Глава 59 · На плаву

Ася

На сиденье в коридоре опеки я уже минут двадцать куталась в шубу, ноги при этом были укрыты пальто Кира. Руки почти перестали трястись после той позорной истерики в кабинете Натальи Викторовны. Я пыталась взять себя в руки, но мысли продолжали крутиться по замкнутому кругу, не давая передышки.

Марику могут забрать. У меня отнимут сестренку. И я ничего не смогу с этим поделать, потому что какая-то женщина, которую я никогда в жизни не видела, решила, что имеет право на опеку над Марикой больше, чем я.

Прислонилась затылком к стене и закрыла глаза, пытаясь вспомнить в точности то, что говорила Наталья, когда я уже немного успокоилась и смогла слушать. Каждое ее слово врезалось в память:

— Согласно Семейному Кодексу, бабушки, дедушки, братья и сестры имеют одинаковую степень родства по отношению к ребенку. А значит, равный приоритет при рассмотрении вопроса об установлении опеки. Закон не делает различий между вами как старшей сестрой и вашей бабушкой как родственницей по восходящей линии. Это важно понимать.

Я тогда кивнула, хотя ничего не понимала, кроме того, что это катастрофа.

Наталья Викторовна продолжила, листая какие-то бумаги и бросая на нас сочувственные взгляды:

— При равной степени родства органы опеки анализируют условия для проживания ребенка. Возраст опекунов, их финансовое положение, жилищные условия, состояние здоровья, отсутствие судимостей и опасных заболеваний. И вот по этим критериям у вас сильные позиции. Вы молодая семейная пара с официально зарегистрированным браком, у вашего супруга высокий доход, прекрасные условия, все медицинские справки в порядке.

В этот момент я уже начала надеяться, что все обойдется, что нас утвердят, что мы заберем Марику навсегда. Но женщина открыла другую папку, и выражение ее лица изменилось.

— Однако есть несколько обстоятельств, которые осложняют вашу ситуацию, Ассоль Вячеславовна, — она помолчала. — Во-первых, на вас открыто разбирательство о… похищении и удержании ребенка. Да, мы понимаем мотивы ваших действий, понимаем, что вы спасали сестру. Но формально дело не закрыто, оно проходит согласование с прокуратурой. И это… негативный фактор.

Кир напрягся рядом, отчего я только сильнее вцепилась в его ладонь.

— Во-вторых, — Наталья перевернула страницу, — в нашей базе зафиксирован отказ в предоставлении вам опеки над Марикой год назад. Тогда вы не имели достаточного дохода, стабильного жилья, находились в… уязвимом положении. Юридически это не должно влиять на текущее решение, но на практике подобные отметки учитываются при общей оценке.

Я перестала дышать. Конечно, учитываются. Конечно, все мои прошлые неудачи всплывут именно сейчас. Но куда мне деть моё прошлое⁈

— И в-третьих, — Наталья закрыла папку, складывая руки на столе, — ваша бабушка находится в допустимом для опеки возрасте. Ей шестьдесят один год. Судя по документам, финансовое положение у нее хорошее. Судимостей нет, медицинские противопоказания отсутствуют.

— То есть… — я попыталась сглотнуть, но во рту пересохло, — то есть у нее шансы получить опеку, как у нас?

— При данных обстоятельствах органы опеки не смогут вынести решение самостоятельно, — Наталья кивнула. — Дело будет передано в суд. Судья изучит все материалы, выслушает обе стороны и вынесет решение о том, кто из вас более подходит для исполнения обязанностей. Но не расстраивайтесь, предпочтения чаще отдают молодым. Да и эмоциональную привязанность учтут…

После этих слов Кир и вывел меня из кабинета. Помню, как он усадил меня на это место, как снял пальто и укрыл мне ноги, тщательно подоткнув края. Помню, как он опустился передо мной на корточки.

— Дыши, Ася, — прошептал он мне. — Просто дыши со мной. Вдох-выдох. Я сейчас все улажу. Мы не отдадим Марику. И никакая бабушка, о которой ты ни разу не слышала, ее не заберет. Веришь мне? Не плач, маленькая…

Только тогда я поняла, что плачу. Слезы текли сами собой.

Потом Кир ушел обратно в кабинет, а я осталась здесь, пытаясь склеить себя обратно из разлетевшихся осколков.

Элоиза Кострова. Моя бабушка. Женщина, существование которой стало для меня новостью полчаса назад.

Как так получилось? Почему мать никогда не говорила о ней? Мы же прожили вместе шестнадцать лет, прежде чем я сбежала из того кошмара. Хотя… Странный вопрос, да.

