Глава 11

Запрыгнув обратно в машину, Лис протёр о штанину мокрый экран телефона.

Винсент БЕЗYXV: А где твой Ван Гог?

В этот раз Принцесса ответила не сразу. Но ответила.

monALisa: Наверное, работает

Винсент БЕЗYXV: Наверное?

monALisa: Я ничего о нём не знаю. Меня попросили передать ему документы, его бывшая жена. А в итоге я живу у него

Винсент БЕЗYXV: И влюбилась?

monALisa: ¯\_(ツ)_/¯

Винсент БЕЗYXV: Ахахаха

monALisa: ¯\_(ツ)_/¯

Лис заржал в голос. Ему определённо нравилось её чувство юмора. Да и не только. Давно он ни с кем не переписывался столько, да и вообще не переписывался, но с ней невозможно было попрощаться.

Винсент БЕЗYXV: Я понимаю, что это шутка. Про влюбилась. Так обычно говорят, когда кем-то восхищаются. Но правда интересно

monALisa: У тебя есть девушка?

Хм… Уходит от ответа?..

Винсент БЕЗYXV: Есть. Ты её видела. Ну такая, с одной серёжкой

monALisa: Я серьёзно. У тебя кто-то есть?

Лис выдохнул. Чёрт! Где-то я видел эту картинку… Он вышел в сеть. Нашёл!

Винсент БЕЗYXV: Кто-то есть, но я один.

monALisa: А тебе сколько?

Винсент БЕЗYXV: Заметны явные признаки старпердунизма? За тридцать

monALisa: Ахахах. Нееет. Думала наоборот. Женат?

Винсент БЕЗYXV: Разведён  

monALisa: А дети?

Винсент БЕЗYXV: Ох и вопросы у тебя. Нет, детей нет

monALisa: У тебя не лучше. Нет, это не шутка про влюбилась. Я его чуть не поцеловала

Лис затаил дыхание.

Винсент БЕЗYXV: Это как?

monALisa: Ну был такой момент. Я плакала. Он меня обнял

Повисла пауза.

Винсент БЕЗYXV: Продолжай, продолжай

monALisa: Не знаю, что на меня нашло. Мне ужасно стыдно. Я не должна была. И вообще. Представляю, что он обо мне подумал. Мы знакомы один день. Но я сама потянулась к его губам

И зачем ты напомнила, Принцесса? Лис скривился: в паху заныло. Стиснул зубы. Ух! Это был хороший момент.

Запоминающееся…

Винсент БЕЗYXV: А он?

monALisa: Грёбаный стыд. Он сказал: Принцесса, я не играю в эти детские игры. Отношеньки, поцелуйки, стесняшки, недавашки и прочие я_не_такая. Давай ты сразу выкинешь всю эту дрянь из головы и типа забудем.

Винсент БЕЗYXV: Хм… Конкретное…

monALisa: Я весь день думаю. Это значит только постель и больше никак? Ни на что другое не рассчитывай?

Что?! Лис стукнулся головой о руль. Ох уж эти девочки!

Ну вообще-то я имел в виду именно то, что сказал: ни на что не рассчитывай. Никакого «или». Никакой постели!

monALisa: Или это типа послал?

Вот!

Винсент БЕЗYXV: Кхм… Это типа послал. ¯\_(ツ)_/¯

monALisa: Совсем?

Вот ты упрямая!

Винсент БЕЗYXV: Совсем. То есть ухаживать он не будет, к отношениям не стремится, практикует только секс, но с тобой и его не будет.

monALisa: Я настолько ему не нравлюсь?

Винсент БЕЗYXV: Ну я же тебе сказал. Он козёл

Она ответила не сразу.

monALisa: Ясно

Винсент БЕЗYXV: Расстроилась?

monALisa: Немного

Винсент БЕЗYXV: Нет, это не значит, что ты ему не нравишься. Скорее, как раз наоборот. Только он взрослый мужик. И знает, чего хочет. А ты… Принцесса. Не зря же он так тебя назвал. Тебе интересно совсем другое. Обнимашки, целовашки. Ну легче тебе будет, если он тебя просто трахнет? Поставит галочку. Удовлетворит потребность. И тут же забудет. Легче?

monALisa: ¯\_(ツ)_/¯

Винсент БЕЗYXV: То-то и оно

Он выдохнул. С облегчением.

Посмотрел на часы. Опаздываем!

