Глава 52 · С новым годом, Кир

Кир

— И расскажи-ка мне, Настенька, — протянул я, — что у вас там за дела с Русиком? Какие такие сканы ты так нетерпеливо ждёшь?

Пока на том конце провода висело молчание, я запустил свободную руку в волосы, и запрокинул голову к тёмному небу. Снежинки падали на разгорячённое лицо, таяли на коже, стекали холодными каплями по вискам. Зимний воздух безжалостно обжигал при каждом глубоком вдохе.

Господи, как же я устал. Как же надоело это дерьмо, эти крысы и эти игры.

Закрыл глаза на мгновение, ощущая тяжесть разочарования, оседающую на плечах свинцовым грузом. Столько лет я работал бок о бок с Русланом, доверял ему финансы компании, доступ к счетам, подписи на договорах. Считал если не другом, то партнёром. А он…

— Я… — голос Насти дрогнул, потерял всю свою приторную уверенность, зазвучал испуганно и сбивчиво, как у пойманной с поличным воровки. — Кир, это не… Я не понимаю, о чём ты вообще говоришь… Какие сканы? Я просто… ничего такого…

И резко сбросила звонок.

Короткие гудки.

Опустил руку с телефоном, уставившись на погасший экран, переваривая. Потом выдохнул через нос. Усмешка исказила губы.

Повернул голову к корчащемуся в снегу Руслану.

— Кинула тебя сестрёнка, — констатировал я почти с философским спокойствием, пряча телефон обратно в карман. — Слила при первой же опасности, даже не попыталась прикрыть. Бросила, как использованную тряпку. Вот она, преданность.

Руслан в ответ только жалобно застонал, сжимаясь в комок, обхватывая рёбра руками.

Усталость.

Бесконечная усталость накрыла могилой, придавливая к заснеженной земле невидимым прессом. Разочарование в людях, в которых верил годами, которым доверял собственную спину в бизнесе. Безнадёжность от осознания, что даже в собственном доме, в собственной жизни не смог вовремя распознать угрозу, не сумел обеспечить безопасность самому дорогому человеку.

Какого хрена я вообще стоил как мужчина, если допустил, чтобы в моём доме тронули мою женщину?

Сжал кулаки до хруста костяшек, под кожей пульсирует остаточный адреналин, требуя выхода и разрядки. Достал собственный телефон из кармана, разблокировал экран. Пролистал контакты, находя нужное имя — Михалыч. Нажал вызов, поднося к уху.

Несколько гудков. Два. Три.

Он ответил на четвёртом, голос прозвучал бодро, несмотря на поздний час и праздничный вечер:

— Кирилл? Что-то случилось?

Я глубоко вдохнул полной грудью, холод проясняет затуманенную голову. Задержал дыхание на пару ударов сердца, потом выдохнул, наблюдая, как изо рта вырывается густое облако пара, поднимается вверх и растворяется в темноте.

— Михалыч, прости, что дёргаю тебя в новогоднюю ночь, отрываю, но…

Он перебил:

— Кир, я знаю тебя больше десяти лет. Ты не позвонил бы мне по пустякам, тем более в праздник. Так что не тяни, выкладывай — что стряслось?

Вот он — человек, на которого действительно можно положиться в любой ситуации.

— Если коротко: завелась крыса, — выдал я, переводя взгляд на неподвижно лежащего Руслана, который перестал даже стонать, только хрипло дышал. — Причём сразу в двух местах одновременно — в компании и в моей личной жизни. Прогрызла основательно.

Короткая пауза на том конце.

— Уточни, пожалуйста, подробнее, все же, — попросил Михалыч с недоумением. — Что произошло?

— Приехал домой вечером, — начал я излагать факты, стараясь говорить деловым тоном, хотя внутри всё кипело, — а тут открывается передо мной картина маслом: Руслан зажимает мою невесту в прихожей, целует насильно, она вырывается, пытается освободиться. В процессе выбивания из него объяснений и признаний, — я сделал паузу, сжимая телефон покрепче, — этот полутруп проболтался, что действовал в сговоре с Настей. С моей бывшей женой.

Удивлённый возглас на том конце провода, потом раскатистый, отборный мат всегда невозмутимого Михалыча. Такого я от него не слышал, наверное, лет пять.

Я невесело рассмеялся:

— Вот именно так же и я отреагировал, Михалыч, слово в слово. — Провёл свободной рукой по лицу, массируя напряжённые сжатые скулы. — Дальше интереснее. Позвонил я этой суке с его телефона, чтобы проверить догадку, а она как ни в чём не бывало, даже не заподозрив подвоха: «Присылай сканы фоток, Русик, что так долго». Он сегодня настойчиво требовал моей подписи на каких-то документах, и теперь я понимаю, что…

Михалыч перебил:

— Стоп. Слушай инструкции. — Он не дал мне вставить слово, затараторив: — Сейчас я пришлю к тебе своего человека, он будет через двадцать минут максимум. Передашь ему все бумаги, что этот тип с собой привёз — весь портфель целиком, не разбирая. Если у тебя дома есть что-то подписанное по работе за последние два-три месяца — контракты, договоры, доверенности, акты, вообще любые официальные документы с твоей подписью — всё складывай в одну коробку и отдавай тоже. Нужна полная ревизия. И телефон этой крысы «случайно потеряй» в сторону моего курьера — там наверняка переписка, звонки, доказательная база. Всё понял?

Я слушал перечень, глядя на припорошенные носы собственных ботинок. Внутри, чуть отодвигая горечь, расплывалась благодарность к этому человеку, который без лишних вопросов, без осуждения просто взял и решил проблему. Который при любых обстоятельствах оставался не просто юристом-консультантом компании или наёмным адвокатом — он был мне опорой и надёжным тылом, почти семьёй.

