Глава 8 · Случайности бывают приятными…

Ася

Руки дрожали, когда я заплетала волосы в косу. Раз заплела. Два. Три.

Начала заново — получилось криво, прядь выбилась, торчала над ухом.

— Чёрт.

Медленно выдохнула, распуская волосы и начиная снова, заставляя пальцы двигаться спокойнее.

Восемь утра. Через час мне нужно быть у него. У Кира. В его огромном, пугающем доме, который вчера показался мне дворцом из другой реальности.

Я до сих пор не могла поверить, что согласилась. Сто сорок тысяч в месяц. Это было спасением. За месяц с лишним я накоплю достаточно на адвоката — нормального, не государственника, который сольёт дело. За три месяца — на всё, что нужно Марике.

На одежду, на лекарства, на няню, пока я на работе. Может быть, даже на съёмную квартиру, где мы будем жить вдвоём, без родителей, без их пьяного угара и воплей по ночам.

Пару месяцев. Всего ничего терпеть его присутствие, его насмешливые взгляды, его… что? Что именно меня так нервировало в нём?

Я зажмурилась, вспоминая вчерашний вечер.

Он был другим, вот что!

Не таким, каким я его видела раньше — язвительным, провокационным, вечно подкалывающим. Спокойным. Сдержанным. Даже вежливым, если не считать того напряжения, которое висело в воздухе всякий раз, когда наши взгляды встречались.

Как будто между нами натягивалась невидимая струна, и я не знала, что произойдёт, если она лопнет.

И этот дом. Этот проклятый дом.

Я выросла в нищете — в вонючей однушке с протекающим потолком и тараканами на кухне, но даже я понимала, что такое жильё стоит миллионы. Мрамор, огромные окна в пол, высокие потолки, дизайнерская мебель, которую боишься даже пальцем тронуть. Всё кричало о деньгах и успехе.

О том, что владелец этого дома добился всего, чего хотел.

И посреди всего этого великолепия — он. Барс. Огромный, мускулистый, с этими тёмными глазами, которые видели тебя насквозь, и с голосом, от которого по спине пробегали мурашки.

«Лучшая горничная — та, которую не видно и не слышно», — вспомнились его слова.

Хорошо. Отлично!

Я буду невидимкой. Буду приходить, делать свою работу и уходить, растворяться в воздухе. Никакого общения. Никаких пересечений. Он будет на работе, я буду здесь, и мы не столкнёмся!

Я справлюсь. Всегда справлялась со всем, что на меня сваливалось.

Наконец коса получилась приличной — ровной, плотной, не рассыпалась. Я оглядела своё отражение в треснутом зеркале над раковиной — старые джинсы, черная футболка, повседневная куртка. Ничего особенного.

Идеально для горничной.

Автобус до его района шёл целый час. Я сидела у окна, глядя на проплывающий мимо город, и думала о том, как сильно может отличаться жизнь людей в одном и том же городе.

Серые панельки моего района постепенно сменялись приличными многоэтажками с охраной и детскими площадками во дворах, потом — малоэтажной застройкой с аккуратными палисадниками, и следом — особняками за высокими заборами. Чем дальше от центра в эту сторону, тем богаче становились дома, тем чище были улицы, тем меньше встречалось людей вроде меня.

Людей, которые ездят в битком набитых автобусах и считают каждую копейку.

Я вышла на нужной остановке и прошла пешком последние десять минут до нужного дома, наслаждаясь тишиной и чистым воздухом.

Ноги несли меня автоматически, пока голова была занята совсем другим.

Вчера вечером, когда Алиса высадила меня у моего подъезда, я сразу же побежала к родителям. Нужно было увидеть Марику, убедиться, что с ней всё в порядок, обнять её, почувствовать её в своих руках.

Дверь открыл отец. Трезвый, что было редкостью в последнее время. Посмотрел на меня тяжёлым, мутным взглядом, в котором читалось раздражение.

— Чего приперлась?

— Марику хочу увидеть.

Я попыталась заглянуть за его плечо в квартиру.

— Спит уже.

Он буркнул это, загораживая проход своим грузным телом.

— Я тихо…

— Сказал же, спит!

Он рявкнул так громко, что я невольно отшатнулась, инстинктивно защищая лицо рукой — старый рефлекс, выработанный годами. Он заметил это движение и усмехнулся — противно, торжествующе, с каким-то извращённым удовольствием.

