко.

Я отчетливо ощущала тепло его тела, запах его одеколона, видела каждую деталь его лица, каждую морщинку у глаз, каждую щетинку на подбородке.

— Прости, — сказал Кир мягко, глядя мне в глаза. — Я не хотел тебя торопить. Совсем не хотел. Если тебе нужно больше времени — я буду здесь столько, сколько потребуется. Мне просто надо было думать, идиоту, прежде чем говорить.

Я смутилась от его близости, от того, как он смотрел на меня, и отвела взгляд в сторону, не зная, куда деть руки.

— О чём ты? Всё нормально, я понимаю, что у тебя дела…

— Посмотри на меня, — попросил вдруг Барсов хриплым голосом.

Пальцы на моём подбородке — осторожные, но непреклонные — повернули моё лицо обратно к нему:

— Ася, я здесь не потому, что должен. Не из обязательства, не из жалости. Я тут потому, что сам так хочу. Потому что ты мне важна. Очень важна.

Время остановилось.

Я смотрела на него, и внутри всё переворачивалось от его слов, от его взгляда, от того, как его большой палец медленно провёл по моей щеке.

Что он имеет в виду? Что значит «важна»? Как подруга? Как… как…

Кир чуть наклонился ко мне, все еще удерживая подбородок своими пальцами, и я застыла, когда мои бёдра от этого движения Барсова прижались к его ногам ещё ближе, между нами не осталось пространства.

— Ася… — прошептал он, что-то в его тоне заставило моё сердце бешено колотиться. — Могу я тебя поц…

— Ну вот, мне пора бежать! — ворвалась в комнату Алиса, вышедшая ранее позвонить, даже не постучав, отчего я отшатнулась от Кира так резко, что чуть не упала.

Сильные руки схватили меня за бёдра, удерживая на месте, сжали крепко, не давая упасть. Мгновение. Одно долгое, напряжённое мгновение, когда наши взгляды встретились…

И Барс отпустил меня, отступая вбок и поворачиваясь к открытому шкафу, как будто ничего не произошло.

— Викуся без меня обиделась на папу, — тараторила Алиса, натягивая куртку и хватая сумку. — Дэн забыл купить ей розового мишку, которого обещал, и теперь она отказывается идти с ним в садик. А его обещания купить ей десять мишек всех оттенков розового не помогают. Представляешь?

Она пронеслась в коридор, крича на ходу:

— Ась, позвони, когда доедешь, поговорим, будем ли искать тебе замену! Удачи! Пока, Кир!

И исчезла, хлопнув дверью. Повисла тишина.

Я стояла, прижав руки к груди, и всё тело дрожало от того, что чуть не произошло. Он хотел меня поцеловать. Точно хотел. Или мне показалось?

Кир прочистил горло, наклоняясь к открытому мной ранее ящику комода, и произнес нарочито будничным тоном:

— Итак, что надо делать? С чем помочь?

Он сунул руку в ящик, и я увидела, как его пальцы подцепили что-то кружевное, белое.

Мои трусики.

Ну, как трусики — от них одно название, кружевные, почти прозрачные, которые я купила в порыве безумия на распродаже и ни разу не надевала.

Он поднял их на пальце вверх, разглядывая с абсолютно невозмутимым лицом, и в уголках его губ дрогнула усмешка.

— БАРСОВ! — завизжала я, кидаясь к нему и выхватывая трусики из его рук, пряча их за спину.

Он рассмеялся — низко, хрипло, отчего-то этот звук показался мне таким мужским, таким… соблазнительным, что я поняла, что краснею с шеи до корней волос.

— М-м-м… — протянул Кир, в голосе была издёвка. — Белые значит. Интересно…

Я повернулась к нему спиной, запихивая злополучное бельё в самый дальний угол чемодана, и физически ощутила его взгляд на себе — горячий, тяжёлый, скользящий по моим бёдрам, задерживающийся на изгибе талии.

— Барсов! — рявкнула я, оборачиваясь и ловя его взгляд именно там, где и думала.

Он поднял глаза, и усмешка стала ещё шире.

— Что? Я просто помогаю паковаться.

— Ага, помогаешь, — пробормотала я, отворачиваясь и пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце.

Мы доупаковали оставшиеся вещи минут за пятнадцать, работая молча, но я постоянно ловила его взгляды на себе — быстрые, украдкой, когда он думал, что я не вижу.

Что с ним? Почему он так смотрит? Почему я… почему мне это нравится?

Поездка на его машине была странно… уютной.