— Понял, — подтвердил я. — Всё сделаю.

— И ещё момент, Кир, — продолжил Михалыч тем временем. — Ты что собираешься делать с самой крысой? С Русланом?

Я перевёл взгляд на фигуру, выдохнул:

— Сейчас я его… обработаю как следует за то, что он сделал с моей девочкой. А потом наряд вызову. — криво усмехнулся. — На своих двоих он отсюда точно не уйдёт после нашей беседы, так что нужно будет на днях заняться вопросом, чтобы всё было чисто, без последствий для меня.

Михалыч понимающе хмыкнул:

— Обижаешь даже, Кирилл. Всё будет, как слеза младенца, можешь даже не сомневаться, — Помолчал секунду, потом добавил уже мягче, почти по-отцовски: — Слушай меня, сынок. Иди к своим девочкам. Выдохни и успокойся. Переведи дыхание. Ты эту гниду вовремя поймал, до реально серьёзных последствий, твоя невеста цела, не пострадала — это самое главное сейчас, понимаешь? Это единственное, что имеет значение. А с остальным дерьмом мы разберёмся, не в первый раз за столько лет.

Я закрыл глаза, прижимая телефон к уху покрепче, и прошептал искренне:

— Спасибо тебе, Михалыч. За всё. Правда.

— Не за что, Кир, — тепло отозвался он. — Давай, заканчивай там, иди к семье. Обними Асю от меня и Марику, поздравь. Свидимся.

Сбросил вызов, убирая телефон.

Постоял неподвижно ещё добрую минуту, запрокинув голову, наблюдая, как падают снежинки в желтоватом свете фонарей, кружатся, танцуют в воздухе бесконечным хороводом. Пытался собраться с мыслями, упорядочить хаос в голове, загнать эмоции обратно в клетку, где им и место.

Настя.

Руслан.

Сговор, который длился хрен знает сколько времени.

Документы с подделанными подписями — наверняка.

Сколько ещё крыс копошится в моей жизни, в компании, в окружении?

Кому вообще можно доверять в этом мире?

Но потом другая мысль пробилась сквозь мрак:

Ася.

Марика.

Они — единственная реальность, единственное, что имеет смысл.

Они — мой дом.

Моя семья.

И я их защищу ото всех, кто посмеет приблизиться.

Выдохнул, выпуская напряжение. Разжал кулаки, которые сжимал не замечая. И… Повернулся к Руслану.

Тот за прошедшее время кое-как сумел подняться на четвереньки и теперь пытался ползти в сторону ворот участка, оставляя за собой извилистый след в белом снегу, надрывно дыша.

Решил сбежать, пока я отвлёкся на звонок?

Наивный ублюдок.

На моих губах расцвела улыбка. Совсем не добрая, полная предвкушения.

— Куда же ты собрался, дружище? — протянул почти ласково, не повышая голоса. — Неужели думал, что я тебя просто так отпущу после всего, что ты сделал? Мы же ещё не закончили нашу приятную новогоднюю беседу. У нас с тобой остались нерешённые… вопросы.

Руслан обернулся через плечо, с трудом поворачивая голову, и когда увидел меня, приближающегося сквозь падающий снег, в его глазах мелькнул животный страх. Он попытался ускориться, отчаянно перебирая руками и ногами, но тут же жалобно взвыл и рухнул лицом обратно в сугроб, не выдержав боли повреждённых рёбер.

Я неспеша подошёл вплотную. Наклонился и схватил его за шиворот пальто, собирая ткань в кулак, рывком поднял на ноги. Он завизжал от боли, и я с силой швырнул его назад.

Руслан пролетел по воздуху метра полтора и приземлился спиной в глубокий сугроб у самого забора с всплеском снега, поднявшим облако белой пыли. Захрипел, попытался перевернуться на бок.

Я подошёл и наступил ботинком на его грудь, придавливая к земле под снегом, не давая подняться. Смотрел на него сверху вниз, наслаждаясь видом того, как эта тварь корчится подо мной в беспомощности.

Наклонился, убирая ногу с груди, схватил за грудки куртки, приподнимая верхнюю часть туловища из сугроба, притягивая вплотную к своему лицу. Прошипел, глядя прямо в расширенные от страха зрачки, вкладывая в каждое слово всю злость, что кипела внутри:

— Ты мне, мразь, за мою маленькую, за мою девочку жизнь должен. Целую гребаную жизнь. — Встряхнул его, как мусор. — Но я милостивый человек, заберу с тебя только проценты по долгу. Пока что. Остальное потом, когда ты выйдешь из тюрьмы через десяток лет, если доживёшь.

И не дал ему сказать мне ни слова. Не был я настроен на диалог.

Первый удар кулаком пришёлся точно в челюсть с мясистым хрустом. Голова Руслана дёрнулась в сторону от силы удара, брызнула алая кровь изо рта, смешиваясь со слюной и снегом, зуб вылетел, оставив тёмную дырку в окровавленной пасти.

За то, что он её схватил.

Второй удар — кулаком в нос. Хрящ окончательно расплющился с отвратительным хрустом, фонтаном хлынула кровь, заливая лицо, стекая на шею, пропитывая шарф.

За то, что он вцепился ей в волосы.

Третий — снова правой в скулу, но под глаз. Кожа лопнула, рассеклась, кровь потекла струйкой. К утру там расцветёт синяк всеми оттенками фиолетового и чёрного.

За то, что он сжал её лицо своими грязными пальцами.

Четвёртый, пятый, шестой — методично и хладнокровно, как на тренировке по рукопашному бою в спецназе, когда мы отрабатывали технику ударов на манекенах до автоматизма. Без лишних эмоций. Просто работа. Чистая техника, отточенная годами и усовершенствованная Алексом.

