Глава 51 · Только открой свой рот

Кир

Букет выпал из моих онемевших пальцев, глухо шлепнувшись на пол прихожей. Розы рассыпались по паркету белыми лепестками, атласные ленты размотались. Это просто насмешка над всем сегодняшним днем.

Руслан стоял спиной ко мне в коридоре. А в его руках, прижатая к нему… была Ася.

И они целовались.

Всего на секунду, одну хренову секунду, меня затопила горечь. Знакомая и въевшаяся в кости за годы с Настей боль предательства поднялась из глубин памяти, где я думал, что успешно её похоронил. Разочарование прокатилось по венам, сжимая сердце в каменный кулак.

Опять. Снова повторяется.

Но это были остатки прежнего Кира. Кира, который был с неправильной женщиной, которого использовали как дойную денежную корову и предавали в собственной постели.

Сейчас я был с той, кто стала для меня смыслом. С женщиной, которая дралась за свою сестру как львица за детёныша. Которая прошла через ад в юности. Которая с нежностью произносила мое имя, пока я доводил ее до пика раз за разом.

Поэтому, отбросив первый ком черных эмоций, я сделал шаг вперёд, открывая обзор. И все стало понятно без слов.

Руслан крепко держал руки Аси за её спиной одной ладонью в классическом полицейском захвате, словно конвоир преступника, а другой жёстко вцепился ей в волосы у затылка, не позволяя отстраниться ни на миллиметр. Он сминал её губы, наваливаясь всем телом, прижимая к стене, не обращая внимания на то, как она извивается в его хватке, как пытается вырваться, как её плечи дёргаются в отчаянной попытке освободиться, как пальцы беспомощно скребут по его руке сзади.

Бешенство накрыло меня с головой.

Пакеты с покупками полетели следом за букетом, рассыпаясь по полу. Но не успел я сделать и двух шагов в их сторону, как Ася всё же изловчилась вывернуться в его хватке и резко вскинула колено вверх, впечатывая его прямо между ног этой мрази. Руслан взвыл на высокой ноте, выпуская её из захвата, согнулся пополам, хватаясь за пах обеими руками, лицо перекосилось от боли.

Вот это моя девочка…

Честно? Я опешил от такого поворота событий, замерев на долю секунды. Гордость смешалась с яростью. Она защитила себя сама, не дожидаясь меня, но факт того, что ей вообще пришлось это делать…

Но тут Руслан, оправившись от первого шока, зашипел сквозь стиснутые зубы, поднимая покрасневшее от злости лицо:

— Ах ты сука!

И занёс над ней руку для удара.

Ася отшатнулась к стене, прикрывая лицо скрещёнными руками перед собой, съёживаясь, пытаясь стать меньше. Движение было отработанным и рефлекторным. Так, будто она делала это в своей жизни не раз. Много раз. Слишком много, чтобы тело забыло защитную реакцию на поднятую мужскую руку.

Её били и не один раз. Достаточно, чтобы выработался условный рефлекс.

Я сорвался с места, преодолевая расстояние в несколько метров меньше чем за секунду, перехватывая его ладонь в воздухе раньше, чем та успела опуститься на Асино лицо. Пальцы сомкнулись на его запястье мёртвой хваткой, останавливая замах. Рывком завёл руку Руслану за спину, выворачивая в болевой приём, фиксируя запястье между лопаток под углом, близким к вывиху.

Он заорал благим матом, пытаясь вырваться, дёргаясь всем телом, но я только усилил давление.

— Кирилл, бля… отпусти… я сейчас объясню…

Я приподнял его руку ещё выше, заставляя взвыть от боли, когда сухожилия натянулись до предела, когда плечевой сустав был готов вывернуться. Ещё немного усилий — и раздастся характерный хруст.

Как же хочется услышать этот звук…

Ася отмерла от стены, вытирая тыльной стороной ладони губы трясущимися пальцами, размазывая кровь — он разбил ей губу, сука⁈ — и бросилась ко мне, спотыкаясь о пакеты. В её глазах блестели слёзы, голос сипел, слова сыпались сбивчиво:

— Кир, это не… я не… Я клянусь, я не хотела… Он… он сказал про документы, я думала, ты ждёшь, а он ворвался, я пыталась, но он…

Я перебил её, продолжая держать Руслана в болевом. Потому что еще одно слово и придется звонить Михалычу, будет труп. Голос прозвучал спокойно и отстраненно, почти безразлично:

— Иди в зал к Марике. Я скоро приду.

