Глава 54 · Море по колено

Ася

Голова превратилась в гудящий колокол, по которому с энтузиазмом лупил целый взвод пьяных гвардейцев. Каждое движение век отзывалось тупой где-то в районе затылка, заставляя меня глубже зарываться лицом в спасительный ком из одеял и подушек.

Я попыталась вспомнить, когда в последний раз чувствовала себя настолько… разобранной на запчасти, но память выдавала лишь обрывки неонового света, розовой жидкости в бокалах и оглушительно громкого смеха Алисы.

— Проснулась, маленькая пьяница? — раздавшийся совсем рядом мужской голос прозвучал как раскат грома, заставив меня вздрогнуть и тут же застонать от того, как сильно это отозвалось в висках.

Кое-как разлепив веки, я обнаружила, что лежу в совершенно нелепой позе на горе скомканных простыней, а мир вокруг жизнерадостно плывет, отказываясь замирать на месте.

Напротив кровати, в глубоком кресле, вольготно расположился Кир. Он выглядел настолько неприлично безупречным, что это вызывало почти физическую тошноту. Его широкий голый торс, покрытый рельефными мышцами, маячил перед глазами, а на коленях лежал планшет, в который Барс до этого смотрел.

— Что… Что случилось? — мой голос больше напоминал шуршание наждачки по сухому дереву. Я предприняла попытку сесть, но тут же передумала, когда потолок решил сделать эффектный прыжок прямо на меня.

Кир отложил гаджет в сторону, поднялся кошачьей грацией и неспешно подошел к кровати. На его губах играла дразнящая усмешка, которая обычно не предвещала ничего хорошего для моего самообладания.

Одно его колено упёрлось в матрас, заставляя кровать прогнуться под его весом.

— Случилось превращение прекрасной Ассоль в предводительницу баров, — Барс наклонился ниже.

Горячая ладонь легла мне на спину, медленно поползла вниз, оглаживая каждый изгиб, и с хозяйским видом сжала правую ягодицу. В этот момент до меня, наконец, дошло, что прохладный воздух касается моей кожи без всяких посредников в виде пижамы. Я была голая. Не считая трусиков.

— Эй! — я попыталась возмутиться, дернулась в сторону и вцепилась в край одеяла, натягивая его до самого подбородка. — Почему я… почему я в таком виде?

Попытка занять оборонительную позицию закончилась плачевно: резкое движение спровоцировало новый приступ боли, и я снова схватилась за голову, забыв о наготе и тихо скуля. Мой внутренний голос, обычно такой громкий, сейчас лишь жалобно шептал, что если Барс решит меня съесть, я, скорее всего, просто попрошу его жевать потише.

Кир хрипло рассмеялся, звук его смеха вибрацией прошелся по моему телу. Не обращая внимания на мои слабые протесты, он легко подхватил меня под мышки и одним уверенным движением усадил к себе на колени. Моя щека прижалась к его плечу, а ладони невольно уперлись в твердые грудные мышцы.

— Тише, егоза, а то голова лопнет, — он прижал меня к себе, игнорируя то, как я шипела и пыталась вывернуться. — Ты вчера была очень… общительной. Столько комплиментов моим рукам я не слышал ни от кого.

— Я этого не говорила, — пробормотала, умирая от стыда и пытаясь игнорировать тот факт, что моё тело, откликаясь на его близость. — Я бы никогда не…

— О, ты еще и не то со мной делала, маленькая, — Кир коснулся губами моего виска, обжигая дыханием. — Сиди смирно. Сейчас принесу таблетку и сделаю воду с медом, это немного вернет тебя в мир живых.

Он осторожно уложил меня обратно на подушки, задержав взгляд на моих бедрах, которые так и не удалось прикрыть одеялом. Его рука почти невесомо провела по моей талии, оставляя за собой шлейф пылающей кожи.

После чего Барс выпрямился и вышел из комнаты, оставив меня наедине с собственным смущением.

Кое-как переборов «вертолеты» в голове, я сползла с кровати. Ноги были ватными, а ориентация в пространстве оставляла желать лучшего.

Бросив взгляд на настенные часы, я едва не вскрикнула: шесть утра. Какого черта я вскочила в такую рань?

Видимо, годы привычки вставать до рассвета, чтобы успеть приготовить завтрак Марике, отвезти его ей и убраться, прежде чем отец опять начнет крушить дом, а потом бежать на работы вытравить из организма было невозможно даже коктейлями Алисы.

А может сработал инстинкт того, что сегодня ЗАГС и опека.

Ой-ей.

Пошатываясь и придерживаясь за стенку, я поплелась в ванную, постепенно осознавая, что обстановка вокруг — это не наша с Киром спальня, а гостевая комната в доме Дэна и Алисы.

Мы остались здесь на ночь? А где тогда сама Алиса?

Очень тупой вопрос. Явно не в остевой спальне.

Я замерла перед зеркалом, и то, что там увидела, заставило меня содрогнуться. Растрепанные волосы напоминали воронье гнездо, на шее красовалось подозрительное розовое пятнышко, а в глазах застыл немой вопрос к мирозданию.

— Так, Ася, дыши, — прошептала я своему отражению, которое в ответ лишь скептически скривилось. — Вспомни хоть что-нибудь. Кроме того, что бармен был татуированным, а Алиса обещала нам «вечер века».

Что, черт возьми, произошло вчера в этом баре, и почему Кир смотрит на меня так, будто я — его личный сорт развлечения, на которое он купил годовой абонемент?…

Прошлый вечер. Ася

— И-и-и… финал! — Алиса взмахнула рукой так энергично, что едва не выбила микрофон у меня из рук и не стукнув им меня по зубам.

Мы только что закончили исполнять какой-то гибрид поп-хита девяностых и рок-баллады, причем я была уверена, что в этот момент мы выглядели как минимум как Бейонсе и Шакира на пике формы. Реальность же, судя по ошарашенным лицам редких посетителей караоке-бара, была куда прозаичнее.

Под оглушительный (в наших головах) шквал аплодисментов мы решили эффектно поклониться. Алиса, не рассчитав траекторию и сцепление своих сапог с полом, грациозно ушла вниз. Но вместо того чтобы встать, просто распласталась в поклоне, уткнувшись лбом в ковролин и заходясь в хохоте.

— Лиса, вставай, мы еще не всё сказали! — я попыталась выпрямиться, но поняла, что меня опять пытаются обокрасть.

Ко мне подскочил ведущий и осторожно, не первый раз за час (!) потянул за металлическую сетку устройства.