За каждую секунду её страха, когда она была одна с ним.

За каждый миллиметр её кожи, к которому он посмел прикоснуться руками.

За каждый синяк на её нежных запястьях от его захвата.

За её губу, которую он разбил.

За слёзы в её глазах, когда я вошёл.

За. Мою. Женщину.

Руслан скулил под ударами, пытался закрыться руками, прикрыть лицо ладонями, но я безжалостно отбрасывал их в сторону, ломая пальцы, продолжая методично бить. Лицо его превратилось в кровавое распухшее месиво — один глаз полностью заплыл, скрылся под отёком, второй едва приоткрывался.

Каждый удар отдавался призрачной болью в костяшках пальцев, но я не чувствовал её сквозь адреналин, сквозь животную потребность защитить своё, наказать того, кто посягнул на моё.

Моя женщина.

Моя семья.

Моё.

И горе тому, кто попытается отнять это.

Наконец, когда Руслан перестал даже стонать, только прерывисто дышал сквозь разбитый нос и окровавленные губы, я разжал пальцы на его пальто. Он как тряпичная кукла рухнул обратно в окрашенный его же кровью снег, раскинув руки.

Выпрямился, отступая на шаг назад, разминая ноющие костяшки пальцев, сжимая и разжимая кулаки. Посмотрел на свои ладони с рассечёнными костяшками, но боли почти не чувствовал.

Адреналин — замечательная штука.

Наклонился, зачерпнул пригоршню чистого снега с нетронутого сугроба и принялся вытирать кровь с рук, очищая кожу добела, наблюдая, как алые разводы остаются на снегу. Когда закончил, отшвырнул снег в сторону.

Достал телефон из кармана и набрал номер. Несколько гудков.

— Полиция, дежурная часть, — отозвался привычный ко всему женский голос диспетчера. — Слушаю вас.

— Добрый вечер, — произнёс я максимально ровно, как будто заказывал пиццу на дом, а не сообщал о своем преступлении. — Хочу сообщить о произошедшем. Взлом с незаконным проникновением в частный дом, нападение на жильцов, попытка… — сделал паузу, подбирая правильную формулировку, от которой стало тошно, — попытка изнасилования моей невесты. Преступник обезврежен при попытке бегства. Упал… с забора. Находится на территории участка. Прошу прислать наряд для оформления.

Продиктовал адрес, ответил на стандартные вопросы диспетчера о состоянии пострадавших и нападавшего, подтвердил, что угрозы жизни ни у кого нет, сбросил вызов.

Пока только эти обвинения в протоколе.

Про документы, про подделку подписей, про мошенничество в особо крупных размерах буду говорить только после того, как Михалыч всё проверит и даст добро. А потом уже он сам скажет следствию всё, что нужно, в правильной… формулировке.

Прошёл к своей машине, открыл дверь салона джипа и сел боком на край водительского сиденья, развернувшись лицом наружу, спиной к рулю. Ноги поставил на землю, упираясь ботинками, локти положил на колени. Закрыл глаза от усталости.

Просто сидел и ждал.

Ждал полицейский наряд. Ждал человека Михалыча за документами. Ждал, когда адреналин окончательно спадёт и руки перестанут дрожать от выброса гормонов в кровь.

Выдохни, Барс.

Успокойся.

Самое страшное уже позади.

Она в безопасности. Марика спит. Крыса поймана. Всё будет хорошо.

Вдох. Выдох.

Вдох.

Выдох.

Постепенно сердцебиение начало замедляться, возвращаясь к норме. Дрожь в руках утихла. Минут через пять, или, может, десять, я потерял счёт времени, услышал шорох входной двери, открывающейся. Поднял взгляд, разлепляя тяжёлые веки.

И увидел её.

Асю.

Она стояла на освещённом пороге, нерешительно переминаясь с ноги на ногу, кутаясь в мою кожаную куртку, которую накинула поверх домашней одежды. Все той же белой рубашки и коротких шортиков. На ногах красовались новые сапожки на невысоком каблуке, купленные сегодня днём. Рыжие волосы растрепались, падали на плечи спутанными локонами, обрамляя бледное лицо.

Моя девочка.

Моя храбрая, глупая девочка, вышедшая на холод без одежды.

Нежность всколыхнулась в груди, растапливая остатки черноты. Я улыбнулся уголками губ, поднимая руку и подзывая её к себе приглашающим жестом.

— Иди сюда, маленькая.

Ася как испуганный зверёк, который боится спугнуть хищника, начала спускаться по обледенелым ступенькам крыльца, держась пальцами за металлические перила, ставя ноги, проверяя каждую ступеньку.

Но на последней, самой нижней ступеньке подошва сапожка скользнула по ледяной корке. Нога резко уехала вперёд, равновесие потерялось, и Ася с коротким вскриком, взмахнув руками, упала прямо на попу в сугроб рядом с крыльцом.

Я сорвался с сиденья, преодолевая разделяющее нас расстояние за считанные секунды, подхватил её под мышки и поднял на ноги, сразу же подхватывая на руки.

— Что же ты, маленькая, — пробормотал с лёгким укором, быстро шагая обратно к машине, — такая неосторожная. Могла ведь сломать что-нибудь.

Она ничего не ответила, только обвила руками мою шею, прижимаясь щекой к моему плечу.

Донёс её до джипа за несколько шагов, аккуратно сел с ней обратно на сиденье, устраивая её поудобнее у себя на коленях. Захлопнул дверь одной рукой, отсекая воздух снаружи. Салон машины ещё хранил остатки тепла.