Шестнадцать лет среди вечных пьянок, притонов, драк и воплей. Шестнадцать лет в окружении бутылок, шприцев и чужих пьяных рож, которые приползали к нам в квартиру по ночам.

Мать вообще редко со мной разговаривала трезвой. В основном орала, когда я отказывалась бежать за алкоголем или когда просила денег на еду. А когда она напивалась до беспамятства, то валялась где придется и даже не узнавала меня.

Ни разу, ни единого раза за все эти годы она не упомянула, что у нее жива мать. Что у меня есть бабушка.

Почему? Что произошло между ними, что моя мать вычеркнула собственную мама из жизни? Или наоборот, бабушка вычеркнула её?

И главное — где была эта Элоиза, когда мать с отцом напивались до беспамятства, пока я готовила Марике кашу на последние деньги с ночной смены? Где она была, когда отец в пьяном угаре колотил маму об стену, а я пряталась с Марикой в ванной, зажимая ей уши? Где она была, когда я сбежала из дома, не выдержав ада?

И самое главное — где Элоиза была, когда ублюдок-отец продал Марику в черную опеку за очередную дозу?

Почему она не пришла тогда? Почему не спасла нас раньше⁈

И какого… она хочет спасать Марику сейчас, когда у девочки наконец есть дом, семья, люди, которые ее любят?

Злость начала закипать в груди, вытесняя страх и отчаяние. Я сжала пальто в кулаках.

Нет. Я не отдам ей Марику! Пусть эта женщина хоть тысячу раз моя бабушка, пусть у нее хоть дворец и миллионы. Она не пришла к нам тогда, когда мы нуждались в помощи. Значит, не имеет права приходить сейчас и забирать то, что я выстрадала.

Марика — моя. Моя сестра, моя ответственность, моя семья. И я буду драться за нее зубами, если понадобится!

Дверь кабинета открылась, заставив меня вздрогнуть, когда скрипучий звук прорезал коридор. Кир вышел, держа телефон у уха одной рукой, а в другой какие-то бумаги.

— Да, Михалыч, понял, — кивал он, шагая в мою сторону. — Действуй быстро… Именно… Сейчас уточню у Аси и отпишусь, если она согласна… Хорошо. Жду от тебя информацию максимум к вечеру. Спасибо, друг.

Барс сбросил вызов, подошел ко мне и опустился на корточки, забирая мои руки в свои и согревая. Смотрел так внимательно, словно пытался прочитать, о чем я думаю.

— Ну как ты, маленькая? — спросил негромко, поглаживая большими пальцами мои запястья.

Я хотела ответить, но горло сжалось, и вместо слов вырвался жалкий всхлип. Почему рядом с ним я раскисаю? В жизни не плакала столько, сколько при Кире. Отмахнулась, отворачиваясь и пытаясь взять себя в руки, злясь на собственную слабость.

— Что там? — все же смогла выдавить, разворачиваясь обратно. — Что сказала Наталья? Марика… она… нас…

— Тшш, — Кир притянул меня за затылок, прижимая наши лбы друг к другу и закрывая глаза. — Тише, любимая. Все будет хорошо. Я же обещал тебе — я все решу. Мы не отдадим ее. Никому и никогда.

Я вдохнула его запах, который всегда успокаивало меня лучше любых слов. Позволила себе несколько секунд просто быть здесь, чувствовать его силу, его уверенность в том, что все получится.

Потом он отстранился, взял мое лицо ладонями и посмотрел до предела серьезно, я поняла — сейчас будет что-то важное.

— Ася, мне нужно задать тебе очень важный вопрос, — начал он, не отводя взгляда. — И тебе надо хорошо подумать, прежде чем отвечать. Это серьезное решение. Но нет времени на его принятие, прости.

Вцепилась в его запястья, кивая болванчиком. Пусть говорит, все что угодно, но только не неизвестность!

— Я поговорил с Михалычем и с Натальей Викторовной, — продолжил Кир. — Написал заявление от твоего имени, доверенность Михалыч сделал, на назначение тебя временным опекуном Марики на период судебного разбирательства. То есть пока идет суд, пока решается вопрос, Марика будет жить с нами. Ее не отправят ни в детдом, ни к этой бабушке. Она останется дома.

Я выдохнула с таким облегчением, что голова закружилась.

— Обычно такие заявления рассматривают дня три-четыре, — Барс усмехнулся, — но я договорился, что мы сейчас поднимемся к начальнику отдела опеки. В экстренных случаях его могут одобрить за час-два. То есть уже сегодня мы официально перенимаем опеку над Марикой на все время суда.

