Глава 28

— Ничего не понимаю, — металась Принцесса из угла в угол.

Комната в старой коммунальной квартире, что она сняла, с полукруглым эркером и трёхметровыми окнами в пол, узорной лепниной на потолке, уложенным «ёлочкой» настоящим паркетом и коричневыми обоями в белый цветочек, оказалась неожиданно лучше, чем представлял Лис.

Тёплая, светлая, уютная, когда-то она, видимо, была столовой, но и сейчас современные батареи и старая мебель, деревянные рамы с рассохшимися подоконниками и новая двуспальная кровать сочетались в ней удивительно гармонично, сохранив атмосферу старого Петербурга и в то же время предоставив владельцу приемлемый по современным меркам комфорт. К ней даже собственный туалет с душем прилагались.

— Чего ты не понимаешь? — проверял Лис, где ему лучше затаиться, чтобы ничего не пропустить: в маленькой ванной, или всё же в общем коридоре.

— Он так легко согласился, — посмотрела Принцесса на часы.

— Он приехал ради тебя, странно, если бы он не согласился, — себе под нос ответил Лис, задумчиво оценивая шторку крошечной душевой на прозрачность.

Он не сомневался, что сын гражданки Семенюк, главной фигурантки по делу о хищении алмазов, двадцатишестилетний безработный, Роман Олегович Семенюк, если верить данным, что предоставил Следственный комитет, примчится, хоть небрежно пальцем Принцесса его помани.

— Зачем он вообще прилетел? Что здесь забыл? — не услышав ответ, задавала Принцесса вопросы сама себе, машинально переставляя горшки с цветами на окне, то, водрузив по центру хилую, но высокую драцену, то, наоборот, отставив её в угол, чтобы центральное место занял тощий щучий хвост. А может, это была традесканция. Лис был не силён в комнатных растениях.

Он раскрыл полупустой чемодан и занялся созданием рабочего беспорядка: часть вещей выложил на обеденный стол, потеснив чайные чашки, стопку журналов и салфетницу, часть просто разложил на кровати. Подарочную коробку с амулетом поставил внутри чемодана так, чтобы сразу её было не видно, но всё же край, из-под заботливо прикрывшего её белого свитера, выразительно торчал.

— Думаю, он сам тебе всё расскажет, — Лис посмотрел на часы. — Твоя задача: вот здесь ничего не трогать, — показал он на чемодан. — И где-нибудь через пять-десять минут разговора, как пойдёт, уйти в туалет.

— Зачем? — удивилась она.

— Пописать, например, — улыбнулся Лис. — Но ты можешь придумать любую другую причину. Чем быстрее ты пойдёшь в туалет, тем быстрее он уйдёт. Так что смотри сама.

— Динар, что всё это значит? — нервно сцепила руки Принцесса.

— Главное, не переживай, — положил он на них тёплую ладонь, а потом обнял свою девчонку. Ему чертовски нравилось так её называть, но только про себя. Душа рвалась признаться, поторопиться. Но до того, чтобы снова открыться кому-то в своих чувства, было ещё слишком далеко, а пригласить в свою жизнь — и подавно. — Это значит, что ты сама того не подозревая, влипла в очередную историю, Принцесса. Но в этом нет твоей вины.

— Но как?..

Он прижал палец к её губам.

— Скажи, как лежали вещи, когда ты собиралась? В тот день, когда Роман приходил перед отлётом.

Про причину её разрыва с Конём Аполлоновичем Принцесса рассказала Лису по дороге. Почему они расстались, про лучшую подругу, которую Конь трахал. Почти слово в слово так, как она рассказала Винсенту. Только про беременность умолчала. Но в данных обстоятельствах это было неважно. Лис активно слушал. И как она снова не искала по его лицу подтверждений того, что он знает, вряд ли их нашла.

Ещё по дороге они заезжали в Следственный комитет. Лис ненадолго уходил, но Принцесса не спросила зачем.

Сейчас она обернулась.

— Да примерно так и лежали. То, что я брала с собой в самолёт, лежало отдельно, — показала она на стол. — Что в чемодан — вот как здесь, на кровати.

— А записка с адресом? Ты показывала её мне в машине, — теперь Лис вспомнил, что на ней были цифры и подписи к ним «подъезд», «дверь».

— Записка лежала в куче «с собой», — она усмехнулась и снова показал на стол. — Смешно, но он тоже у меня про неё спросил. Что за адрес, что за цифры.

