Глава 39 · Он мой, а я — его

Ася

Я резко, даже слишком, выпрямилась, возмущённо разворачиваясь на звук голоса какого-то извращенца. От неловкого движения стеклянная бутылка со сладким сиропом выскользнула из пальцев, шлёпнулась на столешницу, покатилась по инерции, задела самый край полки с выставленными бокалами.

Полка качнулась.

Несколько бокалов полетели вниз.

Звон разбивающегося стекла. Грохот падающей посуды. Острые осколки веером разлетелись по полу во все стороны.

— Твою мать! — зашипела я сквозь стиснутые зубы, вскакивая на ноги и с нескрываемым гневом натыкаясь взглядом на виновника катастрофы.

И застыла как вкопанная, замерев на месте.

За барной стойкой, небрежно развалившись на высоком кожаном барном стуле с видом хозяина жизни, которому принадлежит весь мир целиком, сидел мужчина. Лет двадцати восьми, от силы тридцати. Высокий — это читалось даже в сидячем положении, явно под метр девяносто, а то и выше.

Широкоплечий, до неприличия мускулистый, дорогое пальто натягивалось на мощных бицепсах и широкой груди, явно сшитое на заказ под нестандартную атлетическую фигуру — слишком идеально сидело. Тёмные густые волосы коротко выстрижены по бокам, сверху чуть длиннее, небрежно уложены с лёгким художественным беспорядком.

Внимательные глаза под густыми бровями смотрели на меня с наглой усмешкой, искрились весельем. Прямой классический нос. Волевой мужественный подбородок, покрытый лёгкой небритостью. Чувственные губы изогнуты в самой что ни на есть самодовольной ухмылке.

На запястье поблёскивали дорогущие часы.

Качок-богач. Типичный до тошноты самовлюблённый мачо из какой-нибудь элитной тренажёрки, который свято уверен, что абсолютно все женщины на планете должны падать штабелями к его ногам от одного взгляда.

Ненавижу таких всей душой. Всеми фибрами!

— Подождёте, — бросила я максимально холодно и отстранённо, демонстративно приседая обратно и начиная собирать острые осколки разбитых бокалов голыми руками. — Разве не видите, что я сейчас занята?

— Вижу прекрасно, ещё как вижу, — протянул он лениво. — Очень, очень занята демонстрацией аппетитной попки случайным клиентам. Весьма эффективная и креативная маркетинговая стратегия привлечения посетителей. Ммм… оригинально.

Я почувствовала, как кровь бурлящим потоком прилила к разгорячённому лицу от захлестнувшей меня злости.

Какой же мерзкий, отвратительный тип! Хам редкостный!

— Если вы специально пришли сюда для того, чтобы хамить персоналу и портить настроение, то выход находится вон там, — процедила я сквозь стиснутые зубы, резко указывая пальцем на входную дверь. — Проваливайте отсюда поскорее и не отравляйте мне воздух.

Он удивлённо приподнял одну бровь вверх, явно нешуточно развлекаясь моей бурной негативной реакцией. Но он вот не вовремя появился тут. Сейчас я не была настроена на корпоративную вежливость. Особенно с этим придурком!

Мужчина задумчиво потёр подбородок, разглядывая меня неспешно с ног до головы оценивающим взглядом.

— Какая боевая штучка попалась, — протянул он с неприкрытым восхищением. — Мне безумно нравится такой характер. Обычно бармены в подобных заведениях приторно улыбаются всем клиентам во весь рот и лебезят, а не рычат как разъярённые дикие кошки, готовые вцепиться в горло.

— А обычно адекватные клиенты ведут себя прилично и уважительно, а не отпускают пошлые двусмысленные комментарии налево и направо, — мгновенно парировала я, с грохотом выбрасывая собранные осколки в мусорное ведро под стойкой. — Так что, будете наконец заказывать что-нибудь конкретное или продолжите бессмысленно засорять мне рабочую смену своим… присутствием?

— Американо, — ответил он, усмехаясь ещё шире, обнажая ровные белые зубы. Он закусил губу и наклонил голову набок, зависнув взглядом где-то в районе моей груди. — Крепкий. И, если можно, поменьше вот этой ядовитой пены в твоём замечательном отношении ко мне.

Я гневно скрипнула зубами, но молча развернулась спиной к кофемашине, начиная готовить его чёртов заказ.

Дыши глубоко. Спокойно, Ася. Не обращай внимания на этого самовлюблённого ублюдка. Алиса сейчас в тысячу раз важнее, чем этот мудак. Думай давай, чем ещё помочь Дэну!