Ася отступила на шаг назад. Даже скорее отпрянула, словно от удара. Выглядела такой испуганной и потерянной. Смотрела на меня этими будоражащими карими глазами, полными мольбы и отчаяния одновременно, непослушными губами пытаясь что-то сказать и не находя слов.

Господи, она думает, что я ей не верю? Что обвиняю её.

В грудине болезненно засвербело, захотелось бросить всё к чертям, притянуть Асю к себе и успокоить, поцеловать, стереть эти слёзы, прошептать, что всё в порядке. Но сначала мне нужно было разобраться с тварью в моих руках, а уже после я её утешу, объясню и покажу, что доверяю ей безоговорочно и беззаветно.

— Иди, Ася, — повторил тверже. Пауза. Добавил уже мягче, встречаясь с ней взглядом: — Пожалуйста. Всё хорошо, слышишь меня? Марика не должна это видеть.

Она замерла ещё на пару бесконечных секунд, в которых я видел борьбу в её взгляде. Желание остаться, желание убедиться, что я ей верю, и… понимание, что сестра важнее. Потом неуверенно кивнула и развернулась, на ходу вытирая слёзы, почти бегом скрываясь в глубине дома по направлению к гостиной, где играла Марика.

Я подождал, пока не услышал, как захлопнулась дверь в зал, отсекая любопытные детские уши от того, что сейчас произойдёт.

Рывком развернул Руслана лицом к выходу, практически волоча, открыл входную дверь свободной рукой, не выпуская его из захвата. Перешагнул через рассыпанные букеты и пакеты с покупками. Лекарства, сладости для Аси, всё, что должно было стать сюрпризом, теперь валялось в беспорядке на полу.

И с силой пнул Руслана в спину, выбрасывая с порога крыльца вниз по обледенелым ступенькам.

Он с протяжным воплем полетел кувырком, врезаясь сначала плечом в перила, потом грудью в ступени, кувыркаясь дальше и в итоге приземляясь лицом в сугроб у самого края дорожки. Попытался подняться на четвереньки, но тут же рухнул обратно, держась одной рукой за пах, второй — за рёбра, хрипло кашляя.

Я не торопясь, спустился по ступеням крыльца, смакуя каждую секунду, давая ему почувствовать приближение неотвратимого. Снег скрипел под подошвами моих ботинок, воздух обжигал лёгкие, пар вырывался изо рта при каждом выдохе.

Всё моё внимание было сосредоточено на корчащейся фигуре помощника.

Бывшего помощника.

Подошёл вплотную и встал над ним, скрестив руки на груди, глядя сверху вниз на жалкое и ничтожное зрелище.

— А теперь, сука, — почти вкрадчиво произнес, обманчиво спокойным тоном, — поговорим по душам.

Двадцать минут назад.

Ася

Марика стояла на цыпочках, пытаясь дотянуться до ветки ёлки с красным шариком, зажатым в кулачке. Но каждый раз она промахивалась на несколько сантиметров, теряя равновесие. Высунув кончик языка от усердия, сосредоточенно сопя носом, она подпрыгнула, едва не опрокинув всю конструкцию набок.

— Осторожнее, солнышко, — я подхватила её под мышки раньше, чем она успела врезаться и свалить ёлку. — Давай я помогу, а то ты сейчас вместе с ёлочкой на пол рухнешь.

Подняла Марику на руки, отчего она радостно взвизгнула, дотягиваясь до нужной ветки пальчиками и аккуратно цепляя на неё шарик за петельку.

— Получилось! — воскликнула она, хлопая в ладоши перед моим лицом. — Ася, смотри, какая красивая получается ёлочка! Самая красивая на всём свете!

Опустила её обратно на пол и отступила на пару шагов назад, обхватывая сестрёнку за плечи, притягивая к себе, чтобы оценить нашу совместную работу. Действительно красиво. Огромная пушистая ёлка, которую Кир притащил с грузчиками, едва протиснув в дверной проём. Теперь она переливалась разноцветными шарами всех размеров, гирляндами со сверкающими огоньками и серебристой мишурой, свисающей тяжёлыми гроздьями.

— Самая красивая ёлка в мире, — согласилась я, присаживаясь рядом с сестрой на ковёр и обнимая покрепче. — Ты настоящая волшебница, Маришка. У тебя золотые руки.

