Глава 3 · Не спасай меня

Алиса. Может быть, она поможет.

Эта мысль пришла на следующее утро, когда я стояла перед зеркалом в своей крошечной съемной комнатушке общежития, пытаясь замазать синяк на щеке тональным кремом.

Не получалось. Фиолетово-желтое пятно уродливо проступало сквозь любой слой косметики. Запястье тоже распухло, ныло при каждом движении.

Алиса упоминала что-то о дополнительной подработке в кафе. Или я ослышалась? Нет, точно говорила, мы же искали девочку. Черт, ничего не помню. Месяц назад, когда мы составляли график это стояло остро.

Это был шанс. Может быть, единственный, потому что еще одну подработку на стороне я просто не выдержу.

Может и выдержала бы, но часов в сутках больше нет.

Я посмотрела на себя в зеркало — бледное лицо, темные круги под глазами, потрескавшиеся губы. Когда я последний раз нормально спала? Неделю назад? Две?

Работа администратором в кафе Алисы с восьми утра до четырех дня, потом — курьером до восьми вечера. Потом — ночная уборка в офисном центре до четырех ночи. Три часа на сон, если повезет. И так по кругу, шесть дней в неделю.

Иногда удавалось подремать на какой-нибудь подработке или в маршрутке по дороге.

Но денег все равно не хватало. На комнату, на еду, на лекарства для Марики, на игрушки и одежду, которые исчезали так же быстро, как я их покупала.

На адвоката же нужно было как минимум сто — сто пятьдесят тысяч на весь судебный процесс. У меня было отложено тридцать две.

Я натянула чистый серый свитер, вздрогнув от боли в ребрах, и направилась к двери.

К Алисе. К моей единственной настоящей подруге. К человеку, который жил в другом мире — мире, где были любовь, поддержка и счастливый конец.

* * *

Стояла у их двери уже минут десять, не решаясь постучать.

За этой красивой, массивной дверью из темного дерева двухэтажного загородного дома — другой мир. Мир Алисы и Дэна. Мир тепла, света и любви, который давил на меня всей своей несправедливой завершенностью.

Мне не следовало сюда идти.

Я — ходячее напоминание о том, что жизнь бывает грязной и жестокой.

Я — пятно на их идеальной картинке.

По совместительству — их подруга.

Но у меня не было выбора. Мысли о Марике, о том, как она замолкла после того удара, гнали меня сюда. Мне нужны были деньги — самой у меня не получится забрать Марику. Я уже пробовала…

Подняла руку и постучала. Слабо, почти неслышно, подсознательно надеясь, что они не откроют, и у меня будет причина уйти. Но нет, увы, дверь открылась почти сразу, будто Алиса стояла за ней и ждала меня, непутевую.

Она сияла. Вся такая ухоженная, в мягком домашнем платье цвета летнего неба, с легким румянцем на щеках и светом в глазах. Волосы мягкими прядями лежали на плечах.

Ее улыбка была такой беззаботной, такой счастливой, что мне стало физически больно смотреть на нее. И эта улыбка исчезла, стоило ей увидеть меня. Сползла с лица, словно ее смыли холодной водой.

Глаза Алисы расширились, в них промелькнул ужас.

— Ась? — голос ее, всегда такой мелодичный, стал резким. — Что с тобой⁈ Господи, что случилось⁈

Ее рука метнулась вперед, схватила меня за рукав и потащила за собой в дом, дверь захлопнулась сама. Пальцы подруги были теплыми, мягкими. В контрасте это ощущалось ужасно — у меня все промерзло и онемело.

«Как же я порчу их идеальное утро», — пронеслось в голове унизительной и жгучей мыслью.

Алиса втянула меня внутрь, в просторную прихожую, пахнущую кофе и свежей выпечкой, а следом повела на кухню, не выпуская мою руку.

Именно тогда я увидела его.

Кира. Кирилла Барсова или просто — Барса, как звал его Дэн по их совместной службе.

Он сидел за большим обеденным столом, такой огромный, широкоплечий, что стул под ним казался игрушечным. В белой водолазке, облегающей мускулистый торс. Короткие темные волосы чуть растрепаны.

Перед ним — кружка кофе и тарелка с круассанами.

Уверенный в себе. Большой и сильный. Довольный жизнью. Спокойный и сытый.

Все, из меня полезла желчь.

Рядом с ним сидел и сам Дэн, муж Алисы — собранный и безмятежный, в рубашке с закатанными рукавами. Читал что-то на планшете, попивая кофе.

Идиллия. Семейная сцена, в которую вломилась я — грязная, побитая, чужая.

Как собака с улицы, ей Богу.

И тут взгляд Кира скользнул по мне.

Я заметила отчетливо, как его глаза, секунду назад спокойные, сузились. Превратились в щелочки.

Он осматривал меня медленно и методично, как рассматривают бракованный товар на рынке. Ссадины на лице и руках. Синяк на щеке, который не смог скрыть тональный крем. Распухшее запястье, которое я прикрывала ладонью.