— Девушки, браво, это было… мощно. Давайте я заберу микрофон, и вы присядете? — он улыбался так, будто разговаривал с душевнобольными.

— Не-е-ет! — я вцепилась в микрофон обеими руками, внутри закипало праведное негодование. — Я должна сделать заявление! Ик! Послушайте! У меня са-а-амый лучший муж на свете!

Подняла указательный палец вверх, пытаясь сфокусировать взгляд на люстре, которая почему-то начала вращаться против часовой стрелки. Это глупо, надо же против часовой!

Задумалась.

— Завтра — муж! — я строго погрозила пальцем какому-то мужчине за вторым столиком. — А сегодня еще не му-у-уж! Юридически я свободная женщина, но морально… Ик! Зато знаете, какой у него тело? М-м-м… Там такие кубики, что я от них вчера чуть не заберме… забреме… В общем, детей от него хочу.

— Так, всё, достаточно подробностей, — ведущий попытался перехватить микрофон, но тут из «партера» восстала Алиса.

Она поднялась, пошатываясь, и с воинственным видом отпихнула бедного парня бедром. Ее светлые волосы растрепались, один локон прилип к блеску на губах, но взгляд был полон достоинства воительницы.

— Ты чего на нее орешь? — Алиса сложила руки на груди, едва не потеряв при этом равновесие. — Она моя подруга! Я те знаешь че? Я те… — она внезапно сжала кулак и поднесла его к самому носу ведущего. — Я те мужу позвоню! Во! Это у нее завтра муж, а у меня уже сейчас муж! Он тебя… — она сощурилась, — он тебя как тузик грелку!

Я посмотрела на подругу с восхищением. Какая мощь! Какая поддержка! Решив, что сценарий «выступление мировых звезд» плавно перетек в «нас просто не ценят», я сама впихнула микрофон в руки опешившему парню.

— Пойдем, Лисик! — я подхватила Алису под руку. — Ну их… Ик! Они не ценят высокое ис… искусство и… ик… мужское тело.

— Да, — подруга кивнула, проходя мимо корзины с фруктами на чьем-то столике. Она ловко выудила оттуда зеленое яблоко. — На, Ась, скушай яблочко. Будем витами… вита… витамиминимизироваться. Нам завтра в опеку, надо, чтоб щеки розовые были.

Мы побрели к выходу, стараясь попадать в такт шатающемуся полу, твердо уверенные, что этот вечер мы проведем как истинные леди.

Тем временем дома. Кир

Если бы мне кто-то сказал, что я, человек буду стоять у плиты и с гордостью помешивать обычный суп, я бы просто покрутил у виска. Но сейчас я чувствовал странное удовлетворение. Суп пах овощами и курицей, на столе ждали нарезанные тосты в форме звездочек, которые заказали мелкие. Всё было под контролем.

— Дэн, ты там как? — крикнул я в сторону гостиной. — Надеюсь, они еще не разобрали твой дом на запчасти?

— Обижаешь, Барс! — донесся вальяжный голос друга. — Мы тут занимаемся культурным просвещением. Вика рисует, а Марика…

Договорить он не успел. Раздался такой грохот, будто в комнату влетел небольшой метеорит, а следом — звон разбитого стекла и зловещая тишина.

Я бросил половник и в два прыжка оказался в зале. Картина маслом: огромная плазменная панель, гордость Дэна, валяется на полу экраном вниз. Дэн сидит на корточках, вцепившись в Марику так, словно защищает ее от взрыва, а сама малышка застыла с широко распахнутыми глазами.

Ее нижняя губа начала мелко подрагивать.

Ой, ой, ой. Только не слезы!

— Тихо, тихо, принцесса, — Дэн начал испуганно покачивать ее, шокировано озираясь на обломки техники. — Всё хорошо, это просто… просто спецэффекты.

Я подскочил к ним, чувствуя, как сердце уходит в пятки при виде дрожащих губ девочки. Секунда — и Марика разразилась таким отчаянным рыданием, что у меня внутри все болезненно сжалось.

— Что произошло? — вопросил я, пытаясь перекричать ультразвук.

— Она… — Дэн сглотнул, — она решила, что телевизору не хватает праздника. Обмотала его гирляндой, запуталась сама, дернулась… я еле успел ее оттянуть, чтоб на нее этот гроб на колесиках не рухнул.

— Ты что, закрепить его нормально не мог? — прошипел я, забирая Марику из его рук. Она тут же обхватила мою шею, заливая футболку слезами. — А если бы она под него попала?

— Да я думал, его в принципе невозможно уронить! — Дэн вскинул руки, глядя на разбитый экран. — Он на кронштейне был! Кто ж знал, что у твоей мелкой талант сапера-подрывника?

— Думал он! — ворчал я, поглаживая Марику по спине. — Следить надо лучше.

И тут из кухни донеслось характерное шипение. Словно рассерженная кобра готовилась к атаке.

Мы всей толпой — я с Марикой и Дэн — рванули обратно. Вика стояла у плиты с видом экспериментатора, а мой идеальный, выверенный по секундам суп белыми гейзерами извергался на варочную панель, заливая всё вокруг мутной жижей.

— Я хотела помочь! — пискнула Вика, указывая на переключатель. — Сделала ручечку побольше, чтоб быстрее! Как папа!

— Твою мать… — выдохнул я, перехватывая Марику одной рукой к боку и бросаясь к плите выключать конфорку. — У меня никогда в жизни суп не выкипал. Даже в лесу на костре.

— Кто оставляет плиту, когда рядом дети, а, Барс? — теперь настала очередь Дэна шипеть на меня, пока он уносил Вику подальше от горячих брызг. — Специалист по безопасности! Я думал, ты за кухней следишь!

— Я думал, ты в зале прикрываешь тылы! — я схватил полотенце, пытаясь спасти то, что осталось от ужина.

Марика, глядя на всю эту суету, внезапно затихла. Она шмыгнула носом, переглянулась с Викой, и обе девочки с одинаковым выражением лиц выдали:

— А кушать скоро?

Мы с Дэном замерли.

В кухне пахло гарью, на полу зала валялись руины телевизора, а на наших руках сидели два маленьких прокурора. Мы обменялись обреченным взглядом. В этом взгляде читалось крушение мужского эго и полное признание поражения перед лицом стихии по имени «дети».

— Пицца? — коротко спросил я, отбрасывая грязное полотенце.

— Пицца, — кивнул Дэн, уже вытаскивая телефон. — Но Алисе — ни слова про телевизор. Сам упал. Пока мы были на втором этаже! И про суп. И вообще про этот вечер. Скажем, что смотрели мультики и ели брокколи.