Она прижалась всем телом, уткнувшись носом мне в плечо. Помолчала несколько секунд, разглядывая огоньки на гирлянде, потом неуверенно спросила, не поднимая головы:

— Асенька… а ведь можно… можно я буду дядю Кира папой называть?

Я замерла.

Прикусила нижнюю губу, не зная, как правильно ответить, что сказать, как объяснить то, что сама толком не понимала. Ведь я ее сестра, старшая, а Кир… Кир мой будущий муж? И как тут быть?

Но при этом… при этом он уже стал для Марики тем, кого у неё никогда не было в мужском лице. Стал ее защитой. Опорой и заботой.

Отцом, которого она заслуживает.

— Марика, — начала осторожно, подбирая слова, поглаживая её по спине, — если дядя Кир не будет против, то… наверное, можно. Но… — замялась, собираясь с мыслями, — но ты же понимаешь, солнышко, что у тебя уже есть папа… настоящий папа, который…

Она не дала мне договорить.

Сестра вскочила на ноги, отскакивая от меня. Глаза ее наполнились слезами, губы задрожали, кулачки сжались по бокам, и она звонко закричала:

— Нет! — голос сорвался на визг. — У меня нет папы! Нет! Это был не папа! У меня папа — Кир! Только дядя Кир!

Отвернулась от меня и принялась доставать из коробки новые игрушки, швыряя их на пол, не разбирая, хватая одну за другой, с такой злостью, словно они были виноваты во всём. Плечи её мелко подрагивали, из горла вырывались всхлипы.

Я растерялась окончательно, не понимая, как поступить, что сказать, чем помочь. Протянула руку, но Марика отпрянула, не желая прикосновений, сжавшись в комок.

Боже, что я наделала? Зачем вообще упомянула ублюдка?

Подползла ближе на коленях, осторожно обняла сестрёнку сзади, прижимая к себе, несмотря на её попытки вырваться. Прижалась губами к её макушке, целуя растрёпанные волосики, и прошептала, качая из стороны в сторону:

— Прости меня, солнышко. Прости, пожалуйста. Ты права. — Ещё крепче обняла, чувствуя, как постепенно уходит напряжение из сестры. — Дядя Кир… дядя Кир будет счастлив, если ты будешь всегда называть его папой. Очень счастлив. Будет самым счастливым человеком. Я знаю это точно.

Марика замерла в моих объятиях, перестав сопротивляться, всхлипнула жалобно, потом повернула ко мне заплаканное личико:

— Правда? — прошептала она неуверенно, вытирая слёзы кулачком. — Ты… ты не обманываешь меня? Он правда рад?

— Правда-правда, — заверила её, целуя в мокрые от слёз щёчки.

Она прижалась ко мне ещё крепче, уткнувшись носиком мне в шею, обхватывая ручками, и прошептала, я едва расслышала:

— Я его люблю, Асенька. Он… он добрый. И не кричит. И не бьёт. И покупает подарки. И сказал, что я хорошая. Как будто я очень важная для него.

Сердце вдребезги от её слов. Я понимала ее. Простая человеческая доброта нам казалась чудом.

— Ты и правда хорошая, Маришка, — прошептала, сжимая сестренку покрепче, борясь с подступающими слезами. — Самая лучшая девочка на свете. И ты очень важна для дяди Кира. Для нас обоих.

Мы так и сидели, обнявшись посреди гостиной рядом с нарядной ёлкой. Я покачивала ее в руках, успокаивая.

Она — мое счастье. То, ради чего стоит жить и бороться.

И именно в этот момент, когда Марика перестала плакать и уже потянулась за новой игрушкой… Настойчивый звонок в дверь разорвал установившуюся тишину.

Марика вздрогнула, мгновенно вцепившись в меня мёртвой хваткой, впиваясь пальчиками в рубашку. На лице сестры проступил ужас зверька, глаза расширились.

— Не открывай! — прошептала она панически, задыхаясь и прижимаясь лицом к моему животу. — Пожалуйста, Асенька, не открывай дверь! Это за мной пришли! Они вернулись забрать меня обратно! Не отдавай меня! Прошу тебя!

Обняла Марику крепче, одной рукой прижимая к себе, второй поглаживая по голове, ее трясло.