Откинул голову на подголовник, закрывая глаза и просто пытаясь сосредоточиться на её присутствии рядом. На её тепле, которое постепенно, волна за волной, разливалось по моему телу, отогревая затёкшие мышцы. На её дыхании — частом и прерывистом. На её запахе — родном и успокаивающем.

Это главное. Единственное, что имеет значение в этом гребаном мире.

Она здесь.

Со мной.

— Кир, я… — начала Ася со страхом, отстраняясь от моего плеча и пытаясь заглянуть мне в лицо, её карие глаза были полны паники. — Я… клянусь, я не хотела. Честное слово. Это совсем не то, что могло показаться со стороны, когда ты вошёл, я бы… я бы никогда и ни за что не изменила тебе, я…

Не дал ей договорить весь этот поток.

Открыл глаза, находя взглядом в её испуганное лицо, запустил пальцы в её мягкие рыжие волосы на затылке, властно притягивая к себе. И накрыл её губы своими, заглушая все слова, все страхи, все сомнения единственно правильным способом — поцелуем.

Ася что-то промычала от неожиданности прямо мне в рот, застыла на мгновение в шоке, потом расслабилась под моим напором, медленно отвечая, несмело приоткрывая губы навстречу моему языку.

Я целовал её, впитывая каждый вздох, каждый стон, языком проникая в тёплую глубину её рта, лаская.

Одна моя рука держала её затылок в захвате, не давая даже подумать об отстранении, направляя угол поцелуя, как мне нужно. Вторая скользнула под распахнутую кожаную куртку, находя её талию через почти невесомую ткань рубашки, сжимая пальцами, притягивая ближе к себе, вжимая.

Моя.

Только моя.

И никто больше не посмеет к ней прикоснуться.

Ася всхлипнула в поцелуй, её руки скользнули мне на грудь, сжимая, комкая ткань рубашки в кулачках, подаваясь навстречу всем телом, прогибаясь в моих объятиях.

Я углубил поцелуй ещё жёстче, доминантнее, развернул её на коленях, усаживая верхом на бёдра лицом к себе. Её ноги раздвинулись сами собой, оказались по обе стороны от меня, колени упёрлись в сиденье. Руки легли на её упругие ягодицы поверх шортиков, сжимая и направляя, прижимая её лоно плотнее к моему паху.

Господи, как же я хочу её.

Прямо сейчас.

Здесь.

Она громче застонала в мой рот, запрокидывая голову назад, разрывая поцелуй в попытке глотнуть воздуха, открывая доступ к своей шее. Я не заставил себя долго упрашивать — припал голодными губами к открывшейся коже, целуя и посасывая, оставляя влажный след от подбородка до ключиц, спускаясь ниже к соблазнительному вырезу рубашки.

— Кир… — выдохнула Ася, задыхаясь, извиваясь на коленях, непроизвольно качая бёдрами, прижимаясь к твердеющей эрекции сквозь слои одежды. — Господи… что ты… мы же на улице… в машине…

— Плевать, — прорычал глухо в её кожу, толкаясь бёдрами навстречу, заставляя её вскрикнуть. — Мне плевать на всё, кроме тебя.

Руки мои скользили по её спине вверх-вниз под рубашкой, потом спускались обратно к бёдрам, сжимая и массируя, не в силах насытиться прикосновениями, не в силах остановиться.

Мне нужно чувствовать её всю.

Каждый сантиметр.

Убедиться, что она реальна, что она здесь, что я не потерял её.

Вернулся обратно к покрасневшим губам, целуя ещё жарче, ещё глубже. Рука скользнула выше по её спине, нашла застёжку зачем-то надетого ею лифчика под рубашкой, расстегнула одним движением пальцев. Ася возмущенно фыркнула такой скорости в поцелуй, но я поймал этот звук своим ртом, проглотил, не давая ей опомниться.

Ладонь перебралась вперёд, под расстёгнутый лифчик, накрыла полную грудь, ощущая, как твердеет сосок под моими пальцами.

— Кир! — простонала Ася громче, выгибаясь дугой мне навстречу, толкаясь грудью в мою ладонь, требуя большего.

Я оторвался от её губ, прерывисто дыша, смотря на её лицо. Раскрасневшееся, с закрытыми глазами и с приоткрытым ртом. На растрёпанные рыжие волосы. На покрытую испариной шею.

Богиня. Моя развратная богиня.

Прижал её к себе намертво, обхватывая руками за талию, уткнувшись носом ей в макушку. Прошептал в локоны, с трудом выдавливая слова:

— Я ни секунды не сомневался в тебе, маленькая. Слышишь меня? Ни одной секунды. — Крепче сжал объятия. — Мне плохо не от тебя, не из-за тебя. Мне плохо от того, что я это всё допустил. Что в моём доме, где ты должна быть под защитой, ты оказалась в опасности. Что я не уберёг тебя, как обещал.

Ася рывком приподнялась на коленях, отстраняясь, пытаясь посмотреть мне в глаза.

— Ты не виноват! — почти закричала она в возмущении, упираясь ладонями мне в грудь изо всех сил, пытаясь оттолкнуться. — Слышишь меня, Кирилл Барсов⁈ Ты ни в чём не виноват! Это не твоя вина! Это всё он, этот… эта мразь решила…

Я качнул головой, перебивая её тираду, ослабил хватку и запрокинул её лицо вверх двумя пальцами под подбородком, заставляя посмотреть мне в глаза. Провёл большим пальцем по её нижней губе, прослеживая контур, чувствуя мягкость и влажность, едва заметную ссадину в уголке.

Ублюдок посмел её ударить. Оставить след на её идеальном лице. Наклонился и повторил тот же медленный путь языком вместо пальца, лаская её губу, целуя ранку, словно мог исцелить прикосновением.

