Глава 72 · Инстинкт защиты

Ася

Скоро всё закончится, и этот кошмар наконец-то отпустит нас.

Я повторяла эту мысль про себя, пытаясь поверить в неё всем сердцем. Кир сейчас войдет в тот дом со своими людьми, они найдут там Марику живой и невредимой, заберут её, и мы все вместе поедем домой.

А завтра же с самого утра пойдем в полицию, Михалыч возьмется за наше дело, развернет следствие. Мы раскроем всё, что сможем, об Элоизе Костровой и её сети, тянущейся через годы и города. Светлана даст показания против неё в обмен на снисхождение, следователи поднимут архивы, проверят связи, вытащат на свет всю грязь.

Эта женщина наконец получит то, что заслужила за двадцать лет торговли детьми. Её посадят на пожизненное, и она больше никогда, никогда не сможет навредить моей семье, не сможет украсть мою девочку, не сможет разрушить нашу жизнь.

Всё будет хорошо. Просто должно быть хорошо, потому что другого варианта я даже представить не могла, не хотела, боялась.

Я вздохнула в темноте салона внедорожника, откинулась поглубже в кресло и подняла к губам пластиковый стакан с кофе из придорожной забегаловки, где мы останавливались на заправке.

Кофе был отвратительный. Но вначале он хотя бы был горячим, обжигал губы и язык, давал иллюзию тепла. Сейчас же он превратился в противную бурую жидкость, от которой хотелось скривиться, но я всё равно сделала глоток.

Ожидание всегда было для меня невыносимой пыткой. Я не из тех людей, которые умеют спокойно сидеть на месте, сложив руки на коленях, и терпеливо ждать, пока другие решают их судьбу.

Мне нужно действовать, двигаться вперед, хоть что-то делать, иначе тревога начинает пожирать изнутри, разъедая разум. Но сейчас мне оставалось только сидеть в машине, кутаться в пальто Кира, которое всё еще хранило его запах.

И ждать, ждать, ждать.

Кир ушел минут десять назад вместе со своими друзьями и командой, растворившись в лесу как призраки. Того здорового беловолосого мужчину, который выглядел как викинг из скандинавских саг, я уже видела полторы недели назад.

Алекс Громов, тренер Кира по боевой подготовке. Суровый до невозможности, но от него исходила такая аура непробиваемой надежности, что рядом с ним автоматически чувствуешь себя в безопасности.

А вот второго мужчину я видела впервые в жизни. Он был заметно моложе остальных, лет двадцати пяти-шести максимум. Красивый, с правильными чертами лица и какой-то врожденной харизмой, от которой девушки наверняка падают штабелями.

Но главное, что бросалось в глаза — это то, как он смотрел на Кира и Громова. С особенным теплом, с благодарностью, светившейся в каждом жесте, с преданностью, которая бывает только у людей, кому однажды спасли жизнь или вытащили из такой ямы, откуда сам никогда бы не выбрался.

Я знала этот взгляд очень хорошо, потому что сама так смотрела на Кира с тех пор, как он ворвался в мою жизнь и перевернул её с ног на голову, дав мне шанс на счастье, о котором я даже не мечтала.

Я поставила стакан с остывшим кофе в подстаканник и помассировала виски. Веки наливались тяжестью, хотелось закрыть глаза и провалиться в сон, хотя бы на полчаса забыть про ужас последней недели. Но спать было нельзя.

Нужно было ждать, когда они вернутся. Когда Кир выйдет из дома с Марикой на руках, невредимой, и мы наконец-то поедем домой.

Я повернула голову, всматриваясь в лес, пытаясь разглядеть хоть что-то в непроглядной ночи. Сосны белели от снега так густо, что казались белыми колоннами заброшенного храма. Ветер гнул их верхушки, поднимая снежную пыль, которая кружилась в воздухе. Стекла машины покрылись изморозью по краям снаружи, несмотря на работающий обогрев.

И тут моё внимание привлекло движение слева, в глубине леса, метрах в тридцати-сорока от машины. Сначала я подумала, что показалось, что это просто качающийся куст. Но нет, там определенно что-то двигалось.

Я замерла, уставившись в ту сторону, напрягая зрение. Перегнулась через консоль на водительское сиденье, почти лбом прижалась, стараясь разглядеть сквозь деревья…

И увидела то, от чего сердце ухнуло вниз.