— Тише-тише-тише, солнышко, — прошептала максимально спокойно, покачивая из стороны в сторону, хотя сама внутри перепугалась и ее состояния, и звонка. — Никто тебя не заберёт. Никто и никогда. Слышишь меня? Ты в безопасности здесь. Со мной. С дядей Киром. Мы не дадим тебя в обиду.

— Но… но вдруг это… — всхлипнула сестра, поднимая заплаканное лицо и цепляясь за мою одежду, словно боялась, что её силой оторвут от меня. — Вдруг это Он вернулся? Или эти страшные тёти из опеки? Они придут и скажут, что я плохая, что должна вернуться, и ты не сможешь ничего сделать, как тогда, и меня заберут, и я больше никогда-никогда тебя не увижу, и…

— Маришка, послушай меня, — перебила, взяв её личико в ладони и заставляя посмотреть мне в глаза. — Я никому и никогда тебя не отдам. Понимаешь? Никому. Ни тому человеку, ни людям из опеки, вообще никому на всём белом свете, даже если мне придётся драться за тебя до последнего вздоха. Ты — моя сестра. Моя семья. Моя кровиночка. И дядя Кир тоже не позволит тебя забрать. Он же твой… — замялась на секунду, потом продолжила с улыбкой, — он же твой папа теперь. А папы защищают своих дочек.

Она шмыгнула носом, вытирая слёзы, дыхание всё ещё было прерывистым:

— Правда? — прошептала она с недоверием.

— Правда-правда, — заверила со всей убежденностью. — А теперь я пойду посмотрю, кто там пришёл. Это, наверное, просто кто-то к дяде Киру приехал. Всё хорошо, обещаю тебе.

Звонок раздался снова, уже более настойчиво.

Я поднялась с пола, но Марика схватила меня за руку обеими своими ладошками, не отпуская.

— Только… только пообещай, — прошептала сестренка с отчаянной мольбой, глаза мои защипало, — пообещай мне, Асенька, что не отдашь меня никому… что останешься со мной!

Опустилась на корточки, обнимая изо всех сил, прижимая к груди.

— Клянусь тебе, Маришка, — прошептала в ответ, борясь с подступающими слезами, — клянусь своей жизнью, что никогда и никому тебя не отдам. Слышишь меня? Мы теперь всегда вместе. Ты, я и дядя Кир. Навсегда.

Подержала её ещё несколько долгих секунд и аккуратно отстранилась, взяла с пола новую коробку с ёлочными шариками, маленькими серебристыми звёздочками, и протянула ей, стараясь улыбаться как можно естественнее.

— Вот что, солнышко, — максимально бодрым голосом воскликнула, вытирая остатки слёз с её щёчек, — пока я схожу посмотрю, кто там пришёл, ты развесь эти звёздочки на нижних веточках, ладно? Только смотри, не разбей.

Марика взяла коробку, прижимая к груди, кивнула, но всё ещё поглядывала на дверь гостиной, за которой раздавались звуки.

Я ещё раз поцеловала её в макушку, растрепав волосы, и направилась к выходу, плотно закрывая за собой дверь в зал, чтобы оградить сестрёнку от гостей. Прошла к входной двери, остановилась перед сенсорным монитором домофона, вмонтированным в стену. Колебалась секунду, две, не зная, открывать ли дверь вообще или лучше проигнорировать, сделать вид, что дома никого нет, подождать возвращения Кира.

Но вдруг это действительно что-то важное для него? Срочное?

Нажала кнопку камеры.

На мониторе высветилось изображение. Мужчина стоял на освещённом крыльце, в пальто с поднятым воротником, шарф обмотан вокруг шеи, в руке кожаный портфель. Я наклонилась ближе к экрану, присматриваясь внимательнее к лицу.

Знакомое.

Это тот самый мужчина, которого я уже видела с Киром в этом доме во время нашей первой ссоры. Тот, что был невольным свидетелем того момента, когда я, обезумев от страха потерять Кира, набросилась на него с поцелуем прямо у выхода.

Нажала кнопку динамика:

— Добрый вечер. Кирилла Игоревича сейчас нет дома, он скоро должен вернуться. Что-нибудь передать?