— Согласен, — я притянул Марику к себе, целуя в макушку. — Нам еще завтрашний день пережить надо. Надеюсь, девчонки там ведут себя скромнее нас.

Тем временем в городе. Ася

Холодный ночной воздух должен был меня отрезвить, но вместо этого он подействовал как детонатор. Мир вокруг окончательно потерял четкие контуры, превратившись в яркое, мигающее и подозрительно подвижное полотно.

Мы с Алисой брели по тротуару, напоминая двух пьяных женщин. А мы вовсе не пьяные.

— Ась, ты только держись, — Алиса икнула и вцепилась в мой локоть. — И я тебя… я тебя не брошу. Мы команда. Как «Чип и Дейл».

— Я держусь, Лиса, я скала! — гордо провозгласила я, и в ту же секунду моя правая нога решила, что ей скучно на тротуаре.

Я изящно вильнула в сторону, заваливаясь на подругу. Алиса, не ожидавшая такой «скалистой» подножки, глухо ойкнула, и мы обе, издав синхронный вопль, начали заваливаться в ближайший сугроб. Но в последний момент сработал инстинкт самосохранения: Алиса уперлась свободной рукой в какой-то столб, а я, используя подругу как рычаг, вытолкнула нас обратно в вертикальное положение.

Теперь уже она начала крениться в сторону проезжей части, и я, перехватив её за талию, дернула на себя.

— Мы как… эти… две половинки одного целого! — провозгласила Алиса, вытирая нос перчаткой. — Ты падаешь — я ловлю. Я падаю — ты… тоже где-то рядом.

— Логично, — я икнула.

Внезапно подруга замерла, и её глаза, без того огромные, расширились до размеров блюдец. Она уставилась на противоположную сторону улицы, где в витрине элитного салона, подсвеченное мягкими софитами, сияло оно.

Свадебное платье.

Огромное облако из тюля, кружева и надежд на будущее.

— Асенька, смотри… — Алиса прошептала это с таким благоговением, будто увидела святой Грааль. — Это же оно.

Не дожидаясь моего ответа, она рванула через дорогу. Какая-то иномарка истошно взвизгнула тормозами, водитель высунулся в окно и выдал тираду, состоящую преимущественно из непечатных конструкций. На что я, покачиваясь на краю бордюра, лишь показала нелицеприятный жест вслед уезжающей машине и поспешила за подругой.

Шаг. Шажочек. Еще шаг.

Ой, ходить вдвоем проще, чем одной.

Алиса уже прилипла к стеклу витрины, оставив на нем след от дыхания.

— Смотри, какое оно… пушистое. Ты будешь в нем как зефирка. Самая дорогая зефирка в жизни Барса. Он же упадет, Ась! Прямо в ЗАГСе в обморок грохнется от такой красоты!

— Ага, — я кивнула, чувствуя, как в носу начинает подозрительно щипать. — Шикарное. Берем. Что, мне зря карточку дали и наказали «тратить все»?

Алиса уверенно дернула ручку массивной стеклянной двери. Дверь бесчувственно не поддалась. Она дернула еще раз, уже двумя руками, сопровождая это настойчивым рычанием.

— Открывайся, сезам! У нас есть деньги!

— Лиса, — я задумчиво прижалась кончиком носа к стеклу, расплющивая его в пяточек. — Там темно. И на табличке написано… э-э… Закрыто, короче. Финита ля комедия. Все спят.

Грустно вздохнула. Захотелось платье. Повертела в руках недоеденное с бара яблоко.

— Кто спит? Мы не спим! — Алиса начала яростно колотить кулаком по стеклу. — Открывайте! Нам нужно платье!

Разумеется, за стеклом никто не пошевелился. Мы подождали секунд тридцать, обмениваясь серьезными взглядами.

— Значит, план «Б», — Алиса прищурилась, осматривая замок. — Ты же жила в плохом районе, Ася. Ты должна уметь взламывать замки с помощью… шпильки для волос!

— Я жила в плохом районе, а не работала в банде медвежатников! — возмутилась я, но все же подошла ближе. — Дай попробую…

Мы вдвоем навалились на дверь. Я честно пыталась ковырять в замочной скважине черенком от яблока, потому что шпильки отродясь даже вживую не видела, а Алиса усердно давила плечом, издавая кряхтящие звуки. В какой-то момент моя нога соскользнула, я навалилась на подругу, и мы обе, потеряв опору, синхронно съехали вниз по стене, приземляясь прямо в сугроб.

Холод пробрался под полушубку, но вставать не хотелось. Алиса вдруг всхлипнула. Сначала тихо, а потом всё громче, закрывая лицо руками.

— Лиса, ты чего? Ты ушиблась? — я испуганно затормошила её.

— Нет… — Алиса разрыдалась в голос, размазывая тушь по щекам. — Просто… просто это так несправедливо! Ты выходишь замуж за этого своего Барса… и у тебя не будет белого платья! Ты будешь в обычном! Это же… это же… Ы-ы-ы-ы!

Глядя на её горе, я почувствовала, как к горлу тоже подкатывает комок. В голове всё перемешалось: страх перед будущим, любовь к Киру, алкогольные пары и эта дурацкая закрытая дверь.

— А вдруг… — я тоже начала всхлипывать, роняя слезы. — А вдруг Кир посмотрит на меня завтра и подумает: «Ася, ты не похожа на принцессу, уходи в свой ад!»? Вдруг он не женится на мне без белого платья?

— Ы-ы-ы-ы! — Алиса завыла еще громче, обнимая меня за шею.

— А если… если это моя последняя свадьба? — я уже рыдала в три ручья. — Если я больше никогда не буду невестой?

Алиса внезапно замолчала. Отстранилась, глядя на меня опухшими глазами.

— Постой… Ась. Ты че, разводиться с Киром собираешься? — она нахмурилась, пытаясь сообразить.

— Нет! — я яростно замотала головой. — Ты что! Я его… я его залюблю, если он уйдет!

— Тогда план такой! — Алиса вытерла слезы рукавом пальто. — Ты сейчас выходишь за него. Фиксируешь успех, так сказать. Забираешь Марику. Живешь с ним долго и счастливо… ну, месяца три. А потом — бац! — подруга громко хлопнула в ладоши перед моим лицом, отчего я вздрогнула. — И вы разводитесь. не надолго! И на следующий день он снова делает тебе предложение, и мы устраиваем свадьбу! С платьем! С лошадьми! И с платьем!