Ася сладко застонала, зажмуриваясь, запрокидывая голову ещё сильнее, и качнулась бёдрами на коленях, прижимаясь к моему стояку.

Чертовка…

Если бы не обстоятельства, я бы взял её прямо здесь и сейчас, в машине, потому что не в силах ждать ни секунды. Вошёл бы в неё одним толчком, заполнил членом до предела, услышал бы её крик моего имени.

Мой язык проник к ней в рот, и Ася встретила его своим, повторяя движения. Но я хотел иного, хотел влажного и непристойного поцелуя, от которого кровь забурлила бы в венах.

Со стоном оторвался от её губ, но не отпустил. Вместо этого вывел свой язык наружу, приглашая. Ася, тяжело дыша, приоткрыла глаза, зрачки у нее расширились до предела, почти закрывая карюю радужку. И тогда она несмело высунула свой язычок навстречу.

Наши языки встретились в воздухе между губами вне рта, сплелись, развратно скользя друг по другу. Я провёл своим языком по её, обвивая и лаская, втягивая в свой рот и посасывая, потом отпуская и повторяя снова.

Господи, это так порочно и нежно. Так горячо. Так идеально с ней.

Ася застонала громче, извиваясь всем телом на мне, её руки впились в мои плечи. Я снова втянул её язычок в свой рот, посасывая жёстче, а потом выпустил и накрыл её губы своими в требовательном поцелуе, вбирая её стоны.

Когда оторвался, мы уже оба задыхались, манящая грудь часто вздымалась. Провёл ладонями по её бёдрам, сжимая ягодицы и притягивая ещё плотнее к своему члену, матерно выдохнул, отстраняясь на несколько сантиметров:

— Не совращай меня сейчас. Прошу тебя, — игриво шлёпнул её по попке поверх шортиков. — Иначе я не отвечаю за последствия. Не отвечаю за то, что сделаю с тобой прямо в машине, плевать мне на месячные и на всё остальное.

Ася мелодично рассмеялась, всё ещё прерывисто дыша, глаза блестели. Послушно улеглась обратно на мою грудь, обнимая руками за шею, устраиваясь удобнее и укладывая голову мне на плечо. Затихла котенком у моего сердца.

Моя маленькая.

Обнял её одной рукой за талию поверх куртки, второй лениво поглаживал по спине вверх-вниз длинными движениями, наслаждаясь близостью. Она меня отогревает одним своим присутствием. Возвращает к жизни.

— Как Марика? — спросил через минуту. — Она не испугалась? Не слышала, что происходило? Не видела этого ублюдка?

— Все хорошо. Уже уложила её спать, — сонно ответила Ася, не поднимая головы с моего плеча. — Минут двадцать назад, наверное. Может, полчаса.

Я встрепенулся, удивлённо приподнимая брови:

— Уже спит⁈ Так рано? Но как же Новый год? Мы же планировали вместе встретить полночь, с детским шампанским, с салютом во дворе, с загадыванием желаний под бой курантов…

Ася засмеялась, поднимая наконец голову и улыбаясь мне:

— Кир, она еще мелкая, а сейчас уже почти одиннадцать вечера. У Марики глаза были совиные от усталости за день, еле держались открытыми, она зевала каждые пять минут, — усмехнулась лукаво. — Я ей сказала, что Дед Мороз не должен застать её без сна в полночь, когда наступит Новый год, иначе он не оставит ей подарок под ёлкой.

Я представил эту картину и тоже рассмеялся, запрокидывая голову на подголовник, напряжение окончательно покинуло тело.

— И что она? — уточнил, уже догадываясь об ответе.

— Она сама со всех ног побежала в комнату, даже зубы почистила без напоминания и спора, — подтвердила Ася. — Умылась, переоделась в пижаму, забралась под одеяло и легла с закрытыми глазами, пытаясь заснуть как можно быстрее.

Я провёл ладонью по её рыжим локонам, наматывая прядь на пальцы, наслаждаясь текстурой волос.

— Умница моя, — пробормотал с бесконечной нежностью.

Она снова прижалась ко мне, устраиваясь удобнее на коленях, и прошептала мне в шею:

— Прости меня… прости, пожалуйста, Кир, что тебе пришлось это всё пережить сегодня. Что из-за меня, из-за моей глупости этот вечер так ужасно закончился…

— Эй, — строго перебил, отстраняя её от себя на расстояние вытянутой руки, держа за плечи. — Хватит. Это не твоя вина. Не смей даже думать об этом. Когда я…

Не смог договорить, голос перехватило от нахлынувших воспоминаний — как вошёл в дом и увидел её в руках ублюдка. Ася вздрогнула всем телом, видимо подумав о том же, и ещё более отчаянно прижалась ко мне, зарываясь лицом в изгиб шеи, шепча губами прямо в кожу:

— А я так испугалась без тебя, Кир. Так сильно испугалась, что ты не успеешь не придёшь… Что я не смогу защититься сама, что он… что Марика услышит… что она снова испугается…

Укутал ее в себя, желая вобрать все образы, которые отпечатал в ней этот вечер. Желая стереть все, что заставляло ее глаза наполняться слезами.

— Я всегда приду за тобой, — пообещал, вкладывая в слова всю свою решимость. — Всегда, слышишь? Даже если буду на другом конце света — найду способ. Даже если придётся пройти через ад — пройду. Ты и Марика — это моя семья. И я защищу вас от всех и от всего. Запомни это раз и навсегда.

Ася всхлипнула, кивая и обнимая меня покрепче.

Так мы и сидели в тишине салона, обнявшись, согревая друг друга, пока снаружи продолжал падать снег, укрывая землю всё новыми слоями белого покрывала.