Мужчина резко вскинул голову к камере над дверью, будто удивившись, что ему ответила… я. Прищурился, разглядывая объектив в упор, потом, словно обдумывая каждое слово, протянул с лёгкой улыбкой:

— Добрый вечер. Я Руслан, помощник Кирилла Игоревича. М-м-м… — он замолчал на несколько долгих секунд и потом продолжил уже более уверенно: — Позвольте мне хотя бы оставить документы внутри, пожалуйста. Кирилл Игоревич просил меня занести их сегодня к девяти вечера. Очень важные бумаги для подписания, срочный контракт, сроки горят синим пламенем.

Я прикусила губу, засомневавшись, вспоминая недавний телефонный разговор Кира с этим самым Русланом. Он действительно говорил, что помощник должен появиться, что нужно что-то срочно подписать.

Может, лучше впустить? Кир же ждёт эти бумаги. Я просто возьму документы, положу на стол в кабинете, и всё.

— Хорошо, — решилась я после секундного колебания, нажимая кнопку разблокировки электронного замка. — Проходите. Оставите документы, я передам Кириллу, как только он вернётся.

Дверь щёлкнула, открываясь. Я отступила в глубину прихожей, освобождая пространство, пропуская Руслана внутрь

Он переступил порог весьма вальяжно, с нарочитой медлительностью, оглядываясь по сторонам, словно оценивая обстановку. Стряхнул снег с плеч пальто, оставляя мокрые следы на полу.

Закрыла входную дверь за ним, прислонившись к ней спиной, и напряжённо смотрела, как он застыл посреди прихожей, продолжая изучать пространство — задержался на зеркале, на лестнице, ведущей на второй этаж.

Протянула руку к портфелю:

— Давайте документы, пожалуйста, я положу их в кабинет, чтобы Кир…

Но Руслан даже не пошевелился, не сделал попытки передать мне бумаги. Только продолжал стоять на месте, разглядывая теперь уже… меня, с головы до ног откровенно оценивающим взглядом, задерживаясь на лице, опускаясь ниже к груди под рубашкой, ещё ниже к голым ногам. И улыбнулся.

Улыбка была неприятной до дрожи, скользкой, от которой по спине пробежали мурашки, а в животе всё сжалось комком. Я видела подобную улыбку. Тем вечером в кабинете ресторана у Него была похожая.

— А ты ничего такая, — протянул тем временем Руслан, не отрывая взгляда, облизывая губы. — Знаешь, видел я у Кирилла много разных баб за годы работы. И моделей длинноногих, и актрис, и бизнес-леди в костюмчиках… Но ты… — он театрально качнул головой из стороны в сторону, прищёлкивая языком, — ты не такая, как мне описывали. Совсем не дурнушка, оказывается. Даже ничего, я бы сказал. Вполне себе аппетитная штучка в этой рубашечке.

Я застыла на месте, медленно опуская протянутую руку, не веря своим ушам. Вскинула бровь, пока внутри закипало возмущение, смешиваясь с тревогой:

— Что… что вы сейчас сказали?

Мужчина положил портфель с документами на пуфик у стены и вдруг шагнул ко мне. Один шаг.

Второй.

Третий.

Я уперлась лопатками в поверхность двери.

— Думаю, — выдавила из себя как можно тверже, поднимая подбородок и стараясь говорить уверенно, не показывая страха, — думаю, вам лучше уйти отсюда. Прямо сейчас. Передадите Кириллу Игоревичу эти документы вместе со своими… комментариями при личной встрече в офисе. Уверена, ему будет очень интересно услышать.

Руслан качнул головой, игнорируя мои слова, продолжая угрожающе приближаться, сокращая расстояние. Протянул ко мне руку с раскрытой ладонью, явно намереваясь коснуться, и я резко отпрянула в сторону, уворачиваясь, однако упёрлась плечом в стену.

Господи, что происходит? Почему я впустила его? Дура!

Но тут из гостиной раздался испуганный детский голосок:

— Асенька? Асенька, а кто этот дядя? Зачем он пришёл?

Нет. Только не это. Только не Марика сейчас!

Я молнией обернулась на голос. Сестренка стояла в дверном проёме гостиной всего в нескольких метрах, прижимая к груди коробку с игрушками, глядя огромными перепуганными глазами на незнакомого мужчину в прихожей, ее губы дрожали.

