Глава 71 · Друг за друга

Кир

— Барс, ты меня слышишь вообще? — Алекс Громов щелкнул пальцами перед моим лицом, выдергивая из наваждения.

Я моргнул, возвращаясь в реальность. Дежавю накрыло так, что я на несколько секунд потерял связь с настоящим, провалился в прошлое, когда мы точно так же стояли на заснеженной поляне, готовясь к штурму.

Только тогда это было в пригороде нашего города, а не в питерской глуши среди заброшенных деревень. Тогда Ася тоже сидела в машине и ждала, измученная страхом за Марику, точно как сейчас. Тогда мы тоже искали похищенную девочку и надеялись найти её невредимой.

История повторяется, только становится всё мрачнее с каждым витком.

— Слышу, — бросил я, потирая переносицу. Голова раскалывалась от напряжения последних суток.

Я стоял между машинами с погашенными фарами, морозный ветер хлестал по лицу колючими иглами, а вдалеке виднелся силуэт дома на отшибе, где предположительно находилась Марика. Мороз крепчал с каждой минутой, градусник в машине показывал минус двадцать три, но мне казалось, что все тридцать. Деревья вокруг стояли белые, припорошенные снегом так густо, что казались призрачными великанами в лунном свете.

И я был зол. Нет, слово «зол» не передавало и сотой доли того, что клокотало внутри. Я был в ярости, которую едва сдерживал многолетней выучкой и железной дисциплиной.

Хотелось растерзать кого-нибудь голыми руками за то, что они портят жизнь моей семье, вламываются в неё снова и снова, словно у них есть это право. Хотелось взять Асю и Марику, купить билеты на первый же рейс куда-нибудь в тепло — Таиланд, Турцию, к чертовой матери на Мальдивы — где нет судов, чиновников из опеки, похитителей и алчных бабушек, которые вдруг решили, что могут украсть мою дочь.

Где можно жить обычной человеческой жизнью, просыпаться утром и не думать, что сегодня принесет очередной удар.

Но реальность была другой. Реальность — это поляна в три часа ночи, когда нормальные люди спят в теплых постелях, а мы готовимся к штурму.

— Что-то ты сегодня совсем не весел, Барс, — Громов развернул перед своими людьми карту местности на капоте Рэндж Ровер, придавив углы термосом, чьим-то телефоном, кошельком, чтобы ветер не сорвал. Его парни столпились вокруг, кто-то светил телефоном, кто-то записывал координаты точек окружения. — Обычно ты собраннее. А сейчас будто в трансе ходишь.

— Не располагает к собранности вся эта хрень, — я скрестил руки на груди, наблюдая, как он расставляет точки на карте, помечая позиции для своих и моих людей.

Громов окинул меня долгим изучающим взглядом, потом кивнул одному из своих ребят и передал тому стопку раций, называя частоты.

— Решим всё, как всегда решали, — он повернулся ко мне, опираясь о капот. — Ты же знаешь мой принцип работы. У меня в деле только те, кого я лично тренировал годами. Профессионалы до мозга костей, каждый стоит десятерых обычных охранников. Никаких дилетантов, случайных людей, которые могут дать слабину в критический момент и подставить всю группу.

Я усмехнулся, вспоминая разговор с Дэном полторы недели назад, когда мы с ним следили за Марикой и Викой, пока наши жены сходили с ума. Дэн тогда между делом упомянул, что Громов сворачивает сыскное агентство и уходит в какой-то другой бизнес.

Я тогда не особо вникал, потому что Марика чуть не свалилась со стола, и мне пришлось бежать, её подхватывать.

— Ты же продал сыскное? — уточнил я, поднимая воротник пальто выше, пытаясь хоть как-то защититься от ветра, который пробирал до костей. — Дэн говорил что-то. Сказал, что ты ушёл от поиска пропавших и похищенных.