— Это же… это хорошие новости, — прошептала, в груди словно развязался узел. — Кир, это ведь хорошо, да⁈

Он кивнул, но напряжение с лица не ушло. Это было… не полностью хорошо…

— Есть еще кое-что, Ася, — он переместил руки и сжал мои ладони. — Твоя бабушка подала не просто на опеку. Она подала заявление на удочерение Марики.

Я резко втянула воздух, выдергивая руку из хватки и зажимая рот ладонью, пытаясь не закричать. Удочерение? Как…

Кир потянулся и обнял меня, прижимая к себе и покачивая.

— Слушай меня, маленькая, — зашептал он мне в волосы. — Слушай мой голос очень внимательно и думай головой, а не эмоциями. Хорошо?

Я кивнула, уткнувшись лицом ему в грудь. Думать головой… это не так просто, когда сердце разрывается от боли.

— Орган опеки всегда ставит усыновление и удочерение в приоритет перед опекунством, — объяснял Кир, продолжая гладить меня по спине. — Потому что усыновление создает родительские права, это навсегда, его отменить намного сложнее. А опеку могут отменить или пересмотреть в сжатом порядке, от опеки можно отказаться. Понимаешь, к чему я?

Я понимала, но внутри все кипело от несправедливости.

— Михалыч настаивает, — Кир отстранился, заставляя меня посмотреть на него, — что если ты согласна, мы прямо сейчас пишем встречное заявление на удочерение. Дело все равно пойдет в суд, это уже неизбежно. Но ты не должна проигрывать по формальным признакам. Если она подала на удочерение, а ты только на опеку — это дает ей преимущество.

Он взял мои руки, прижимая к своим губам.

— До суда Михалыч вместе с Громовым выяснят все, что смогут, о твоей бабушке. Где она была все эти годы, почему не помогала вам. Найдут любую информацию, которая поможет. Но ты должна войти в суд с сильнейшей позицией. А для этого нужно…

Нужно подать на удочерение…

Барсов замолчал, ожидая моего решения. Он не торопил меня, хотя мы оба понимали, что времени нет.

Удочерение. Я удочерю собственную сестру. Марика станет юридически моей дочерью, а не сестрой. Это казалось странным, как я объясню это Марике? Она не запутается в понятиях? У нее и так вышла подмена восприятия с отцом…

Но что если я потеряю ее из-за того, что побоюсь этого шага? Что если какая-то незнакомка заберет Марику только потому, что я струсила подписать правильные бумаги?

К черту сомнения. К черту все условности. Я разберусь с формальностями потом, когда Марика будет в безопасности. Сейчас главное — не потерять ее.

— Да, — резко поднялась с сиденья, отчего пальто упало на пол. — Да, Кир! Я согласна! Давай, прямо сейчас, я подпишу все что угодно, только…

Опомнившись, наклонилась за пальто, но Кир опередил меня. Поднял его, отряхнул и перекинул себе через руку. Потом обнял меня за талию, притягивая к себе и зарываясь лицом в мои волосы.

— Дыши, Ася, — прошептал он. — Все будет хорошо. Мы сейчас оформим документы и поедем забирать Марику.

Почти два часа спустя Кир помогал мне сесть в такси, придерживая за локоть и следя, чтобы я не ударилась макушкой. Устроилась на заднем сиденье, бездумно глядя в окно на припорошенные снегом улицы.

— Улица Пушкина, сорок второй дом, — произнес Кир водителю. — Поедете?

— Куда ж я денусь, — хмыкнул водитель. — Минут тридцать пять при такой погоде выйдет.

Кир сел рядом, закрывая дверь, и сразу усадил меня к себе на колени, обнимая и прижимая к груди. Я не сопротивлялась, устроившись поудобнее.

— Спасибо, — пробормотала, закрывая глаза.

— За что? — он поцеловал меня куда-то в макушку.

— За то, что ты рядом, — призналась. — За то, что знаешь, что делать, когда я в ступоре. За то, что не даешь мне развалиться на части.

Это правда… Я не знаю, как справилась бы без него.

— Асенька, — Кир приподнял мое лицо за подбородок, — я делаю то, что должен делать мужчина для своей семьи. Ты и Марика — вы моя семья. И я буду защищать вас любыми способами, какие понадобятся.

Никогда не думала, что услышу от кого-либо такие слова… Потянулась к нему, благодарно целуя в твердые губы. Барсов немного улыбнулся, отвечая, но не углубляя поцелуй.

Когда мы оторвались друг от друга, я спросила:

— Куда мы сейчас?

— К Дэну, — ответил Кир, откидываясь на сиденье. С этого ракурса он казался ещё красивее. — Заберем Марику и поедем домой. Тебе надо отдохнуть. А вечером приедет Михалыч с информацией о твоей бабушке.