Там, между соснами, прямо в снегу… открывался люк. Металлический такой, квадратный, из которого валил пар от разницы температур между подземным помещением и морозом снаружи. Я смотрела, не веря своим глазам, не понимая, что это вообще такое. Крышка люка откинулась в сторону на петлях, а оттуда показалась мужская фигура в темной куртке и вязаной шапке.

Мужчина вылез из люка со звериной ловкостью, оглянулся по сторонам. Потом наклонился обратно к проему и вытащил оттуда что-то большое, завернутое в одеяло или плед.

Сверток был размером с ребенка. С пятилетнего ребенка.

Я вцепилась в руль обеими руками, не отрывая взгляда от этой сцены. Мужчина протянул руку вниз, помогая выбраться кому-то еще.

Из подземного хода показалась женская фигура в светлом пальто. Она выбралась наверх, отряхнула снег с рукавов пальто, повернулась…

Элоиза Кострова собственной персоной стояла в каких-то тридцати метрах от меня.

А в руках у мужчины… Господи, неужели это Марика⁈ Неужели моя малышка там⁈

Я рванулась к своей двери, намереваясь предупредить парня-караульного, которого оставили меня охранять. Он стоял снаружи метрах в пяти от машины, спиной ко мне, всматриваясь в сторону дома и не замечая того, что творится в лесу слева. Нужно его позвать! Он свяжется с остальными, они успеют перехватить Элоизу до того, как она скроется…

Но моя рука только коснулась дверной ручки, когда раздался приглушенный хлопок, похожий на лопнувший воздушный шарик.

Выстрел из пистолета?

Парень-караульный дернулся. Схватился обеими руками за живот, покачнулся. А потом, словно в замедленной съемке, опустился на колени в снег. Он завалился на бок, скрючившись в позе эмбриона, прижимая руки к животу.

Я зажала рот, сдерживая крик. Меня затрясло мелкой дрожью. Только что на моих глазах… убили человека!

Развернулась к лесу, где стояли Элоиза с мужчиной. Они уже двигались между деревьями, удаляясь в глубину леса. Мужчина нес на руках сверток с Марикой, Элоиза шла рядом, оглядываясь через плечо. Чуть дальше я различила слабый блик металла. Потом мелькнули два крошечных красных огонька.

Там стоит машина. Значит, там есть дорога, о существовании которой мы понятия не имели.

Они сейчас сядут в машину и уедут! С Марикой! И я их больше никогда не увижу, потому что Элоиза занимается этим как минимум двадцать лет, у неё связи, деньги! След моей девочки оборвется навсегда!

Я судорожно схватила телефон. Разблокировала трясущимися пальцами, дважды промахнувшись по сенсору. Нашла в избранных номер Кира. Прижала телефон к уху.

Гудки. Один, второй, третий, четвертый.

Не берет трубку! Ну конечно же не берет, он же сейчас в доме. У них там рации для связи между собой, телефоны наверняка отключены или переведены в беззвучный.

— Возьми трубку, — прошептала я, сжимая телефон. — Кир, ну пожалуйста, возьми…

Пятый гудок. Шестой. Седьмой.

Телефон выскользнул из вспотевших рук, упал на коврик. Я застонала от отчаяния и досады, наклонилась через консоль, шаря рукой по резиновому коврику в темноте. Нащупала корпус, подняла. Экран светился — вызов был сброшен, не дождавшись ответа Барсова.

Набрала заново. Снова гудки.

Я повернулась к окну. Элоиза с мужчиной уже почти дошли до машины. Еще несколько секунд и они сядут в салон.

А до дома, где сейчас Кир обыскивает пустые комнаты, не зная, что его обвели вокруг пальца, мне идти минут десять быстрым шагом по прямой через лес. Но я в сапогах на каблуках, в платье и чулках. По глубоким сугробам я буду продираться гораздо дольше. А если там вооруженные люди? Если там перестрелка, и я появлюсь в самый разгар?

— Я не должна делать глупости, — прошептала я вслух, словно проговаривая заклинание, которое должно остановить меня от безумного поступка. — Я не должна делать глупости. Надо сидеть здесь, ждать Кира, он выйдет, я расскажу ему, они начнут преследование…

Но машина в лесу уже тронулась с места. Красные огоньки поплыли между стволами сосен, удаляясь всё дальше и дальше.