Громов достал планшет в массивном защитном чехле, вбил что-то в приложение и передал одному из парней, тот отошёл, пряча гаджет под куртку от снега.

— Не совсем продал, скорее трансформировал, — он выпрямился, его фигура в тяжелой куртке-аляске с меховым воротником выглядела как монумент. — Сыскное было моим белым полем, легальный бизнес с легальной отчетностью. Приносило стабильный доход, репутация была на высоте. Но, знаешь… — Гром помолчал. — Очень уж эмоционально выматывало каждый раз возвращать родителям пропавших детей или детям — их стариков. Или, что еще хуже, находить тела и смотреть в глаза матерям, у которых рушится мир. Я человек не сентиментальный, ты меня знаешь, но даже у меня есть предел. После очередного случая, когда нашли пропавшую в лесополосе… — он сжал челюсти. — В общем, решил я, что хватит. Хочется осесть наконец, заниматься делом, которое не требует постоянно смотреть на человеческое горе.

Я кивнул, понимая. Сам бы не выдержал такой работы.

— И чем теперь занимаешься? — спросил я, доставая сигарету, пачку, закинутую на нервах из дома, но потом передумал закуривать. Руки должны быть свободными, да и дым в такой мороз бьет по легким.

Громов скрестил руки на груди:

— Скажем так… коммерческая разведка. Серая зона между легальным и нелегальным. Собираю информацию для известных людей, крупных компаний — компромат на конкурентов, топ-менеджеров, проверка надежности партнеров. — Он пожал плечами. — Деньги отличные, клиенты серьезные, а главное — никаких трупов в подвалах, от которых потом месяц не можешь отойти, и кошмары снятся.

— Неплохо устроился, — присвистнул я. — Замахнулся конкретно. А как же твои элитные бойцы? Те, кого ты годами выращивал в зале? Они теперь что, шпионы?

Громов хмыкнул, на его губах мелькнула тень ухмылки:

— Заказы бывают разные, Барс. Иногда оно выглядит просто — проверить человека. А копаешь глубже, и оказывается, что этот человек — бывший сотрудник спецслужб, который палит хвост за километр и имеет связи в силовых структурах. Или нужно достать документы из сейфа конкурента, а охрана там — бывшие омоновцы с боевым опытом, которые не постесняются применить оружие. — Он оперся о капот машины. — У меня все при деле. Я не тупых качков растил — каждый боец у меня с головой, профессионал, который может и в переговорах участвовать, и в драке постоять за себя. Но если припрет, каждый выстоит даже в ситуации один против десятерых, чтобы не выдать информацию клиента.

— Мутишь нехило, — я невольно улыбнулся этой типичной для Грома безбашенности. — А связи откуда для такого? Коммерческая разведка — это же серьезный уровень, там без выходов на верхушку не обойтись.

Громов помолчал, разглядывая меня, будто решая, стоит ли говорить дальше.

— Я же некоторое время жил в Италии, помнишь? Когда у меня лет пятнадцать назад неожиданно обнаружился крестный, о существовании которого я и не подозревал. Вот… — он замолчал многозначительно. — Оттуда и связи пошли. Определенные люди, которые помогают в определенных вопросах за определенные услуги.

Я сразу понял, о чем он. Итальянские «семьи», высокий по «чину» крестный, услуги — это все прикрытие для одного. Благоразумно заткнулся и не стал копать глубже. Есть вещи, о которых лучше не знать. Тем более что Гром явно не собирался распространяться.

Внезапно меня хлопнули по плечу, и раздался глубокий смех с бархатной ноткой, от которой девушки обычно теряют способность связно говорить:

— Барс, ну ты Грома-то не знаешь, что ли? — голос был полон насмешливого веселья. — Он всегда что-то мутил на грани легального и нелегального. Это его жизненное кредо — балансировать на острие ножа и получать от этого кайф.

Я обернулся.