Выдохнула, позволяя себе расслабиться в его объятиях. За окном мелькали заснеженные дворы, машины, прохожие. Город жил обычной жизнью, не зная о том, что у меня внутри бушует ураган.

Такси остановилось у знакомого дома ребят. Кир расплатился, помог мне выйти и повел по заметенной по щиколотку дорожке, крепко держа за руку.

Уже на пороге я слышала детский смех за дверью, прежде чем Кир позвонил. Дверь распахнулась почти сразу, на пороге стояла бледная Алиса. Вся она была не просто взволнованной, а какой-то… заболевшей?

— Ну? — выпалила она без приветствий. — Как все прошло?

Я открыла рот, но не успела ответить, потому что из глубины квартиры донесся радостный визг:

— Асенькааааа!

Марика вылетела из гостиной и понеслась по коридору так быстро, что едва не поскользнулась на паркете. От этой картины захотелось просто сесть и разрыдаться, но я опустилась на корточки у входа, раскрывая объятия, и поймала сестренку, прижимая к себе. Она захихикала и уселась мне на колено.

— Асенька, ты задушишь меня! — запротестовала Марика, но продолжала обнимать меня за шею.

Я сдерживала слезы из последних сил, но все равно несколько мокрых дорожек покатились по щекам.

— Асенька, почему плачешь? — встревожилась Марика, заглядывая мне в лицо. — Тебе больно?

— Нет, солнышко, — я попыталась улыбнуться, смахивая слезы. — Просто очень-очень сильно соскучилась по тебе.

— Я тоже соскучилась! — Марика снова обняла меня. — Я думала, ты раньше приедешь! Мы с Викой уже все нарисовали, и поиграли, и мультики посмотрели целых два! И я ее научила считать до десяти, а она меня — до пяти!

Я рассмеялась сквозь слезы, целуя сестренку и проверяя, что она настоящая. Что не никуда не забрали. Что у меня есть время.

— Молодец! — похвалила её. — А где Вика?

— Вон она! — Марика соскочила с моих ног и побежала обратно в гостиную, откуда притащила за руку смущенную Вику с плюшевым зайцем в руках. — Вика, это моя Асенька! Помнишь?

Вика застенчиво спряталась за Марику, выглядывая одним глазом. Дэн фыркнул.

— Пивет, тетя Ася! — пролепетала она.

— Привет, Вика, — улыбнулась. Вика вырастет безумно милой девочкой. — Вы хорошо поиграли?

Вика кивнула и выглянула из-за спины, обнимая Марику.

— Пока-пока, Маика. Пиходи еще иглать.

— Точно приду! — серьезно пообещала Марика, обнимая подружку в ответ.

Я поднялась, чтобы тут же Алиса шагнула ко мне, молча обнимая. Позволила себе несколько секунд просто стоять так, как в те времена, когда все было проще, но сложнее одновременно. Алиса всегда была моей опорой, но, если честно, до сих пор жалела, что втянула друзей во все это. Мне до сих пор сложно даётся помощь Кира, потому что…

Иногда кажется, что чем больше проблем ты доставляешь, тем вернее от тебя отвернутся. Зачем возиться, если это неудобно?

Я рассуждала так, хотя сама никогда бы не поступила подобным образом. Но тем страшнее мне было потерять близких.

— Все очень плохо? — грустно пробормотала Алиса мне на ухо.

— Плохо, — призналась так же тихо. — Но все будет хорошо.

— Справитесь, — прошептала подруга. — У тебя Кир, Михалыч, мы с Дэном. Мы все поможем.

Кир тем временем отошел к Дэну, и они о чем-то переговаривались у окна. Дэн хмурился и неверяще качал головой.

— Ну ты… Барс, — услышала я. — Один этап за десять. Не соскучишься!

— Асенька, смотри! — подбежала Марика, отвлекая от подслушивания и протягивая мне рисунок. — Я тебе нарисовала! Вот ты, вот дядя Кир, вот я, и это наш дом!

Я взяла рисунок, разглядывая детские каракули, три фигурки, держащиеся за руки. Большая, средняя и маленькая. Над ними крыша дома. Все раскрашено кислотными цветами.

— Это очень-очень красиво, солнышко, — сцепив зубы, прижала рисунок к груди. — Мы повесим его дома на холодильник. Договорились?

Марика сияла от счастья. Надеюсь, я не разочарую её. Должны же они видеть, как мы привязаны друг к другу? Должны же⁈

Мы попрощались с Дэном и Алисой, пообещав созвониться вечером, и вышли во двор. Снег все еще валил крупными хлопьями.

— Дядя Кир! — Марика дернула его лацканы пальто. Барсов держал ее на руках, кажется, это их любимый способ передвижения. Спелись. — Можно мы в снежки поиграем? Ну пожалуйста-пожалуйста!

