Глава 38 · Сила отпустить

Ася

В тёплом салоне джипа я прижимала к груди Марику и не могла оторвать взгляд от Кира, который стоял снаружи под снегопадом, разговаривая с Алексом.

Этот огромный суровый мужчина, Громов, больше походил на гору мышц, чем на обычного человека. Даже в метель, даже в темноте от него исходила такая сила, что становилось не по себе. Но Кир стоял рядом с ним на равных, жестикулировал, объяснял что-то. Между ними чувствовалась та особая связь, которая бывает только у людей, прошедших огонь и воду бок о бок.

Мысли метались в голове как белки в колесе, не давая сосредоточиться ни на чём конкретном.

Женитьба.

Он сказал чиновнице, что мы женимся? Просто взял и заявил в лицо этой женщине из опеки, что в понедельник мы расписываемся, становимся мужем и женой, семьёй для Марики. Не спросил меня заранее. Не посоветовался. Не обсудил в личной беседе. Просто решил за нас обоих и озвучил как свершившийся факт.

Я должна злиться сейчас. Любая женщина на моём месте взбесилась бы от такого откровенного самоуправства. Устроила скандал. Обвинила в манипуляции, в использовании сложной ситуации для своих целей.

Но…

Я не злилась.

Даже близко.

Почему же? Может со мной что-то не так?

Малышка в моих руках мерно сопела, уткнувшись холодным носиком мне в ключицу. Она уснула почти мгновенно, едва мы устроились в салоне и включилось отопление, убаюканная теплом, надёжностью моих объятий и пониманием того, что кошмар закончился.

Моя малышка. Моё маленькое солнышко. Ты здесь. Живая. Целая и невредимая. Со мной.

Горло сжало от подступающих слёз, но я сглотнула комок, заставляя себя дышать спокойнее.

Кир вернул мне её, он совершил невозможное. Поднял по тревоге своих людей, задействовал связи, бросил все ресурсы на поиски. Ворвался в тот дом как ангел-мститель и вынес Марику на руках из снежной бури. Встал стеной между нами и чиновницей, которая хотела забрать сестру.

Сказал, что мы женимся.

Ради меня. Ради нас.

Я перевела взгляд обратно на Кира сквозь запотевшее стекло — на широкие плечи под промокшей уже водолазкой, на прямую, как стрела, спину, на уверенную стойку даже посреди бушующей метели.

И даже издалека, даже сквозь снежную завесу я видела напряжение в каждом его движении.

Кир Барсов. Мой Барс.

Мужчина, который вошёл несносным гадом в мою жизнь как торнадо три с половиной года назад и перевернул всё вверх дном. Который раздражал меня, бесил до трясучки, выводил из равновесия одним только своим существованием. И который потом стал… центром моей вселенной.

Который сейчас готов был связать со мной жизнь официально, лишь бы я не потеряла Марику снова. Или… не только поэтому?

Дверь водительского сиденья распахнулась с громким щелчком, впуская порыв ледяного воздуха вместе с вихрем снежинок. В салон забрался Дэн, энергично отряхивая снег с тёмных волос и плеч.

— Ну что, дамы, поехали к Киру домой, там спокойно всё обсудим и разберёмся, — устало пробормотал он, заводя двигатель, но через пару секунд замолчал, поймал мой взгляд в зеркале заднего вида и позвал осторожно: — Ась? Ты в порядке?

Я молча кивнула, не доверяя собственному голосу.

Если открою рот, расплачусь. А плакать сейчас нельзя, итак постоянно реву последние дни.

Дэн нахмурился и прищурился, пристально разглядывая меня через зеркало, явно не поверив моему кивку, но не стал настаивать и давить.

Умный. Понимает, когда лучше не лезть с расспросами.

Я отвела взгляд обратно в боковое окно, наблюдая, как Кир заканчивает разговор с Алексом. Они обнялись по-мужски коротко, хлопнув друг друга по спинам увесистыми ладонями. Громов что-то сказал напоследок, на что Кир рассмеялся и направился к нашей машине быстрым шагом.

Он нервничает. Я вижу по тому, как напряжены его плечи, как сжаты кулаки по бокам, как он идёт чуть быстрее обычного. Нервничает из-за того, что сказал чиновнице. Боится моей реакции? Дэн тоже волнуется — продолжает бросать на меня взгляды украдкой через зеркало, барабанит пальцами по рулю нервной дробью.