Даррен собственной персоной стоял передо мной, широко улыбаясь, руки в карманах дорогого кашемирового пальто. Самый молодой из нашей компании, которому только-только стукнуло двадцать шесть, но который уже успел стать профессором права в университете, преподавателем в полицейской академии и подающим надежды следователем.

Вундеркинд чертов, который в двадцать закончил юрфак с красным дипломом, а в двадцать один защитил кандидатскую, завершим с отличием далее полицейскую академию и год службы по контракту.

Мы обнялись, хлопнув друг друга по спинам.

— Дар, какого лешего ты здесь? — спросил я, отстраняясь и разглядывая его в лунном свете. Он возмужал, это было видно невооруженным глазом. Мальчишка, каким я его помнил, исчез, на его месте стоял мужчина с жесткими чертами лица. — Я думал, ты по уши в делах, у тебя же там завал был с делами в мэрии.

— Завал никуда не делся, — Даррен усмехнулся. — Но Гром позвонил и сказал, что нужна помощь. Я и приехал. Благо, выходной сегодня выпал как раз, так что время нашлось.

— Ты всегда так, — я хмыкнул, отворачиваясь от порыва ветра — Вечно находишь время для друзей, даже когда его объективно нет.

— А как иначе? — Даррен пожал плечами. — Ты с Громом меня в свое время вытащили из задницы. Я этого не забываю. Так что если нужна помощь — я всегда приеду, хоть среди ночи, хоть с другого конца страны.

Мы познакомились с Дарреном семь лет назад на тренировках у Грома. Парню тогда только стукнуло девятнадцать, он переехал в наш город вместе с матерью и десятилетней сестренкой, спасаясь от кошмара в родном маленьком городке. Его отца обвинили в грязном преступлении, которого тот не совершал — подстава с уликами и купленными свидетелями. Кому-то нужен был козел отпущения, а старый честный полицейский, отец Дара, оказался не в том месте не в то время.

Хуже было то, что город устроил… самосуд их семье.

Мы с Громом тогда влезли в это дело по уши.

Алекс задействовал свои связи в органах, вытащил настоящие материалы дела, которые отличались от официальных как небо и земля. Копали полгода, шаг за шагом разбирая подставу по кирпичикам. Дело развалилось, отца выпустили, обвинения сняли.

Даррен с тех пор считал себя в долгу и всегда приезжал на помощь по первому зову.

— Хватит сопли распускать, — Громов хлопнул в ладоши, привлекая наше внимание. Его лицо стало хмурым — его обычное состояние. — Болтать будете потом, когда дело сделаем. А сейчас слушайте расстановку. Роберт не смог приехать, у него проблемы с бывшей женой, так что он там разбирается. Барс, твоих людей я расставил с южной стороны дома, прикрывают подходы оттуда. Мои ребята занимают северо-западный сектор. Неприкрытым остается только восток от дачи, но там начинается густой лес, так что экономим силы. Следователь так и не поехал?

Я покачал головой, поднимая воротник пальто еще выше. Ветер усиливался, гнал снег горизонтально, бил в лицо крупинками.

— Нет, побоялся карьеру подмочить, — ответил я, наблюдая, как Даррен зеркалит мое движение с пальто, а потом надевая кожаные перчатки. Вечный щеголь, даже на операцию явился в пальто за пару сотен тысяч. Да, у меня тоже пальто, но своё то я жене отдам, не считается. — Сказал, что неофициально участвовать в штурме не может, слишком рискованно. Но готов подхватить дело, если мы кого-нибудь поймаем с поличным и передадим ему вместе с доказательствами на серебряном блюдечке.

Громов презрительно фыркнул, убирая карту в водонепроницаемый чехол:

— Карьеристы гребаные, — процедил он сквозь зубы. — Сидят в теплых кабинетах, пьют кофе и ждут, пока кто-то другой сделает грязную работу. А потом пожинают лавры, рапорты пишут, медальки получают.

Он поднес рацию к губам, нажал кнопку:

— Третий, доложи обстановку на позиции. Что у дома? Приём.

