Глава 30

Проклятье!

Ну почему из всего предложенного репертуара он выбрал именно «Фауста»? Какая злая рука его вела?

Почему все те очевидные вещи, что Настя может быть здесь сегодня, стали очевидны Лису только сейчас: редкий спектакль, её любимая опера, французское либретто, одно из высших достижений французского оперного творчества XIX века, музыка Шарля Гуно и чёртова царская ложа. Конечно, она не могла пропустить. А сноб Снежин всегда выбирал самые дорогие билеты и в другие ложи не ходил.

Лис выдохнул. Что-то день сегодня не задался.

Но ничего не подозревающая Принцесса, вежливо здороваясь с присутствующими (людей на тридцать стоящих как попало стульев в пять рядов, было немного, человек шесть) прошла к первому ряду, согласно купленным билетам, и Лис, конечно, пошёл за ней.

Снежин встрепенулся. Настя обернулась.

— Добрый вечер! — поздоровалась Принцесса.

— Бона сера, синьорина, — ответил сидящий во втором ряду итальянец привстав. Кивнул Лису. — Синьор!

Ничего не значащая мизансцена, если бы Принцесса не узнала Снежина. Да и он с Лиса перевёл взгляд на неё. Честное слово, его хотелось пнуть, так он пялился.

— Простите, мы знакомы? — засомневалась Принцесса.

— Вы не знакомы, — подсказал Лис. — Но он приходил. Кирилл Снежин.

Она открыла рот, чтобы, видимо, сказать: «А! Ну, да!». Но лишь кивнула. И посмотрела на Настю.

— Моя жена, Анастасия, — представил Снежин.

— Очень приятно, Алина, — представилась Принцесса сама. — Нет, я не его девушка, — слегка обернувшись на Лиса, очаровательно улыбнулась. И с той же чарующей улыбкой добавила, посмотрев на итальянца. — Мы просто спим вместе.

— О, спим! — оживился он. — Ми тоже спим, — показал пальцем на себя и сидящую рядом женщину. Получил локтем вбок, засмеялся. — Шучу. Моя жена. У нас четверо детей.

— Четверо? — округлила глаза Принцесса. — Белиссимо!

— Грацие, синьорина, — польщённо кивнул итальянец.

Лис, получивший по заслугам, предложил ей на выбор два стула. Она выбрала тот, что ближе к госпоже Снежиной.

Снег, как звали его подчинённые, сел рядом с женой. На её вопросительный взгляд, ответил что-то вроде «потом объясню». О том, что его визит к Динару был не санкционирован, и она слышит об этом впервые — и к бабке не ходи.

— Может, шампанского? — перегнулся Снежин, спрашивая вроде у Насти, но глядя и на Принцессу. — Дамы?

— Не откажусь, — ответила Анастасия.

— А мне бы программку, — развела руками Принцесса.

— Возьмите мою, — протянула ей Настя отпечатанный буклет.

— Благодарю, — поднялся Лис. — Я куплю. И шампанское тоже, — остановил он взглядом Снежина и вышел. Но тот и не думал останавливаться.

— Я приезжал, — пояснил он, догнав Лиса в коридоре, словно тот не знал. — Динар! Надо поговорить!

— О чём, Кирилл? — остановился Лис.

— Погоди, — подняв палец, взял тайм-аут Снежин, подозвал парня.

Судя по телосложению, на телохранителя он был не похож, но судя по позе, подобострастной и головопреклонённой, видимо, его секретарь или личный помощник.

Он понимающе кивнул на распоряжения босса и исчез.

А Снежин повернулся с Лису.

— Обо всём, Дин. Или боишься оставить свою девушку с Настей?

— О, моей девушке палец в рот не клади, она не растеряется, — может, слегка и накинул Лис очков Принцессе, но точно знал — не зря. Разбитое сердце и пара бокалов шампанского творят чудеса: и у тихонь отрастают острые зубки, а Принцесса умела постоять за себя. — Ну говори.

— В общем, мы разводимся, — сглотнул Снежин.

— Тебе сочувствовать или поздравлять? — усмехнулся Лис.

— И не то, и не другое. Но я хочу, чтобы ты знал.

— Считай, что я знаю. Вы разводитесь. Всё?

— Нет. Есть причина, по которой она сходит с ума. И рвётся на свободу.

— Ты уверен, что я хочу знать подробности вашей семейной жизни?

— Неважно, хочешь или нет. Это ты, Дин! Она хочет со мной развестись из-за тебя.