Включил музыку погромче, и, выжимая максимум из четырёхлитрового двигателя, рванул по платной трассе.

Парктроник мягко поставил машину на свободное место у аэропорта, когда Принцесса ответила.

Лис засмеялся в голос, прочитав сообщение и увидев Мону Лизу с корзиной на голове.

monALisa:У меня сложный период в жизни. Я пытаюсь понять, почему я такая дура.

Всё же она славная.

Лис так и вошёл в здание аэропорта с улыбкой на лице. Ровно в пять.

Сразу повернул к стойке дежурного администратора.

Но Оляля ждала его по центру зала.

Что-то мелькнуло — в памяти ли, в сознании, — проблеском узнавания, когда она ответила коротким кивком…

Мелькнуло, но тут же погасло, когда развернулась.

Сногсшибательно красивые ноги Лис тут же представил на своих плечах вместе вот с этими убийственными туфлями на головокружительных каблуках. Определённо их придумали как орудие пытки для слабого мужского мозга. Мозг тут же отключился, и как собака за костью, Лис шёл за стройными лодыжками, перехваченными тонкими ремешками, не думая куда они его ведут. К счастью! Куда ещё могут вести две женских ноги? К месту, где они сходятся.

Дверь в служебное помещение закрылась с мягким щелчком.

А потом он получил затрещину, от которой разом протрезвел.

— Если сейчас ты скажешь, что меня не помнишь и всё это не чёртов спектакль, я врежу тебе ещё раз, Динар!

Первая мысль была: Звездец! Он пошёл по второму кругу! Во всех смыслах этого слова: стервы в этом городе закончились и память форматировала воспоминания, стирая предыдущие.

Вторая: Звездец, если он её не вспомнит!

И только на третий оборот шестерёнки провернулись как надо, и он понял откуда её знает и почему не помнит. Её и зовут не Оля… Алевтина! Ляля!

Крутилось ведь в подсознании, когда давал имя контакту!

— Привет, красавица! — подтянул её Лис к себе. — Я думал, это ты меня забыла. Вся такая строгая, деловая, важная…

Чёрт, как же она вкусно пахла! Кажется, прошлый раз Лис именно это и говорил начинающему следователю Следственного Комитета по особо важным делам в сфере экономики.

Четыре года назад. Лис только вернулся. С войны. Чудом избежав трибунала. Похоронив друзей. Всю группу вместе с командиром. Шесть человек, что двое суток ждали подкрепления, но так и не дождались — их подставили. Лис остался один. «Ты должен выжить, или мы погибнем зря, — приказал командир. — Выжить и найти гада».

Лис выжил. И нашёл. А потом вернулся. И беспробудно пил. Потеряв смысл. Потеряв всё. Потеряв всех.

Лето пытался его вытащить из этой ямы, запоя, безразличия — пригласил на какой-то праздник в управу.

Там и была эта Ляля.

Где-то они потом трахались. И волосы у неё тогда были тёмные. И платье красивое. И Лис ей, наверное, обещал что-то большое и светлое. Не запомнилось.

Она звонила. Но он так и не взял трубку. Ни до, ни после. Потому что решил, что ему нужен новый смысл.

На следующее утро он улетел к Ирке.

— Я звонила.

— Я знаю, — он стянул пальто и швырнул его на стол, глядя ей в глаза.

— А ты женился.

— Я сволочь, — потянул вверх узкую юбку.

Девушка и сама времени не теряла: уже расстёгивала его брюки.

Вжикнула молния, брякнула пряжка ремня.

Лис припечатал Ляльку лопатками к стене и…

Я его чуть не поцеловала… Не должна была. И вообще. Представляю, что он обо мне подумал. Мы знакомы один день. Но я сама потянулась к его губам…

…и вдруг понял, что не может.

Нет, технически не было никаких проблем: рота в ружьё! Но перед глазами стояла чёртова девчонка, а это был плохой знак. Очень плохой: трахать одну бабу, думая о другой.

Да чтоб тебя, Принцесса!

Лис остановился. Поднял лицо из расстёгнутой блузки:

— Это неправильно, Ляль.

— Что именно? — тяжело дыша от возбуждения, спросила она.

— Всё, — он поставил её на пол. — Мы опять не с того начали.

Она одёрнула юбку. Спрятала грудь обратно в бюстгальтер. Застегнула блузку. И, тряхнув рассыпавшимися волосами, стала собирать их в узел.