Из рации донесся голос, слегка искаженный помехами:

— Третий на связи. У дома тихо, свет не горит, движения не наблюдается. Один автомобиль стоит с задней стороны здания, номера питерские, модель — внедорожник, марку в темноте не разобрать. Больше транспорта нет. Приём.

— Принял. Держи позицию, докладывай при любых изменениях, — Громов убрал рацию и повернулся к нам. — Так, мужики, хватит мерзнуть. Выдвигаемся на объект вчетвером — я, Барс, Дар и Дэн. Остальные прикрывают периметр, отсекают пути отхода. Броники достаем из багажника, надеваем, времени на раскачку нет.

Он хмуро покосился на нас с Дарреном, мы подняли руки, ловя тяжелые бронежилеты, которые Алекс швырнул в нас с такой силой, словно это были подушки, а не килограммов по десять защиты.

Даррен широко усмехнулся, в полумраке блеснули белоснежные зубы:

— Ну вот, я же знал, — он скинул дорогое пальто, кинул его на капот Рэндж Ровер и принялся натягивать бронежилет поверх тонкого свитера. — Вечно с вами во что-то влипаю. Хорошо хоть сегодня костюм не надел, а то потом жалко было бы, если бы испортил. Это же Том Форд, между прочим, последняя коллекция.

Мы с Громом синхронно шлепнули его по затылку с обеих сторон. Даррен даже не попытался увернуться, хотя его реакция легко позволяла это сделать — я видел, как он работает на тренировках. Просто принял наши удары, хмыкнув.

— Модник гребаный, — буркнул Громов, затягивая ремни на своем бронике. — В прокуратуре работаешь, а одеваешься как миллионер.

— Потому что я умею правильно распоряжаться деньгами, — Даррен подмигнул ему. — В отличие от некоторых, кто все вкладывает в свой дом да благотворительность.

К нам подошел Дэн, он только что закончил разговор с Алисой.

Он молча кивнул Даррену.

— Как Алиска? — спросил я, застегивая последний ремень на бронежилете и проверяя, не сковывает ли он движения.

— Нормально держится, — Дэн отмахнулся, но всё в нем все равно выдавало крайнее напряжение. — Волнуется, конечно. Просила быть осторожным, вернуться целым и здоровым. Сказала, что если получу пулю, она меня сама добьет.

— Типичная Вольдемарова, — усмехнулся я. — Всегда умела тебя мотивировать.

— Ага, — Дэн криво улыбнулся, надевая свой бронежилет. — Но знала, во что ввязывалась, когда за меня замуж выходила. Понимала, что друзья у меня те еще, вечно в какие-то передряги влипаем. Ну… ладно. Некоторые моменты мне стоило бы ей расказать до беременности.

— Например то, что ты владелец сети клиник? — приподнял я бровь.

— Ой, заткнись, Барс, — проворчал друг.

— Кого оставим караулить здесь? — Я огляделся на поляну, где стоял мой черный внедорожник и еще пара машин ребят.

Громов обернулся, поманил жестом одного из своих парней. Тот подошел быстрым шагом, молодой, лет девятнадцати.

— Слушай задачу, — Алекс показал в сторону моего внедорожника. — Стоишь здесь в карауле, держишь периметр. Самостоятельных решений не принимаешь, просто ждешь команды. Девуш… — он запнулся, посмотрел на меня. — Кхм, жена Барса остается в машине. Ты стоишь снаружи, сторожишь её. Если заметишь угрозу, любое движение — сразу в рацию, понял?

Парень кивнул, принимая рацию:

— Принял задачу. Буду на связи каждые пятнадцать минут с докладом обстановки.

— Молодец, — Громов хлопнул его по плечу. — Работай. Ну что, мужики, — Алекс повернулся к нам, его лицо стало каменным. — Пора двигать. Время не ждет, каждая минута может стоить жизни ребенку.