— Э-э-э… Прости… — помотал головой Лис, искренне не понимая.

— Ты же ничего не знаешь, — упёрся рукой в левый бок Снежин, словно у него прихватило сердце.

Лис молчал, глядя на его мучения. А то, что тот мучительно подбирал слова, тут и к бабке не ходи.

— Она была беременна, — наконец выдохнул Снежин. — От тебя.

Что? — отпрянул Лис.

— Да, чёрт побери! Да. Когда я... настоял. В общем, её трахнул. Когда ты нас застал, она была беременна. От тебя, — потёр Снежин грудину, за которой явно давило. — Она потому так настойчиво и искала с тобой встречи. Ездила в учебку. Звонила в часть. Писала. Потому что узнала, что ждёт ребёнка.

У Лиса зазвенело в ушах. Воистину, если хочешь насмешить богов, скажи им чего хочешь. Попроси любви девушки, и они тут же швырнут тебе в лицо, что она уже любит. Только не тебя. Спроси, каково это, когда ждут от тебя ребёнка. И тебе скажут, что ты мог бы это услышать. Только не захотел.

— Ждала? — переспросил Лис.

— Она сделала аборт, — кивнул Снежин. — Я уговаривал, буквально умолял ребёнка оставить. Но после стольких бесплодных попыток с тобой поговорить, она и слушать меня не стала. Пошла и сделала. Неудачно, — выдохнул Снежин.

— Она… — не знал Лис, как произнести это вслух.

— Не может больше иметь детей, — подсказал Снежин.

— Я думал… — качал Лис головой. Он думал, что проблема в Снежине, а, выходит, наоборот.

— Неважно, — словно понял его без слов Кирилл. — Для меня это ничего не меняло. Главное, она была со мной. А невозможность иметь детей меня никогда не напрягала. В отличие от неё. — Он снова покачал головой. — Но она втемяшила себе в голову, что мне нужен наследник. Что я заслуживаю лучшего, большего. Настоящую семью. Ведь я могу, а она нет. В общем, это всё и решило: со мной она решила развестись, чтобы у меня была такая возможность.

Лис потряс головой, словно всё это могло в ней уложиться.

— А причём здесь я, Кирилл?

— Только не сочти, что я сошёл с ума, хотя мне и самому иногда так кажется. Но Насте сказали, вернее, нагадали, что она сможет снова забеременеть только от тебя.

— Прости?.. — скривился Лис.

— Да, я знаю, как это звучит, Динар! — взмахнул Снежин руками. — Но ты не представляешь, что такое женщина с нереализованным материнским инстинктом. И на что она готова пойти ради родного ребёнка.

Снежин покачал головой. Столько отчаяния было в его голосе, в его взгляде, что Лис даже не знал, как ему не верить.

— Я люблю её, Дин. Прости, но люблю. Всегда любил. С первой встречи. С первого взгляда. Я не хотел. Не просил. Но это, — он снова потёр грудь. — Это было сильнее меня. Сильнее всего. Я и сейчас её люблю. И ничего не могу с этим сделать.

— А что могу с этим сделать я? Что должен, по-твоему, сделать? Зачем ты мне всё это рассказываешь?

— Чтобы ты знал, — вздохнул Снежин. — Знал, что я не против. Пусть это будет твой ребёнок. Мне всё равно. Я хочу, чтобы Настя осталась со мной.

Лис усмехнулся.

— Я прямо тронут такой заботой. Вижу, ты всё уже решил. У меня только крошечное уточнение, — показал он пальцами насколько маленькое, оставив между ними щёлку. — Тебе не пришло в голову, что я могу быть против?

Их оглушил звонок. Кажется, второй. А может, третий. Но предыдущие два Лис не слышал. Немудрено.

— Пришло, Динар. И, конечно, решение за тобой. Но, — он развёл руками, словно говоря: всё, что хотел, я сказал.

Лис кивнул. Лицо у Снежина было даже несчастней, чем тогда в автосалоне. И Лис вспомнил.

— Недавно ты бросил мне в лицо: ты же её?.. И недоговорил. Я же её что?..

Снежин нахмурился, припоминая, что хотел сказать…

— Ты же её никогда не слышал, Динар, — вздохнул он. — Пёр напролом. А она пыталась сказать, что хочет уйти, что из ваших отношений ничего не выйдет. Что она любит меня. Но не знала, как.

— М-м-м, — понимающе кивнул Лис. — А ты ей, выходит, помог? Сказать. И даже показать.