Но посетитель, видимо, не собирался замолкать и оставить меня в покое.

— Тяжёлый выдался денёк? — спросил он, в голосе неожиданно появилась нотка вполне искреннего человеческого участия. — Выглядишь как выжатый лимон, если честно. Глаза красные, руки трясутся.

— Не ваше собачье дело, как я выгляжу, — отрезала я резко, яростно утрамбовывая молотый кофе в металлический холдер.

— Может, помочь чем-то могу? — продолжил он настойчиво, становясь серьёзнее. — У меня достаточно широкие возможности, считай меня Дедом Морозом.

Я зло фыркнула, включая пролив кипятка.

— Сильно сомневаюсь, что вы реально можете помочь в моей ситуации, если только вы случайно не умеете находить по горячим следам похищенных людей и возвращать их живыми.

Воцарилась странная тишина. Я машинально обернулась через плечо — он смотрел на меня уже без тени той издевательской усмешки.

— Кого именно похитили? — он нахмурился. — Когда? При каких обстоятельствах?

— Повторяю ещё раз: не ваше дело, — холодно повторила я, наливая готовый кофе в прозрачную чашку, понимая, что не спросила — на вынос ему или с собой.

Поставила перед ним, но от резкости часть кофе плеснулась на блюдце, забрызгала столешницу. Мужчина не обратил на это внимание, невозмутимо взял чашку, поднёс к губам, сделал небольшой глоток, слегка наморщился с недовольным видом.

— Зёрна пережжены прилично, — констатировал он с видом знатока. — Лишняя горечь чувствуется. Неужели в этом, казалось бы, нормальном кафе не следят за качеством сырья и напитков, ммм?

Что-то внутри меня окончательно сорвалось с цепей, лопнуло как перетянутая резинка. Весь накопившийся за этот кошмарный день стресс, парализующий страх за жизнь Алисы, бешеная злость на этого нарциссического мудака — всё разом вылилось наружу неудержимым потоком гневных слов.

— Послушайте-ка, мистер Идеальный Изысканный Вкус! — выпалила я, выходя из-за барной стойки и подходя к нему вплотную, почти впритык. — Вы что, совсем ослепли или прикидываетесь? Вы же пришли сюда точно не для того, чтобы оценивать качество кофейных зёрен и умничать, а исключительно чтобы похабно поглазеть на задницу бармена! Потом начали занудно разглагольствовать про какие-то там пережжённые зёрна, изображая из себя дегустатора. Хотя по вашей самодовольной роже прекрасно видно, что вы обычный толстосум и мажор, который в лучшем случае отличает протеиновые коктейли друг от друга! Так что заткнитесь уже наконец, допейте молча свой якобы отвратительный американо и убирайтесь отсюда, потому что у меня сейчас нет ни времени, ни желания, ни терпения выносить подобных тупых до тошноты…

Мужчина с нарочитой расслабленной ленцой развернулся на барном стуле всем корпусом спиной к стойке, но лицом ко мне. Положил оба локтя на столешницу позади себя, откинулся назад в максимально расслабленной позе и посмотрел на меня сверху вниз с той же наглой усмешкой на губах.

— Продолжай в том же духе, мне нравится, — подбодрил он, в его голосе звучало неприкрытое веселье. — Обожаю, когда на меня орут красивые темпераментные женщины. Особенно рыжие бармены с огненным характером под стать волосам.

Всё. Крышу снесло окончательно!

— Красивые⁈ Ещё и комплименты дешёвые раздаёте⁈ — завелась я ещё сильнее. Ненавижу мужчин! — Да вы ещё и типичный бабник в придачу ко всему! Классический мачо, который считает, что дурацкие комплименты про внешность открывают ему прямую дорогу в любые женские трусы! Который ходит по барам и клубам, цепляет там барменш, официанток, случайных посетительниц, а потом хвастается друзьям в потной раздевалке тренажёрки, сколько именно новых баб успел прокатить за последнюю неделю! Вы все настолько предсказуемы и однообразны, что меня от вас буквально тошнит! Одинаковые как под копирку — гора перекаченных мускул, пустая голова с кашей вместо мозгов и самомнение невероятных размеров с Эверест! Вы думаете, что…

— Ты уже закончила свою речь? — спокойно перебил он, нисколько не обидевшись.

— Нет! Я ещё далеко не закончила! Вы…

— Тогда продолжай кричать дальше сколько душе угодно, — кивнул он благосклонно, махнув рукой. — А я пока спокойно допью этот действительно отвратительный кофе, раз уж заплатил за него, и полюбуюсь на тебя, красавица.