— Вали отсюда. И денег принеси, раз такая заботливая сестрица. На еду Марике нужно, понимаешь? Ребёнок растёт, кормить надо.

На еду. Ага.

Но я кивнула, потому что какая разница, на что он потратит деньги? Главное, что пока я плачу, он не трогает Марику. Это была плата за терпимость, за то, чтобы она оставалась дома, а не в детдоме, пока я не накоплю на адвоката и не заберу её официально.

— Завтра принесу.

— Смотри у меня, — он сплюнул в сторону и захлопнул дверь прямо перед моим носом с таким грохотом, что я вздрогнула.

Стояла на тёмной лестничной площадке, слушая, как за дверью урчит телевизор и кричит пьяный голос матери. Потом развернулась и ушла, сжимая кулаки так сильно, что ногти впились в ладони до боли.

Скоро, Марика. Обещаю. Ещё немного потерпи.

Ворота дома Кира были огромными — кованое железо, украшенное каким-то геральдическим узором, который я не разглядела вчера в темноте. Рядом — домофон с камерой, которая, я была уверена, сейчас на меня смотрит.

Я остановилась перед ними, набирая в грудь воздуха и заставляя себя успокоиться.

Ты справишься. Это просто работа. Обычная, нормальная работа.

Нажала на кнопку вызова.

Несколько секунд тишины, и я уже начала думать, что Барсов не ответит, что, может быть, уже ехал на работу раньше и забыл предупредить. Но потом раздался щелчок, и его голос из динамика, низкий и чуть хриплый:

— Ася?

— Да, это я, — буквально выдавила из себя эти слова.

Наедине, Боже…

— Заходи.

Ворота медленно разъехались в стороны с тихим электрическим жужжанием. Я шагнула внутрь и пошла по дорожке к дому, ощущая сердце где-то в горле.

При дневном свете домина выглядела ещё более внушительно. Загородный особняк из светлого камня с огромными окнами и колоннами у входа, как в каких-нибудь фильмах про богачей. Вокруг — ухоженный газон, подстриженные кусты, фонтан, который сейчас не работал. Дорожка, выложенная брусчаткой, вела прямо к крыльцу.

Как в кино. Как в жизни других людей, недоступной мне и миллионам таких же, как я.

Дверь открылась, когда я поднималась по ступенькам крыльца, и в проёме появился он.

Кирилл.

У меня перехватило дыхание.

Он был в чёрную футболку, которая обтягивала его мускулистый торс, подчёркивая каждый изгиб, каждую мышцу, и серых спортивных штанах, сидевших на узких бёдрах. Волосы чуть влажные — видимо, только из душа. Босиком.

Да, точно, дело в том, что он босиком. Именно поэтому его вид вызвал такой трепет.

Трепет? Что? Нет, просто я никогда не видела босых мужчин.

Босых сесуальных мужчин.

Ася!

Застыла прямо на ступеньке, не в силах оторвать взгляд.

Господи, какой же он огромный. И красивый. Чертовски красивый.

Чистая мышечная масса, которую не спрячешь под одеждой, какой бы свободной она ни была. Широкие плечи, мощная грудь, руки с рельефными бицепсами, которые, я была уверена, могли без труда поднять меня одной рукой и прижать к стене.

Опасный. Он выглядел опасным, хищным, как крупный зверь, который контролирует себя, но в любой момент может сорваться.

И почему-то это не пугало. Наоборот — вызывало странное, тёплое чувство в животе, которое я отчаянно пыталась игнорировать.

Прекрати! Немедленно прекрати! Ты здесь работать пришла, а не пялиться на него, как последняя дура!

— Заходи.

Кир отступил в сторону, и я быстро проскользнула мимо него в дом, старательно избегая прикосновения, но всё равно почувствовала это — тепло его тела, запах геля для душа или шампуня, что-то свежее, хвойное, с лёгкими нотками чего-то горького.

Дверь закрылась за моей спиной с тихим щелчком, и я поняла, что мы остались наедине.

Бо-жеч-ки…

— Кофе хочешь? Или чай?

Барс прошёл мимо меня к кухне, и я проводила его взглядом, невольно отмечая, как двигается его спина под футболкой, как перекатываются мышцы.

— Не нужно, спасибо, — быстро ответила, снимая куртку и стараясь не смотреть на него.