Не смешно, а что и следовало доказать, пожал плечами Лис.

— Ну, конечно, так он и узнал, где я живу, — сама догадалась Принцесса. — Должна была жить. Но зачем он прилетел?

— Вот у него и спросишь, — поднял Лис руку пальцем вверх, услышав звонок в дверь.

Когда раздались шаркающие шаги хозяйки, что пошла открывать дверь, Лис подмигнул Принцессе и в тот момент, когда щёлкнул замок, бесшумно вышел в коридор и незаметно исчез в глубине коммунальной квартиры.

При свете дня в залитой солнцем комнате Конь Аполлонович Бельведерский-Семенюк выглядел даже краше, чем его описала Фрекен Бок.

Широкоплечий, высокий, спортивный — и в профиль, и анфас (а Лис поставил аж две камеры, чтобы ничего не упустить), был хорош, стервец.

— Привет! — остановился он на пороге, плотно закрыв за собой дверь.

— Не поняла, — развела руками Принцесса. — Ты же должен быть в Анталии.

Их телефонный разговор был короткий. Как Лис и думал, ей даже сочинять ничего не пришлось: Конь сам предложил встретиться.

— Привет! Звонил? — сухо спросила Принцесса в трубку.

— Слава богу! — с облегчением выдохнул Конь. — Ты где?

— Где и должна быть. В Петербурге. Что ты хотел? — была она непреклонна, даже сурова.

— Надо встретиться. Я тоже в Питере.

— Где?! — довольно натурально удивилась Принцесса. — Ну… хорошо. Приезжай.

И назвала адрес.

Лис слушал их разговор, пока Принцесса собирала в чемодан вещи. Зеркало её телефона, созданное в «чёрном чемоданчике», теперь записывало и дублировало всё.

Чего не ожидал Лис, сейчас сидя на коммунальной кухне, нацепив наушники и пристроив ноутбук на угол чьего-то стола, затянутого потёртой клетчатой клеёнкой, что у Коня будет такой весомый аргумент для визита.

— И когда ты собиралась мне сказать? — начал он с места в карьер, не дав Принцессе опомниться.

— Что сказать? — опешила Принцесса.

— Что ты ждёшь от меня ребёнка, — не бегал глазками Конь, смотрел на неё в упор.

— Я не беременна, Ром, — растерялась она. — Если ты прилетел, потому что…

— Прости меня, — ошарашив её ещё больше, бухнулся тот на колени.

Лис чуть тоником не подавился, который легкомысленно открыл и с удовольствием прихлёбывал, решив, что будет забавное кино. Но вечер явно перестал быть томным.

— Ром, я не беременна. О господи! С чего ты взял? — пыталась Принцесса отшатнуться назад, но парень её не отпустил. Обхватил за ноги. И смотрел снизу вверх, как побитая собака.

— Пожалуйста, Алин, не делай аборт.

Чёрт! Что происходит? — отставил Лис в сторону банку.

Что-то пить резко перехотелось. Неужели он ошибся? Вот так совсем-совсем ошибся? Неужели этот Конь Педальный Бельведерский правда прилетел из-за её беременности? И как только узнал!

Но куда больше Лиса смущало даже не это, а то как смотрела на него Принцесса.

Чёрт! Лис выдохнул. А она ведь соврала. Ну, пусть не соврала, но пыталась выдать желаемое за действительное, когда сказала: я его не люблю и никогда не любила.

Любила. Ещё как любила! И до сих пор любит. Таких, как этот, всегда любят. А Лис…

Проклятье! Он же просто стал орудием мести, что так удачно подвернулся под руку. Нет, не специально, скорее неосознанно, но её душа искала чем заткнуть кровоточащую рану. И нашла.

Лис стиснул зубы. Закрыл глаза.

Идиот! Он так легко поверил, что правда ей нравится. Был так близок к тому, чтобы назвать своей и раскрыть душу. И так наивен, когда просил хрен знает кого — того, кто всем этим заведует; хрен знает о чём —  стать для неё единственным. Ведь она заняла место в сердце, где всегда была другая, та самая. Смогла, сумела. Шутя, играючи справилась с задачей, что казалась Лису непосильной. Ей всё оказалось по силам.

А он просто полный кретин!

Лис стукнулся лбом о стол.

— Я не собираюсь делать никакой аборт, — прозвучало в наушниках.