Марика там. Моя малышка, которую я защищала пять лет, растила, любила больше собственной жизни. Её увозят неизвестно куда.

Я не могу просто сидеть и смотреть, как это происходит. Не могу остаться здесь, сложа руки, пока её крадут во второй раз.

— Ну, Кир Барсов, в следующий раз сам в машине останешься! — прорычала я сквозь стиснутые зубы, перелезая через консоль на водительское сиденье. Ноги запутались в пальто мужа, и я чуть не упала лицом в руль, но удержалась, схватившись за сиденье. — Вас там, блин, четверо здоровых мужиков плюс еще куча людей вокруг дома, а мне оставили одного парня-караульного и ноль раций для связи! Сам мог бы остаться тут торчать! Или Дэн! Но нет же, всем обязательно надо было попереться туда показывать, какие вы крутые профессионалы!

Я не умела водить машину, если честно. У меня не было водительских прав. Алиса пыталась учить меня пару лет назад. Три недели занятий на дорогущей машине Дэна закончились тем, что я благополучно въехала в столб на повороте, помяв передний бампер.

После этого Алиса решила, что её нервная система дороже автомобильных уроков, а Дэн сказал, что ему страшно лишиться такой прекрасной подруги.

«Но, с другой стороны, — рассуждала я лихорадочно, пытаясь найти хоть какое-то оправдание своему безумному поступку, — главное препятствие на лесной дороге — это что? Правильно, деревья. А если деревья стоят с обеих сторон узкой колеи, значит, Элоиза тоже не сможет мчаться на бешеной скорости. Значит, скорость движения будет примерно одинаковой у нас обеих.»

Я уселась на водительское кресло, которое было отодвинуто далеко назад под Кировы длинные ноги. Нашарила под сиденьем рычаг регулировки, дернула, придвинула кресло вперед так, чтобы ноги хоть как-то доставали до педалей. Руки тряслись, отчего я трижды промахнулась, пытаясь попасть ключом в замок зажигания.

— Мамочки, мамочки, мамочки, — бормотала я, наконец-то попав ключом в нужное отверстие и поворачивая его.

Двигатель взревел просто оглушительно. Приборная панель вспыхнула множеством цветных огоньков, значения которых я знать не знала. Какие-то предупреждающие желтые и красные лампочки, всё смешалось в одну светящуюся мешанину перед глазами.

Коробка автомат, вспомнила я обрывки уроков с Алисой. Это уже огромный плюс для человека, который в жизни нормально не водил.

Я вцепилась в руль, нащупала ногой в сапоге педаль тормоза справа, нажала до упора. Перевела рукой рычаг коробки передач из состояния парковки. Машина едва заметно дрогнула, словно большой зверь, готовый сорваться с места по команде хозяина.

Мама…

Я глубоко вдохнула и отпустила педаль тормоза и осторожно надавила мыском на педаль газа.

Внедорожник резко рванул вперед, моя голова откинулась назад и со стуком ударилась о подголовник. Я взвизгнула от неожиданности, случайно дернув руль влево. Машина послушно развернулась, задняя часть пошла по утоптанному снегу, описывая дугу. Деревья замелькали по бокам пугающе близко, одна сосна промелькнула в каких-то сантиметрах от бокового зеркала.

Я с перепугу вдавила педаль тормоза в пол. Внедорожник заскользил еще метров пять, потом остановился рывком в метре от толстенной ели, которая торчала прямо по курсу.

— Господи, помоги мне, — выдохнула я, сжимая руль до онемения. — Еще раз. Спокойно. Плавно на газ, плавно…

Повторила все действия, на этот раз стараясь давить более аккуратно. Машина поехала вперед. Я осторожно поворачивала руль, объезжая деревья, проехала мимо места, где в снегу чернела прямоугольная дыра подземного хода, и там, за густыми раскидистыми лапами елей, и правда обнаружилась дорога.

Узкая, шириной едва на одну машину, больше похожая на просеку или противопожарную полосу.

Я выехала на эту дорогу, вжимаясь в сиденье от дикого напряжения. Вдалеке мелькали красные огни машины Элоизы. Они ехали без фар, и я решила сделать точно так же.