Кир посмотрел на меня вопросительно, я только руками развела. Почему нет?

— Десять минут, — разрешил он, опуская Марику. — А то Асенька твоя замерзнет.

Марика радостно взвизгнула, слепила снежок и швырнула прямо в Кира. Попала в грудь, рассмеялась и побежала прятаться за декоративное дерево.

Кир рассмеялся, слепил ответный снежок и побежал за ней, нарочно промахиваясь. Потом подхватил Марику на руки, подбросил высоко вверх, и она визжала от восторга, размахивая руками, приземляясь в его объятия, чтобы взлететь снова в небесную высь. Не боясь упасть в руках Кирилла Барсова.

Я в стороне наблюдала за ними. Вот он, мой… муж, играет с моей сестренкой как отец. Подбрасывает, ловит, кружит. А она смеется так искренне, как никогда не смеялась раньше.

Никогда не видела её такой счастливой, как с Киром. Даже с собой рядом, потому что я чаще всего была такой уставшей, что у меня едва хватало силы на простую улыбку.

Моя… семья?

Да… И никто их у меня не отнимет.

Дома мы споро раздевались в прихожей, стряхивая снег. Более снежной была, конечно, эта спевшаяся парочка. Но и меня они успели закидать будь здоров, пока Кир не уронил меня в сугроб окончательно.

А после вообще поднял на руки и подкинул, повинуясь просьбе Марики, заставив меня голосить и визжать.

Марика болтала без умолку о том, как здорово было у Вики.

— И знаешь, Асенька, — рассказывала она, стаскивая сапожки, — Вика сказала, что в ее садике есть большая-пребольшая горка! И качели! И песочница, правда зимой там снег, но это ничего!

Я только улыбалась, помогая ей снять курточку. Она была переполнена впечатлениями этих суток со своей первой настоящей подружкой.

Кир, поцеловав нас в макушки, ушел на кухню, а я повела Марику в ванную помыть руки. Пока она плескалась в воде, я стояла рядом, думая о том, что нужно бы и правда записать ее в кружки и купить развивающие книжки, если…

— Асенька, я хочу кушать, — позвала Марика, вытирая руки.

Растерянно застыла. Мда. С едой у меня всегда были проблемы, но куда деваться, пойдем заглядывать в полки Кира.

Мы спустились вниз, Марика осталась в зале, заахав, когда узрела свои же игрушки, накупленные Барсовым на Новый год, а я отправилась на кухню. Чтобы застать Кира, уже достающего из холодильника что-то для обеда. Я подошла к нему, намереваясь публично устыдиться и предложить помощь, но Кир развернулся, перехватил меня за талию и прижал спиной к столешнице, нависая.

— Барсов, Марика же… — начала я, но он накрыл мои губы своими.

Целовал сразу глубоко, не как в машине, языком проникая в рот и сплетаясь с моим. Одна его рука держала меня за талию, не давая отстраниться, вторая сжала локоны на затылке.

Я застонала в поцелуй, цепляясь за его плечи и отвечая.

— Кир, — выдохнула, когда он отпустил мои губы и переключился на шею, — нельзя же при…

— Марика в зале, — пробормотал он между поцелуями. — Еще пять минут у нас есть. Я просто целую тебя, маленькая…

Но не успел он договорить, как раздался детский смех:

— Тили-тили-тесто, жених и невеста!

Мы замерли, уставившись друг на друга. Губы Кира начала неудержимо подрагивать в улыбке. Он чуть отступил, опуская руки, и мы обернулись. Марика стояла в проёме кухни, хихикая и прикрывая рот ладошкой.

— Вы целовались! — заливалась она хохотом. — Я видела, видела! Я все расскажу Вике!

Кир рассмеялся.

— А ты что, подглядывала? — подначил он, наклоняясь к ней. — Нехорошо подглядывать!

— Я не подглядывала! — запротестовала Марика, надув губы и упирая кулачки в бока. — Я просто шла сюда, а вы тут… целовались!

Кир подхватил ее на руки, закружив, и Марика завизжала от восторга.

Я стояла у столешницы, наблюдая за ними и пытаясь отдышаться. Проще купить ей тапочки с пищалками, чем запретить Киру целоваться вне спальни. Кир и спальня? Смешно.

Барс опустил Марику и протянул мне руку. Я вложила свою ладонь в его, чтобы он тут же переплел наши пальцы.

— Пойдемте в гостиную, — предложил он. — Включу что-нибудь, а сам сделаю обед.

Марика с готовностью побежала вперед. Я шла следом, оборачиваясь, чтобы убедиться, что Кир идет за мной, мне было недостаточно наших рук, я хотела удостовериться, что он рядом.