Я сидела на пассажирском сиденье, глядя в окно на проплывающий мимо снежный город с первыми признаками предстоящих праздников, и меня постепенно отпускало напряжение последних дней.

Кир вёл машину уверенно, расслабленно — одна рука на руле, вторая лежала на подлокотнике между нами. Он прокручивал руль одной рукой на поворотах, и это выглядело так легко, так… красиво, что я ловила себя на том, что засматриваюсь на его руки — большие, с венами, проступающими под кожей предплечий.

Господи, Ася, прекрати пялиться на его руки. Фетишиста!

— Голодная? — спросил он внезапно, и я вздрогнула, отрывая взгляд от его рук.

Кир скосил глаза прямо на меня, уличив с легкой улыбкой, куда был направлен мой взгляд.

— Что? Нет, в смысле… немного.

Он кивнул и свернул к торговому центру, паркуясь перед большим супермаркетом.

— Заедем, купим продуктов. У меня дома ничего нет, извини, забыл заказать. Не хочу, чтобы ты с голоду умерла в первый же день, пока я на работе.

Я усмехнулась, выходя из машины, не дожидаясь его явного намерения открыть мне дверь:

— Звучит аппетитно.

Мы зашли в супермаркет, взяли тележку, и Кир повёл меня по рядам, закидывая в нее продукты — хлеб, молоко, сыр, колбасу, овощи, мясо.

— Что ты любишь? — спрашивал Барс, останавливаясь у каждой полки. — Какие овощи? Фрукты? Мясо или рыбу?

Я растерянно пожимала плечами, не привыкшая к такому вниманию и разнообразию.

— Всё как у всех, обычное. Не привередливая.

— Ася, — Кир остановился, глядя на меня серьёзно. — Это твой дом теперь тоже. Хочу, чтобы ты чувствовала себя комфортно. Так что говори, что любишь.

Сдалась и начала перечислять то, что входило обычно в мой перечень «дожить до зарплаты». Мы бродили по супермаркету минут двадцать, разговаривая о всякой ерунде — о любимых блюдах, о том, как он научился готовить в армии, о том, что я терпеть не могу оливки, а он их обожает.

И внезапно я остановилась перед полкой со сладостями. Взяла в руки плитку молочного шоколада — обычного, ничего примечательного.

Кир остановился рядом, наблюдая за мной внимательно.

— Хочешь шоколад? — спросил он тихо.

Кивнула, и на губах появилась слабая улыбка, наполненная грустью.

— Я его ела только тогда, когда покупала специально для Марики. Она его обожает. И всегда делилась со мной — откусывала кусочек, протягивала мне и говорила: «На, Ася, тебе тоже надо, а то ты грустная».

Голос сорвался на последних словах, и я зажмурилась, отворачиваясь.

Не реви. Не сейчас. Не здесь.

Я положила шоколадку в тележку, посмотрела на Кира и нахмурилась, вспоминая:

— Кстати, этот шоколад я сама заплачу. И вообще, давай я сама за продукты заплачу, ты и так…

Я не закончила фразу, часто заморгав, развернулась и пошла вперёд, разглядывая полки, пытаясь отвлечься. Вспомнить, когда последний раз просто гуляла по магазину, не считая каждую копейку, не выбирая самое дешёвое.

Давно. Очень давно. Еще до Марики.

Я остановилась у полки с чаем, рассматривая коробки, и внезапно поняла, что Кира нет рядом. Обернулась — никого.

Куда он делся?

Я вышла в соседний проход, выглянула — и замерла.

Кир шёл по нему, и руки его были заполнены сладостями — шоколадки всех возможных фирм, конфеты в коробках, пирожные, мармелад, зефир, даже печенье. Он держал всё это с абсолютно невозмутимым покерфейсом, как будто нёс не гору сладостей, а обычные продукты, и всё это балансировало у него в руках, грозя вот-вот рухнуть.

Я стояла, глядя на эту картину, и не знала, смеяться мне или плакать. Барс прошёл мимо меня, даже не замедляясь, направляясь к тележке.

— Я надеюсь, это не мне, — прошептала ему в спину.

Он слегка обернулся, остановился, и пожал плечом небрежно:

— А кому ещё?

От этого движения одна шоколадка соскользнула и упала на пол с глухим стуком. Мы оба проследили за её падением, я смотрела на нее с ужасом, Барс — как на предателя.

Вздохнула и нагнулась, подняла шоколадку, положив ее на самый верх этой сладкой горы в его руках, чувствуя себя абсолютно пришибленной.

— Кир, это слишком много. Я не…

— Это я покупаю, — перебил он спокойно, продолжая идти к тележке. — Значит, себе. Но… — он остановился, обернулся снова, и на губах его появилась ухмылка, — так как ты теперь живёшь у меня, то пятьдесят процентов твои. Справедливо?