Мне захотелось провалиться сквозь землю. Почему-то именно перед ним я всегда себя чувствую самым большим ничтожеством на свете

— Я… я пойду, — выпалила, пытаясь вырваться из мягкой, но настойчивой хватки Алисы.

Голос прозвучал до безумия жалко. О, как же я ненавидела выглядеть слабой!

— У меня смена скоро в кафе…

— Сидеть! — Алиса встала между мной и выходом, упирая руки в боки.

Ее поза не допускала возражений. Подруга выглядела, как разгневанная волчица, у которой щенок пытается самовольничать. После новой встречи с Дэном Алиса явно обрела уверенности. Обычно мне это нравилось, но сейчас вызвало только глухое раздражение

— Ничего с твоей гордостью не случится, если ты посидишь пять минут и объяснишь, что случилось! А в кафе сегодня твоя смена только вечером, я сама график составляла!

Она была права. Я лгала. Но это была хорошая попытка, ведь так?

Я не могла остаться. Не под этим тяжелым, оценивающим взглядом Кирилла, который сверлил меня, словно выискивая слабину. Рядом с ним я чувствовала себя как на пороховой бочке.

Хмуро села на стул у стола, как можно дальше от этого невозможного мужчины, уставившись в окно. Может, если не смотреть на них, они оставят меня в покое. Посчитают за невидимку, труп, займутся своими делами…

Не вышло.

Алиса опустилась на стул рядом со мной. Взяла мою руку в свою теплую ладонь. Ее пальцы осторожно сжали мои, и этот простой жест чуть не довел меня до слез. Нет, да что со мной такое⁈

— Что случилось? — голос подруги был полон искренней заботы, что делало ситуацию только хуже. Не плакать, не плакать, не плакать. — Ася, пожалуйста, расскажи мне.

— Ничего, — выдавила я, глядя в столешницу.

Красивое дерево. Наверное, дорогое.

Почему, наверное? Дэн не жалел на Алису ни рубля. И на Алису, и на Вику, их трехлетнюю малышку, что сейчас явно была в садике.

— Просто… ммм, как от родителей выходила — споткнулась на лестнице.

— Ага, — Алиса склонила голову набок, разглядывая меня, — лицом об ступеньки споткнулась, да?

Она не поверила, конечно, не поверила. Алиса была наивной, но не глупой.

— Или как тогда, месяц назад, когда ты «вывихнула» запястье?

Я вскинула на нее взгляд. Острый. Предупреждающий.

Не лезь, Алиса. Не сейчас. Не при нем.

Подруга ничего не понимала. Она выросла в золотой клетке, да, ее била одна тварь, но против нее нашелся Дэн. Один враг — один спаситель. Красивая сказка.

У меня же война была перманентным состоянием. И спасителей не предвиделось.

Я чувствовала взгляд Кирилла на своем затылке. Пристальный, непробиваемый и упрямый, как весь Барсов. Он сверлил меня, прямо таки пытался залезть мне под кожу. И бесил, как же он бесил этим!

Ненавидела Кира в этот момент. Ненавидела его уверенность, его молчаливое осуждение, его право сидеть здесь в тепле и безопасности, и молча высказывать мне свое «фи»!

Нужно было переходить к делу. Пока хватало духа.

— Алис, — я сглотнула, заставляя себя говорить, — ты… ты говорила, что у нас в кафе есть еще одна подработка?

Быстро глянула, не удержавшись, в сторону этого громилы и тут же отвела глаза, встретившись с его насмешливым взглядом.

— Мне… подработка, она бы не была лишней.

Алиса замерла. Ее лицо вытянулось в удивлении, глаза наполнились виной.

— Но… Ась, мы же закрыли ту вакансию неделю назад… Девочка уже вышла, ты не помнишь?

Мир рухнул. Последняя надежда, за которую я цеплялась, растаяла.

Придется искать еще работу. Понуро кивнула, пытаясь скрыть лицо за волосами, предательские слез начали жечь глаза.

— Понятно, — прошептала.

— Ась, — голос Алисы стал мягким и нежным, это обожгло сильнее, чем пощечина, — давай я просто помогу тебе. Ну пожалуйста. Сколько тебе надо? Я дам, правда.

Подачка.

Именно так это и прозвучало в моих ушах, хотя я знала, понимала. что Алиса не вкладывала в слова ничего плохого. Но гордость — вся израненная, затоптанная, но еще живая — взбунтовалась.

— Мне не нужны твои деньги, Алиса! — зашипела я, вскакивая со стула так резко, что он противно скрипнув, отодвинулся назад.

Голос почти сорвался на визг. Я немедленно возненавидела себя за эту истерику, за эту слабость, но не могла остановиться.

— Но мы же подруги, — Алиса смотрела на меня с такой болью и недоумением, что мне захотелось исчезнуть. — Подруги помогают друг другу, разве нет?

— Я тебе все сказала! — прошипела ей зло. — Мне не нужна твоя помощь!

И тут в разговор вступил ОН.

Его хриплый, спокойный голос прозвучал как выстрел в тишине:

— Ну и дура.

Я замерла и медленно обернулась к нему.