Он демонстративно медленно поднёс чашку к губам, сделал неторопливый глоток, не отрывая от меня весёлого взгляда.

Я взвизгнула от бешенства, теряя самоконтрол. Выхватила злополучную чашку из его руки грубым движением и… опрокинула все остатки тёмного кофе ему прямо на голову одним движением.

Горячая жидкость потекла по коротко стриженым волосам медленными ручейками, по широкому лбу, по вискам, капая на дорогую рубашку и пальто, оставляя мокрые пятна. Мужчина закрыл глаза, замер неподвижно как статуя, а я вдруг с ужасом осознала масштаб того, что только что натворила сгоряча…

О боже. Я… я только что вылила кофе на клиента. На посетителя заведения. Меня сейчас уволят. И ещё в полицию заяву напишут за порчу дорогой одежды. Господи, что же я наделала⁈

Я отступила на шаг назад на подкашивающихся ногах, судорожно открывая рот, собираясь хоть как-то извиниться, объяснить ситуацию, но не успела произнести ни единого звука. Он открыл глаза — и в его зрачках полыхнуло что-то опасное.

— Иди сюда, — произнёс он почти лениво, но в голосе этом прозвучала такая властная нотка, что у меня по спине пробежали мурашки.

— Что? Нет! Я не… — начала я пятиться дальше.

Его рука метнулась вперёд со скоростью — сильные пальцы обхватили моё запястье железной хваткой и рывком притянули к себе. Я взвизгнула, споткнувшись, и в следующую секунду оказалась между его расставленных ног.

Слишком близко. Он слишком близко.

— Отпустите! — попыталась я вырваться, дёрнув рукой.

— Тише, — его свободная ладонь тяжело легла мне на талию. — Ты же хотела извиниться за свой маленький спектакль? Так извиняйся правильно.

Прежде чем я успела сообразить, что происходит, он развернул меня спиной к себе одним движением и потянул вниз, перегибая животом через своё мускулистое бедро.

— Что вы… пустите немедленно! — завизжала я, упираясь ладонями в его каменные мышцы, пытаясь оттолкнуться.

Но его рука легла мне на поясницу, удерживая на месте, а вторая всё ещё держала моё запястье за спиной, фиксируя в беспомощном положении. Кровь прилила к лицу — от унижения и от бешенства, и от…

— Знаешь, что делают с непослушными девочками, которые забыли, как себя вести? — голос его прозвучал прямо над моим ухом — такой низкий и хриплый. — Их учат… манерам.

— Ты… ты ненормальный! Сейчас же…

Его ладонь скользнула по моей спине вниз, прожигая через ткань тонкой блузки, и легла на изгиб поясницы чуть выше ягодиц.

Я замерла, перестав дышать.

— Вот так, — одобрительно протянул он. — Тише мышки. Наконец-то заткнулась.

Его большой палец начал рисовать медленные круги на пояснице — почти невинное движение, но отчего-то по телу пробежала волна жара.

— Сколько, интересно, шлепков заслужила такая дерзкая девочка? — размышлял он вслух, и ладонь переместилась ниже, накрыла мою ягодицу поверх ткани джинсов. — За хамство — один. За оскорбления — два. За испорченную куртку… — он сжал пальцы, и я едва сдержала постыдный всхлип. — Три, как минимум.

— Не смей! — прошипела я, извиваясь. — Да я тебя…

Шлепок.

Не сильный, но звонкий и унизительный.

Я замерла от шока, не веря в происходящее. Что за… что за абсурд⁈

Он… он только что ударил меня по… заднице⁈

— Четыре, — спокойно продолжил он, поглаживая то место, куда только что шлёпнул. — За угрозы. И это только начало, рыжая. Будешь думать вперёд, что делаешь.

Его пальцы сжались на моём бедре, обжигающе крепко, большой палец опасно близко к внутренней стороне.

— Знаешь, что меня действительно поражает? — голос его стал интимнее. — Ты дрожишь, но… не от страха передо мной.

Нет. Нет-нет-нет. Он не может мне… я не…

Но моё тело напряглось под его рукой, и мы оба это почувствовали. Он довольно засмеялся.

— Вот как, значит, — протянул мужчина. — Интересно. Очень… интересно.

Ещё один шлепок — чуть сильнее, точно в центр левой ягодицы. Я сдавленно ахнула.

— Пять, — его ладонь снова погладила разгорячённое место, пальцы сжались, помассировали. — За ложь.