Я замерла, обдумывая эту мысль. Логика казалась безупречной. Просто железобетонной.

— Да… — я радостно закивала, вытирая слезы. — Это выход. Развестись, чтобы снова выйти замуж. Алиса, ты гений!

— Я знаю, — она гордо поднялась, пошатываясь.

Тем временем дома. Кир

— Дядя Кир, смотри, я как балерина! — Вика крутанулась на одной ножке посреди гостиной, но, не рассчитав инерцию пышного розового платья, зацепилась за край ковра и с глухим стуком приземлилась на колено.

Секунда тишины. Я замер с полотенцем в руках, Дэн, который в это время пытался реанимировать телевизор, вскинул голову.

— Ой… — выдохнула Вика. Ее лицо начало медленно наливаться пунцовым, а глаза — наполняться слезами.

Дэн подскочил к ней быстрее, чем я на тренировках спринт бегал.

— Вика! Солнышко! Где болит? — он начал суматошно осматривать, будто она подорвалась на мине, а не просто упала. — Кир, аптечка! Где у нас аптечка? — я только бровь поднял на этот вопрос. — Ай! Алиса говорила, но я забыл! Она в ванной? В спальне?

— Спокойно, Дэн, не ори, — опустился на колени перед трехлетней Викой, которая внимательно смотрела на свою оцарапанную коленку, — Малыш, смотри на меня. Сейчас всё вылечим.

Я осторожно взял её ножку и, вспомнив старый метод, который когда-то применяла мама, начал легонько дуть на ранку.

— У кошечки боли, у собачки боли… — начал заговорщицким голосом.

Сидящая рядом Марика, которая до этого с интересом наблюдала за процессом, вдруг громко всхлипнула. Я перевел взгляд на неё, не меняя положение головы, и застыл. В ее огромных глазах стоял настоящий ужас.

— Эй, Марика, ты-то чего? — я растерянно протянул к ней руку. — Вика уже почти не плачет.

— Ты сказал… — девочка разрыдалась в голос, закрывая лицо ладошками. — Ты сказал, что у кошечки боли! Теперь бедной кошечке будет больно из-за Вики!

Дочь Дэна, услышав это, на секунду замолкла, осознала масштаб «кошачьей» трагедии и взвыла по новой, еще пуще прежнего. Теперь они рыдали дуэтом: одна от физической боли, другая от сострадания ко всем кошкам мира.

— Да чтоб меня… — пробормотал, ощущая, как начинает дергаться глаз.

— Я не хочу, чтобы кошечке больно-о-о-о! — завыла Вика, перекрывая звук работающей вытяжки на кухне, что уже сорок минут пыталась убрать гарь.

— Барс, да ты гений психологии! — рявкнул Дэн, выбегая из комнаты в ванну. — Успокоил, блин!

Он вернулся через минуту, неся огромный белый ящик с красным крестом. Поставив его прямо на край кровати, где мы сидели, друг начал судорожно в нем копаться, выбрасывая бинты, пластыри и упаковки таблеток.

— Нашел! — он торжественно выудил стеклянный пузырек с ярко-зеленой жидкостью. — Зеленка!

— Дай сюда, — протянул руку. — Ты ее сейчас до шеи закрасишь.

— Я сам! Это моя дочь! — Дэн дернул пузырек на себя.

— Отдай, когда ты нервничаешь, у тебя руки трясутся! — я перехватил его запястье.

— Ничего не трясутся!

Мы вцепились в несчастную пробку вдвоем. В этот момент Вика, решив, что хочет рассмотреть царапину ближе, резко дернула ногой, задевая отца. Дэн качнулся, я попытался удержать равновесие, и… пробка с характерным звуком «чпок» вылетела из горлышка.

Время замедлилось.

Кислотно-зеленая жидкость красивой дугой выплеснулась из пузырька.

Она щедро окропила нежно-розовое «платье принцессы» на Вике. Она ровным слоем легла на ее пухлые ручки и вторую, совершенно здоровую коленку. Но самое страшное было не это. Прямо за Викой находился предмет гордости Алисы — белоснежный диван из какой-то невероятно дорогой ткани. И теперь на его сиденье красовалось огромное пятно.

Дэн застыл с пузырьком в руке, глядя на это великолепие.

— Это… это любимый диван Алисы, — прошептал он голосом человека, который только что подписал себе смертный приговор. — Она заказывала его из Италии. Она… она его три месяца ждала.

Я же подумал, что у Алисы так-то есть любимая дочь. Вернее, единственная. И теперь девочка напоминала маленького Шрека, решившего сходить на бал. Мы её только что разукрасили в цвет весенней травы.

Зеленка, как известно всем, — это единственная субстанция во Вселенной, которая не смывается, не выгорает и переживет ядерную войну. как минимум в течение дней пяти.

Пытался сдержаться, помня, что рядом дети, но когда капля зеленого яда медленно поползла по моей собственной рубашке, плотина рухнула.

— Бля-я-я-дь… — вырвалось у меня.

Вика, увидев себя в цвете «хаки» и услышав мой тон, зашлась в таком ультразвуковом крике, что у меня заложило уши. Она в ужасе посмотрела на свои руки и потянулась к отцу.

Дэн, не придумав ничего лучше, подхватил это зеленое чудо на руки, прижимая к своей светлой футболке.

— О нет… нет-нет-нет! — он заметался по комнате. — В ванную! Срочно в ванную! Может, если тереть спиртом, она отойдет? Кир, делай что-нибудь!

— Спирт зеленку не берет, Дэн! Только наждачка и время! — устало крикнул ему вслед, глядя, как он убегает, оставляя за собой цепочку зеленых следов на ковре.

В комнате наступила относительная тишина, нарушаемая только криками « Папа, я нехочу быть зелено! Я певащусь в лягушку!» из ванной. И в этот момент почувствовал на себе чей-то взгляд.

Марика стояла в паре шагов от меня. Она уже не плакала. Смотрела своими огромными глазами, в которых отражался мой собственный крах как взрослого и ответственного человека.

— Папа… — с любопытством произнесла она, вновь новое слово на вкус. — А что такое «блять»?

Я закрыл глаза. В голове пронеслась вся моя жизнь: спецназ, развод, бизнес, Руслан… Но ничего из этого не подготовило меня к этому моменту.

— Это… — глубоко вздохнул, считая до десяти и пытаясь не представлять, что сделает со мной Ася, когда узнает о пополнении лексикона сестры. — Это такое секретное слово, Марика. Его говорят только тогда, когда диван становится зеленым. Понимаешь?