— Малыш, — прижался парень губами к её животу, когда Лис поднял голову и посмотрел на экран.

— Ром, убери руки. Что за бред ты несёшь?

— Мне Лерка сказала, что собираешься, — и не думал отступать Конь, добравшись губами до её тёплой кожи под коротенькой футболкой.

Лис сглотнул. Смял чёртову алюминиевую банку, облив руку сладким напитком, но даже не обратил на это внимания. Заскрипел зубами.

— Кто? Лерка?! Вот сучка! Я не собиралась. Это она предложила! — выдохнула Принцесса, словно её больше возмутила ложь про аборт, который она и не думала делать, чем болтливость подруги.

Она вырвалась. Но Конь так и остался стоять на коленях.

И кто у нас Лерка? — сухо спросил Лис. Та, что ¯\_(ツ)_/¯ ?

— Она приходила, — пояснил Конь. — Злая, разъярённая. Сказала, что убить меня мало за то, что я замутил с Анькой… Потому что ты… Алин, я понимаю, нет мне прощения, — он обречённо повесил плечи и сел на пятки. — Но ребёнок ни в чём не виноват. Не убивай его. Пожалуйста! — прошептал он.

— Ну спасибо, Лера! — всплеснула руками Принцесса, хотя тут явно просилось: Да что ж ты такой трудный-то, а? — Поделилась с лучшей подругой, называется! — она покачала головой и посмотрела на парня. Держалась. Из последних сил, но держалась. Строго, равнодушно, свысока. — Ром, ты зря летел. И свою подружку одну оставил зря. Вставай!

— Алин!..

— Вставай, я сказала, — взяла она сумку. — Вот видишь тест, — в её руках оказалась плоская упаковка тест-полоски на беременность, пока Конь Аполлонович поднимался. — Давай я его сделаю прямо сейчас, и ты сам всё увидишь.

Лис вздохнул. Ну тоже чем не способ уйти в ванную.

То, что она перед этим козлом ещё и оправдывалась, и что-то пыталась доказать Лис не одобрял. Хотя, откуда ему знать, как правильно себя вести. Когда ему изменила любимая девушка, он просто развернулся и ушёл.

А ещё ему никто никогда не говорил, что ждёт от него ребёнка. Наверное, это меняло всё. Он пытался понять, что чувствовал бы сейчас на месте Коня. И не мог: собственные чувства рвали душу. Спустя столько лет, снова влюбиться и выбрать девчонку, чьё сердце несвободно и разбито — только он так мог.

— Мне пописать в баночку и принести сюда, чтобы ты сам ткнул в неё тест? Или поверишь на слово? — вздёрнула подбородок Принцесса.

— Я поверю, — обречённо кивнул Конь.

Лис лишь усмехнулся, когда, едва за Принцессой закрылась дверь, тот стал судорожно шарить по комнате. Глазами, руками, оглядываясь, передвигая предметы, открывая — закрывая ящики. А потом увидел. В чемодане. То, что искал.

Каким это всё Лису сейчас казалось неважным. То, что он всё же оказался прав. То, что разгадал загадку с такой лёгкостью и почти провидческой точностью.

Он нажал стоп-кадр, и пока на второй камере изображение шло, и Конь проворно открывал коробку, амулет, прятал в карман пакетик с камнями и возвращал всё на место, Лис смотрел в его лицо, застывшее на экране.

И что ты сделаешь, если она беременна? — всматривался он в идеально вылепленные природой черты.

Бывают же такие лица: волевые, благородные, красивые. Как выглядит Аполлон Бельведерский из музея Ватикана Лис не помнил, но хорошо помнил Давида Микеланджело, оживлённого искусственным интеллектом на страничке Принцессы. Наверное, в жизни он выглядел бы именно так. Как Конь.

— Что ты сделаешь, Конь Аполлонович? Предложишь ей замуж? Или только содержание и общение с ребёнком? А, может, просто жиденько обосрёшься?

Где-то в глубине души Лис даже жалел, что тест будет отрицательным.

— Держи! — выложила Принцесса тест-полоску на стол, в который упёрся задницей Конь. Он уже со скучающим видом листал журнал, первый, что успел схватить в руки. Спасибо, что не вверх ногами.

— Одна полоска? — уточнил он, возвращая глянцевое издание в стопку.