Я кивнул, но повернулся к своей машине. Нужно попрощаться с Асей перед операцией, убедиться, что она в порядке. Подошел к внедорожнику, рванул дверь.

— Ну что⁈ — Ася развернулась ко мне, в ее глазах читался страх вперемешку с надеждой. — Вы идете? Что там с домом? А если что-то пойдет не так? Может, все-таки вызовем полицию? Кир, может…

Я невольно улыбнулся, смотря на ее взволнованное личико, бледное от усталости и напряжения последних дней. Моя храбрая жена. Сгреб ее в охапку, поднял на руки, вытаскивая с высокого сиденья. Она сразу обвила меня ногами за талию, прижалась, ища тепла и защиты. Я ощутил, как она дрожит от страха.

Опустил ее на снег, продолжая обнимать. Ветер выл вокруг, гнал снежную метелицу, но я укрывал жену собой, прижимая к груди. На фоне видел, как Громов проверяет бронежилет на закатывающем глаза Даррене, дергая за ремни и убеждаясь, что все застегнуто тем правильно. Дэн сидел на капоте Рэндж Ровер, курил мою пачку, смотрел в темноту леса.

— Тише, любимая, — прошептал я Асе в волосы. — Все будет хорошо. Мы найдем Марику, заберем ее и привезем домой.

Она подняла лицо и сразу нашла мои губы. Я забыл обо всем остальном, целуя жену, пытаясь запечатлеть этот момент в памяти навсегда. Ее руки скользнули под моё пальто, гладили спину через рубашку, я же держал ее за талию.

— Поклянись мне, — Ася оторвалась от поцелуя, уперлась лбом мне в грудь. — Поклянись, что будешь осторожен. Что вернешься целым. Мне нужен живой муж, а не мертвый герой, Кир. Ты слышишь меня⁈

— Слышу, маленькая, — я обхватил ее лицо и целовал лоб, виски, щеки, снова губы. — Клянусь тебе, что вернусь. Клянусь, что буду осторожен. Я же профессионал, забыла? Это моя работа, я делал такое сотни раз в… прошлой жизни.

— Но тогда не было Марики, — прошептала она. — А сейчас… сейчас там твоя дочь, Кир. Я боюсь, что ты можешь совершить ошибку из-за эмоций.

Я замер. Умная моя жена, которая видит меня насквозь.

— Не совершу, — твердо ответил я. — Потому что помню, что меня здесь ждут. И я не имею права подставляться под пули, когда вы нуждаетесь во мне. Я вернусь, потому что у меня есть ради чего.

Она кивнула, прижимаясь теснее. Я поднял ее обратно в салон, усадил на сиденье. Потом снял свое пальто и накрыл жену сверху.

— Кир, не надо, ты же замерзнешь, — попыталась возразить Ася, но я нахмурился.

— Не спорь, — отрезал я. — Мне будет итак не холодно, а пальто только мешается. Сиди в тепле, жди меня. Скоро вернусь.

Любимая поджала губы, но приняла одежку, кутаясь в неё. Она вдохнула запах ткани, которая пахнет мной, и на ее лице появилась нежная улыбка.

— Иди, Барсов, — прошептала она. — Иди и возвращайся с Марикой. И не смей там геройствовать!

Я наклонился, схватил ее за затылок и впечатал в долгий, глубокий поцелуй.

— Приказ ясен, — прошептал ей в губы. — Жди, родная. Это быстро закончится, вот увидишь.

Отстранился и захлопнул дверь. Ася приложила ладошку к стеклу изнутри, и я повторил жест снаружи, соединяя наши руки. Постоял так несколько секунд, запоминая ее лицо, потом развернулся и пошел к остальным.

* * *

Мы двигались вдоль лесной дороги цепочкой, с интервалом в три метра между каждым бойцом. Классическая тактика передвижения в опасной зоне — если в первого стрельнут, остальные не попадут под огонь сразу.