— Как скажешь, — зубами стянула с запястья резинку, закрепила на волосах. Перед ним снова стояла следователь особого отдела, что, конечно, только изображала сотрудницу аэропорта. — У меня для тебя плохие новости, Лис.

— Правда? — делано удивился он. Перевесил пальто на стул, аккуратно свернув: тянул время, ждал объяснений и просчитывал возможные варианты.

— Ты же понимаешь, что здесь не просто так?

Лис развернулся, сложил на груди руки и демонстративно поскрёб бороду.

— Будем в угадайку играть или уже расскажешь, что в этом чёртовом чемодане?

— В этом чёртовом чемодане твои документы, Лис. Орден Мужества. Медали «За отличие» и «Заслуги перед Отечеством».

— Ну, теперь ты знаешь какой я мужественный и заслуженный, — паскудно улыбнулся он.

— А ещё я знаю, что информация о твоём подразделении и лично о тебе засекречена. И уровень доступа у тебя куда выше моего. Но моё руководство связалось с твоим, и я получила приказ ввести тебя в курс дела и попросить о сотрудничестве.

— Неплохие способы у сотрудников Следственного комитета вербовать агентов, — потянулся Лис к её груди, поправил пуговички, что она застегнула неправильно.

Всё было куда хуже, чем он думал. Он думал всего лишь склеить бабу, приятно провести вечер и ни о чём не думать, особенно о Принцессе. Но баба оказалась не просто подсадной уткой, а следователем по экономическим преступлениям, его документы в подозрительном чемодане, а Принцесса во всём этом замешана.

— Не придирайся, — шепнула Льлька и вздохнула так мечтательно, скользнув по его небритой щеке своей, что Лис невольно замер. А потом усмехнулся:

— Ты переигрываешь, Алевтина.

— Ладно, садись, ознакомлю тебя с материалами дела, — усмехнулась она в ответ и толкнула к нему по столу папку.

— Давайте сразу определимся, товарищ… старший лейтенант? — открыл бумаги Лис и нахмурился.

— Капитан.

— Товарищ капитан юстиции, — кивнул он. — Я под подозрением?

— Ты — нет, — следователь заняла стул напротив. — Иначе бы здесь не сидел. Или сидел, но не здесь.

Лис снова кивнул. Что-то даже шутить расхотелось.

— А девчонка? — скользил глазами по скупым строчкам.

— Алина Моногарова?

— Ну тебе виднее, как её зовут. Хозяйка чемодана.

— Над этим как раз работаем. И будем очень благодарны, если ты нам поможешь. Не зря же ты её встречал. А твои документы лежат вместе с предметом, что нас интересовал.

Не согласен: зря. Зря я вообще попросил эти грёбаные документы, — тяжело вздохнул Лис. — Вот на кой хрен они мне понадобились? Валялись три года и дальше бы валялись. А теперь влип по самые помидоры.

— Угу… Значит, алмазы? — достал он фотографию, приложенную к делу. Покрутил в руках.

— Хищение в особо крупных размерах.

— И почему я не удивлён? — хмыкнул он.

Капитан не оценила иронии.

— Такова особенность региона, — пояснила она про место, где Лис прожил целый год и знал лучше следователя. Небольшой город. Северная окраина. Всё что у них есть — это кимберлитовые трубки: карьеры, где открытым способом добывают алмазную руду. В каждой семье кто-нибудь обязательно работает на «Алмазах».

— Да, кэп, — кивнул Лис. — И как бы лаконично и замысловато ни переименовывали компанию, меняя форму ответственности и главных акционеров, суть в том, что она добывает камешки.

— Добывает, сортирует и делает из них бриллианты. До нас дошла оперативная информация, — положила капитан перед ним фото, — что на известном тебе рейсе в багаже будет оправлена партия камней стоимостью более двадцати миллионов рублей.

— Поэтому вы проверяли багаж. Ясно, — кивнул Лис. — А это что?

— Это контейнер, в котором они были отправлены.

Лис даже затруднялся описать что это: небольшой объёмный округлый, как карманные часы, медный предмет, украшенный бусинами, кусочками дерева, стекла, монетами, железными побрякушками вроде колокольчиков. Брошь? Кулон? Медальон?

— Работа местной гадалки. Амулет. Отправлен в красивой подарочной упаковке. А в нём, — ткнула Алевтина в фото, — вот эти двадцать миллионов, — показала на россыпь камней на фото у него в руках.