Он развернулся и пошёл дальше, начиная аккуратно складывать сладости в тележку, но все рассыпалось. Барс чертыхнулся, ловя шоколадное яйцо. Я открыла рот, чтобы возразить, но он, будто чуя это, выкрикнул, не оборачиваясь:

— Возражения принимаются только через моего адвоката! В письменном виде! С печатью!

Так и стояла я посреди прохода супермаркета, глядя ему вслед, и чувствовала, как в груди разрастается непонятный комок — тёплый, тяжёлый, почти болезненный.

Он купил мне шоколад. Гору шоколада. Просто так, потому что я сказала, что ела его только с Марикой. Он не спросил, не стал уговаривать. Просто пошёл и купил.

Я медленно пошла за Киром, наблюдая, как он что-то ещё кладёт в тележку — фрукты, йогурты, сок.

И вдруг поняла кое-что важное. Вот что значит — мужчина.

Не тот, кто говорит красивые слова и обещает горы золота. Не тот, кто дарит цветы раз в год на восьмое марта и считает, что этого достаточно. Не тот… кто причиняет боль, потому что ты не можешь дать ему отпор.

А тот, кто просто делает. Без лишних слов, без сотни просьб, без ожидания благодарности.

Кто видит, что тебе нужно, и даёт это, не спрашивая. Кто защищает, не требуя ничего взамен. Кто покупает гору шоколада, потому что ты упомянула мимоходом, что скучаешь по нему.

Вот что значит — быть мужчиной. И Кирилл Барсов был именно таким.

Настоящим. Сильным. Надёжным, как скала, о которую можно опереться, когда весь мир рушится.

И я… я влюбилась в него. Безвозвратно.

Даже если он никогда не узнает об этом.

Даже если это приведёт меня к самой большой в жизни боли.

Я всё равно была благодарна судьбе за то, что свела меня с ним, что я могу просто побыть с ним рядом, в лучах его тепла.

Спасибо за то, что жизнь доказала мне: такие мужчины существуют. Что не все хотят что-то получить взамен, раздавить, унизить.

Я подошла к Киру у кассы, где он задумчиво глядел на гору продуктов на ленте транспортёра, словно мысленно высчитывая, не забыл ли чего-то важного, и тихо сказала:

— Спасибо.

Барс резко обернулся, отрывая взгляд от кассира, и в его глазах вспыхнула такая неожиданная… нежность, что у меня перехватило дыхание и сердце сделало кульбит.

— Всегда пожалуйста, Ась.

Кассир объявил сумму, и Кир даже не моргнул, просто достал карту и приложил к терминалу, не глядя на цифры на экране, как будто это были копейки, а не почти десять тысяч.

Разница между нашими мирами снова стала очевидной, но почему-то уже не так больно, не так унизительно. Может, потому что Кирилл Барсов никогда не давал мне почувствовать эту разницу, никогда не подчёркивал её, не смотрел свысока.

Кассир начала складывать покупки в пакеты — медленно, методично, явно устав за смену, — но Кир не стал ждать, принялся складывать остатки сам. А потом взял почти все пакеты сразу с лёгкостью, будто они ничего не весили, хотя я видела, как туго натянулись мышцы на его плечах от тяжести.

— Я помогу, — быстро сказала я, протягивая руки к оставшимся пакетам.

— Стой, — жестко остановил меня Барс, перехватывая и эти пакеты, прежде чем я успела до них дотянуться. — Я сам. Ты просто иди рядом со мной.

— Но это тяжело, я могу…

Кир обернулся ко мне, и взгляд был таким — грозным, — что я замолчала на полуслове.

— Ася, — произнёс он медленно, делая шаг и наклоняясь ближе. — Я не дам тебе тащить тяжёлые пакеты, пока я жив и могу шевелиться, а после смерти оставлю завещание Дэну, что теперь ты ходишь в магазины только с ним. Даже не думай. Понятно?

Кивнула, не в силах вымолвить ни слова.

Господи, как он это делает? Почему от пары слов я таю, как дура?

Мы вышли из супермаркета, и холодный воздух ударил в лицо россыпью снежинок, отрезвляя. Барсов шёл рядом, нагруженный пакетами по самое не-хочу, но двигался так, будто нёс пустые сумки.

Мы дошли до машины, он остановился у багажника, но руки его были заняты.

— Ключи в правом кармане пальто, — сказал Кир, кивая на свой бок. — Достань, пожалуйста. Нажми кнопку с открытым замком.