Одной рукой нащупала телефон, который упал на пол со стороны пассажира. Не отрывая взгляда от дороги, нагнулась, шаря рукой по коврику. Подняла и включила автодозвон на номер Кира, и поставила громкую связь.

Из динамиков полились гудки. Снова набор после сброса. Снова гудки.

— Кир, ну возьми трубку, пожалуйста, ну умоляю, — шептала я в пустоту салона, маневрируя между деревьями на узкой дороге. — Возьми, любимый, мне страшно, мне очень страшно…

Расстояние между мной и красными огоньками впереди постепенно сокращалось. Я надавила на газ чуть сильнее, машина ускорялась, ветки хлестали по бокам внедорожника с противным скребущим звуком. Дорога петляла между соснами, и мне приходилось постоянно крутить руль то вправо, то влево.

Красные огоньки машины Элоизы вдруг пропали из виду. Я напряглась, вглядываясь в темноту впереди, пытаясь понять, куда они делись. Неужели я потеряла их? Неужели проехала мимо какого-то поворота, а они свернули, и я этого не заметила⁈

Но через несколько секунд дорога резко свернула влево на грунтовую дорогу, огибая густую ель. Я вывернула руль, машина накренилась. Меня пронесло боком метров пять, потом колеса снова выровнялись.

И я снова увидела красные огни впереди, на этот раз ближе. Облегчение было таким сильным, что я чуть не разрыдалась.

А потом увидела указатель, мелькнувший справа, и надписью на нём крупными буквами: «АЭРОПОРТ — 35 КМ».

— Боже мой, — выдохнула я. — Она везет Марику в аэропорт!

Ужас сдавил грудь. Я вдавила педаль газа почти в пол, машина рванулась вперед с новой силой. И вдруг из динамика телефона послышалось:

— МАЛЕНЬКАЯ!

— КИ-И-И-И-ИР! — я застонала, не отрывая взгляда от ускорившейся машины впереди, которая явно заметила меня в лице преследователя и прибавила газу. Приблизила телефон к себе. — Кир, она едет в аэропорт! Я… Она… она…

— Маленькая, где ты⁈ — он перебил меня. — Что происходит⁈ Почему ты не могла просто остаться на месте, как я просил⁈ Почему ты…

Я взорвалась:

— Да⁈ А вы, умники, из вас четверых никто не додумался со мной остаться⁈ — выкрикнула я, объезжая яму. — Побольше людей оставить для охраны⁈ Рацию мне дать, чтобы я могла связаться⁈ А⁈ Всем обязательно надо было пойти туда показывать, какие вы крутые⁈

Тишина на том конце. Потом я услышала, как Кир с усилием выдохнул.

— Переключаюсь на видео, — коротко бросил. — Секунду, маленькая.

Телефон завибрировал в руке, я приняла запрос, и экран изменился. Теперь он разделился на две части: в верхней половине отражалось моё бледное лицо с растрепанными волосами и расширенными от страха глазами, а в нижней — Кир на пассажирском сиденье Рэндж Ровер. За рулем маячил профиль Громова, сосредоточенного на дороге.

— Маленькая, — хмурый Кир наклонился ближе к камере. — Поставь телефон на подставку. Не держи его в руке, тебе нужны обе руки на руле. Немедленно!

Я кивнула, одной рукой нащупала подставку на панели, вставила туда телефон. Теперь экран был прямо перед глазами.

— Хорошо, — выдохнул Кир и потер лицо с усилием. — Теперь коротко рассказывай: что произошло, куда едешь, что видишь вокруг. Я подключаюсь к GPS-маячку, он встроен в мою машину, смогу отследить твое местоположение.

Я в нескольких фразах выпалила всё: про люк в снегу, про Элоизу с мужчиной и свертком, про выстрел в караульного, про то, как я села за руль и поехала следом. Слова сыпались из меня непрерывным потоком, я почти задыхалась, говоря и одновременно следя за дорогой.

— Вижу её на карте, — пробормотал Громов, его массивная фигура мелькнула в кадре, когда он наклонился к планшету. — Движется по проселочной заброшенной дороге параллельно трассе М-11, скорость… мать твою, семьдесят пять по грунтовке⁈ Барс, жена твоя сбрендила, прости мой французский.

— Заткнись, Гром, — рявкнул Кир, не отводя от меня обеспокоенных глаз. — Маленькая, ты меня хорошо слышишь?