— Выходит, — пожал плечами Снежин.

— Убедительно, — усмехнулся Лис. И это я пёр напролом?

Он подозвал парня, что вернулся с программкой и шампанским. Сунул ему купюру. Забрал поднос с фужерами. И вошёл в ложу.

Да, звонок был второй. После третьего в зале гасят свет. А он горел. Лис предложил шампанское всем присутствующим в ложе. И оставшиеся бокалы принёс дамам.

— О, благодарю, — улыбнулась Принцесса. Взяла и бокал, и программку.

Занял своё место Снежин. Его секретарь вошёл следом и забрал у Лиса поднос. О чём разговаривали дамы, пока их не было, Лис боялся и предположить, но первая фраза, что прозвучала от Насти, когда Принцесса открыла программку, была адресована ей:

— В музыке «Фауста» нужно слышать опасность.

— Простите, — повернулась к ней Принцесса.

— Так сказала режиссёр и художник-постановщик этого спектакля Изабелла Байвотер. Опера, кстати, исполняется на французском языке.  Вы говорите на французском?

— О нет, — растянула губы в улыбку Принцесса. — Но для таких, как я, слава богу, есть субтитры, — показала она на интерактивное табло над сценой.

— А Динар говорит. Вы в курсе?

— Немного, — очаровательно-язвительно улыбнулась ему Принцесса. — Со мной он в принципе мало говорит, нам и без того есть чем заняться. А вы давно знакомы?

— О да, — эхом ответила Настя на её «о нет». — С университета.

— М-м-м… солидный срок, — кивнула Принцесса понимающе. Лис бы даже сказал: слишком понимающе. Чересчур. — Дайте, угадаю. Вы учились на первом курсе, он — на третьем. Вас познакомил преподаватель?

— Да, французского языка, — улыбнулась Настя. — Как же его звали, э-э-э… у него были такие красивые длинные пальцы. Богуславский! — вспомнила она. — Он тогда переводил «Чуму» Эмиля Камю, а Динар был нужен ему для уточнения деталей. Как и Камю, Дин рос в Алжире.

— Лет до тринадцати? А потом его забрала к себе бабушка? — ни разу не повернулась Принцесса к Лису, но он слышал каждое слово. Он слышал даже то, чего она не говорила.

— А вы? Давно знакомы? — спросила Настя.

— Что-то около недели, кажется, — равнодушно пожала плечами Принцесса.

— Вот как? — нарочито удивилась та.

— Да, так что не обращайте на меня внимание, — перевернула Принцесса страницу программки, усиленно делая вид, что читает.

— В каком смысле? — переспросила госпожа Снежина.

— Не знаю, вам видней в каком, — посмотрела на неё Принцесса. — Но я слышала, вы разводитесь. И вы ревнуете. Но не к мужу, к Лису.

— К кому? — удивилась Настя.

— К Дину, — усмехнулась Принцесса.

— С чего вы взяли? — возмутилась та.

— Действительно, с чего это я взяла, — засмеялась чёртова девчонка. И поднесла к губам бокал.

— Так и знала, что ничего хорошего из этой затеи не выйдет, — вдруг повернулась Настя к мужу. И встала. — Говорила же тебе, что не хочу идти.

М-м-м… Так это, оказывается, по инициативе Снежина они пришли, — кивнул Лис. — Тогда то, что мы встретились, совсем не случайность.

Чёртов Снежин! Не зря Лис пользовался только наличными. Вот, стоило один раз заплатить за билеты с карточки — и этот КиберПинкертон уже тут как тут.

— М-м-м… — вторя ему, убрала Принцесса ноги с прохода, пропуская Снежиных и продолжая глотать шампанское, покосилась на Лиса.

Напрасно. У каменных истуканов с острова Пасхи более выразительные лица, чем сейчас было у него.

Настя вышла. Снежин за ней. Принцесса допила до дна и кивнула Лису: иди, иди.

Он покачал головой. Отставил на пустой стул её бокал, отключил звук и положил на него телефон, а свой стул подвинул ближе к Принцессе.

Ему хотелось сказать: я подумаю об этом завтра. Но когда прозвучал третий звонок, медленно погас свет и над притихшим залом понеслись звуки увертюры, он не хотел, но вспомнил, как уже ходил на «Фауст». С Настей. Много лет назад.

Тогда он решил, что опера — не его. И весь спектакль или зевал, или давился от смеха. Память услужливо подкинула события того дня. Он был молод, полон надежд, влюблён и счастлив.