Я шел первым, Громов за мной, Даррен третьим, Дэн замыкал. Еще шестеро парней — трое моих, трое Алекса — рассредоточились по флангам, прикрывая нас с боков и готовые перехватить любого, кто попытается сбежать.

Снег под ботинками скрипел в ночной тишине, но мы шли почти бесшумно, каждый шаг выверен, каждое движение отработано. Луна выглянула из-за туч, залив местность призрачным светом. Мороз колол лицо, воздух обжигал легкие при каждом вдохе, превращаясь в пар при выдохе.

Я думал о людях, которые шли за моей спиной. О том, что значит для меня каждый из них.

Громов — скала, монолит, на который можно опереться в любой ситуации. Человек, который никогда не подведет, никогда не отступит, никогда не оставит своих на поле боя. Мы знакомы много лет, и за это время он доказывал свою надежность десятки раз.

Помню тот случай три года назад, когда местные крышевары решили, что охранное агентство на их территории — наглость. Пришли ко мне в офис гурьбой с оружием, когда я еще и сотрудников не нанял, только я да бухгалтер и был, начали качать права, угрожать и требовать дань.

Я позвонил Грому: «Нужна помощь, адрес такой-то, ситуация горячая». Он приехал через десять минут с тремя ребятами. Мы их вынесли за две минуты, причем настолько жестко и показательно, что больше никто не пытался лезть на мою территорию.

Вот что значит настоящее товарищество — когда человек бросает все дела и едет на помощь по одному звонку, не задавая лишних вопросов.

Даррен — молодой, но уже прошедший через огонь испытаний. В девятнадцать лет его мир рухнул, когда отца засадили. Тогда я увидел, как этот парень, еще вчерашний студент, превратился в бойца. Он не сломался под давлением, не озлобился на мир, а стал сильнее, закалился.

Дэн — мой брат, хоть и не по крови. Мы прошли вместе места, где каждый день мог стать последним, где смерть ходила рядом как верная спутница.

Служили в одном подразделении, ходили на одни операции, спали в одних землянках. Он прикрывал мою спину в бою, я прикрывал его. Мы знаем друг друга настолько хорошо, что можем общаться одними взглядами, без слов понимая, что нужно делать.

Когда он ушел в запас и стал гражданским врачем, я думал, что потеряю этого его. Но Дэн оказался другим. Он всегда рядом, когда нужно, всегда готов подставить плечо, даже если это значит влезть в опасную историю.

И все они здесь сейчас, в три часа ночи, в мороз минус двадцать, рискуя жизнью ради моей семьи. Ради Марики, которую двое вообще не знают толком. Потому что для них семья одного — это семья всех.

Потому что у нас есть негласный кодекс, который выше любых законов и правил. Кодекс братства, верности до конца.

Я оглянулся через плечо. Громов шел, держа пистолет в опущенной руке. Даррен двигался легко, почти бесшумно, как кошка на охоте. Дэн замыкал цепочку, периодически оборачиваясь, контролируя тыл.

Мы дошли до забора, окружавшего участок. Деревянный штакетник, высотой метра полтора, местами покосившийся от времени и снега. Я остановился, показал жестом Грому — перебираемся здесь.

Он кивнул, сцепил руки в замок, подставляя как опору. Я оперся на его ладони, оттолкнулся и плавно перемахнул через забор, приземлился на другой стороне, сразу присел на корточки, осматривая территорию и прислушиваясь.

Тихо. Только ветер шумит в ветвях сосен, гонит снег по сугробам.

Громов перелез следом, массивный, но удивительно ловкий для своих габаритов. Потом Даррен — легко, почти грациозно. Потом Дэн. Остальные ребята расползлись по периметру согласно плану, занимая позиции в укрытиях.