В гостиной нас обеих усадили на диван, укрыли пледом, включили какую-то передачу про животных.

— Смотрите и никуда не двигайтесь. Я слежу за вами! — пригрозил Барсов, заставляя Марику хихикать. — Позову, как все будет готово.

Он поцеловал меня в щеку и вышел.

Я устало откинулась на диван, натягивая плед, и пыталась сосредоточиться на экране. Там показывали животных в африканской саванне. Интересно, к «не двигайтесь» относится смена канала на телевизоре?

— Асенька, смотри! — Марика потянула меня за рукав, показывая раскраску. — Я нарисовала слоника!

Я посмотрела на рисунок, фиолетовый слон с зелеными ушами. Что же… будем считать, что это детское виденье. Улыбнулась, погладила ее по растрёпанным косам.

— Очень красиво, — похвалила, обнимая ее и притягивая ближе, мы почти сплелись в клубок из пледа, раскрасок и рук-ног.

Так прошло несколько часов.

Кир накормил нас каким-то потрясающим супом со страшным названием, от которого сестра начинала хохотать. После, вытолкав Кира от мойки, я сама перемыла посуду. Однако, густо краснея помидором, когда меня ткнули носом в мою самостоятельность, указав на… посудомоечную машину. Точно…

Теперь же Марика вырисовывала по одному зверю с экрана на лист бумаги, потому что я предложила их ей обклеить скотчем для стойкости, а после вырезать и сделать кукольный театр. Разумеется, идея была принята с восторгом, и мы пошли с паломничеством к Киру в кабинет, где он закрылся с работой после еды.

За поцелуй в щеку нам выдали нужную канцелярию и отправили отдыхать.

Как понятно из всего этого — я просто изо всех сил старалась не думать о суде и бабушке. Получалось с переменным успехом, потому что незнание сводило меня с ума.

Передача про слонов сменилась документальным фильмом про космос, мужской голос рассказывал о тайнах Вселенной, показывая кольца Сатурна и спутники Юпитера.

Марика уже раскрасила все картинки в своих раскрасках, потом обмотала каждую скотчем для прочности, и умудрилась намотать липкую ленту себе на волосы. Пришлось минут десять отдирать скотч от локонов, пока она верещала и смеялась одновременно.

Теперь она лежала рядом, устроив голову у меня на коленях и сонно разглядывая экран, где плыли космические туманности.

— Асенька, — позвала она, не отрывая взгляда от изображения Сатурна, — а когда я пойду в садик?

Я вздрогнула от неожиданности вопроса, отвлекаясь от своих мрачных мыслей.

— Ты хочешь в садик, солнышко? — переспросила, поглаживая ее и пытаясь скрыть внезапно подступившую тревогу.

Садик. Кружки. Школа. Будущее. А вдруг у нас этого будущего не будет? Вдруг эта незнакомая женщина заберет Марику, и все эти планы, все эти мечты развеются как дым?

Марика закивала, зевая, не замечая, как напряглась моя рука на ее плече.

— Да-а-а, очень хочу! — протянула она. — Вика каждый день в садик ходит, и ей там так нравится! Она говорит, там много-много деток, и с ними можно играть во дворе, и воспитательница добрая, читает им сказки!

Я улыбнулась, наклоняясь и тиская щечки, отчего Марика захихикала.

— Ммм… Марика, — задумалась о том, что вообще лучше сделать. Родители совсем не заботились о ее социализации. — Ты же у меня умница, правда? Уже совсем большая девочка.

— Угу! — гордо кивнула Марика. — Мне скоро шесть будет!

— Вот именно. А знаешь, в шесть лет детки обычно идут не в садик, а куда?

Марика задумалась, сопя носом.

— В школу! — выпалила она наконец, приподнимаясь на локтях. — Вика говорила! В школу ходят с портфелями и учат буквы!

— Правильно, умница, — обняла ее, укрывая теплее пледом. — Вот мы с тобой и начнем готовиться к школе. Купим красивые тетрадки, книжки с картинками, будем учить буквы и цифры. А еще…

Я замолчала… Если я смогу тебя удержать. Если нас не разлучат. Если бабушка не заберет тебя в свой идеальный мир с идеальными документами, идеальным прошлым и идеальным жильем.

Бред. Ну бред же. Разве она может сестре дать ту же любовь, что и я? Она не знает её. А я знаю!

— А еще что? — Марика повернулась ко мне, заглядывая в лицо с любопытством.

Я встряхнулась, прогоняя мрачные мысли.

— А еще, — продолжила уже нарочито бодрее, — есть разные занятия для таких умниц, как ты. Они называются кружки. Там учат танцевать, как принцессы на балу. Или рисовать красивые картины. Или лепить из пластилина зверюшек. Хочешь попробовать?