Лис даже невольно улыбнулся.

И вдруг понял, что сейчас, когда Настя была так близко, ничего не почувствовал. Ни того трепета в душе, что всю жизнь хранил. Ни счастья, ни радости, ни волнения. Не почувствовал даже боли.

Кто эта женщина, что с недовольным лицом отчитывала мужа?

Женщина богатая, ухоженная, стильная.

Женщина, что теперь говорила слегка свысока, снисходительным тоном и со слабо скрываемым превосходством.

Кто она?

Он любил память о ней.

Он любил свои чувства к ней.

Чувства к девочке с коротко стриженой чёлкой. Девочке, что считала каждую копейку и тайком перешивала мамины платья, потому что купить новые было не на что. Девочке нежной и хрупкой, ранимой и сильной. Девочке, которой так много пришлось пройти и так тщательно это скрывать, что однажды она всё забыла. И стала Анастасией Снежиной.

Той, кого он больше не любил.

Нет, это не для Лиса, как он думал, это для Насти со Снежиным время остановилось, закостенело фактом предательства и измены, что отравил чистую воду родника, которым, наверное, изначально была их любовь. Снежин ведь и правда её любил, и она его, хоть Лис, ослеплённый своими чувствами, не сразу это понял. И принял не сразу. Но они до сих пор жили с тем, что совершили, а Лис — двигался вперёд.

Неужели она думает, что я до сих пор её люблю? — предположил Лис и усмехнулся.

И ведь не она одна.

Хотя… он и сам совсем недавно так думал.

А ещё он понял для чего Снежин приложил столько усилий, чтобы оказаться в опере словно случайно и завести с ним этот разговор.

Чтобы ты знал, что я не против. Пусть это будет твой ребёнок… — прозвучали в памяти его слова.

Нет, чёрт побери! Ты — против.

Ты настолько против, настолько боишься, что так и будет: Настя вернётся ко мне, а я соглашусь, что чуть сердечный приступ не схватил.

Снежин должен был выложить Лису всё, чтобы услышать его категоричное «нет». И должен был наглядно показать жене, что у Динара своя жизнь: девушка, отношения, планы.

Лис потёр шапкой лоб и едва сдержал смешок.

Чёрт! А ситуация выходила забавная. Ему ведь, выходит, стоит пальцем поманить, и она прыгнет в его постель, пойдёт на любые условия, наставит рога Снежину — что угодно. Всё, что Лис пожелает.

Жизнь и правда непредсказуемая штука.

Какое искушение! Воспользоваться. Отомстить.

И какая ирония. Именно тогда, когда ему стало глубоко всё равно, вдруг обрести власть над ситуацией.

Он закрыл рукой лицо, боясь разразиться смехом.

В опере, где на сцене страдал от неразделённой любви к четырнадцатилетней девочке седовласый мужик, изображая из себя Гумберта Гумберта, как решила подать Фауста режиссёр, это было несколько неудобно.

— Что-то я не пойму, — зашептала, наклонившись к Лису в темноте Принцесса. — Зибель разве не должен быть юношей, влюблённым в Маргариту?

— В классическом прочтении да, — так же шёпотом ответил Лис. — Но здесь Зибель девушка.

Принцесса сползла вниз по спинке кресла.

— Куда катится этот мир? — покачала она головой.

— Угу, — улыбнулся Лис. Нагнулся и поцеловал её в плечо, так удачно оголившееся в разрезе. — Спасибо!

— За что? — удивлённо обернулась она.

— За это вечер, — тихо ответил он. — За то, что ты случилась. И за то, что не случилась — тоже.

Она посмотрела на него пристально. Перехватила за шею, подтянула к себе и поцеловала. Страстно. Бесстыже. Вожделенно.

Как же от неё кружилась голова.

— Ты не лекарство, Динар. Ты болезнь, — прошептала Принцесса в его приоткрытые губы.

— К счастью, я излечим, — вздохнул Лис.

На сцене дородная сорокалетняя певица в короткой юбочке с монументальным бюстом и глубоким драматическим сопрано старательно изображала из себя юную гимназистку.

Лис сполз вниз по стулу, упёрся затылком в спинку и закрыл глаза: слушать это он ещё мог, но смотреть, простите, нет.

Опера — точно не его.

Он услышал, что Принцесса набивает сообщение и приоткрыл один глаз.

Покосился на лежащий на стуле телефон. На экране загорелось:

monALisa: Винсент, поехали домой!

Лис наклонился к Принцессе и ответил:

— Поехали!