Послышался звук подъезжающей машины, я поднял голову и посмотрел в боковое зеркало заднего вида, щурясь. Чёрный внедорожник премиум-класса, без опознавательных знаков и номеров остановился у закрытых ворот участка, фары погасли.

Человек Михалыча.

Из салона вышел мужчина средних лет в дорогом тёмном пальто и кожаных перчатках, я его сразу узнал, видел пару раз на встречах.

— Это курьер от Михалыча приехал забирать документы на экспертизу, — негромко пояснил Асе, приподнимая её с коленей и усаживая на соседнее сиденье. — Сбегай, пожалуйста, принеси тот портфель, который Руслан принес с собой. Если еще что-то было, тоже неси. И в моем кабинете в шкафу у окна дверцу открой. Там ряд папок черного цвета. Захвати и их, маленькая.

Ася кивнула, торопливо выскальзывая из машины в зиму и почти бегом, семеня на каблуках, направляясь обратно к дому по уже утоптанному снегу. Я вышел следом за ней, направляясь к воротам, открывая и подходя к ожидающему мужчине. Пожал протянутую в перчатке руку.

— Добрый вечер, Кирилл Игоревич, –сдержанно поздоровался он. — Михаил поручил мне забрать у вас всё необходимое и доставить ему для.

— Да, всё правильно, сейчас принесут, — кивнул, доставая из кармана телефон Руслана и протягивая первым делом. — Там связь с моей бывшей женой, звонки, возможно фотографии. Михалыч знает, что искать.

Мужчина молча кивнул, принимая телефон и пряча его во внутренний карман пальто. Ася вернулась через минуту с тяжёлым кожаным портфелем в обеих руках и папками, тяжело дыша от быстрого бега туда-обратно по морозу. Протянула мне, я сразу передал его курьеру.

— Здесь все документы, что он привёз с собой сегодня для подписания, а также папки с копиями документов за последние месяцы, которые проходили через его руки.

— Будет выполнено, — заверил он, разворачиваясь к машине. — Первые результаты экспертизы получите завтра к вечеру через Михаила. С наступающим.

— С наступающим.

Сел в салон внедорожника и так же бесшумно, как приехал, растворился в ночи, оставляя только следы от колёс на снегу. Я обнял Асю за плечи, притягивая к себе боком, и мы вернулись обратно на территорию двора.

Почти сразу, через пять минут после отъезда человека Михалыча, со стороны главной дороги послышался характерный звук сирены. Подъехал полицейский наряд, бело-синяя машина с яркими мигалками на крыше, освещающими весь двор вспышками красного и синего. Из салона вышли трое сотрудников в форме.

Началось.

Следующий час прошёл в рутинной и скучной процедуре — дача показаний, заполнение бесконечных протоколов, фотографирование избитого Руслана для приобщения к делу со всех возможных ракурсов, осмотр места преступления в прихожей дома, где произошло нападение. Развел руками, солгав, что камер дома нет.

Вызвали скорую для Руслана. Приехала через еще двадцать минут бригада медиков, осмотрела, зафиксировала побои. Полицейские попытались было задать вопросы Асе.

Подошли к ней с блокнотами наготове, но она испуганно прижалась ко мне боком, вцепившись пальцами в мою ладонь, и я сразу же предупреждающе рыкнул на них:

— С моей невестой вы будете разговаривать в присутствии адвоката и только после того, как она отдохнёт и придёт в себя после пережитого. Завтра днём, не раньше обеда. А лучше послезавтра. Сейчас — никаких допросов.

Они переглянулись между собой, явно хотели возразить, начать настаивать на срочности, но то, как я стоял перед Асей барьером, заставило их передумать. Молча кивнули, записали что-то в блокноты и продолжили оформление остальных документов, больше к ней не подходя.

Умные ребята.

Наконец, когда все формальности были соблюдены, подписи проставлены, копии протоколов вручены нам на руки, они упаковали избитого, стонущего Руслана на носилки скорой помощи под конвоем, погрузили в карету и уехали.

Я выдохнул с облегчением, неужели закончилось. Обнял Асю за плечи и направился обратно к дому.

В прихожей, стряхнув снег с одежды, я опустился на корточки перед Асей, помогая ей снять ботинки. Расстёгивал молнии на внутренней стороне сапожек, стягивая. Погладил её щиколотки, массируя. Потом за считанные секунды разделся сам. И, не давая Асе опомниться, понёс ее в гостиную, подняв на руки.

— Кир! — засмеялась она, болтая ногами в воздухе. — Я могу сама переставлять ноги! Правда! Они у меня рабочие, не сломанные!

— Могу я хоть сегодня, в этот вечер, побаловать тебя? — проворчал с наигранным недовольством, толкая плечом дверь в гостиную. — Хоть раз? Или и это мне теперь запрещено?

Она только рассмеялась в ответ, прижимаясь щекой к моему плечу.

— Хоть раз⁈ Мне уже страшно, Барсов.

Устроил её на диване и улёгся рядом, притягивая к себе. Так мы и переплелись. Идеально.

— Кстати, забыл сказать, — вспомнил вдруг, целуя её в шею чуть ниже уха. — Дэн с Алисой приглашали нас завтра в гости на обед. Сказали, приезжать после обеда, часам к трём-четырём. Алиса хочет тебя увидеть, соскучилась по своей подруге.

Ася довольно, как сытая кошечка, мурлыкнула у меня под боком, лениво поглаживая мою руку, что я расплатал на ее животе широкой ладонью:

— Ммм… Я тоже по ней соскучилась. Мы давно не виделись нормально…

Я негромко рассмеялся, представляя завтрашний день:

— Предупреждаю сразу — Алиса уже вовсю строит наполеоновские планы устроить вам девичник, а на нас с Дэном нагрузить всех детей разом, — усмехнулся в её волосы. — Хочет спихнуть на нас Марику и Вику.