Сердце ухнуло вниз, когда я бросилось к ней стремглав, обходя застывшего в удивлении Руслана максимально широкой дугой, подхватила сестрёнку и буквально затолкнула обратно в комнату. Присела на корточки перед ней, хватая за ручки. Из последних сил улыбаясь и стараясь говорить как можно беззаботнее:

— Это просто друг дяди Кира по работе, солнышко, ничего страшного. Он сейчас оставит важные бумаги и сразу же уйдёт, а я приду к тебе через минуточку. — Заглянула ей в глаза, сжимая ладошки. — Продолжай украшать ёлочку теми красивыми звёздочками, помнишь? Вешай их на веточки, и я скоро вернусь, хорошо?

Марика испуганно кивнула, но продолжала со страхом оглядываться через моё плечо на мужчину в прихожей, сжимая коробку. Убедившись, что она послушно, хоть и нехотя, пятясь, отходит обратно, я поднялась и прикрыла за собой дверь в гостиную.

Прислонилась к ней на мгновение лбом, выдыхая с облегчением, что малышка хотя бы сейчас, хоть на эти несколько минут в относительной безопасности за закрытой дверью, не видит и не слышит.

Нужно избавиться от него. Немедленно.

Развернулась обратно к Руслану, сканируя прихожую в поисках выхода.

И глазами нашла свой телефон. Он лежал на полку у зеркала, где я оставила его, когда пришла открывать дверь. Метнулась к нему, схватила, разблокируя экран, собираясь позвонить Киру и сказать, что здесь творится что-то не плохое, попросить немедленно вернуться…

Но Руслан резко дёрнул меня за плечо сзади, разворачивая к себе лицом, и прижал к себе всем телом, сжимая в жёстких объятиях.

Опешила от наглости происходящего… Да быть не может! Вот так, в доме начальника, с ребенком в соседней комнате, он… что? Попыталась вырваться, упираясь ладонями ему в грудь изо всех сил, толкая и царапая, но мужчина только ещё сильнее сжал меня, впиваясь пальцами в рёбра.

— Какого хрена⁈ — зашипела я тихо, чтобы не напугать Марику за дверью, извиваясь в его руках. — Отпусти меня сейчас же, скотина! Немедленно! Кир тебя убьёт за это!

Он только противно усмехнулся, заводя мои обе руки назад за спину одной своей, фиксируя запястья вместе. Я не могла даже пошевелиться нормально, только дёргаться.

— Давай, красотка, не сопротивляйся, — пробормотал Руслан мне прямо на ухо, от его дыхания по коже побежали омерзительные мурашки. — Мне нужно всего лишь пару удачных ракурсов для хорошей фотографии. Ты же хочешь помочь мне освободить Кирилла от очередной назойливой проблемы в его жизни? Сколько я уже таких вот шлюшек и шалашовок от него отваживал за годы, даже не сосчитать. Ты не первая и точно не последняя.

Я продолжала брыкаться, пытаться вывернуться.

— Ты… ты ошибаешься, — процедила сквозь стиснутые зубы, дёргая руками, пытаясь хоть как-то вывернуться. — Кир узнает правду, что ты здесь творишь, и тогда… тогда он…

Руслан откровенно расхохотался мне в лицо, перебивая, наклоняясь ближе:

— Кирилл? — он усмехнулся, кривя губы. — Кирилл не любит пользованный товар, милая моя наивная дурочка. Так что хоть обжалуйся ему потом, хоть в ноги упади. На фото мы легко заменим меня на какого-нибудь курьера. А потом придумывай, то ли сама нашла себе кого получше, то ли на тебя набросились без спроса, пытались изнасиловать, что хочешь доказывай ему, рассказывай сказки, у него бзик на верности, — он сжал мою руку сильнее. — Кого он послушает, как думаешь? Меня, своего верного помощника, или тебя, случайную шлюху с улицы, которую он подобрал из жалости?

И схватил моё лицо свободной рукой, сжимая скулы пальцами, насильно поворачивая голову к себе, не давая отвернуться. Попытался поцеловать, его лицо приблизилось, я ощутила его вонючее табачное дыхание на своих губах…

Всё. Хватит терпеть это дерьмо.

Резко откинула голову назад, насколько позволял его захват, набирая размах, и со всей дури вмазала ему лбом прямо в переносицу.

Хруст. Руслан дико завизжал на высокой ноте, отшатываясь назад, отпуская моё лицо. Его ладонь рефлекторно взметнулась к носу, из которого хлынула кровь, заливая подбородок, капая на шарф.

Но прежде чем я успела воспользоваться моментом и отбежать к двери, вызвать Кира, Руслан с бешенством в глазах развернулся обратно ко мне и с размаха влепил мне тяжелую пощёчину.