Они оба ждут, что я сорвусь и устрою истерику с обвинениями и слезами.

Я правда произвожу на них такое впечатление? Несдержанной взбалмошной истерички, которая не способна взять себя в руки в сложной ситуации?

Задняя дверь распахнулась, и Кир сел в салон, машина качнулась под его немалым весом. Он принёс с собой целый букет запахов: снег, мороз, дорогой мужской одеколон с нотками кедра, который я теперь узнавала за километр. Устроился рядом со мной на сиденье. И прежде чем я успела что-то сказать или среагировать, его сильные руки потянулись ко мне — бережно подхватывая спящую Марику из моих затёкших объятий.

Я удивлённо посмотрела на него, непонимающе моргая.

Зачем?

Кир поднял голову, поворачиваясь ко мне. Наши взгляды столкнулись — его глаза встретились с моими. Бровь его вопросительно поползла вверх, но он не произнёс ни слова, просто ждал.

— Зачем ты… — начала я приглушённым шёпотом, чтобы не потревожить малышку. — Зачем забираешь её? Я могу…

— Тебе тяжело, — перебил он так же тихо, аккуратно устраивая Марику у себя на руках, прижимая к груди. — Ты держала её без перерыва минут сорок в одной и той же позе, руки, наверняка, затекли до одеревенения. Позволь мне подержать твою сестрёнку, дай себе отдохнуть хотя бы ненадолго.

Он откинулся на спинку сиденья, устраиваясь поудобнее, но даже в такой расслабленной позе я видела, как напряжена каждая мышца его тела, как крепко сжата челюсть, как нервно дёргаются желваки на скуле.

Он боится. Боится того, что я скажу или сделаю, когда «приду в себя от шока». Боится потерять меня из-за своего поступка.

Вот только у меня не осталось сил ни на что — ни на разговоры по душам, ни на выяснение отношений, ни даже на связные мысли. Усталость навалилась свинцовой плитой, придавливая к сиденью. Я просто устало прижалась виском к холодному стеклу бокового окна и длинно выдохнула, закрывая глаза.

Как же я вымоталась.

Машина плавно тронулась с места, покатила по заснеженной дороге, и мерное покачивание в сочетании с теплом салона и тихим сопением Марики начали неумолимо убаюкивать меня.

Просто закрою глаза на минутку. Всего на одну маленькую минуточку…

— Маленькая, просыпайся… Ася, слышишь меня? Приехали уже, пора открывать глазки…

Низкий и бархатный голос Кира вытаскивал меня из липких объятий сна. Я нехотя приоткрыла тяжёлые веки, с трудом фокусируя затуманенный взгляд. Барсов сидел на корточках у распахнутой двери салона, прямо на уровне моих глаз, и смотрел с такой нежностью в тёмных глазах, что сердце на миг замерло, зачем оно нужно телу.

А я… я сидела на заднем сиденье, привалившись к его плечу всем телом, уткнувшись носом ему в шею. Видимо, во сне после открытия двери съехала прямо в его объятия.

— М-м-м… — сонно промычала, пытаясь продрать глаза и сообразить, где мы находимся. — Кир? Что… приехали куда-то?

И тут меня пронзило ужасом, как разрядом тока. Я резко выпрямилась, отрываясь от его плеча, лихорадочно оглядываясь по сторонам пустого салона.

— Марика! Где моя Марика⁈ — голос сорвался на панической ноте. — Кир, где она, что с ней, куда она…

Тёплые ладони легли на моё лицо — заземляющие и возвращающие в реальность.

— Эй, эй, тише-тише, дыши, всё хорошо, слышишь меня? — Кир заглянул мне в глаза, в его взгляде было такое спокойствие, что паника начала отступать. — Марика наверху в твоей спальне, спит сладким сном под тёплым одеялом. Дэн отнёс её туда, пока ты дремала в машине. С твоей сестрой всё в порядке, даю слово. Она в безопасности, дома.

Я выдохнула протяжно и с таким облегчением, что закружилась голова, ощущая, как напряжение медленно покидает затёкшие мышцы.

— Прости… я просто… на секунду испугалась жутко, подумала, что…

— Тебе не за что извиняться передо мной, — мягко перебил Барс, убирая ладони с моего лица и поднимаясь во весь рост. — Это нормальная реакция после того, через что вы с ней прошли сегодня. Пойдём, занесу тебя в дом, а то ноги точно у тебя ещё толком не проснулись, боюсь, упадёшь лицом в сугроб. Намело за эти часы тут знатно, завтра вызову клининг.