Его бедро подо мной было твёрдым как камень, я отчаянно пыталась не ёрзать, не давать ему понять, насколько это положение… возбуждает?

Что со мной не так? Почему я не кричу? Не зову на помощь? Почему часть меня хочет…

Ладонь его скользнула выше, к талии, проникла под край блузки, коснулась голой кожи. Я зашипела от прикосновения горячих пальцев к обнажённой пояснице.

— Такая нежная, — пробормотал он себе под нос. — Горячая. Дрожишь как пойманная птичка.

Пальцы мучительно медленно скользили по коже вверх по позвоночнику, пока я чувствовала, как волнами расходятся мурашки от его касаний.

Это неправильно. Он незнакомец. Мудак. Качок самовлюбленный. Но его руки…

— Шестой шлепок будет за то, — его губы оказались близко к моему уху, голос упал до хриплого шёпота, — что ты заставила меня сидеть здесь мокрым и злым как чёрт. Но при этом возбуждённым как юнец от одного вида твоей задницы в воздухе передо мной.

Шлепок.

Я сдавленно всхлипнула, закусывая губу — звук вырвался помимо воли.

— Вот так, — его ладонь снова легла на джинсы, пальцы сжплись. — Теперь ты будешь помнить, девочка, что бывает с теми, кто выводит меня из себя.

Он резко перевернул меня, ставя на ноги, но не отпустил. Руки на моей талии держали крепко, не давая отступить. Я стояла между его ног, тяжело дыша, красная как рак, и не могла оторвать взгляд от его лица.

Что это было? Что, чёрт возьми, это сейчас было?

Он смотрел на меня сверху вниз — глаза потемнели почти до черноты, на скулах играли желваки, дыхание было таким же рваным, как моё.

— Ты, девочка, окончательно потеряла инстинкт самосохранения, — прошетал он. — Обливаешь кофе незнакомых мужиков, орёшь на них, оскорбляешь. Тебя же кто-нибудь убьёт за такой характер. Или сделает что похуже.

Его руки скользнули с талии на бёдра, сжались, притягивая вплотную к себе, отчего я упёрлась ладонями в его широкие плечи, а животом прижалась к его… к…

— Или я потеряю голову, — добавил он тише, глядя мне прямо в глаза. — Если ты продолжишь смотреть на меня вот так.

Я очнулась и оттолкнула его обеими руками изо всех сил, отпрянув назад на ватных ногах.

— Вы… вы ненормальный извращенец! — выдохнула я, пятясь к стене. — Как вы смеете… я вызову полицию! Охрану!

Хотя мы оба знаем, что я вру. Потому что если бы я действительно хотела, я бы уже кричала.

Он не торопясь поднялся с барного стула во весь внушительный рост — и я поняла, что сидя он казался большим, но стоя… стоя он был огромен.

Метр девяносто минимум. Широченные плечи. Мускулы перекатывались под рубашкой при каждом движении.

Он сделал шаг в мою сторону.

Я отступила.

Ещё шаг.

Я снова попятилась, спиной чувствуя приближение стены.

Он шёл медленно, не спеша, как хищник, загоняющий добычу в угол, в глазах его плясали опасные огоньки.

Некуда бежать. Стена за спиной.

Я уперлась лопатками в поверхность.

Мужчина подошёл вплотную — такой огромный, пахнущий дорогим парфюмом и своим собственным запахом, от которого у меня кружилась голова. Он опёрся руками в стену по обе стороны от моего лица — живая клетка из мышц и силы. Наклонился так близко, что я ощущала каждый его выдох на своих губах.

— Что будешь делать дальше, красавица? — прошептал он, голос был как бархат, натянутый на сталь. — Продолжишь угрожать полицией? Попытаешься ударить меня? Или признаешь наконец, что тебе понравилось лежать у меня на коленях?

Господи, что со мной? Сердце сейчас заработает аритмию. Дышать невозможно. Ноги не держат. А он…

— Я тебя ненавижу, — прошипела я, но голос звучал неубедительно даже для моих собственных ушей.

— Врёшь, — он склонил голову набок, изучая моё лицо. — Зрачки расширены. Дышишь часто. Румянец на щечках. Пульс бешеный — я вижу, как вена на шее пульсирует. Ты не ненавидишь меня, девочка. Ты просто боишься признать, что хочешь незнакомца.

Его рука поднялась, пальцы коснулись моей щеки — удивительно нежно после всего, что было.