Мы двинулись к дому пригнувшись, используя тени от деревьев как маскировку. Я шел первым, пистолет наготове, палец лежал на спусковом крючке, но не давил — случайный выстрел сейчас сорвет всю операцию. Каждый шаг проверял, нет ли под снегом веток, которые хрустнут и выдадут наше присутствие. Нет ли наледи, на которой можно поскользнуться.

Дом вырос перед нами из темноты — бревенчатый сруб с зеленой крышей, как и описывала Светлана в СИЗО. Окна темные, плотно закрыты ставнями. Сзади виднелся силуэт машины, припаркованной у заднего входа.

Я показал жестом команду — Громов идет к задней двери, проверяет машину и тот вход на предмет засады. Даррен со мной движемся к главному входу, берем его под контроль. Дэн остается снаружи возле угла дома, прикрывает нас и следит, чтобы никто не сбежал.

Все кивнули.

Я подкрался ко входной двери, Даррен встал по другую сторону, прижавшись к бревенчатой стене. Попробовал дверную ручку — заперто, как и ожидалось. Достал из кармана универсальную отмычку, которую всегда вожу в бардачке на случай таких ситуаций.

Тридцать секунд работы, и замок поддался со щелчком. Я выдохнул, убрал отмычку, медленно надавил на ручку. Дверь открылась, петли смазаны — либо дом используют регулярно, либо кто-то специально подготовил его к нашему приходу. Оба варианта настораживали.

Шагнул внутрь первым, сразу прижимаясь боком к стене и давая глазам привыкнуть к темноте внутри помещения. Слабый свет пробивался через щели в ставнях, создавая полосы сияния на грязном полу.

Даррен вошел следом, прикрыл дверь за собой. Мы двинулись по коридору, проверяя комнаты одну за другой.

Первая справа — толкнул дверь носком ботинка, вскинул пистолет, просканировал пространство. Пусто, только старая мебель под пыльными чехлами, паутина в углах.

Вторая слева — та же картина, пустые коробки на полу, запах сырости и плесени.

Третья справа — кухня, и здесь я уже насторожился. На плите стоял чайник, я коснулся его рукой — еще теплый, не успел остыть. Значит, кто-то был здесь максимум час-полтора назад, не больше в такой холод.

Показал Даррену жестом, чтобы был осторожен. Он кивнул, взвел курок пистолета.

Мы дошли до лестницы, ведущей на чердак. Старые деревянные ступени, которые наверняка скрипят. Начал подниматься, ступая на края, где скрип минимальный. Даррен шел за мной, прикрывая спину и контролируя первый этаж.

Чердак своеобразный, коридор с тремя дверьми. Открыл первую — спальня, кровать застелена. Вторая — еще одна спальня, такая же пустая и заброшенная. Третья — комната с детскими игрушками, но они старые, явно годами лежат нетронутыми.

Никого. Ни следа детей, ни следа похитителей.

Мы спустились обратно. В рации трескнуло:

— Гром первому, задний вход чист, машина пустая, в салоне ничего нет. Никаких документов, следов присутствия. Двигаюсь на соединение с вами. Приём.

— Принял, встречаемся в коридоре, — прошептал я в рацию.

Громов появился из двери через минуту.

— Подвал должен быть, — сказал я вполголоса. — В таких домах всегда есть подвал для хранения припасов зимой.

Алекс огляделся, простучал носком ботинка по полу в разных местах, прислушиваясь к звуку. В одном месте звук изменился, стал глуше.

— Вот здесь, — показал он. — Слышишь разницу? Под досками пустота.

Мы нашли люк в полу, замаскированный продавленным ковром. Откинули его, подняли люк, лестница вела вниз в черноту подвала. Я первым, держа пистолет перед собой и включив фонарик на телефоне, чтобы осветить пространство.

Подвал оказался небольшим, бетонные стены, сыроватые от конденсата, низкий потолок. В углу стояли старые коробки с консервами, на полу валялся строительный мусор, обрезки досок, куски арматуры. Но главное, что привлекло мое внимание — на потолке висела лампочка, обычная стоваттная, в патроне без плафона.