— С… слышу, — я кивнула, вцепившись в руль. Машина Элоизы впереди определенно ускорилась, красные огоньки стали удаляться. Она заметила меня, — Я дура, да? Я запаниковала, растерялась, не знала, что…

Он сузил глаза:

— Нет, ты поступала по обстоятельствам, и никогда не называей себя так.

Я прикусила губу.

— Кир, она меня заметила! — выдохнула я. — Ускоряется! Я тоже ускоряюсь, но боюсь потерять управление!

— Хорошо, маленькая, слушай меня, — Кир заговорил спокойнее, явно пытаясь не напугать меня еще больше. — Следуй за ней, но держи дистанцию. Не пытайся обогнать. Просто не теряй из виду. Мы с Громом выезжаем на трассу через съезд, перехватим вас до аэропорта. Понятно?

— Понятно, — прошептала я.

На заднем плане послышался другой голос — Дэн:

— Ась, если увидишь знак с восклицательным, это…

— Господи, какой ещё знак⁈ — я едва не взвыла от нервов.

Потом вклинился новенький, Даррен:

— Ася, главное — держи руль ровно. Если машину начнет заносить, не дави на тормоз резко, а…

— ЗАТКНИТЕСЬ ВСЕ К ЧЕРТОВОЙ МАТЕРИ! — взревел Кир, я вздрогнула. — НЕ ПУГАЙТЕ ЕЁ, МАТЬ ВАШУ! Она и так на грани! Ася, — он повернулся обратно к камере. — Маленькая, не слушай их. Слушай только меня, понятно? Только мой голос.

Я кивнула, часто-часто моргая, чтобы слезы не застили обзор.

— Хорошо, — выдохнула я. — Только тебя. Слушаю только тебя, Кир.

— Молодец, любимая, — нежно произнес он, зажимая переносицу. — Ты отлично справляешься. Моя храбрая, сильная девочка. Я так горжусь тобой прямо сейчас.

— Кир… — я сглотнула, закусывая губу. — Мне страшно. Мне очень страшно!

— Я знаю, маленькая, — он провел рукой по волосам, взъерошивая их. — Но ты не одна. Я здесь, я с тобой. Мы совсем рядом, буквально пять минут, и мы выедем на трассу параллельно тебе. Держись, любимая. Ещё чуть-чуть.

Внезапно Кир улыбнулся, кривовато, но всё-таки улыбнулся:

— А ты, кстати, — сказал он. — Почему не рассказывала, что водить умеешь? Я бы мог иногда тебе руль доверять.

Я непонимающе уставилась в экран:

— А это сейчас важно⁈

— Я пытаюсь отвлечь тебя, Ася, — он пожал плечами. — Чтобы ты не так боялась. Поговори со мной, любимая. Я люблю твой голос.

Но я выдохнула со смешком, граничащим с истерикой:

— Я не рассказывала, потому что я НЕ УМЕЮ ВОДИТЬ! — выкрикнула я, объезжая поваленное бревно. Что это за дорога такая? Ей вообще пользуются? — ВООБЩЕ НЕ УМЕЮ! Так что не надо меня отвлекать, мне нужно СОСРЕДОТОЧИТЬСЯ!

Наступила тишина.

Я мельком глянула на экран телефона, чтобы заметить, как Кир буквально сереет лицом. Челюсть его отвисла, глаза расширились от ужаса. За ним Громов обернулся на секунду, уставившись в камеру с выражением «ты *****?». Дэн где-то на заднем сиденье зажал лицо руками.

— Охренеть, — пробормотал Даррен, смотря на меня, подняв брови.

— Асенька… — сдавленно прохрипел Барс. — Родная, ты… ты сейчас серьезно? Ты вообще не умеешь…

— Кир, помолчи! — рявкнула я, потому что впереди показался дорожный знак на обочине.

Я проехала мимо него, пытаясь разглядеть в темноте.

— Кир, — прошептала я, не понимая, что происходит. — А что значит такой… ну… такой значек…

— Какой⁈ — взревел муж, выдернутый из ступора. — Какой знак, маленькая⁈

— Ну такой… — я пыталась описать, не отрывая взгляда от дороги. — Красный с белым. Там…

Но договорить я не успела.

Потому что дорога, по которой я ехала, внезапно… закончилась.