— Ты меня околдовала, — неверяще пробормотал он, будто сам себе. — С первого взгляда. Стояла тут в своём дурацком фартуке, с этими огненными волосами и колючим характером, и я… — он провёл большим пальцем по моей нижней губе, мои глаза распахнулись. — Я пропал, сразу, как только увидел твои глаза. Но твой ротик, твой язычок, произносящий все те гадости… ммм…

Что он говорит? Это…?

Мужская усмешка, склоненная голова к моей шее и мягкий поцелуй в изгиб плеча. Мой рваный выдох. Он поднимает лицо и приближается ещё на миллиметр — губы почти качаются моих, ещё чуть-чуть, и…

— Эм… я так понимаю, помешал…?

Спокойный, но с лёгким сарказмом голос Дэна разрезал натянутую между нами невидимую нить. Мы оба резко обернулись к коридору.

Дэн стоял в проходе с двумя телефонами в руках, смотрел на нас с невозмутимым лицом, но бровь его выразительно ползла вверх. Я практически вылетела из-под рук незнакомца, отскочила так резко, что чуть не упала.

— Нет! — произнесли мы хором.

Дэн усмехнулся, явно развлекаясь нашей реакцией.

— Ася, познакомься поближе, — сказал он, кивая в сторону качка, не сдерживая удыбку. — Это Кирилл Барсов по паспорту, но все зовут просто Кир. Мой лучший друг со службы и надёжнейший партнёр по делам. Именно его я ждал, чтобы подключить к помощи в поиске Алисы.

Время безжалостно остановилось.

Я медленно перевела ошарашенный взгляд на качка — на Кира — который стоял, небрежно скрестив мускулистые руки на груди, и смотрел на меня всё с той же наглой усмешкой на губах. Но теперь она стала ещё шире.

— Очень приятно познакомиться, колючка, — протянул он. — Надеюсь, что мы поладим в процессе совместной… работы.

Вот же… ублюдок самодовольный!

Я резко вернулась в реальность, рывком открывая глаза и обнаруживая себя всё на том же диване в просторной гостиной дома Кира.

Вот таким он ворвался в мою размеренную жизнь три с половиной года назад. Наглым, самоуверенным до безобразия, невыносимым качком-мачо, которого я возненавидела люто с самого первого взгляда, с первого слова. Который потом постепенно, день за днём стал моим… всем.

Воспоминания поплыли дальше сами собой — как мы вместе искали Алису те страшные, бесконечные сутки, как он был постоянно рядом, поддерживал меня, успокаивал, не давал сойти с ума от страха.

Как в итоге нашли её живой, хоть и напуганной до полусмерти, хотя меня туда не пустили. Кир лично запер меня шипящую в своей машине, направляясь в дом, где держали мою подругу.

Как после всего этого он начал регулярно появляться в кафе каждый божий день, неизменно заказывать очередной кофе, провоцировать меня на жаркие споры, методично выводить из себя колкими комментариями.

Как я злилась на него, огрызалась, но каждый раз… с нетерпением ждала его прихода. Как постепенно, незаметно для себя же злость трансформировалась во что-то совершенно другое — в непреодолимое притяжение, в жгучий интерес, в глубокую привязанность.

Как однажды, после закрытия особенно тяжёлой смены, он прижал меня к стене служебки, обнял так, прижав к себе, что мир перевернулся вверх дном. Тогда я поняла: всё, пропала, влюбилась по уши в этого невозможного человека. В неподходящего, которому я вовсе не ровня.

Кир. Мой Барс.

Который сейчас на кухне готовит мне горячий ужин и мучается мыслями, что я злюсь на него за внезапное «предложение» брака. Который готов развестись безо всяких вопросов, если я вдруг захочу, даже если это причинит ему боль.

Который любит меня настолько безгранично, что готов на всё ради моего счастья.

Я медленно поднялась с мягкого дивана, устало качая головой с невесёлой улыбкой. Я не хочу, чтобы он переживал зря. Не хочу, чтобы мучился неизвестностью и терзался. Не хочу, чтобы он хоть секунду думал, будто я разгневана на него.

Для этого мне нужно просто пойти к нему и быть предельно честной с ним.

Я глубоко вдохнула, протяжно выдохнула и решительно направилась через просторную столовую на кухню, откуда доносились домашние звуки — аппетитное шипение чего-то на раскалённой сковороде, негромкий стук посуды, шум воды.

Скажу всю правду, как есть. Скажу, что я тоже безумно люблю его. Всем сердцем. Что хочу стать его женой, что даже мечтать о таком боялась. Что выбрала бы именно его из миллиона других мужчин без малейших колебаний.

Что он мой.

А я его.