— Она теплая, — Громов спустился следом, коснулся лампы пальцами. — Недавно горела, минут двадцать-тридцать назад, не больше. Еще не успела остыть.

Я переглянулся с ним. Что-то здесь категорически не так. Тревога закралась в сознание, начала расти, заполняя мысли.

Мы поднялись обратно и вышли из дома. Дэн ждал у угла, опираясь плечом о стену и всматриваясь в сторону калитки.

— Что, совсем ничего? — спросил он, когда мы появились.

— Ничего, — я потер лицо рукой. — Дом пуст, но кто-то был здесь недавно. Максимум час назад, судя по теплому чайнику и лампе.

Прошло еще минут пятнадцать, пока мы с маниакальной тщательностью обыскали весь дом. Проверили каждый угол, каждый шкаф, каждое возможное тайник. Простучали все стены на предмет потайных комнат. Ничего. Никаких следов Марики, никаких следов вообще каких-либо детей, никаких похитителей.

— Нихрена не понимаю, — Дэн убрал пистолет за пояс, расстегнул верхние пуговицы куртки. От напряжения и быстрых движений стало жарко несмотря на мороз. — Светлана дала адрес, мы приехали быстро. Не тут держат? Может на квартиру ее наведаться? Или дали ложную наводку?

— Здесь точно кто-то был совсем недавно, это факт, — Алекс снова спустился в подвал, еще раз проверил лампочку. — Она не смогла остыть даже при таком морозе. Значит, они были здесь. Услышали, что мы едем сюда, и свалили.

Я вдруг ощутил странную тяжесть в груди, будто кто-то положил туда свинцовый груз. Интуиция кричала об опасности, но я не мог понять, откуда она исходит.

— Гром, — я сглотнул, во рту вдруг стало сухо и вязко. — Свяжись с караульным у машин. Проверь обстановку там.

Алекс нахмурился, но не стал спорить, поднес рацию к губам и нажал кнопку:

— Первый караулу, срочно доложите обстановку на позиции. Приём.

Тишина. Даже треска помех не было, просто тишина.

Он повторил, уже жестче:

— Первый караулу, срочно доложить обстановку! Это приказ! Приём!

Снова ничего. Рация молчала, как будто на том конце никого и не было.

Мы переглянулись, и в этот момент до нас донесся звук, пробившийся сквозь толстые бревенчатые стены дома, едва слышный, но различимый. Рев двигателя заводящейся машины. Потом еще один рев, другой тембр мотора.

Я сорвался с места, не раздумывая, но повинуясь инстинкту. Выбежал из дома, перемахнул через забор, не чувствуя высоты, снег взметнулся фонтаном при приземлении.

Помчался сквозь сосновый лес, ломая ветки, проваливаясь в сугробы.

И когда выбежал на поляну, где должна была…

Увидел только следы от шин, ведущие к лесу, и удаляющиеся красные огни двух машин, которые скрылись между деревьями.

Последней ехала… моя машина. Мой черный внедорожник, который я оставил с Асей внутри.

Моя жена…

— Какого… — я схватился за волосы. — Ася! Мать твою, АСЯ!

Добежали остальные. Алекс бросился к фигуре, лежащей в снегу метрах в десяти от того места, где стояла моя машина. Парень, которого мы оставили на карауле, лежал на боку, прижимая руку к животу, из-под пальцев сочилась темная кровь, окрашивая белый снег в почти черный цвет в лунном свете.

— Твою мать! — выругался Громов, опускаясь на колени рядом с раненым. — Дэн, сюда! Огнестрел в живот, кровотечение сильное!

Дэн подбежал, уже достав из багажника Алекса аптечный набор первой помощи. Я стоял и смотрел на пустую дорогу, где секунду назад скрылась моя машина.

— Я нихрена не понимаю, — прохрипел я. — Нихера не понимаю, сука!