— Понимаю, — серьезно кивнула Марика. — Значит, диван — это «блять»?

Я уронил голову в ладони. Господи, дай мне сил дожить до регистрации брака. И, желательно, не в тюрьме за порчу итальянской мебели и зачинщика сквернословия ребенка.

Тем временем в городе. Ася.

Супермаркет встретил нас люминесцентным светом, который впивался в глаза не хуже иголок после наступившего вечера на улице.

— Нам нужно топливо, — Алиса целеустремленно шагала в сторону отдела напитков, ее походка была на удивление уверенной для человека, который пять минут назад рыдал в сугробе. — Вино — это для слабаков. Нам нужно что-то… бодрящее. Что-то, что говорит «я выхожу замуж».

Я хмыкнула. Подруга замерла перед полкой с алко и, не раздумывая, сцапала две огромные полуторалитровые бутылки «Мохито» с нижней полки. Жидкость выглядела подозрительно зеленой.

— Вот это наш размер, — Алиса прижала бутылки к груди.

Мы побрели к кассам, но путь нам преградил мужчина средних лет, который задумчиво выбирал сорт колбасы. Алиса резко затормозила, едва не врезавшись в него бутылками.

— Мужчина! — громко провозгласила она, заставив его вздрогнуть. — Мужчина, посмотрите сюда!

Она свободной рукой бесцеремонно схватила меня за плечо и развернула к опешившему покупателю. Я попыталась придать лицу выражение загадки, пытаясь понять, что от меня надо. Но, кажется, просто скосила глаза к переносице.

— Смотрите, — продолжала Алиса нравоучительным тоном. — Это могла быть ваша жена. Женщина-мечта! Верная, красивая, с пятилетней сестрой в комплекте и характером как у кременя! Но вы её не ценили! Вы даже не пытались её найти! А теперь — всё!

Мужчина посмотрел на нас, потом на палку «Докторской» в своей руке, потом снова на нас. В его глазах отразился вопрос.

— Я… я вообще-то женат, — пробормотал он, делая шаг назад.

— Вот именно! — отрезала подруга. — Пойдем, Ася, он не достоин даже твоего взгляда.

Задрала подбородок, а Алиса потащила меня к кассе, где нас ждало финальное испытание.

— Паспорт, — коротко бросила женщина на кассе, глядя на наши трофеи.

Я почувствовала, как внутри закипает волна праведного гнева.

— Послушайте, — оперлась руками о прилавок, стараясь не качаться. — Вы понимаете, что…? Я завтра выхожу замуж! Какие паспорта? Неужели я похожа на школьницу?

— Девушка, паспорт, — повторила она, не моргнув и глазом.

— Да она замуж выходит за Барса! — вклинилась Алиса, пытаясь достать телефон. — Хотите, я вам его фотографию покажу?

— Давайте я вам кольцо покажу, — я принялась лихорадочно стягивать перчатку. — Смотрите! Вы думаете, я его украла? Или мне его в детском саду подарили за хорошее поведение?

— Я позову охрану, — меланхолично отозвалась женщина.

— Ладно, ладно! — я выудила из сумочки паспорт, едва не высыпав на ленту содержимое косметички. — Смотрите! Павлова Ассоль.

Она долго изучала страницу, пока я задумалась, почему не дала ей паспорт сразу, но ответ на этот вопрос куда-то уплыл. Женщина все сравнивала мое нынешнее «сияющее» лицо с фотографией. Наконец, пробила бутылки.

Мы вышли на парковку, обдуваемые холодным ветром. Расстроилась, что нет у нас машины с моим почти мужем или Алисином уже мужем. Но тут заметила… Возле фонарного столба одиноко стояла брошенная кем-то тележка. Я посмотрела на неё, и в голове созрел план, который показался мне верхом правильности.

— Ооо… — указала пальцем на тележку. — Лиса, глянь. Бесхозное транспортное средство.

— Думаешь о том же, о чем и я? — Алиса хитро прищурилась.

— Я в жизни ничего противозаконного не делала, — торжественно заявила я, подходя к тележке и хватаясь за ручку. — Ни одного штрафа! Ни одной украденной жвачки! Но завтра я стану женой человека, который… ну, наверное, очень крутой. Я должна соответствовать! Я должна войти в семейную жизнь с преступным прошлым! Мы её стырим!

— Это не кража, это аренда! — поддержала Алиса. — А ну, подержи мои коктейли.

Она лихо перемахнула через бортик, завалившись навзничь. Похихикала, попыталась сесть удобнее, сапогами кверху. Я передала ей алкоголь, и она прижала к себе бутылки «Мохито». Металлическая сетка жалобно скрипнула под её весом.

— Вперед, извозчик! В сторону счастливого будущего!

Я вцепилась в ручку, разбежалась и покатила Алису по пустому асфальту. Колеса грохотали так, словно мы везли груду металлолома на переплавку.

— Эй! Вы куда тележку потащили⁈ — из дверей магазина выскочил охранник, застегивая на ходу куртку.

— Уносим ноги, Аська, гони! — взвизгнула Алиса, махая бутылкой как флагом.

Я припустила во весь дух. Хохот душил меня, мешая дышать, но адреналин гнал вперед. Впереди маячил пологий спуск, ведущий в сторону парковой зоны.

— Разгон! — закричала я, чувствуя, как тележка подхватывает инерцию и начинает катиться сама.

Беги, Ася, беги!

Ты можешь!

Ты сильная!

Независимая!

Быстрая!

Как гепард!

Бежала за тележкой, вцепившись в ручки, но на очередной яме моя правая нога подвернулась. Я полетела вперед, впечатываясь ладонями в обледенелую крошку, а тележка, потеряв управление, но сохранив бешеную скорость, покатилась вниз по уклону.

— А-а-а-а-а-а! — визг Алисы, кажется, перекрыл все звуки ночного города.

Я зажмурилась, вжав голову в плечи. Слышно было только удаляющееся громыхание колес и… тишину полета. Потом — глухой удар о кусты. Господи, я убила свою подругу! Дэн меня точно не простит!

— Алиса! — вскочила, не чувствуя боли в ободранных ладонях, и бросилась вниз. — Алиса, боже, отзовись! Только не умирай до свадьбы!

Добежала до кустов в начале парка, задыхаясь и глотая холодный воздух. Тележка лежала на боку, наполовину застряв в снежных зарослях. Я замерла, боясь увидеть самое страшное. Что именно, не знала, но точно страшное.