Ася загорелась идеей так стремительно, что вскочила в сидячее положение, глаза ее вспыхнули нездоровым энтузиазмом, щёки раскраснелись. Развернулась ко мне, упёрлась ладонями в мою грудь и толкнула, заваливая на спину с такой силой, что я даже не успел среагировать.

Маленькая взгромоздилась на меня верхом, опираясь руками о подушки по обе стороны от моей головы, нависая. И от открывшегося вида у меня перехватило дыхание. Волосы водопадом обрамляют раскрасневшееся лицо, белая рубашка распахнулась так, что ложбинка между грудями манит взгляд.

Я с готовностью подчинился этому сладкому плену, запрокидывая руки за голову и любуясь тем, что предстало моему взгляду.

Моя развратница, которая даже не подозревает, какую власть имеет надо мной.

Рубашка съехала с одного плеча, обнажая ключицу и изгиб шеи, где я совсем недавно оставлял поцелуи. Бёдра обхватили меня с обеих сторон, шортики задрались так высоко, что открывали длинные ноги почти до самого соблазнительного места, и мне пришлось сглотнуть, борясь с искушением провести ладонями по этой гладкой коже вверх.

Ася наклонилась ближе, я увидел в её глазах такое озорство, такую радость, что невольно улыбнулся в ответ. Она игриво щёлкнула меня по носу, заставляя наморщиться, и затараторила, взмахивая руками:

— Да! Да, да, да! Конечно! — слова сыпались потоком. — Алиса гений, и я всегда знала, что нужно слушать её советы! Девичник — это именно то, что нужно, мы столько всего обсудим, я ей расскажу про… — она осеклась, покраснев ещё сильнее, но тут же продолжила, — ну, про всё, что между нами происходит, а она мне про Дэна, и мы… — она запнулась, переводя дыхание. — А вы с Дэном справитесь с девочками, правда? Марика так хорошо себя ведёт, Вика тоже послушная, так что вам будет легко, вы же справитесь?

Я рассмеялся этому потоку слов, этому сомнению в том, что два взрослых мужика не справятся с двумя девчонками. Протянул руки, обхватывая её за талию, притягивая ближе, и прошептал в её приоткрытые губы:

— Всё, что захочешь, маленькая, — пообещал. — Хоть звезду с неба достану, если попросишь.

Нежно поцеловал её, смакуя каждое движение губ, каждый вздох, что вырывался из её рта. Язык скользнул внутрь, танцуя во влажной глубине, и Ася ответила с такой страстью, что по спине пробежали мурашки.

Вот ради чего стоит жить и дышать.

Её руки скользнули в мои волосы, пальчики зарылись в пряди на затылке, потянули, и эта лёгкая боль смешалась с удовольствием, посылая разряды прямо в пах.

Но Ася начала спускаться ниже, целуя подбородок, потом шею, находя пульсирующую точку под челюстью, от которой я непроизвольно выгнулся под ней. Её губы двинулись к ключицам, язычок очертил их контур, потом нырнул в расстёгнутый вырез рубашки.

Пальцы принялись расстёгивать пуговицы одну за другой сверху вниз, открывая мою грудь, рельеф мышц, и я застонал сквозь стиснутые зубы, запрокидывая голову в подушки.

Если сейчас она прикончит меня этой лаской, тот я точно попаду в рай.

Обнял её бёдра.

Ася же продолжала целовать открывшуюся кожу, спускаясь по торсу, её губы находили каждую впадинку между мышцами. Языком обвела сначала один сосок, потом второй, заставляя дёрнуться от острой вспышки ощущений, стиснуть её бёдра.

— Ася… маленькая… — выдавил хрипло, пытаясь остановить эту пытку, но голос звучал слабо даже для моих собственных ушей. — Не нужно сегодня…

Она проигнорировала слова, продолжая своё путешествие вниз по моему телу, целуя кубики пресса, обводя языком пупок, прочерчивая мокрую дорожку к поясу брюк.

Господи, что она делает со мной…

Очнулся, когда она уже пальцами нащупала пряжку, расстегивая её, потом нашла пуговицу, молнию.

— Маленькая, — повторил я строже, перехватывая её запястья, останавливая. — Хватит. Я серьёзно. Не надо.

Она подняла на меня огромные глаза, полные немого вопроса, смотря снизу вверх. Эта картина — Ася между моих ног, смотрящая на меня так доверчиво, чуть не довела до оргазма.

— Но я хочу, Кир, — прошептала она. — Ты сегодня так много сделал ради меня, спас, и я… — она замялась, прикусывая нижнюю губу. — Позволь мне отблагодарить тебя. Прошу. Хочу сделать тебе приятно.

Это была плохая идея. Позволять ей делать подобное из благодарности, еще и в первый раз…

Но как я могу отказать, когда она смотрит вот так?

Я разжал пальцы на её запястьях, отпуская, молча давая разрешение на то, что она задумала.

Ася застенчиво, но с триумфом в уголках губ улыбнулась. Вернулась к ремню, вытащила его из шлёвок брюк, отбросила в сторону, потом справилась с пуговицей, потянула молнию вниз зубчик за зубчиком, и этот звук отдавался в члене.

Я приподнял бёдра, помогая ей стянуть брюки вниз до колен, оставаясь в боксерах, чтобы увидеть, как Асин взгляд прикипел к тому месту, где ткань натянулась до предела, очерчивая контур напряжённого члена.

Она провела кончиками пальцев по моему стволу сквозь ткань боксеров сверху вниз, изучая и запоминая размер и форму. Я застонал от этого невинного прикосновения, бёдра дёрнулись вверх непроизвольно, требуя большего.