Мужчина остановился и обернулся. Посмотрел на меня долгим взглядом, от которого захотелось съёжиться и одновременно выпрямиться, расправить плечи.

— Ася, — голос его был мягким, но в нём слышалась сталь. — Ты не на допросе. Расслабься. Если хочешь чего-то — говори. Я не кусаюсь.

«Не кусаюсь». Почему-то эта фраза вызвала в памяти его слова с того злополучного утра три дня назад: «Хоть минет делай». Покраснела, ощущая, как жар заливает щёки и шею, как становится жарко.

Слишком жарко. А сейчас точно зима?

— Тогда… кофе, пожалуйста.

Я пробормотала это, глядя в пол на свои потрёпанные кроссовки.

Он кивнул и прошёл на кухню. Я осталась стоять в прихожей, не зная, что делать — идти за ним или ждать здесь.

— Иди сюда, не стесняйся, — крикнул Барс оттуда, решив мою дилемму.

Нерешительно двинулась следом, держа куртку и рюкзак в руках, как щит перед собой.

Кухня была ошеломительной — огромная, с островом посередине, сверкающей техникой, которую я видела только в рекламе, мраморными столешницами цвета слоновой кости и множеством белых глянцевых шкафов. Кир возился с кофемашиной — профессиональной, дорогой, с кучей кнопок и рычагов, и я подумала, что это устройство стоит больше, чем вся мебель в квартире моих родителей.

— Садись, — Кир кивнул на барный стул у острова, не оборачиваясь.

Я послушно опустилась на него, положив свои вещи рядом на другой стул. Молчание повисло неловкое, тяжёлое. Для меня так точно.

Не знала, куда деть руки, и в итоге просто сжала их на коленях, наблюдая за его спиной. За тем, как футболка натягивается на плечах, когда он тянется к полке за чашками.

— Итак, — Кир начал, пока кофемашина шипела и булькала, наполняя кухню ароматом свежего кофе. — Давай я проведу тебе экскурсию, расскажу и покажу, где что находится, что нужно убирать, а к чему лучше не прикасаться.

— Хорошо, — с готовностью кивнула, стараясь сосредоточиться на его словах, а не на том, как он выглядит.

Барсов поставил передо мной чашку с кофе — чёрным, крепким, от которого шёл густой пар. Сам взял свою и отпил, прислонившись к столешнице бедрами прямо напротив меня.

Мы были по разные стороны острова, но даже это расстояние казалось слишком маленьким, интимным. Его присутствие заполняло собой всё пространство, давило, не оставляя воздуха, и я чувствовала себя мышкой перед огромным котом.

Перед барсом.

— Первый этаж, — он начал перечислять, попивая кофе и не сводя с меня взгляда. — Гостиная, которую ты вчера видела. Кухня — вот она. Столовая — через ту дверь, там большой стол, которым я почти не пользуюсь. Мой кабинет — справа от входа, туда заходить можно, но ничего не трогать на столе. Там могут быть важные документы, конфиденциальная информация. Просто пыль вытереть, пол помыть, пропылесосить — и всё.

Кивала, впитывая информацию и делая мысленные заметки.

— Второй этаж — спальни, — он продолжал. — Моя спальня — в конце коридора. Остальные комнаты — гостевые, обычно пустуют. Там просто изредка пыль протирать, раз в неделю можно. Две ванные комнаты на втором этаже.

— Понятно.

Отпила кофе и старалась не думать о его спальне, о его кровати, о том, что я буду менять там постельное бельё, прикасаться к простыням, на которых он спит.

Извращенка!

Кофе был горьким, но вкусным — намного лучше того, которое я обычно пила на работе в кафе. Надо будет сказать Алисе заменить поставщика зерен.

— Третий этаж — тренажёрный зал и ещё одна комната, которую я под хранилище использую, — Кир потер большим пальцем ободок чашки, и я потеряно проследила за этим движением. — Там всякий хлам, сезонные вещи, старая мебель. Можно просто раз в месяц пылесосить, не больше.

— Хорошо.

Барсов смотрел на меня, не отрывая взгляда, а моя кожа начинала покрываться мурашками под его пристальным вниманием.