— Значит, девчонка должна их здесь кому-то передать? — уточнил Лис.

— Именно так, — кивнула следователь. — А ты выяснить как она их получила, от кого, зачем. И кому должна передать, если должна.

— Серьёзно? — наклонился к ней Лис через стол. — Я? Я должен выяснить кто всучил ей эти камешки? И какого чёрта они оказались в её чемодане? А знает ли она про них вообще? Или просто везёт кому-то в подарок чёртову безделушку из птичьих костей?

Голос его звучал всё громче и злее с каждым вопросом.

— Эй! Эй! — подняла руки Лялька. — Я не у тебя на допросе. Да, ты нам и ответишь на эти вопросы. Девчонка в деле или её используют вслепую. И если должна передать, то кому и когда. Ну а мы, соответственно подготовимся. И задержим. С поличным. Спокойнее, Лис. Чего ты завёлся? — посмотрела она на него с подозрением.

Он хмыкнул.

— Да я спокоен, Ляль, — Лис вальяжно привалился к спинке стула. — Просто с вас хренею. Скажи, сколько чемоданов, кроме этого, потерялось ещё?

— Ну, ни одного, — она поджала губы.

Лис развёл руками.

— И вы до сих пор надеетесь, что на эту встречу кто-нибудь придёт?

— Ну, извини, мы не военная разведка, — хмыкнула она. — Это не поимка террористов. А в чемодане не взрывчатка, не споры сибирской язвы, и даже не наркотики. Просто камешки. Моё руководство не дало добро устраивать багажный коллапс, нервировать людей и портить репутацию авиакомпании, создавая видимость сбоя работы аэропорта и потерю большего количества багажа. Поэтому так. Весь багаж просветили, нашли нужную вещицу и задержали только один чемодан. Если эта Моногарова уже позвонила и сказала, что у неё сложности, ну, значит, будем искать другие способы выйти на сообщников. Главную фигурантку мы ещё не задержали, — постучала она по папочке. — И подельников её тоже. Пасём. Но, думаю, двадцать миллионов им нужны, поэтому на Моногарову они выйдут в любом случае.

— Это же копия для меня? — закрыл Лис папочку и встал.

Мда, девчонка была не просто магнитом для неприятностей, она была грёбаной чёрной дырой, порталом в преисподнюю, из которого лезла и лезла всякая нечисть.

— Для тебя, Динар. И ответы на все твои вопросы по этому делу там, — следователь встала вслед за ним. — Завтра мы позвоним и вернём Моногаровой чемодан. Надеюсь, ты понимаешь, о чём её можно, а о чём нельзя расспрашивать. Ты нам нужен.

— А вы мне — нет, — натянул он пальто. — У меня своей работы хватает, чтобы ещё оказывать содействие Следственному Комитету. Но знаешь, что хуже всего?

Она пожала плечами.

— Что ты мне нравишься, Ляль! Ты чертовски красивая баба. А вот это всё, — потряс он папкой, — сильно осложняет наши возможные взаимоотношения.

— Не смешиваешь личное с рабочим? — усмехнулась она. Сложив руки на груди, с высокомерным выражением лица она была чудо как хороша.

— Мне вдоль хитона, — сделал Лис соответствующий жест рукой. — А вот у тебя суд примет доказательства? Или адвокат защиты развалит дело, потому что они получены от твоего?.. — он не закончил предложение: пусть сама подставит из словаря Даля кто он ей. Лису кроме матерных ни одно слово на ум не шло, а он принципиально не матерился.

Он вообще был принципиальный, сложный, сволочной, временами просто невыносимый. И он хотел провести эту ночь с ней, а не с её грёбаными бумагами.

Всю ночь, а может, и дольше. Как бы плотно ни засела в голове Принцесса — это именно так и лечится, другой бабой. И выбивается, выколачивается из головы тяжким трудом в поту и закрепляется приятной истомой во всём теле.

А он хотел эту стерву следователя. Хотел заканителиться с ней от души, а не маяться дурью. И не портить девку. Хорошую девку, которой он совсем не в масть.

Сказать, что он был разочарован — ничего не сказать.

Но он знал, что будет, если скажет «нет». Ему позвонит Лето и попросит.

А Лету он не сможет отказать.

Лис зло сгрёб со стола папку. Это означало «да».

Да чтоб вас всех!