И не дав мне возразить или запротестовать, он подхватил меня на руки и понёс через заснеженный двор к большому дому, который приветливо светился тёплыми жёлтыми огнями всех окон в ночной темноте. Я автоматически обвила руками его шею, прижалась щекой к твёрдой груди, вдыхая такой родной и успокаивающий запах.

Как же хорошо с ним, как невероятно безопасно и правильно. Будто вернулась домой после долгого, изнурительного путешествия.

Снег противно скрипел под его тяжёлыми ботинками, метель всё так же безжалостно хлестала в лицо острыми льдинками, но мне было тепло в его надёжных объятиях.

Кир внёс меня в прихожую дома, приятное тепло ударило в покрасневшее лицо мягкой волной. И, каким-то чудом не опуская меня на пол, умудрился стянуть с меня промокшую куртку одной свободной рукой ловким движением, потом аккуратно стряхнул с нас снег и повесил мой пуховик на крючки вешалки. Его парка, видимо, осталась в машине.

И понёс дальше по коридору, прямиком в просторную гостиную с камином. Опустил на диван выпрямился, собираясь сразу отойти… и на мгновение наши взгляды снова встретились и зацепились друг за друга.

Что-то пробежало между нами в воздухе — искра, молчаливый вопрос, напряжённое ожидание чего-то важного.

А потом Кирилл Барсов медленно опустился передо мной на колени прямо на пол у дивана, устраиваясь на твёрдом паркете, и взял мои ещё холодные с улицы руки в свои большие и горячие, покрытые старыми шрамами.

— Я знаю, — начал он сдавленно, его голос звучал напряжённо, как туго натянутая гитарная струна перед разрывом, — я понимаю, что то, что я сказал… стало для тебя шоком. Возможно, ты сейчас… чёрт возьми, возможно ты недовольна мной как никогда, может даже зла до трясучки за то, что я взял и принял такое серьёзное решение единолично, не спросив твоего мнения, не посоветовавшись заранее. Но мне нужно… нет, я просто обязан сказать тебе кое-что, прежде чем ты начнёшь высказывать мне всё, что думаешь обо мне.

Он сглотнул с трудом, сжал мои замёрзшие пальцы ещё крепче. И, прежде чем я успела открыть рот, Кир продолжил:

— В тот момент, когда эта женщина из органов опеки собиралась забрать Марику у тебя, когда я увидел панику в твоих глазах, я не видел другого выхода из ситуации. Вообще никакого. Только официальный брак давал хоть какой-то шанс оставить девочку с тобой здесь и сейчас, не отдавать её хотя бы эти дни. Но… — он запнулся и отвёл взгляд куда-то в сторону, собираясь с духом. Потом снова посмотрел на меня, и в его тёмных глазах полыхал огонь из чувств. — Но если я скажу тебе сейчас прямо в лицо, что всё это было исключительно ради Марики, только ради того, чтобы помочь тебе получить законную опеку быстрее, я… солгу тебе. Это будет самая наглая, которую я когда-либо произносил.

Что? О чём он?

Его большой палец начал медленно, почти бессознательно поглаживать мои костяшки круговыми движениями. Руки у него дрожали — едва заметно, но ощутимо.

— На самом деле, если быть до конца честным… — голос Барса превратился в хриплый шёпот. — На самом деле я сказал те слова, потому что люблю тебя, Ася. Люблю так безумно, так сильно, что готов пойти на всё ради одной только твоей улыбки, ради твоего счастья. И я хочу, чтобы ты поняла одну важную вещь раз и навсегда: неважно насколько сложна, запутана, кажется безвыходной ситуация у любого из моих друзей, знакомых, даже родственников — я помогу им всем, чем только смогу, брошу все ресурсы, деньги, связи, людей, что угодно. Но я… ни за что на свете, слышишь? Никогда в жизни, ни при каких обстоятельствах не стал бы жениться на ком-либо просто ради решения чужих проблем. Никогда, понимаешь меня?

Барсов поднял наши сцепленные руки к лицу, прижался губами к моей ладони — благоговейно, будто целовал что-то святое и бесценное.