— Постельное бельё меняешь раз в неделю. Чистое — в шкафу в коридоре второго этажа, там куча комплектов. Грязное кидаешь в корзину в моей ванной. Стиральная машина — в подсобке за кухней, там же сушилка. Можешь стирать и сушить в один день, можешь развешивать в другой — как удобнее тебе.

Мужчина склонился над островком, отчего стал ближе, положил руки в замке на столешницу, а я задержала дыхание.

— Моющие средства, тряпки, пылесос — всё в той же подсобке. Если чего-то не хватает — говори, я закажу. Не экономь, бери что нужно.

— Я сама могу купить, если нужно, — вырвалось у меня раньше, чем я успела подумать.

Барс покачал головой, и уголки его губ дрогнули в лёгкой улыбке, он наблюдал за мной из-под опущенных ресниц:

— Не нужно. У меня есть поставщик, который завозит всё для дома. Просто составь список, и я передам. Ты не должна тратить свои деньги на мой дом.

Конечно. У него есть поставщик. Потому что он богатый. Настолько богатый, что даже не ходит в магазин сам.

Почему-то эта мысль снова напомнила мне о пропасти между нами — он на одном берегу, я на другом, и мост между нами построен на тысячи и тысячи километров, разделяя.

— Ася, — его голос стал тише, мягче. — Всё нормально? Ты выглядишь… напряжённой.

Я вскинула на него взгляд и встретилась с тёмными глазами, в которых читалось беспокойство.

— Всё нормально.

Я солгала, потому что правда была слишком сложной. И ненужной ему. Он просто решил помочь подруге жены его друга. Как глупо, Боже.

— Просто… непривычно. Такой большой дом. Боюсь что-нибудь сломать или испортить. Всё здесь такое дорогое.

Уголок его губ искривился в усмешке, которая почему-то показалась мне грустной:

— Не сломаешь. Всё тут крепкое, не хрустальное. Даже если разобьёшь чашку или вазу — ничего страшного. Это всего лишь вещи, их можно заменить.

«Всего лишь вещи». Для него, может быть. Для меня почти каждая вещь здесь стоила больше, чем я зарабатывала за месяц в кафе. допила кофе и поставила чашку на столешницу, стараясь сделать это аккуратно, без стука.

— Ммм… Так… Покажешь дом?

— Пойдём., — он кивнул, отставляя свою чашку.

Следующий час мы ходили по дому, и с каждым шагом я всё больше понимала, насколько это место было мёртвым.

Да, красивым. Дорогим. Идеально чистым, как выставочный образец.

Но пустым.

Никаких фотографий на стенах — ни семейных, ни друзей, ни даже пейзажей. Никаких личных вещей в гостиной — никаких книг, журналов, брошенных кружек, пультов. Даже в его кабинете, куда он меня провёл, было всё строго функционально. Ни одной детали, которая говорила бы о человеке, живущем здесь, о его интересах, привычках, жизни.

Даже его собственная спальня была…

— Можешь зайти, — Кир остановился в дверном проёме, пропуская меня вперёд. — Не стесняйся.

Я нерешительно шагнула внутрь, чувствуя, как моё сердце ускоряет ритм.

Большая кровать с тёмно-серым, почти черным, постельным бельём, которое выглядело дорогим и мягким. Массивный шкаф-купе во всю стену. Прикроватные тумбочки с современными лампами. Окно во всю стену с видом на задний двор, где виднелся сад с еловыми деревцами и бассейн под брезентовым покрытием.

И всё. Никакого беспорядка, никаких разбросанных вещей, никакого уюта. Стерильная чистота, как в операционной. Зачем ему вообще горничная?

— Здесь только постельное менять и пол и пыль вытирать, — Барсов вошёл за мной, и комната внезапно показалась меньше. — Особо грязи не бывает. Я аккуратный, не разбрасываю вещи.

Обернулась к нему. Он стоял посреди комнаты, скрестив руки на груди — защитная поза, хотя я не понимала, от чего он защищается. Смотрел на меня с каким-то странным выражением.

— Что? — Не выдержала я этого взгляда.

— Ничего, — Кир медленно покачал головой, и в его глазах мелькнуло что-то. — Просто… странно видеть кого-то здесь. В этом доме. Обычно сюда никто не заходит, кроме меня. Даже Дэн не особо любитель ходить по гостям.

Его голос был ровным, но в нём слышалось что-то одинокое, потерянное, и моё сердце сжалось от неожиданной жалости. Кирилл Барсов… одинок? Кто бы мог подумать?