Однако из глубины куста донесся странный звук. Сначала я подумала, что это стон умирающей Алисы Вольдемаровой, но через секунду поняла — это ее дикий, истерический ржач. Алиса сидела прямо на дне тележки, запутавшись волосами в ветках.

Она всё так же мертвой хваткой сжимала обе бутылки, причем одна из них была уже открыта.

— Ася… — подруга всхлипнула от смеха, вытирая слезы свободной рукой. — Это было… это было охренеть как круто! Давай ещё раз!

Я стояла над ней, а ножки, мои бедные пьяные ножки подкашивались от облегчения.

— Ты в порядке? Ничего не сломала?

— Да! Всё отлично! — Алиса вылезла из тележки, отряхивая снег с пальто. — Бутылки целые, это главное!

— Ты жива, дура… Я чуть инфаркт не схватила!

— Жива, — Алиса сделала внушительный глоток прямо из горла и протянула бутылку мне. — На, глотни. И запомни главное: Дэну — ни слова. Он решит, что я социально опасна и лишит меня родительских прав на неделю. С обязательной отработкой в постели. Хм… Ладно, еще обсудим этот вопрос.

Подруга побрела вглубь парка, вопя: «Я вела себя плохо, накажи меня, мой Дедушка Мороз»!

Тем временем дома. Кир

Мы с Дэном стояли в коридоре перед закрытой дверью детской, затаив дыхание. Это было похоже на разминирование бомбы: одно неверное движение, один скрип половицы — и детонация неизбежна.

Внутри наконец-то установилась тишина. Пятнадцать минут назад мы закончили читать пятую по счету сказку про принцесс, трижды проверили отсутствие подкроватных монстров и провели сеанс переговоров о том, почему спать нужно именно сейчас.

— Вроде всё… — шепотом выдохнул Дэн, вытирая испарину со лба. Его футболка была в зеленых пятнах, на лице застыла печать изнурения. — Спят.

— Идем, — я так же тихо кивнул в сторону лестницы. — Мне нужно выпить. Много. И желательно чего-то крепче детского компота.

Мы на цыпочках, буквально не дыша, сделали два шага к выходу. Мои тапки издали едва уловимый скрип, и мы тут же замерли, как статуи, боясь даже моргнуть.

Тишина.

Дэн облегченно выдохнул и потянулся к ручке двери, чтобы окончательно закрыть её, но в этот момент из темноты детской донесся бодрый, совершенно не сонный голос Вики:

— Папа! Я хочу писа-а-ать!

Мы с Дэном синхронно вжали головы в плечи, будто над нами пролетела пуля снайпера.

Нет.

Только не это.

Пожалуйста.

— Вика, милая, — Дэн обреченно обернулся к двери, его голос вибрировал от сдерживаемого отчаяния. — Ты же ходила пять минут назад. Попробуй уснуть, солнышко.

— Не-а! — последовал категоричный ответ. — Тепель по-настоящему хочу! И Маика тоже хочет!

Услышал шорох одеял, и через секунду из детской раздался сонный, но требовательный голосок Асиной сестры:

— Дядя Кир… а я пить хочу. Очень сильно.

Мы с Дэном обменялись взглядами, в которых читалась вся мировая скорбь. Это был классический «двойной удар». Как только один ребенок заявляет о физиологической потребности, второй мгновенно генерирует свою, лишь бы не оставаться в меньшинстве внимания.

— О-о-о-о… — простонал Дэн, закрывая лицо руками. — Это никогда не закончится. Они сговорились. Они чувствуют нашу слабость.

— Иди к Вике, — я со стоном развернулся обратно к двери. — Я принесу воды, сразу две кружки в этот раз. Но если они попросят третью чашку, я просто лягу рядом с ними и притворюсь мертвым.

— Ты еще легко отделался, — пробурчал Дэн, толкая дверь в комнату. — Пить — это быстро. А вот «писать» у Вики может затянуться на обсуждение устройства водопровода.

В этот момент я понял одну важную вещь: штурмовать укрепленные объекты в разы проще, чем уложить двух маленьких девочек, которые твердо решили, что сон — это для слабаков.

— Смена караула, — вздохнул. — Похоже, эта ночь будет длиннее, чем я рассчитывал. И почему Ася не берет трубку?

— Потому что они сейчас наверняка выбирают самое красивое кружево в мире, Кир, — Дэн горько усмехнулся. — Женщины… им всегда проще, чем нам. У них всё под контролем.

Я посмотрел на свою перепачканную рубашку и подумал о том, что где-то в этом мире Ася сейчас наверняка сидит в уютном кафе, пьет чай и смеется.

Если бы я только знал, что в этот момент она пытается вытащить лучшую подругу из кустов шиповника на парковке супермаркета…

Тем временем в городе. Ася.

Металлический столб был… холодным.

Я вцепилась в него сзади, стараясь не поскользнуться на обледенелой дорожке парка, пока Алиса, пыхтя как паровоз, тащила переднюю часть. Мы двигались вглубь аллеи, как школьники, несущие хоз.отходы на субботнике. Только вместо энтузиазма у нас в крови плескались полтора литра «Мохито».

— Лиса, подожди… — выдохнула, руки начали неметь. — Мои силы… они покидают нас.

Поэтому я просто разжала пальцы. Задняя часть столба с глухим стуком рухнула на асфальт.

Алиса, не ожидавшая такой подлянки, вскрикнула, потеряла равновесие, и её конец железной конструкции с филигранной точностью приземлился ей прямо на носок сапога.

— Ой-ой-ой! — Алиса запрыгала на одной ноге, описывая в воздухе замысловатые круги второй конечностью. — Ася! Ты совершила покушение на мать единственного ребенка! Моя нога-а-а!

Подруга проковыляла пару шагов и привалилась к забору, тяжело дыша. Мы обе замерли, глядя на несчастный дорожный знак «Главная дорога», который теперь сиротливо лежал в снегу.

— Слушай, — я задумчиво потерла переносицу, пытаясь сфокусировать зрение. — А на кой черт мы его вообще стащили?

Алиса тоже уставилась на столб, сползая по забору. Её взгляд был полон сомнения.

— Не знаю, — честно призналась она. — Кажется, мы решили, что это будет отличным символом. Ну, типа, ты теперь главная в жизни Барса. Или он — главная дорога в твоем сердце… Не помню. Боже, какая чушь. Ася, а где мы вообще?

Я огляделась. Деревья выглядели подозрительно одинаковыми, лавочки — угрожающими, а фонари качались.

— В парке, — авторитетно заявила очевидное.

И тут тишину ночного парка прорезал короткий звук сирены. Из-за поворота медленно выплыл патруль, освещая аллею вспышками красно-синих огней.