— Я понял сегодня окончательно, что не хочу видеть рядом с собой до самого конца своих дней никого другого кроме тебя, — продолжил он, целуя каждый мой палец по очереди. — Не хочу называть своей законной женой никого, кроме тебя. Хочу просыпаться с тобой каждое утро до конца жизни, засыпать каждую ночь, обнимая тебя. Хочу строить будущее вместе, растить наших детей, Марика, стареть рядом. Хочу быть твоей опорой, когда тебе тяжело, твоей защитой от всех бед, твоей семьёй в полном смысле этого слова.

Боже правый.

— Но, — в его глазах мелькнула настоящая мука, — но мне невыносимо стыдно и жаль, что я не оставил в этом вопросе тебе права выбора. Что просто взял и решил за нас обоих, не узнав твоих истинных желаний. Это было чертовски неправильно с моей стороны, эгоистично даже. Поэтому… я хочу, чтобы ты знала: если после получения постоянной опеки над Марикой ты вдруг захочешь… Боже, я не верю, что говорю это, но, — Кир на мгновение прижался лбом к моим коленям, но почти сразу снова поднял взгляд. — Ася, если ты решишь развестись со мной, уйти, жить своей жизнью без меня — я… не буду создавать никаких препятствий. Вообще никаких. Подпишу все бумаги о разводе без вопросов и скандалов, без обид. Я поддержу тебя после, поддержу и сейчас любое твоё решение во всём. Что бы ты ни выбрала в итоге. Обещаю тебе, маленькая.

Барс замолчал, глядя на меня снизу вверх со смесью отчаянной надежды, страха, железной решимости и любви. Я видела, как тяжело ему даётся каждое произнесённое слово, как он борется с желанием сказать ещё больше и одновременно боится отпугнуть меня напором.

Господи. Этот мужчина…

Этот невероятный, потрясающий до глубины души мужчина.

Я сидела ошеломлённая и парализованная, не в силах произнести хоть звук, хоть слово. Просто смотрела на него во все глаза и пыталась осознать, осмыслить масштаб того, что он только что выложил передо мной.

Кир надломленно выдохнул, и на губах его появилась такая кривая, даже печальная, безнадёжная улыбка. Он, словно превозмогая боль, поднялся с колен на ноги, нагнулся ко мне и поцеловал в макушку — долгий тоскливый поцелуй, слёзы обожгли мои веки.

— Пойду приготовлю тебе что-нибудь горячее поесть, — пробормотал он севшим голосом, не отрываясь от моих волос. — Ты целый день ничего толком в рот не брала. Нужно… нужно поесть обязательно.

Он выпрямился, провёл ладонью по моей щеке одним прощальным жестом и развернулся, направляясь к выходу широким шагом, через столовую в сторону кухни. Я осталась сидеть на диване, провожая его взглядом, пока высокая фигура не скрылась за проёмом, не растворилась в полумраке.

До чего же он идеальный.

Настолько… настолько огромно его сердце, если он способен на такое. Готов жениться, чтобы спасти меня от разлуки с Марикой. Готов потом развестись, отпустить, если я пожелаю. Готов отдать мне всё на свете и ничего не требовать взамен, кроме… права любить.

Как вообще такие мужчины существуют в нашей реальности, а не только в романтических фильмах?

Я закрыла глаза, откинув голову на низкую спинку дивана. Вдруг нахлынуло воспоминание — яркое, как будто это случилось только вчера…

Три с половиной года назад. Дождливый промозглый осенний вечер.

Небольшое уютное кафе, где я работала барменом на полставки, изо всех сил пытаясь совмещать с другими подработками.

Была середина смены, когда я направилась в служебку, чтобы проверить, как там Алиса, решилась ли позвонить своему этому Дэну. И, завернув в коридор, увидела, как высокий блондинистые мужик в дорогом костюме тащит бессознательную, обмякшую Алиску к запасному выходу в дальнем конце.

Моя лучшая подруга. И её… муж.

Я тогда заорала во всё горло, не думая о последствиях, бросилась следом через весь коридор, сшибая углы, но опоздала всего на несколько проклятых секунд. Тяжёлая дверь захлопнулась прямо перед моим носом с глухим стуком, я выскочила в переулок за кафе, но машина с тонированными стёклами уже гнала вперёд.

Войди я в служебку буквально на три минуты раньше, успела бы. Придушила бы того ублюдка собственными голыми руками. Выцарапала бы ему глаза!