Глаза Марики вспыхнули так ярко, словно в них зажглись два маленьких солнца.

— Танцевать⁈ — взвизгнула она, подскакивая на диване и принимаясь радостно прыгать. — Как настоящие принцессы⁈ И рисовать⁈ И лепить⁈ Асенька, правда можно⁈ Правда⁈

От её прыжков плед сполз на пол, а я едва успевала страховать сестру, чтобы она не свалилась.

— Конечно можно, солнышко, — пообещала ей, в солнечном сплетении закололо, заставляя меня сделать пару вдохов, прогоняя панику. Как же я хотела сдержать это обещание! — Мы найдем тебе самые лучшие кружки. Где тебе будет интересно и весело.

Если… Не если, а когда мы выиграем этот суд.

Марика прыгнула последний раз и рухнула на меня, обвила руками за шею, повисая на мне всем весом, что я едва не задохнулась.

— Ты самая лучшая Асенька на свете! — восторженно выдохнула она мне в ухо. — Самая-самая!

Защипало в носу, и я зажмурилась, удерживая слезы силой воли. Я не могу сейчас разреветься. Марика не должна видеть, как я боюсь. Она должна чувствовать себя в безопасности, знать, что у нас все будет хорошо.

— А ты — самая лучшая Марика, — со смешком прошептала ей в волосы.

Мы еще немного посидели так, обнявшись, потом Марика вновь начала клевать носом, устроившись у меня на коленях и сопя в плечо.

Я откинулась на спинку, осторожно укрывая ее пледом, что, кряхтя, подняла с пола. На экране телевизора какой-то астроном объяснял, как рождаются звезды, но я не слушала, тоже провалившись в полудрему.

Резкий звонок в дверь заставил меня подскочить. Марика вздрогнула, приподнимая голову и испуганно озираясь.

— Асенька, кто это? — забеспокоилась она, цепляясь за мою руку. — А вдруг это плохой дядя?

— Это не плохой дядя, солнышко, — заверила я ее, потирая лицо. Сколько я продремала? За окнами уже совсем темно, надо включить свет. — Это, наверное, дядя Миша приехал. Помощник дяди Кира.

Марика кивнула неуверенно, но все еще держалась за меня.

— Не бойся, — повторила уже бодрее, откидывая с себя плед и пересаживая сестру. Она сразу обняла диванную подушку. — Все хорошо. Ты тут посиди, а я открою.

Я поднялась с дивана, поправляя растрепавшуюся одежду, и пошла в прихожую. Открыла дверь и увидела, как и предполагала, на пороге Михаила.

Он выглядел… уставшим. Не тем деловым и собранным адвокатом, каким я видела его последний раз. Волосы слегка растрепаны, галстук ослаблен, первая пуговица рубашки расстегнута. Но когда он увидел меня, на лице появилась улыбка.

— Вечер добрый, Ассоль. Извините, что так поздно. Раньше никак. День выдался… насыщенный.

— Здравствуйте, Михаил, — я посторонилась, пропуская его внутрь. — Проходите.

Он переступил порог, поставил портфель на пол и начал стягивать пальто. Я заметила, как он поморщился, расправляя плечи. Видимо, весь день провел за рулем или в своем офисе. Кир говорил, что он сам по себе известный частный адвокат и юридический консультант. Тогда мне… очень повезло.

— Как вы, держитесь? — спросил он, вешая пальто на крючок и поворачиваясь ко мне. Снял очки, протер платком и снова надел, разглядывая меня более внимательно.

Я попыталась изобразить улыбку, но получилось, наверное, жалко.

— Как могу, — призналась честно, потому что врать этому человеку не хотелось. Вообще врать не хотелось. — Кир в кабинете. Проходите, он…

Михаил поднял руку, останавливая меня, и шагнул ближе, приобнимая за плечи, направляя меня вперед.

— Нет, Ассоль, если вы не заняты, то давайте пройдем вместе. Это дело касается в первую очередь вас. Вы должны слышать все, что мы выяснили.

Чуть не хлопнула себя по лбу от собственной глупости. Конечно. Это мое дело. Моя сестра, мой суд. Я не могу сидеть с сестрой в стороне и ждать, пока мужчины решат все за меня.

Совсем мозги размякли от вечернего сна.

— Да, вы правы, — согласилась я, выпрямляя спину и расправляя плечи. — Проходите в кабинет, Михаил Петрович. Я сейчас Марику устрою и подойду.

Он улыбнулся, подхватывая портфель, и направился к кабинету. Я же вернулась в гостиную, где Марика все еще сидела на диване, укутанная в плед и смотрела на меня большими настороженными глазами.