Я отвела взгляд, чувствуя неловкость от этого момента близости, от того, что он позволил мне увидеть что-то личное.

— Покажешь ванную? — быстро спросила, чтобы сменить тему и разрядить атмосферу.

Кир кивнул и провёл меня в смежную с спальней ванную комнату, пригласив пройти жестом. Я шагнула вперёд и застыла на пороге, не веря своим глазам.

Это была не ванная. Это был спа-салон из дорогих журналов. Огромная душевая кабина с множеством леек и форсунок, джакузи у панорамного окна, двойная раковина из какого-то камня, тёплый пол, от которого шло приятное тепло. Всё из мрамора, стекла и хромированного металла.

— Вау… — вырвалось у меня, и я тут же прикусила губу, чувствуя себя идиоткой.

Кир усмехнулся.

— Дизайнер постарался. Сказал, что это то, что нужно для современного мужчины. Лично мне всё это не надо, я обычно просто под душ встаю и всё. Но раз уж сделали — пусть будет.

Я уже не слушала Барсова, я представляла его под душем — воду, стекающую по его мускулистому телу, мыльную пену на загорелой коже, пар, капли, которые медленно скользят по прессу вниз…

Прекрати! Немедленно прекрати!

— Так, а что… — резко развернулась, чтобы выйти из ванной, пока он не заметил мои пылающие щеки, и врезалась прямо в него.

Мир качнулся, я потеряла равновесие, и его руки инстинктивно легли на мои бедра, крепко сжимая, чтобы удержать. Жар от его ладоней проник сквозь ткань джинсов, обжигая кожу, и я замерла, прижатая к нему, чувствуя, как его дыхание касается моих волос.

Его пальцы вдруг слегка сдвинулись, скользнув по изгибу бедер, и это прикосновение было таким… горячим, что по телу пробежала дрожь, а внизу живота разгорелся предательский пожар.

Кир напрягся, его руки застыли, а потом он резко отдернул их, и отступил на шаг вплотную к стене, бормоча извинения.

— Прости, — сказал он хрипло, не отводя глаз от моего лица. — Не хотел… просто рефлекс.

Я кивнула болванчиком, опуская взгляд и старательно рассматривая мраморную плитку на полу с золотистыми прожилками, которая, наверное, стоила как моя годовая зарплата.

Имею ввиду одна плиточка, ага.

— Что здесь нужно убирать?

Если он заметил моё смущение, то не подал виду:

— Раковины, зеркала, душевая кабина, ванна, пол. Полотенца меняю сам, они у меня в шкафу в спальне, но если увидишь грязные в корзине — можешь постирать. Ничего сложного.

— Всё ясно.

— Тогда пойдём, покажу подсобку и где всё для уборки хранится.

Мы спустились обратно на первый этаж, и я почувствовала гигантское облегчение от того, что мы вышли из его личного пространства. Кир провёл меня на кухню и открыл неприметную дверь рядом с холодильником, которую я вчера даже не заметила.

За ней оказалась небольшая комната, забитая всем необходимым — стиральная и сушильная машины, стеллажи с моющими средствами всех возможных брендов, пылесос, швабры, вёдра, тряпки, губки. Были еще пару даже на видя тяжелых коробок, а к стеллажу сбоку приставлена стремянка.

— Бери что нужно, — прислонившись к дверному косяку, пробормотал Кир. — Если чего-то не хватает — пиши список, я закажу.

— Хорошо.

Я осматривала запасы, прикидывая, с чего начать уборку, когда он уедет.

Барс же достал из кармана штанов связку ключей и пластиковую карточку, протягивая мне:

— Ключи от дома и ворот. Карточка для отключения сигнализации — просто приложи к панели у входной двери, она автоматически снимет дом с охраны. Когда уходишь — снова приложи, и она включится. Всё просто.

Я взяла ключи, ощущая их тяжесть в ладони, их холодный металл, и вдруг осознала, что он действительно доверяет мне доступ в свое жилье.

— Ты правда… доверяешь мне это? — посмотрела на него, не скрывая удивления.

Барсов посмотрел на меня в ответ, серьезно, и в его тёмных глазах не было ни тени сомнения:

— Я тебе доверяю, Ася.