Просто взяла и кончилась, резко влившись в широкую асфальтированную трассу под острым углом.

Я вылетела на трассу на скорости семьдесят пять километров в час.

Машина Элоизы ехала впереди всего в десятке метров, по правой полосе.

А слева, по встречной, прямо на меня неслась огромная фура с длинным прицепом, её фары полоснули по глазам, ослепляя.

Я взвизгнула и дернула руль влево, пытаясь увернуться, в испуге перепутала газ с тормозом. Но слева уже некуда — обочина и лес. Крутанула руль обратно вправо, вылетая прямо на машину Элоизы, подрезая её.

— АСЯ! АСЯ, ЧТО ТАМ⁈ АСЯ! — в ужасе орал Кир из динамиков.

Телефон сорвался с подставки от тряски, упал куда-то вниз. Связь не прервалась сразу, я слышала, как Кир кричит моё имя снова и снова, как Громов матерится, как Дэн что-то говорит.

Но видеть я их больше не могла.

Машина Элоизы шарахнулась вправо, уходя от столкновения со мной. Водитель крутанул руль, пытаясь удержать управление, но их седан съехал с асфальта на обочину. Колеса закопались в рыхлый снег, машину развернуло боком. Седан скользит по обочине ещё метров пятнадцать-двадцать, потом врезается передним бампером в поваленную сосну.

Меня тоже понесло. Я судорожно крутила руль, давила на тормоз изо всех сил, но машина не слушалась, скользила по укатанному снегу. Внедорожник развернуло, и я полетела задом вперед, не понимая, где верх, где низ, где дорога, а где лес.

Справа промелькнуло дерево. Я дернула руль, уворачиваясь, но это только всё ухудшило. Машину закрутило вокруг оси еще раз, потом швырнуло в сторону, и я понеслась во что-то гигантское у обочины.

Последнее, что я успела сделать — это зажмуриться и обхватить голову руками, пытаясь защититься.

Удар! Хлопок!

Подушка безопасности выстрелила мне в лицо, будто кто-то врезал кулаком. Голова дернулась назад от удара, затылок стукнулся о подголовник. Потом голову швырнуло вперед, о подушку.

Шум. Стук сердца. Мой стон. Больно…

Вспышки света под веками вместе со слепящей до слез болью в голове. Я открываю глаза, моргаю и снова смыкаю веки.

Вспышка. Я видела рыжий завиток и ладонь с изящными пальцами.

«Моя маленькая фея…».

Вспышка фары. Кровь стекает по виску.

«…Нет тебя для нас роднее…»

Снова провал в темноту, и снова эти рыжие кудри. Они рассыпались по моему лицу, щекотали нос. Я пыталась отмахнуться, но руки были словно прибиты к бокам тяжестью.

«Ручки спят и ножки спят»

Я видела, как губы той женщины шевелятся надо мной, но вместо ее голоса слышала собственное сердце и скрежет металла. Моргаю и вижу только дым или пар впереди.

«Сны к тебе уже спешат»

Моргаю… Дым из капота поднимался вверх, и в этом белом облаке плавали рыжие пряди, зовущие меня обратно — туда, где не было страха, а была только тяжесть чужой ладони на моей макушке и обещание любви.

'Я присяду на краю,

Песню тихую спою.

Буду сон твой я беречь,

До желанных новых……'

Выдох. Вдох.

Я сидела в машине, уткнувшись лицом в медленно сдувающуюся подушку безопасности, и не могла пошевелиться. В ушах стоял высокий звон, как после взрыва петарды. Мир качался и плыл перед глазами, даже когда я зажмуривалась на несколько секунд и открывала их снова.

Оттолкнула подушку руками, она шипела, выпуская воздух через клапан. Я огляделась вокруг. Капот внедорожника зарылся глубоко в огромный оледеневший сугроб, почти полностью скрывшись в снежной массе.

Лобовое стекло покрылось сетью трещин, расходящихся от центра паутиной. Двигатель заглох, на приборной панели горели только красные индикаторы, мигающие в темноте салона, да пар поднимался впереди.

Я попыталась вдохнуть полной грудью и застонала от боли в груди. Грудная клетка ныла так, будто по ней прошлись тяжелым сапогом. Расстегнула ремень, металлическая защелка щелкнула и отпустила. Я схватилась за ушибленную грудь, массируя её, пытаясь хоть как-то унять боль.