— Как видишь. Я не беременна, — ответила Принцесса и показала на дверь. — Можешь убираться. Ты зря летел.

— Алин, — выдохнул тот хоть и с заметным облегчением, но не с той лёгкостью, с какой освобождаются от нежеланной обузы.

— Убирайся! — выкрикнула она хрипло. Голос осёкся.

Он подтянул её к себе за шею и что-то зашептал на ухо. Что-то долгое, не три слова. Долгое и проникновенное. А потом только отпустил, пошёл к двери.

И вышел не оглянувшись.

— Ляль, принимайте клиента, — отзвонился Лис, когда Конь вышел.

Он захлопнул ноутбук. Выкинул банку, убрал лужу, помыл липкие руки. Дал Принцессе несколько минут побыть в одиночестве.

И только тогда вошёл в комнату.

Как сейчас он будет объяснять, что всё это время Принцесса была под подозрением, чемодан пропал неслучайно, а её использовали как курьера. Каким образом будет выкручиваться, почему догадался, что её использовал бывший парень. Как будет отвечать на сотни её вопросов, Лис понятия не имел.

Всё это было неважно.

Важно, что сейчас он будет проворачивать в её сердце клинок, рассказывая, что человек, которого она любит, любила, не просто её предал, он её использовал.

Важно, что теперь Лис знал то, что, наверное, хотел бы не знать.

И она знала, что он знает.

Жизнь жестока, цинична и беспощадна.

Сидя на кровати, закрыв лицо руками, Принцесса плакала.

Горько, безнадёжно, отчаянно. Навзрыд.

Если бы тогда, тринадцать лет назад, когда Динар застал Настю со Снежиным, он мог плакать или был девчонкой, наверное, рыдал бы так же.

Но Лис по приказу командира рыл окоп. Огромную яму, в которую мог поместиться танк. До кровавых мозолей на руках, до одеревеневших мышц, до опустошения и полного отупения от усталости махал лопатой. Падал, вставал и опять махал. А когда закончил, получил приказ её закапывать. И он встал и снова взял в опухшие, негнущиеся, содранные до мяса пальцы лопату.

Так закаляют сталь.

Так обрастают непробиваемой драконьей шкурой.

И он свою нарастил. Как смог.

Лис сложил обратно в чемодан вещи, защёлкнул замки, толкнул его к двери.

А потом сел перед Принцессой на колени:

— Прости, что не буду утешать. Не помогает, знаю точно. Но понимаю тебя лучше, чем кажется.

Она подняла на него заплаканные глаза без испуга. И без удивления.

Выдохнула с облегчением. Посмотрела с надеждой.

— Винсент?

Лис тяжело вздохнул. Вложил ей в руки телефон. Её старый телефон.

— Мне отдали его в Следственном комитете. Я прочитал вашу переписку, — встал. — Он лучше меня. Твой Винсент.

— Неправда, — покачала головой Принцесса. — Неправда, что он лучше. И неправда, что ты не Винсент.

— Правда, — непоколебимо кивнул Лис. — Пойдём, Принцесса, у нас ещё сегодня планы, — он протянул ей руку и только сейчас заметил предмет, что она держала. — Это что у тебя? — удивился он.

— Это папин, — на раскрытой ладони Принцесса протянула мужской крестик. — Всё, что осталось на память о нём.

Почерневший, из белого металла, православный, но необычный, с квадратными гранями, тяжёлый и явно сделанный на заказ, он висел на крепкой цепи двойного плетения.

Лис покрутил украшение в руках и вернул.

— Он умер? Твой отец?

Принцесса кивнула.

— Погиб, когда я была маленькой. — Она просунула голову в цепь и спрятала крестик под футболкой. — Обычно я его ношу, но побоялась, что будет звенеть при посадке в самолёт, засунула в чемодан. Из-за того, что он потеряется, я переживала больше всего.

Лис снова протянул руку и в этот раз Принцесса взялась за неё и встала.

— Зачем? — сжала она его пальцы. — Зачем ты заставил меня через это пройти?

— Может, затем, — равнодушно пожал плечами Лис, — чтобы невинную старушку Луизу Карловну не обвинили в краже алмазов. Уверен, ты бы не хотела, чтобы кто-то пострадал.

— В краже чего? — округлила заплаканные глаза Принцесса.

— Я же обещал, что всё расскажу, — открыл Лис дверь и улыбнулся.  — А я всегда выполняю свои обещания.