Три простых слова, но они ударили куда-то в область сердца, выбив воздух из лёгких.

Доверяет. Он мне доверяет.

Когда в последний раз кто-то говорил мне такое? Когда в последний раз кто-то вообще мне доверял, а не подозревал в худшем? Ну ладно, кроме Алисы и Дэна. Выдохнула. Я как всегда все преувеличиваю.

Сглотнула комок в горле:

— Я… я не подведу.

— Знаю, — он ответил просто, без сомнений, без оговорок, и это почему-то было очень важным для меня.

Повисла пауза.

Мы стояли в тесной подсобке, слишком близко друг к другу — всего каких-то полметра между нами. Я чувствовала тепло его тела, слышала его размеренное дыхание, ощущала этот хвойный запах, который сводил меня с ума. Нужно было отойти. Сейчас. Немедленно.

Дать ему пространство, дать себе возможность дышать нормально.

Но ноги будто приросли к полу.

Кир первым нарушил это опасное молчание, отводя взгляд:

— Итак, я обычно ухожу на работу к восьми утра. Возвращаюсь часов в восемь-девять вечера, иногда позже, если совещания затягиваются. Ты можешь приходить в любое время с утра до вечера, делать что нужно и уходить. Сталкиваться мы вряд ли будем.

«Сталкиваться мы вряд ли будем». Почему-то это прозвучало грустно, и я не понимала — это мне показалось, или он действительно сказал это разочарованно?

— Понятно, — кивнула, пряча глаза.

— Если что-то случится, что-то сломается или будут вопросы — вот мой номер, — он достал телефон из кармана — последняя модель, разумеется. Ладно, придираюсь, я уже видела его телефон, когда он приходил в кафе к Дэну и Алисе. — Скинь мне свой, я сохраню.

Я продиктовала номер, наблюдая, как его большие пальцы быстро набирают цифры на экране. У него были красивые руки — сильные, с длинными пальцами, с венами, проступающими под кожей.

Хватит пялиться на его руки, идиотка!

— Готово, — Барс убрал телефон обратно в карман. — Теперь можем связаться при необходимости.

— Ммм, хорошо.

Снова повисла тишина — неловкая, напряжённая, звенящая.

— Ладно, — Кир выдохнул, проводя рукой по волосам — нервный жест, который я не ожидала от него увидеть. Ведь это я должна нервничать, разве нет? — Я пойду собираться. У меня встреча в офисе через час, нужно ещё переодеться. Ты… осваивайся. Чувствуй себя как дома, не стесняйся.

Дома я себя чувствовать не умела, потому что дома у меня никогда не было. Но я кивнула:

— Спасибо.

Он сделал шаг к выходу из подсобки, но пространство было слишком тесным, и мне пришлось отступить назад, прижимаясь к стеллажу с моющими средствами сбоку. Кир начал протискиваться мимо, и я чувствовала, как его плечо почти касается моего.

Слишком. Тесно.

Именно тогда моя нога зацепилась за торчащую ножку долбанной стремянки, о которой я совсем забыла в желании отодвинуться от мужчины.

Попыталась удержать равновесие, схватившись за полку, но пальцы соскользнули с гладкой поверхности, и я полетела вперёд с коротким вскриком.

Ну, вот! Отлично, теперь, действительно, упади лицом об пол и награди себя еще одним синяком.

Дальше всё произошло за доли секунды.

Кир развернулся на звук, его рефлексы сработали мгновенно — он подхватил меня, но импульс чертовой физики был слишком сильным, мой вес потянул его назад, и он не удержался.

Я услышала, как Барс выругался сквозь зубы, прежду чем почувствовала, как он разворачивается в падении, группируясь и подставляя себя.

И в следующий момент мы оба рухнули на пол подсобки.

Кир упал спиной на кафельный пол с глухим ударом, выбившим из него воздух, а я упала сверху на него — всем телом, грудью к его груди, животом к его животу, бёдрами между его ног.

Время о с т а н о в и л о с ь.

Я лежала на Барсове, не в силах пошевелиться от шока, чувствуя каждый сантиметр его тела под собой. Его мощную грудь, которая вздымалась и опускалась под моей, твёрдый живот с рельефом мышц, бёдра, между которыми оказались мои.

Тепло его кожи через тонкую ткань футболки и моей.

Жёсткость его тела под моей мягкостью.

О Боже мой…