— Шухер! — я пискнула, и алкоголь мгновенно испарился, уступив место автоматическому страху перед законом. — Бежим!

Я запахнула полы полушубки и припустила по сугробам, не разбирая дороги. Алиса, забыв про отбитую ногу, вскочила и рванула следом, смешно вскидывая колени вперед.

— А чего мы бежим⁈ — проорала она мне в спину, задыхаясь. — Мы же… мы же ничего не сделали!

— Как это ничего⁈ — я перепрыгнула через какую-то коробку, едва не потеряв равновесие. — Мы столб украли! Нас посадят за хищение в особо крупных размерах! Кир меня убьет раньше, чем судья зачитает приговор! А мне нельзя! У меня Марика и опека завтра!

Полиция, видимо, решив, что две бегущие в ночи девицы — это лучший аттракцион смены, не спеша поползла за нами, периодически «крякая» сиреной и мигая фарами. Это было похоже на охоту на очень медленных и очень нетрезвых зайцев.

Впереди показались густые кусты. Я, не раздумывая, совершила эффектный прыжок «рыбкой», скрываясь в колючих ветках и зарываясь лицом в снег.

— Сюда! Лиса, прыгай! — прошипела, отплевываясь от снежной крошки и отчаянно махая рукой.

Алиса затормозила прямо перед кустом. Она замерла, озираясь по сторонам, и в этот момент её накрыл ослепительный свет фар патрульной машины. Подруга стояла посреди дорожки, как олень, застигнутый на трассе: сумочка сползла на локоть, дорогое пальто перекосилось, открывая плечо, а на лице застыло выражение трагической обреченности.

— Прыгай, дура! — продолжала ей отчаянно махать, но было поздно.

Алиса, с достоинством истинной королевы, подняла руки вверх. Посмотрела прямо в лобовое стекло полиции и крикнула на весь парк, срывая голос:

— Не стреляйте, я безоружна! Всё! Я сдаюсь! Берите меня! Я во всем сознаюсь! Это я организовала похищение знака! Моя подруга тут ни при чем, она — жертва обстоятельств!

Она что, с ума сошла?

Зачем сдаваться?

Нужно было бежать!

Или прятаться!

Но не сдаваться же!

Я вжалась в снег, закрыв глаза. Господи, если я сейчас умру от стыда, передайте Киру, что я его любила.

Тем временем дома. Кир

Если бы кто-то заглянул сейчас в гостиную Дэна, он бы решил, что здесь только что закончились съемки фильма-катастрофы с очень низким бюджетом.

Мы с другом лежали на диване в позах полутрупов, раскинув руки и ноги.

Вокруг царил неописуемый бедлам: ковер был погребен под слоем деталей конструктора, книжек и разбросанной детской одежды, которую мелкие решили мерить, организовав нам показ мод.

На журнальном столике высилась гора пустых тарелок, перепачканных шоколадной пастой, и упаковки от сладостей, которые мы выдавали девочкам в качестве взятки за тишину. Перевернутый телевизор всё так же лежал на полу, напоминая о нашем фиаско.

Всё болит.

Абсолютно всё.

Спина.

Ноги.

Руки.

Голова.

Особенно голова.

Из кухни тянуло чем-то едким и тошнотворно-сладким.

— Дэн, — я приоткрыл один глаз, в виске пульсирует жилка. — Что это воняет?

— Манная каша… — пробормотал друг, не шевелясь. — Я думал, это просто. Молоко, крупа, огонь. Что могло пойти не так?

— Всё, — вздохнул, глядя в потолок. — У тебя всё идет не так, когда дело касается кухни. А я пытался оттереть этот чертов диван от зеленки, пока ты «спасал» ситуацию с перекусом номер три. Посмотри на мои руки. Я теперь похож на Халка, который неудачно сходил на маникюр.

— Зато Марика и Вика спят, — Дэн издал звук, отдаленно напоминающий смешок. — Это наша маленькая победа, Барс. Цена — уничтоженный дом и моё мужское достоинство, но они спят.

С трудом повернул голову и посмотрел на часы. Время перевалило за полночь.

Позвонить?

Может, стоит позвонить и проверить?

Или это будет выглядеть как контроль?

Хотя плевать, как это выглядит.

Я беспокоюсь.

— Где их черти носят? — проворчал и сел, усталость навалилась плитой. — Они ушли туеву часов назад. Алиса говорила, что они только «присмотрят платья». За это время можно было скупить весь Милан и вернуться обратно.

— Моя жена непредсказуема, — Дэн тоже сел, взъерошив волосы. — А когда она с Асей… это гремучая смесь. Две женщины, которые решили, что им нужно расслабиться — это страшнее, чем проверка налоговой.

В этот момент тишину дома разорвал звонок телефона Дэна. Он вздрогнул, чертыхнулся и начал шарить руками по дивану в поисках мобильника, пока мелодия не разбудила малых. Нашел, поднес к уху.

— Алло? — его голос был хриплым от постоянных криков, когда мы пытались переорать мультики.

Я же продолжал лежать, глядя в потолок, не особо прислушиваясь к разговору.

Устал.

Смертельно устал.

Хочу спать.

Хочу, чтобы Ася вернулась домой.

Чтобы я мог обнять её и заснуть рядом.

— Да… да, это я. Кто? Откуда⁈ Куда?!!

Наблюдал, как лицо Дэна медленно меняет цвет с устало-серого на мертвенно-бледный. Он выпрямился, его глаза округлились.

— Что⁈ Какой еще столб⁈ — Дэн вскочил с дивана, наступив на детальку Лего и с болезненным стоном прыгая на одной ноге. Поморщился, представив боль. У самого все стопы были изрешечены конструктором. — Она что сделала? Повторите… Твою мать!

Он выдал такую тираду отборного мата, что я невольно приподнял бровь. Дэн всегда был более сдержанным, но сейчас его, казалось, прорвало. Он бросил трубку и посмотрел на меня с таким выражением лица, как если бы увидел привидение.

— Ты чего? — я подобрался. — Что случилось?

— У меня жену посадили, — выдал он в полном ахере.

Завис, переваривая информацию.

— Чего? — теперь я тоже встал, игнорируя гудящую голову. — Куда посадили? Алису? За что?

— Чего слышал! — Дэн уже лихорадочно искал свои ключи. — Сидит в обезьяннике в центральном РУВД. Задержана за нарушение общественного порядка, кражу государственного имущества и сопротивление при аресте. Барс, собирайся! Хватай куртку! Я сейчас няню вызвоню, пусть летит сюда на сверхзвуковой, а мы в отделение. Ася была с ней, значит она либо там же, либо… я даже думать об этом не хочу!