Твою мать, как же чувствительно. Как будто заново открываю собственное тело через её прикосновения.

Пальчики обхватили меня через ткань, неуверенно сжимая основание, начала двигать рукой вверх-вниз, нащупывая ритм. Этого было недостаточно, но одновременно слишком много. Она училась быстро, подстраиваясь под мои стоны.

Потом наклонилась ещё ниже, и я ощутил её горячее дыхание сквозь тонкую ткань на головке.

О, господи.

Ася не собирается…

Или собирается?

Её губы коснулись ткани прямо над уздечкой. Это был робкий поцелуй, от которого я выгнулся дугой, вцепляясь в подушки дивана обеими руками.

— Ася… блять… — выдавил сквозь стиснутые зубы.

Вместо ответа Ася повторила поцелуй чуть ниже, потом ещё ниже по стволу, оставляя влажные отпечатки на ткани, пропитывая её своей слюной и моей смазкой одновременно. Это было настолько пошло, что в голове помутилось. И чуть не сдох, когда почувствовал ее язычок и то, как Ася провела им по всей длине сквозь боксеры от основания до головки, облизывая и пробуя на вкус через преграду.

— Чёрт… Ася… маленькая… это… — бормотал я бессвязно, пока огонь разливался по венам, концентрируясь в паху.

Моя девочка учится слишком быстро.

Слишком хорошо.

И если она продолжит, я не отвечаю за последствия. Есть много разных способов заняться интимом во время менструации у женщины, и я не был юнцом, который фыркает на такое.

От самого обычного до самого развратного, испробую на Асе все, чего она не испугается. Минета мне никогда не будет достаточно, после того, как я познал секс с ней.

А Ася продолжала свои невинные ласки, уже посасывая головку через белье. Сквозь шарашащий пульс в ушах, я слышал её стоны удовольствия. Она наслаждалась моими реакциями, моими звуками и властью надо мной.

Я попытался приподняться, собираясь остановить это безумие, пока не поздно, но её руки легли мне на бёдра, удерживая на месте, а пальчики зацепились за резинку боксеров.

— Ася, не… — начал я, но она уже потянула ткань вниз.

Член вырвался на свободу, отскочив от живота и хлопнув обратно о плоский торс с влажным звуком, оставляя дорожку смазки на коже. И от зрелища её широко распахнутых на это глаз, приоткрытого ротика, я едва не кончил.

Ася замерла на мгновение, разглядывая меня во всех подробностях, потом её ладонь обхватила ствол у основания, сжимая уже без ткани между нами, кожа к коже. Это ощущение было настолько острым, что я застонал в голос, запрокидывая голову.

— Ты такой… большой, — прошептала она с благоговением, поглаживая большим пальцем головку, размазывая выступившую смазку по чувствительной коже. — И горячий… твёрдый…

В этом безумии я помнил только «хочу отблагодарить тебя».

Но… все забылось, когда язычок высунулся, Ася лизнула головку снизу вверх, собирая влагу и пробуя меня вкус. Мои бёдра дёрнулись вверх так резко, что она вздрогнула от неожиданности.

— Извини, маленькая, — прохрипел, пытаясь контролировать себя. — Продолжай… господи, нет, я хотел сказать…

Ася улыбнулась и обвела языком ствол по кругу. Потом приоткрыла губы, посмотрела мне прямо в глаза, обхватила головку и медленно начала опускаться, вбирая меня в горячую и влажную глубину рта.

Твою мать…

ТВОЮ МАТЬ!

«Дай ей закончить, трахни ее рот, как ты мечтал все эти года» боролось во мне с « Позволь мне отблагодарить тебя».

Ася взяла меня не глубоко, всего на треть, но ее любящего взгляда снизу-вверх хватило, чтобы я принял решение и сорвался. Схватил её за плечи обеими руками, рывком потянул вверх, одновременно переворачиваясь и накрывая своим телом. Прижал к дивану собой, вклиниваясь бёдрами между раздвинутых ног.

— Хватит, — прорычал ей в губы, жестко целуя, чувствуя вкус минета на её языке. Это было настолько извращённо возбуждающим, что я снова застонал, пытаясь вернуть ясность мыслей. — Хватит сводить меня с ума, маленькая, иначе я не отвечаю за то, что сделаю с тобой, плевать на месячные и всё остальное. Ты не будешь делать это под эгидой благодарности. И уж точно не из-за того, что произошло сегодня.

Ася затихла подо мной, глядя распахнутыми глазами с поволокой желания, губы распухли от поцелуев и от того, что она делала минуту назад. Но все же послушно кивнула, улыбаясь.

— Ладно, — согласилась она, обнимая меня руками за шею и ногами за бёдра, оплетая полностью, как лиана. — Я тебя потом совращу. Не в благодарность, а из-за мести. Не отвертишься.

И устроилась подо мной, сладко вздыхая. Прошептал, поведя носом по ее виску, удерживая вес на локтях, чтобы не придавить:

— Просто побудь со мной, Асенька.

— Команда принята к исполнению, — прошептала она в ответ.

Я едва слышно рассмеялся, укладывая голову ей на грудь, слушая её сердце, и продолжил гладить по волосам, наматывая рыжие пряди на пальцы.

Повернул голову, посмотрел на часы — пять минут первого. Самый безумный Новый год в моей жизни. Полный предательства и боли, но одновременно наполненный смыслом благодаря ей.

— С Новым годом, маленькая, — прошептал, осыпая поцелуями кожу ее груди.

Ася подняла сонные глаза, потянулась за поцелуем, которым мы встретили наш первый праздник.

— С Новым годом, Кир, — прошептала она в мои губы.