Голова резко дернулась в сторону от силы удара, в глазах вспыхнули искры, затем за веками потемнело, звон разлился по ушам. Я отлетела спиной к стене, больно ударившись лопатками о поверхность, теряя равновесие. Металлический привкус крови разлился во рту, я прикусила щеку изнутри зубами.

Но Руслан не дал мне опомниться, не отступил. Снова, уже с удвоенной злостью, схватил меня, разворачивая лицом к стене, опять заламывая обе руки за спину, и впился второй ладонью в мои волосы у самого затылка, сжимая и дёргая, фиксируя голову в неподвижности, не давая даже миллиметра свободы, чтобы увернуться.

— Заткнись, мразина, — прорычал Руслан мне на ухо, разворачивая обратно к себе. Его окровавленные губы грубо накрыли мои.

Я в отчаянии попыталась вырваться, но он держал слишком крепко, вжимая меня в себя всем своим весом, не оставляя ни единого шанса.

Кир… где ты?

Двор частного дома: настоящее время.

Кир

— Какого хуя ты делал в моём доме⁈ — рыкнул я, глядя сверху вниз на корчащегося в снегу Руслана.

Помощник попытался приподняться на локте, сплюнул сгусток крови в сугроб, окрашивая его алым, хрипло, сбиваясь, выдавил:

— Кирилл Игоревич… я не хотел… клянусь вам… Я только вошёл документы оставить, как вы и просили, точно по графику, а эта… эта женщина… она сама на меня набросилась первая, начала приставать, провоцировать. Я пытался отстраниться, но она не отпускала, хваталась…

Слова его оборвались, потому что я, молча спустившись с последней ступеньки крыльца, на середине его оправданий со всей силы пнул его ботинком в живот.

Руслан согнулся пополам от удара, как перочинный нож, схватившись за живот обеими руками, застонал, задыхаясь, пытаясь втянуть воздух в лёгкие.

— Ещё одна попытка солгать мне в лицо, — остановился рядом с ним и скрестил руки на груди, — и тебе конец. На этот раз попробуй выдать правду. Интересно послушать, на что ты способен.

Он опять закашлялся, давясь, сглатывая кровь, сквозь хрип просипел, поднимая умоляющие глаза:

— Я честно… Кирилл Игоревич… умоляю, поверьте… клянусь всем святым, я никогда бы не посмел ослушаться, не посмел бы обидеть вас… это всё она… эта девка спровоцировала ситуацию специально, чтобы поссорить нас…

Не дал договорить до конца.

Снова пнул, на этот раз прицельно в правый бок, туда, где расположены почки. Руслан взвыл, сворачиваясь калачиком в снегу, закрывая голову руками.

Наклонился, схватил его за волосы на загривке, грубо приподнимая голову из сугроба, заставляя посмотреть мне в глаза сквозь кровь и слёзы:

— Я тебя, мразь ебанную, сейчас просто здесь зарою живьём в этом снегу, — прошипел. — если ты произнесёшь ещё хоть одно грязное слово в адрес моей жены. Одно. Единственное. Слово. Понял, тварь?

Руслан замер, вытаращив глаза. Даже сквозь боль на его лице отразилось неподдельное удивление, граничащее с шоком:

— То есть… как жены⁈ — выдавил он, хлопая припухшими веками, давясь словами. — Что… Настя же мне ничего не говорила про вашу свадьбу… она сказала, что вы просто…

И резко замолчал, осознав слишком поздно, что проговорился и выдал лишнее.

Я застыл на месте, как вкопанный.

Всё внимание, как прожектор, сфокусировалось до произнесённого имени. Сжал волосы в кулак ещё сильнее, вторая ладонь метнулась к его шее, обхватывая горло, сдавливая трахею и перекрывая кислород.

— Что. Ты. Сказал⁈ — прорычал, встряхивая его, как дворовый пёс крысу.

Руслан захрипел, задёргался, хватаясь руками за мои пальцы на его горле,пытаясь разжать смертельную хватку:

— Пус…ти… не мо…гу… дыш…ать… Кирилл…

Разжал пальцы, с отвращением отбрасывая его обратно в сугроб, словно мусор. Он рухнул безвольным мешком, закашлялся надрывно, судорожно глотая воздух полной грудью, массируя горло.