Я уже натягивал куртку, чувствуя, как злость и облегчение (живы!) смешиваются в один коктейль.

— Кража государственного имущества? — покачал головой, выходя в прихожую. — Дэн, если они что-то украли, то завтрашней свадьбы может и не быть. Будет свидание через стекло.

— Молчи, Барс, просто молчи! — рявкнул Дэн, вылетая за дверь комнаты и набирая их няню.

Бросил последний взгляд на разгромленную гостиную.

Дэн влетел внутрь дежурки первым, едва не сорвав при этом дверь с петель. Его лицо, еще полчаса назад выражавшее лишь усталость отца-героя, сейчас превратилось в маску бешенства.

— Где моя жена? — рычащий от едва сдерживаемой агрессии голос заполнил пространство застекленного дежурного поста. — На каком основании вы задержали Алису Вольдемарову?

Участковый сначала даже не поднял головы от бумаг. Он перевернул страницу, прежде чем удостоить нас коротким взглядом.

— А, муж «похитительницы знаков» приехал, — мужик усмехнулся, эта усмешка вызвала у меня острое желание перемахнуть через стойку. — Идемте, полюбуйтесь на свою мадам.

Мы прошли по узкому коридору, где тусклый свет ламп подчеркивал обшарпанность стен. В конце, за решеткой изолятора временного содержания, я и увидел Алису. Она сидела на жесткой скамье, трогательно и вместе с тем нелепо прижимая к груди початую полторашку ядовито-зеленого «Мохито» и одну пустую. Вид у нее был помятый.

— Отобрать не дала, — прокомментировал дежурный, звякнув ключами. — Едва инспектор потянулся к бутылкам, как она такой ультразвук включила, что у нас в отделении собаки завыли. Требовала консула, адвоката и «своего личного мужа». Судя по всему, муж — это вы?

Дэн пробормотал что-то похожее на извинение, его плечи наконец немного расслабились, когда он убедился, что Алиса цела. Пока он занимался оформлением протоколов и улаживанием формальностей, я подошел к решетке. Внутри всё сжималось от недоброго предчувствия.

— Алиса, — позвал ее, стараясь не спугнуть ту крохотную долю адекватности, которая, возможно, теплилась в ее голове. — Посмотри на меня. Где Ася? Что произошло?

Она медленно повернула голову, сфокусировав на мне затуманенный взгляд. В глазах отразилась какая-то сложная мыслительная работа, после чего Алиса демонстративно отвернулась, покрепче обхватив свой алкогольный трофей.

— М-м-м… не скажу, — пробормотала она себе под нос, раскачиваясь на скамье.

Запустил руку в волосы.

Когда друг и участковый вернулись, чтобы открыть камеру, Дэн едва держался, смотря на свою малышку. Он буквально ворвался внутрь, как только ключи сделали поворот, подхватил жену на руки, принимаясь лихорадочно ощупывать её плечи, целовать лицо, шептать какие-то глупости.

Я же стоял позади, и у меня начали подрагивать руки от волнения за Асю.

— Милая, ну как же так… — он попытался осторожно вытянуть бутылку из её ослабевших пальцев.

— Руки прочь! — Алиса внезапно оживилась, возмущенно пихая мужа в грудь. — Это нам с Асей! Мы еще не довитами… витаминимизировались! Оставь на месте!

Дэн замер, переводя на меня взгляд, полный немого офигивания. Я же чувствовал только то, как паника, которую я так долго гнал от себя, начинает впиваться под кожу.

— Алиса, — друг подхватил недовольную жену на руки и понес прочь, хмурясь. Поспешил следом, ловя взгляд блондинки. — Где Ася? Она была с тобой. Почему ты одна?

Алиса вдруг хитро сощурилась, приставила палец к губам и выдала с какой-то пьяной радостью:

— Не скажу! Потому что ты — жениж… жених! А жениху до свадьбы нельзя невесту видеть! Плохая примета. Очень-очень плохая.

Мы с Дэном переглянулись уже на выходе из участка. В другой ситуации я бы, возможно, оценил комизм момента, но сейчас в груди набатом била единственная мысль: Асяодна, в темноте, в чужом районе. А чертов телефон не отвечает уже пару часов!

Распахнул дверь машины Дэна. Он сел сам и усадил Алису на заднее сиденье, придерживая её на своих коленях. Та немедленно полезла обниматься, причитая, «как она скучала по своему самому настоящему мужу», размахивая своей бутылкой. Раздался неприятный звук, горлышко «Мохито» с размаху встретилось с зубами Дэна. Он глухо застонал, прижимая ладонь ко рту, запрокидывая голову. Я сочувственно сморщился. И когда друг отнял руку, на коже его осталась кровь.

— Твою мать, Алис… — выдохнул он, вытирая губы.

Но жена его снова полезла обниматься, только теперь целуя его, и плевать ей было на покалеченные губы, а может и зубы, Дэна.

Я захлопнул дверь, оставаясь на ночном тротуаре. Зимний воздух немного расставил мысли, но не принес облегчения. Потер лицо, пытаясь выстроить логическую цепочку. Где Ася могла быть? Куда побежать? Мысли метались, рисуя одну картину страшнее другой.

И тут тишину нарушил звонок моего телефона. Выхватил его из кармана, даже не глядя на экран. Палец сам свайпнул по сенсору.

— Да! — рявкнул, прохожий на другой стороне улицы вздрогнул.

В динамике воцарилась короткая пауза, а затем раздался незнакомый мужской голос, спокойный и какой-то пугающе вальяжный:

— Это ты — Барсик?

Я опешил. Это слово, произнесенное неизвестным, ударило наотмашь. «Барсик». Так меня называла только Ася. Всего один раз, в минуту, когда впервые напилась и призналась мне в любви, я хранил это под замком в самом глубоком сейфе своей памяти.

— Ты кто такой? — выдавил сквозь зубы, кулаки сжались сами собой до хруста в костяшках.

Мужчина на том конце коротко хохотнул. В этом смехе не было веселья, только снисходительное превосходство.

— Считай, что это был мой пароль, — бросил он. — Твоя девчонка у меня дома. Если быть точнее — прямо сейчас она в моей постели.

Гудки.

Звуки города, шум мотора машины Дэна, дыхание — всё исчезло. Остался только этот голос и пустота в груди, стремительно заполняющаяся бешенством и страхом за Асю.