— Это правда дядя Миша? — тихонько спросила она.

— Правда, солнышко, — кивнула, присаживаясь рядом с ней на диван. — Он пришел поговорить с дядей Киром про важные дела.

Я взяла пульт и переключила канал, находя вместо сложного фильма яркий мультик про котов, который Марика обожала. Сделала звук погромче, чтобы она не слышала наш разговор из кабинета, если вдруг он примет неприятный оборот.

— Солнышко, я схожу к дяде Киру ненадолго, хорошо? — поправила на ней плед и подоткнула ноги. — Ты тут посмотри мультик. Договорились?

Марика встрепенулась, разочарованно смотря на меня.

— А мне нельзя пойти с тобой? — жалобно пробормотала сестра, хватая меня за руку. — Я тоже хочу к дяде Киру…

— Давай так, — предложила, обнимая её. — Сейчас дядя Миша с дядей Киром немножко поговорят про скучные-прескучные взрослые бумажки. А потом, как только они закончат, я тебя позову. И мы все вместе пойдем на кухню и придумаем, что приготовить на ужин. Может быть, пиццу? Или макароны с сыром?

Марика оживилась при упоминании еды.

— Пиццу! — заявила она. — С колбаской и помидорками!

— Тогда договорились. Как только дядя Миша уйдет, мы начнем готовить пиццу.

Марика вдруг зафыркала, тыча в меня пальчиком. Я подняла бровь.

— Асенька, но ты же совсем не умеешь готовить! — засмеялась она. — Ты же у нас всегда все при… гораешь или пе-ре-са-ли-ва-ешь!

Притворно охнув, я принялась в отместку ее щекотать, и сестра завизжала от восторга, извиваясь и пытаясь увернуться.

— Вот вредина! — приговаривала я, безжалостно щекоча ее. — Выдаешь мои секреты, значит!

— Прости-прости! — хохотала Марика, отбиваясь. — Не буду! Не буду больше!

Я прекратила щекотку, сжав крепко в объятиях, пока она возмущённо не пискнула, тогда поцеловала её в нос.

— Только Киру об этом ни слова, — прошептала заговорщицки. — Это наш с тобой большой секрет. Понятно?

Марика серьезно кивнула, зажимая рот обеими руками и делая вид, что застегивает молнию.

— Секрет! — прошептала она сквозь пальцы. — Никому не скажу!

Хмыкнула, поцеловала ее еще раз, на этот раз в щечку, и поднялась с дивана.

— Смотри мультик, скоро вернусь.

Марика кивнула, уже увлекшись приключениями трёх котов на экране, и я вышла из гостиной, закрывая за собой дверь.

Постояла секунду в коридоре, собираясь с духом. Глубоко вдохнула, выдохнула и расправила плечи. Потом прошла к кабинету Кира, ощущая этот путь, как путь на эшафот, и толкнула дверь.

Кир сидел в кожаном кресле за столом из темного дерева. Михаил устроился на одном из гостевых кресел напротив, уже раскладывая перед собой документы из портфеля и что-то быстро помечая на полях ручкой. Услышав скрип двери, оба подняли головы.

Машинально направилась ко второму креслу рядом с адвокатом, но Кир встал, протягивая мне руку через стол.

— Иди сюда, маленькая.

Я настороженно обошла стол, и Кир перехватил меня за талию, притягивая к себе и усаживая в кресло. Оно было еще теплым от его тела, и пахло его одеколоном. Весь воздух тут пах им, отчего мне сразу стало легче.

Кир устроился на подлокотнике рядом, обнимая меня за плечи, а другой рукой переплетая пальцы.

Михаил смотрел на нас с легкой усмешкой, закинув ногу на ногу.

— Начинай, Михалыч, — велел Кир, поглаживая мою ладонь. — Что удалось накопать с Громом?

Михаил откинулся на спинку кресла, снял очки и потер переносицу. Выглядел он еще более уставшим при ярком свете настольной лампы. Потом снова надел очки, посмотрел на меня долгим взглядом и вздохнул.

— Ну что ж, — начал он, открывая одну из папок и доставая оттуда несколько фотографий. — Расскажу все по порядку. И предупреждаю сразу, Ассоль, — он повернулся ко мне, в его голосе прозвучала неожиданная мягкость, — часть информации будет неприятной для нашего с вами дела. Если захотите сделать паузу в любой момент — скажите. Не стесняйтесь.

Вот так вступление… Сжала руку Кира.

— Я готова, — пробормотала. — Говорите.

И замерла, готовясь узнать правду о женщине, которая объявилась так внезапно и теперь претендовала на мою Марику.