Я запустил обе руки в собственные волосы, закрывая глаза на секунду и заставляя себя совладать с накрывающей с головой яростью. В солнечном сплетении все сомкнулось, не продохнуть нормально.

Контроль. Мне нужен контроль. Иначе я его просто убью здесь и сейчас голыми руками.

— Сука… — прошептал себе под нос едва слышно. — Что же не отпускает меня это гребаное дерьмо…

Открыл глаза, переводя взгляд обратно на лежащего и хрипящего Руслана. Подошёл, опустился на корточки рядом, не церемонясь начал обыскивать все его карманы. Внутренний карман пиджака под пальто, боковые карманы верхней одежды, задние карманы брюк…

Нащупал телефон в нагрудном кармане.

Достал.

Руслан застонал протестующе, приподнимаясь на трясущихся руках:

— Это… моя личная… собственность… вы не имеете права…

Я молча встал и наступил ему ботинком на спину между лопаток, с силой вдавливая, впечатывая лицом обратно в сугроб.

— Молчи, тварь, — бросил равнодушно, разглядывая его телефон.

Экран требовал разблокировки по отпечатку пальца.

Я взял его руку, не заботясь о том, что выворачиваю кисть в неестественный и болезненный угол. Руслан завизжал под моим ботинком, забарахтался, дёргаясь, но я только сильнее надавил на спину, удерживая на месте, не давая пошевелиться. Также, как он удерживал мою маленькую.

Приложил палец к сканеру. Экран послушно разблокировался с щелчком.

Убрал ногу с его спины, отходя на пару шагов в сторону. Руслан немедленно перекатился на бок, закашлялся, выплёвывая снег изо рта.

Листал контакты в телефоне, ища нужное, знакомое до боли имя.

Настя. Настя. Анастасия.

Где же ты прячешься, стерва?

Но среди сотен контактов не было ни одного с таким именем. Прошёлся по алфавитному списку дважды, потом трижды — ничего, пусто.

Прикусил внутреннюю сторону щеки, задумываясь. Потом зашёл в журнал вызовов, пролистывая последние звонки за сегодня.

И самый верхний в списке, исходящий вызов ровно час назад, длительность разговора четыре минуты тридцать семь секунд. Контакт сохранён по-родственному — «Сестра».

Уставился на экран, переваривая.

— Да ладно… — пробормотал вслух, качая головой из стороны в сторону с горькой и кривой усмешкой на губах. — Да не мог же я настолько фатально проебаться с выбором людей в своём окружении…

Но всё-таки нажал на иконку вызова, включая громкую связь и поднося телефон ближе.

Длинные, бесконечные гудки. Раз. Два. Три. Четыре.

Я стоял посреди заснеженного двора собственного дома, держа чужой телефон в окровавленной руке. И вдруг отчаянно, до ломоты в груди пожалел, что давно бросил курить. Но в такие моменты, в такие пиковые ситуации хотелось затянуться едким дымом, чтобы хоть как-то, хоть на секунду отвлечься от того тотального пиздеца, что творится вокруг.

Охуенный просто Новый год получается. Просто сказочный, блядь.

Пятый гудок. Шестой.

И наконец на том конце провода кто-то снял трубку. Раздался голос. Медовый, тягучий, когда-то сводивший меня с ума от страсти, а сейчас вызывающий только тошноту и омерзение.

— Русик? — знакомые приторные нотки. — Ну как ты там, закончил уже? Пересылай мне сканы доков, не тяни. А шалашовка вообще была у него? Боже, только скажи мне, пожалуйста, что он не притащил эту уличную дешёвку в дом?

Тяжёлое молчание повисло в воздухе.

Руслан снизу, всё ещё лежащий в снегу, попытался что-то вякнуть, приподнимаясь на локте, открывая рот, но я не отрывая взгляда от телефона, вдарил ему точечно куда-то. Он захрипел, снова болезненно сворачиваясь калачом, зажимая бок.

На том конце провода раздался уже заметно менее уверенный, даже настороженный голос той самой твари, что испортила мне несколько лет жизни:

— Русик? Ты меня слышишь? Ты там вообще? Почему молчишь?

Сжал челюсти до зубовного скрежета. Выдавил сквозь стиснутые зубы, вкладывая в каждое слово накопившуюся за годы ненависть:

— Нет, Настя. Это, к твоему сожалению, совсем не Русик.

Молчание на том конце.

Потом — испуганный вдох.

— Кир?…