Я металась, звонила в полицию, бегала по кафе в панике, набирая номер Дэна — её… друга? С которым они крупно поссорились сегодня из-за какой-то полнейшей фигни, и она в сердцах наговорила ему другой фигни.

Отдавая должному этому её Дэну — он примчался через пятнадцать минут, весь грозный, смертельно бледный, с совершенно безумными глазами, полными ужаса. Влетел в кафе как торнадо, сразу нашёл меня у барной стойки, где я вытирала уже чистые бокалы на автомате, кинулся ко мне стремглав.

— Что случилось, ещё раз, все расскажи! Ты запомнила номер⁈ Что именно ты видела⁈ Описывай по секундам! — забросал он меня вопросами как из пулемёта, хватая за плечи.

Я максимально полно и по делу рассказала всё, что знала и видела. Он слушал, бледнея с каждым моим словом всё сильнее и сильнее, превращаясь в восковую статую, его лицо окаменело, взгляд стал хищным. Но я отчётливо видела, как у него трясутся руки.

— Я позвонил моему лучшему другу, он минут десять будет здесь, — выдавил Дэн сквозь зубы. — У него больше ресурсов для поиска. Мы найдём её, Ася. Обязательно найдём, даже если мне придётся перевернуть весь гребаный город вверх дном.

Я кивнула, но внутри всё холодело и сжималось от парализующего страха за Алису.

Только бы она была жива. Только бы мы успели вовремя. Господи, пожалуйста.

Не-друг Алисы нервно зашагал по залу взад-вперёд, доставая телефон и начиная кому-то звонить. Я со вздохом полезла в карман барменского фартука за своим мобильником — хотела ещё раз позвонить в полицию, хотя это уже казалось бесполезным. Но вспомнила, что у меня есть… номер этого Артема.

Я не задумываясь протянула свой телефон Дэну, который как раз заканчивал очередной разговор.

— Это номер того мудака, который утащил Алису, — пробормотала. — Его зовут Артём, формально он её законный муж, хотя она от него давно удрала. Алиса дала мне этот номер года три назад на всякий случай, говорила позвонить, если с ней что-то стрясётся. Может… может получится пробить?

Дэн резко схватил телефон из моих пальцев, впился в номер лихорадочным взглядом. Он уже набирал новый номер на своём мобильно, глядя в экран моего. Дождался ответа и кивнул мне, выходя к служебному коридору, чтобы поговорить без лишнего шума.

Я вернулась за барную стойку, на автопилоте обслужила пару случайных клиентов, не думая и не осознавая, что именно делаю руками.

Алиса. Только бы с ней всё обошлось. Только бы эта мразь не причинил ей вреда.

Очередной посетитель получил свой заказ и ушёл, бросив пару купюр на стойку без сдачи. А я, глубоко задумавшись и отвлекшись на дурные мысли, споткнулась о неразобранный картонный ящик у задней стенки за барной стойкой.

Чуть не упала лицом в пол, поймав равновесие в последнюю секунду.

— Твою же мать, Ксюша! — выругалась я вслух на весь зал, зло пиная коробку носком кроссовок. — Я тебя ещё полтора часа назад просила распаковать свежую приёмку с фруктовыми сиропами и расставить бутылки по полкам! Куда ты, бестолочь, постоянно пропадаешь⁈

Курить небось унеслась в десятый раз за смену, ленивая задница, а не сменщица!

Я раздражённо склонилась перед ящиком, начиная распаковывать картонную коробку, доставая бутылки с яркими сиропами одну за другой и выставляя на пол рядом.

Быстрее всё сделаю сама, чем буду ждать эту лентяйку до второго пришествия!

Мысли продолжали кружиться вокруг Алисы, вокруг того, чем ещё я могу помочь Дэну в поисках, кроме номера телефона.

Может, всё-таки съездить в полицию лично? Или подождать, что скажет и посоветует этот друг Дэна, который должен прийти?

И тут прямо над моей склонённой… фигурой раздался низкий мужской смешок — насмешливый, полный нескрываемого издевательства.

— Ничего себе, оригинально тут посетителей встречают в вашем заведении, — бархат в его голосе пробежался по моим нервам. — Раком у барной стойки… Креативный подход к клиентскому сервису, ничего не скажешь. Но я, если откровенно, предпочёл бы обойтись без этого эротического шоу и просто получить качественный американо без сахара.