Я моргнула, глядя на него, потом на карман его пальто.

Он серьёзно?

— Давай, не стесняйся, — усмехнулся он, закусив губу, заметив моё замешательство. — Или мне тут до ночи стоять с пакетами?

Я нервно облизнула губы и шагнула ближе, протягивая руку к его правому боку. Пальцы скользнули в карман, и я ощутила обжигающее тепло его тела сквозь тонкую ткань брюк под подкладкой пальто. Ощутила, как Барсов напрягся от моего прикосновения, как задержал дыхание у моего уха.

Чёрт. Слишком близко.

Мои пальцы, наконец, нащупали холодный металл ключей, и я быстро выдернула их, отступая на шаг и сразу нажимая кнопку. Багажник щёлкнул, открываясь.

— Молодец, — похвалил Кир с усмешкой. Голосе при этом был настолько озорной, что это заставило меня покраснеть. — Видишь, ничего сложного.

Он принялся укладывать пакеты в багажник, я же стояла рядом, наблюдая за ним. Прекрати пялиться, Ася. Ты как подросток, который в первый раз видит мужчину.

Но я не могла оторвать взгляд.

Он закончил, захлопнул багажник и обернулся ко мне, забирая из продрогшей ладони ключи, на секунду сжимая мои пальцы.

— Ну что, готова увидеть свой новый дом? — спросил Кир чересчур счастливым тоном.

— Я же его видела, но готова.

Он открыл мне дверь пассажирского сиденья — в этот раз он был быстрее, — и я села, его рука на мгновение коснулась моего плеча, когда он закрывал дверь. Лёгкое, почти невесомое прикосновение, но оно обожгло.

Кир сел за руль, завёл машину, и мы поехали по белому городу. Минут через десять он включил музыку — что-то спокойное и инструментальное.

— Устала? — спросил он вдруг, бросив на меня быстрый взгляд.

— Немного, — призналась я. — Еще не успела поспать с ночной.

— Тогда дома сразу иди отдыхать, — посуровел Барс. — Я занесу вещи, разложу продукты, потом поеду на встречу, перенес ее на час все равно. Ты просто ложись и выспись нормально. Когда последний раз спала, как человек?

Я задумалась, проводя пальцем по заиндевевшему снаружи стеклу, и поняла, что не помню.

— Давно.

Кир покачал головой, и челюсть сжалась.

— Это закончилось. Слышишь? У тебя теперь нормальная комната, нормальная кровать, и ты будешь спать столько, сколько нужно твоему организму. Без этих ночных смен и нескольких работ одновременно.

Обернулась к нему, нахмурившись.

— Кир, я не могу просто бросить работы, мне нужны деньги…

— У тебя есть работа, — перебил он, упрямо. — У меня. Официальная, с зарплатой, которой хватит, чтобы ты не убивалась. С Алисой разбирайся сама, там я хотя бы могу быть уверен за адекватное руководство. Если надо, включу это в допсоглашение к нашему рабочему договору! И всё. Точка, Ася!

Я хотела возразить, но посмотрела на его профиль — твёрдый, решительный, с этой упрямой линией подбородка, — и поняла, что спорить бесполезно.

Он уже решил за меня, поставил, как условие всей этой сделки. И знаете что? Мне это… понравилось. Нравится, что он заботится. Что можно хоть раз довериться, положиться на кого-то.

И поняла: я в безопасности. Рядом с ним. Впервые в жизни — в настоящей безопасности. Не той иллюзорной, которую я пыталась создать сама, работая до изнеможения, пытаясь контролировать каждую копейку, каждый шаг.

А настоящей. Когда знаешь, что есть кто-то сильный рядом, кто подхватит, если упадёшь. Кто защитит, если нужно. Кто просто будет рядом, что бы ни случилось.

И это было… бесценно. Пусть и временно.

Спасибо тебе, Кир. За всё. Даже если я никогда не смогу отдать тебе и десятой доли того, что ты для меня делаешь.

Машина свернула на тихую улицу с большими домами, окружёнными высокими заборами и припыленными снегом деревьями, и остановилась перед высокими коваными воротами.

— Приехали, — объявил Кир, нажимая кнопку на брелоке, и ворота медленно открылись, впуская нас внутрь.

Я посмотрела вперёд на его дом. Большой и красивый. С тёплыми бликами от зимнего солнца в окнах, с ухоженным садом вокруг. Это будет мой дом, хотя бы на время.

И почему-то эта мысль не пугала. Наоборот.

Она грела изнутри, давая что-то, чего я давно не чувствовала.

Надежду.