Подняла взгляд на лобовое стекло, щурясь сквозь паутину трещин. Машина Элоизы стояла боком к дороге. Передний бампер смят и вдавлен внутрь от удара о дерево. Дверь водителя вдруг открылась, и из машины вылезла Кострова.

Она выглядела потрепанной и злой. Лоб рассечен, кровь стекала по одной половине лица, заливая глаз. Губа разбита и распухла. Светлое пальто, теперь испачкано кровью. Но самое страшное — в руке у неё был пистолет.

Элоиза обошла разбитую машину, дернула заднюю дверь. Наклонилась внутрь салона, что-то кому-то сказал. Из машины вылез мужчина, тот самый, который вытаскивал сверток из подземного люка. Здоровый, широкоплечий, под два метра ростом. В руках у него было…

Свёрток. Одеяло шевельнулось. Оттуда показалась маленькая рука в розовом рукаве пижамы, которую мы купили Марике на прошлой неделе.

— Марика… — прохрипела я, хватаясь за дверную ручку.

Элоиза подняла голову и посмотрела в мою сторону. Она вытерла кровь с лица, размазав её по щеке. Наши взгляды встретились, в её глазах я увидела только злость зверя, загнанного в угол.

Она сплюнула кровь на снег, усмехнулась.

Потом подняла руку с пистолетом, наставляя его в мою сторону через расстояние, и приглашающим жестом махнула стволом, мол, выходи из машины.

Я потянула ручку двери, но она не поддалась. Заклинило от удара, металл деформировался. Толкнула плечом со всей силы, на которую была способна в моем состоянии. Дверь поддалась и распахнулась.

Я вывалилась наружу, не удержав равновесия. Упала на колени в глубокий снег, который тут же обжег ноги в чулках. Голова закружилась, а мир поплыл, покрылся рябью.

Глубоко вздохнула. Заставила себя отдышаться, взять контроль над телом. Я подняла руку к лицу, коснулась виска, где пульсировала боль. Пальцы стали липкими. Кровь.

Я встала на ноги, держась за открытую дверь машины. Ноги подкашивались, но я подняла взгляд на Элоизу.

Она стояла, опираясь рукой о крыло своей разбитой машины. Мужчина с Марикой на руках стоял рядом с ней. Элоиза вытянула руку с пистолетом, наставляя дуло мне в грудь.

— Приехали, дорогая, — она облизнула разбитую губу, поморщилась от боли. — Надо же, какая упорная. Врезалась в нас на полном ходу. Безбашенная. Прямо как твоя родная мать.

Я молчала, смотря на неё сквозь пелену слез, застилающую глаза. В голове был туман, мысли ползли, как патока. Но одна мысль пробилась сквозь этот туман:

Я не дам тебе забрать мою девочку.

— Знаешь что, — Элоиза снова сплюнула кровь на снег. — Мне уже надоела вся эта возня. Я потратила на твою семейку слишком много времени и нервов. Марика уже продана, новые родители внесли предоплату еще две недели назад, когда я выяснила, где Светлана и узнала, что у неё есть дочь. Хорошая плата, правда? Света украла тебя у меня, я заберу у неё Марику. Её уже ждут заграницей. Контракт есть контракт, я не подвожу своих клиентов. Так что девочка полетит со мной сегодня ночью, улетим так далеко, что ты её больше никогда не увидишь. А ты…

Она качнула пистолетом.

— А ты здесь останешься. Уже навсегда.

Я стояла, покачиваясь на ногах, и смотрела на Марику в руках того мужчины. Мне надо что-то сделать. Но что⁈

— Ты одна, дорогая, — Элоиза усмехнулась. — Совсем одна. Твой муженек где-то там, в пустом доме, ищет то, чего там нет. А здесь только ты, я и мой пистолет. Как думаешь, кто победит, а? Ты ничего не сможешь мне сделать!

Но… за спиной Элоизы, словно со стороны перекрестка, из темноты вынырнули фары.

Машина вылетела на трассу, взвыла тормозами, оставляя полосы на заснеженном асфальте. Рэндж Ровер Громова с визгом затормозил метрах в десяти от нас.

Элоиза обернулась, вскинув пистолет в ту сторону.

Дверь распахнулась еще до полной остановки.

И из неё выскочил… мой Кир.